Текст книги "Большевики приходят к власти"

Автор книги: Александр Рабинович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 35 страниц)

Составить подходящую программу действий во время корниловского мятежа было для большевиков не простым делом. Хотя нескольких видных руководителей, посаженных в тюрьму в июле, уже освободили (например, Каменева), Троцкий, которому скоро предстояло сыграть важную роль в судьбе партии, еще томился в заключении. Ленин и Зиновьев все еще скрывались: первый – в Финляндии, второй – в пригороде Петрограда. Ленин пересылал директивы, касавшиеся борьбы с Корниловым, своим коллегам в Петроград так быстро, как только мог, и все– таки его указания, написанные 30 августа, достигли столицы лишь в первых числах сентября, когда кризис уже миновал6.

Разумеется, практическим ориентиром партийному руководству служили вызвавшие в свое время ожесточенные споры резолюции по тактике, принятые четырьмя неделями ранее на VI съезде. Вместе с тем, как мы видели, они были неопределенными: в то время как резолюция съезда «О политическом положении» поощряла совместные действия со всеми элементами, посвятившими себя борьбе с контрреволюцией, резолюция «Об объединении партии», которая особо подчеркнула, что меньшевики «перешли в стан врагов пролетариата», как видно, запрещала сотрудничество большевиков с умеренными социалистами в любой форме7. Означало ли это, что партия не могла совместно с меньшевиками и эсерами, не говоря уже о правительстве, принимать меры к защите от Корнилова и что вместо этого ей нужно было проводить совершенно независимый революционный курс?

В ночь с 27 на 28 августа лидеры петроградских большевиков имели все основания предположить, что ленинская оценка ситуации соответствует взглядам, изложенным в резолюции «Об объединении». Помимо совершенно определенных заявлений в середине июля и его указаний VI съезду, прямое отношение к данной проблеме имели дополнительные инструкции большевистскому Центральному Комитету и статья «Слухи о заговоре», которую Ленин написал 18–19 августа8. Взяться за эту статью его побудило прочитанное в «Новой жизни» за 17 августа сообщение о сотрудничестве большевиков и умеренных социалистов во Временном революционном комитете, организованном Московским Советом во время работы Московского государственного совещания9. Из этой информации Ленин сделал правильный вывод о том, что московские большевики установили тесный союз с местными меньшевиками и эсерами, чтобы вместе отразить предполагаемое контрреволюционное выступление военных. Новость крайне возмутила Ленина. Это было еще одно свидетельство нежелания многих из наиболее влиятельных товарищей решительно порвать с меньшевиками и эсерами и их склонности работать вместе с «соглашателями» в достижении общих целей. Ленина тревожило, что подобные поползновения внутри партии ограничат ее способность к решительным действиям с целью захвата власти в подходящий момент. Поэтому он беспощадно раскритиковал московских большевиков.

Исходя из посылки, что Временное правительство и большинство социалистов относятся к революции не менее враждебно, чем Корнилов и казачьи части генерала Каледина, Ленин утверждал, что контрреволюционные страхи середины августа специально инспирированы меньшевиками и эсерами, чтобы ввести в заблуждение массы и выдать себя за истинных революционеров. Он, в частности, писал:

«Политический расчетец предателей меньшевиков и оборонцев яснее ясного… Трудно поверить, чтобы могли найтись такие дурачки и негодяи из большевиков, которые пошли бы в блок с оборонцами теперь…При такой резолюции съезда большевики, которые пошли бы в блок с оборонцами… такие большевики, разумеется, были бы немедленно – и по заслугам – исключены из партии… Допустим самое лучшее… допустим, что они, по наивности, в самом деле поверили в слухи… Ясно, что и в этом случае ни один честный или не потерявший совершенно головы большевик не пошел бы ни на какой блок с оборонцами… Даже в этом случае большевик сказал бы: наши рабочие, наши солдаты будут сражаться с контрреволюционными войсками… защищая не это правительство… а самостоятельно защищая революцию, преследуя цели свои… Большевик сказал бы меньшевикам: конечно, мы будем сражаться, но ни на малейший политический союз с вами, ни на малейшее выражение доверия к вам мы не пойдем…»

В приложенных к статье «Слухи о заговоре» инструкциях Ленин просил ЦК провести официальное расследование поведения местных большевистских руководителей во время Московского государственного совещания и потребовал отстранить от работы в Центральном и Московском комитетах всех членов, участвовавших в блоках. По его мнению, народный протест, вызванный Московским совещанием, показал, что восстание типа 3–5 июля не за горами и что, когда оно произойдет, партия должна будет взять власть в свои руки. В этой связи он писал: «Крайне важно, чтобы в Москве „у руля“ стояли люди, которые бы не колебались вправо, не способны были на блоки с меньшевиками, которые бы в случае движения понимали новые задачи, новый лозунг взятия власти…»10.

Имеется лишь отрывочная информация, касающаяся первоначальной реакции большевистских лидеров в Петрограде на сообщение о выступлении Корнилова против Временного правительства. Как видно, ЦК собрался в полном составе лишь 30 августа, чтобы рассмотреть происшедшие события11. Члены большевистской фракции ЦИК, в которую входило несколько членов ЦК, свое первое заседание в связи с наступившим кризисом провели вечером 27 августа. Они, по-видимому, совещались вновь после полуночи, во время перерыва в работе ЦИК и ИВСКД. Следует помнить, что летом 1917 года в партийной фракции Совета сильным влиянием располагали такие умеренные, как Каменев. На Апрельской конференции, а затем с меньшей энергией на VI съезде, представители правого крыла партии отвергли радикальный революционный курс Ленина. Точно так же они поступили и в ночь с 27 на 28 августа. В начале заседания ЦИК и ИВСКД представитель большевиков не внес официальную резолюцию по вопросу о власти. Позже партия поддержала предложение меньшевиков и эсеров о созыве еще одного государственного совещания на широкой основе для оценки политической ситуации. После того как стала известна твердая позиция Керенского в вопросе Директории, Луначарский не только потребовал, чтобы Совет решительно порвал с существующим правительством, но и взял на себя задачу формирования новой власти. Его резолюция, предусматривавшая провозглашение демократической республики и немедленный созыв Учредительного собрания, полностью соответствовала теоретическим воззрениям умеренных. Еще хуже было то, если иметь в виду позицию, изложенную в статье «Слухи о заговоре», что в накаленной обстановке представитель большевиков действительно предложил правительству союз в деле защиты революции.

Примерно в это же время в Смольном впервые собралась большевистская фракция Совета, а на другом конце города в Нарвском районе проводил экстренное заседание Петербургский комитет12. По иронии судьбы, совещание было запланировано тремя днями ранее по настоянию воинственно настроенных большевиков Выборгского района, недовольных, как им казалось, неспособностью высших партийных органов адекватно реагировать на растущую опасность контрреволюции. Заседание началось докладом члена ЦК Андрея Бубнова о последних событиях. Революционер со времен студенчества в Иваново-Вознесенске, переживший тринадцать арестов и пять раз заключенный в тюрьму, 34-летний Бубнов лишь недавно появился в Петрограде, переселившись из Москвы в столицу после избрания в Центральный Комитет на VI съезде. В Москве Бубнов был связан с группой молодых радикалов в Московском областном бюро13. В начале октября он выступит в Петербургском комитете в поддержку требования Ленина о немедленном вооруженном восстании и против сторонников более осторожной тактики14. Собравшимся ночью 27 августа местным партийным работникам он предложил значительно более независимый и радикальный курс, чем тот, который проводили партийные лидеры в Смольном. Как видно, знакомый с ленинской статьей «Слухи о заговоре», он предостерег Петербургский комитет от повторения ошибок некоторых московских большевиков во время Московского государственного совещания в вопросе блокирования с меньшевиками и эсерами. В Москве, заметил Бубнов, «сначала они (Временное правительство) обратились к нам, а потом на нас плюнули». Полностью отвергая идею участия большевиков в оборонительных блоках любого толка, он заявил: «Ни в какие сношения с Советским большинством не входить». Вместо этого он потребовал, чтобы большевики сами руководили действиями масс, преследуя собственные интересы, не оказывая помощи ни Керенскому, ни Корнилову15.

Когда Бубнов закончил, против тезиса о том, что исход борьбы правительства с верховным командованием для партии не имеет значения, возразил Калинин, который утверждал, что, если Корнилов станет одерживать верх над Керенским, большевикам придется встать на сторону последнего. Последующие ораторы, выразив несогласие с умеренной позицией Калинина, дали волю личной неприязни к умеренным социалистам и правительству, а также к Корнилову. В состоянии крайнего раздражения они резко критиковали высшее партийное руководство – умеренных большевиков из Исполнительного Комитета за чрезмерное «оборончество», руководителей Военной организации за уклончивость, Центральный Комитет за «туманные функции» вовремя июльского кризиса. И Центральный Комитет, и Исполнительную комиссию Петербургского комитета бранили за слишком долгое сдерживание масс, за произвольные и разобщенные действия и за мелкобуржуазные взгляды. В то же время оба комитета подверглись критике за недостаточное руководство, особенно за то, что не уделяли должного внимания вопросу своевременного информирования партийных низов и масс о переменах в политической обстановке. Как обычно, непочтительный Лацис из Выборгского района заметил: «Наши центральные органы за последнее время заставляют опасаться за судьбу нашей партии».

В середине совещания недовольство Исполнительной комиссией достигло такой точки, что стал казаться возможным ее немедленный роспуск. В конце концов договорились на следующем совещании провести новые выборы комиссии. Хотя некоторые члены Петербургского комитета, возможно, про себя и полагали, что пришла пора мобилизовать массы на вооруженное восстание, однако для большинства в комитете дискуссии на подобную тему представлялись, по выражению Калинина, бессмысленными. В какой-то момент ожесточенных дебатов не названный по фамилии представитель районного комитета переключил внимание на практические вопросы. Он, в частности, сказал: «У нас вермишель: и текущий момент, и обстрел Исполнительной комиссии». Затем он предложил перейти к обсуждению конкретных мер.

Несмотря на все взаимные обвинения, члены Петербургского комитета нисколько не сомневались в том, что потребуются все ресурсы партии, сплочение усилий массовых организаций, рабочих, солдат и моряков для борьбы с Корниловым не на живот, а на смерть. И вот члены комитета занялись приготовлениями к сражению. Хотя и поздно, но даже Бубнов признал, что «с информационной целью» партии придется поддерживать связь с военным органом, созданным руководством Совета. В результате организовали систему связи с посыльными от каждого района при штаб-квартире Петербургского комитета и установили круглосуточное дежурство и в районных, и в заводских комитетах. На Исполнительную комиссию возложили ответственность за изготовление листовок, призывающих рабочих и солдат к оружию, и за военное планирование с учетом меняющейся обстановки. Было решено на следующий день направить в рабочие районы партийных агитаторов. И, что особенно важно, выделили конкретных лиц для координации военных приготовлений с основными массовыми организациями столицы. Словом, в полной мере осознавая различия между собственными целями и целями Керенского и проявляя осторожность в вопросе слишком тесного сотрудничества с умеренными социалистами, члены Петербургского комитета объединили свои усилия с усилиями других левых групп и направили свой организационный талант, громадные ресурсы и энергию на борьбу с Корниловым.

По всем признакам во время корниловского мятежа желание немедленного восстания против Временного правительства, а заодно и против Корнилова проявлялось сильнее в большевистской Военной организации, чем в Петербургском комитете. Боевой настрой, по крайней мере какой-то части Военной организации, нашел отражение в специальном выпуске газеты «Солдат» от 29 августа, а также в нескольких статьях обычного выпуска за то же число16. Передовица специального выпуска следующим образом характеризовала ситуацию:

«Заговор открыт… Страшны не те две туземные дивизии, которые остановлены на станции Дно… страшен тот могучий механизм армии, который находится в его (Корнилова) руках, армии, подавленной и запуганной, которую он может путем гнусной провокации двинуть против революции. Мы видели здесь, в Питере, как это делается. Зачем нужны были Корнилову… злостные слухи о „резне“, подготовляемой большевиками якобы в день полугодовщины революции. Это дело его рук. Если бы провокация удалась, если бы на улицах Питера снова загремели выстрелы, ни Керенский, ни вожди Совета ни одной минуты не колебались бы призвать Корнилова на помощь и он явился бы сюда в ореоле „спасителя“ во главе своих чеченцев и ингушей…

Силы контрреволюции громадны, и едва ли не самая огромная ее сила в готовности правительства скорее уступить Корнилову, чем пойти на полное развитие революции, потому что только полное развитие революции, только последовательная революционная власть не пойдут ни на сделку с Корниловым, ни на сделку с немцами. А полное развитие революции – это означает – вся власть революционным рабочим и крестьянской бедноте и беспощадная борьба со всеми врагами народа.

Точно так же, как у нас теперь, враг стоял под стенами Парижа в 1878 году, точно так же буржуазия предпочитала сделку с врагом, чем уступить рабочим. Рабочие низвергли буржуазию, взяли власть в свои руки и уступили только потому, что были раздавлены превосходными силами правительственных войск. Они были побеждены потому, что были одиноки.

Теперь не то. Рабочая революция, власть революционного народа, диктатура рабочего класса и беднейших крестьян не пройдут бесследно в стране, шестой месяц проживающей революцию. Революционный Петроград, как некогда революционный Париж, поведет за собой страну. И другого выхода нет».

Насколько можно судить, боевой пыл Военной организации во время корниловского кризиса не выходил за рамки журналистских упражнений. Ночью 28 августа лидеры «Военки» провели встречу со своими представителями в большинстве воинских частей гарнизона. Председательствовал на ней Свердлов, после июльского восстания уполномоченный Центральным Комитетом контролировать деятельность Военной организации. В принятой собранием солдат-большевиков резолюции вина за консолидацию контрреволюции возлагалась на «соглашателей» в Совете, которые этому попустительствовали. Резолюция призывала к организации «власти народа», давая, правда, понять, что в ней могли бы участвовать и «соглашатели». Признаком готовности большинства умеренных социалистов в Совете порвать с контрреволюционной буржуазией служили содержавшиеся в резолюции требования, касавшиеся, помимо прочего, освобождения арестованных после июльского восстания большевиков, ареста контрреволюционных офицеров, приведения в боевую готовность частей Петроградского гарнизона и обсуждения с представителями солдатских организаций планов обороны и подавления контрреволюционных сил. Резолюция также высказалась за вооружение рабочих и отмену на фронте смертной казни17.

После совещания представители Военной организации вернулись в свои части и до окончания кризиса больше вместе не собирались. В соответствующих источниках содержится мало сведений о дальнейших самостоятельных действиях Военной организации и ее Бюро в борьбе с Корниловым18. Но это отнюдь не означает, что в тот период члены Военной организации не играли весьма важной роли. Скорее всего, случилось так, что в чрезвычайных обстоятельствах, внезапно возникших в связи с приближением корниловских войск, лидеры Военной организации, как и их коллеги из Петербургского комитета, сосредоточили все свои усилия на оказании помощи в защите революции через специально созданные внепартийные массовые организации, подобные Комитету народной борьбы с контрреволюцией, и через Советы. Работая в рамках этих организаций, большевики из Военной организации играли видную роль, помогая мобилизовывать и вооружать большое число рабочих, солдат и моряков, обеспечивая их программными установками и тактическим руководством. Свою официальную позицию в отношении кризиса партия изложила в директивной телеграмме Центрального Комитета, переданной 20 главным провинциальным комитетам большевиков 29 августа. В ней, в частности, говорилось: «Во имя отражения контрреволюции работаем в техническом и информационном сотрудничестве с Советом, при полной самостоятельности политической линии»19.

Специальные комитеты, похожие на Комитет народной борьбы, были созданы по всей России еще во время Февральской революции. В несколько меньших масштабах такие же организации вновь появились в период Июньского и Июльского кризисов и во время контрреволюционной угрозы в середине августа. Подавляющее большинство этих комитетов существовало очень короткое время, чем они в известной мере отличались от более устойчивых Советов. Объединяя представителей всех левых групп, спонтанно возникавшие комитеты удовлетворяли потребности в авторитетных военно-революционных организациях, способных на быстрые действия в чрезвычайных ситуациях.

С началом мятежа Корнилова эти комитеты стали появляться как грибы после дождя. С 27 по 30 августа в различных частях России, часто при городских и сельских Советах, было создано более 240 комитетов20. Только в Петрограде и его окрестностях, помимо Комитета народной борьбы, сформированного ЦИК в ночь с 27 на 28 августа, такие комитеты, помогавшие мобилизовать и организовать массы, доставлять оружие и боеприпасы, обеспечивать функционирование жизненно важных коммунальных служб, то есть направлять и координировать усилия по защите революции, были созданы Петроградским Советом, Междурайонным совещанием, несколькими районными Советами, а также флотскими Советами Ревеля, Гельсингфорса и Кронштадта.

Отчасти вследствие изоляции и отсутствия у Временного правительства авторитета в наиболее враждебных Корнилову слоях российского общества, а также, несомненно, потому, что многие высокопоставленные правительственные чиновники втайне симпатизировали Корнилову и, следовательно, в кампании против него занимали в лучшем случае пассивную позицию21, Комитет народной борьбы, и особенно его военная секция, волей-неволей превратился в общенациональный командный пункт борьбы с правыми. Сформированный 28 августа Комитет включал по три представителя от большевиков, меньшевиков и эсеров, пять представителей от ЦИК и ИВСКД и по два представителя от Центрального Совета профсоюзов и Петроградского Совета. На следующий день в него вошел один представитель Междурайонного совещания. Кроме военной секции, Комитет народной борьбы располагал политическим комиссариатом и информационной секцией22. Из Комитета непрерывным потоком шли специальные бюллетени, распространявшиеся Петроградским телеграфным агентством, которые доводили до сведения широкой публики обращения и директивы правительства, Советов, других массовых организаций, держали граждан повсюду в стране в курсе происходивших политических и военных событий. Комитет также помогал в распределении оружия и боеприпасов частям гарнизона, нуждавшимся в подкреплении, принимал меры по охране продовольственных запасов, направлял влиятельных работников Советов для агитации среди вражеских частей и одновременно, действуя через профсоюзы почтово-телеграфных и железнодорожных служащих, стремился помешать продвижению Корнилова к столице23.

Тем не менее главные события корниловского мятежа развивались с такой быстротой, что эффективно координировать кампанию против правых даже в районе Петрограда было невозможно. Но в этом не было и нужды. Взбудораженные сообщениями о наступлении Корнилова, все политические организации левее кадетов, все более или менее значительные профсоюзные организации, солдатские и флотские комитеты всех уровней сразу же поднялись на борьбу с ним. Трудно обнаружить в новейшей истории более мощную и эффективную, во многом стихийную и дружную массовую политическую акцию.

В имеющихся документах с особой наглядностью проступают инициатива, энергия и авторитет петроградского Междурайонного совещания Советов24 в дни корниловского мятежа. Уже 24 августа совещание (все еще руководимое меньшевиком-интернационалистом Александром Гориным, но находившееся под сильным влиянием большевиков), опасаясь скорого наступления контрреволюции, приняло резолюцию, требуя от правительства немедленного провозглашения России демократической республиканской и заявления о том, что цели России в войне (по-видимому, в том виде, как их определил Петроградский Совет в марте) остались неизменными. Резолюция настаивала на немедленной ликвидации контрреволюционных центров и официальном признании демократических комитетов в армии, она требовала положить конец преследованиям левых элементов, призывала к скорейшему созданию Комитета общественно– го спасения и боевых отрядов рабочих и безработных для защиты революции25.

В результате Междурайонное совещание было вполне готово к быстрым действиям, когда через несколько дней стали известны намерения Корнилова. На экстренном заседании 28 августа делегаты районных Советов приняли решение – направить своих постоянных представителей в Комитет народной борьбы и в каждую из его секций для участия в совещаниях, оказания действенной помощи в организации вооруженной милиции под политическим руководством Междурайонного совещания и районных Советов, для обеспечения контроля со стороны районных Советов за действиями полномочных комиссаров на местах, налаживания патрульной службы с целью задержания контрреволюционных агитаторов и установления во всех районах тесной связи между Советами и думами26. И это было не просто пожелание. Междурайонное совещание сразу же разослало всем районным Советам Петрограда и его пригородов конкретные указания относительно мобилизации, организации и вооружения рабочей милиции27. В течение всего периода корниловского мятежа Междурайонное совещание в Смольном и штаб-квартиры районных Советов превратились в руководящие центры охраны революционного порядка и массовых действий против контрреволюции28.

Деятельность Петергофского районного Совета – хороший пример инициатив, проявленных другими районными Советами. 28 августа Михаил Богданов, рабочий-строитель, большевик, представлявший Петергофский Совет в Междурайонном совещании, сообщил своему Совету (как оказалось, ошибочно), что лояльные войска в Луге потерпели поражение. Он также информировал депутатов Петергофа о планах Междурайонного совещания по организации рабочей милиции. Слушавшие Богданова быстро договорились обсудить на фабрично-заводских собраниях необходимые в сложившихся чрезвычайных обстоятельствах меры и сформировать Революционный комитет для организации и руководства «Красной гвардией»29.

На следующее утро по всему району расклеили обращение Революционного комитета, Совета рабочих и солдатских депутатов, фабрично-заводских комитетов района Петергофа. В нем говорилось, что «военные заговорщики во главе с предателем генералом Корниловым, опираясь на слепоту и несознательность некоторых дивизий, движутся к сердцу революции – Петрограду». Их сообщники, указывалось далее в обращении, «пытаются нанести удар в спину революционным войскам, защищающим Петроград, распуская провокационные слухи и призывы, чтобы создать панику в населении и преждевременно вызвать рабочих на улицу». «Не поддавайтесь провокации, – предупреждало обращение. – Не допускайте пьянства… Сохраняйте своими силами революционный порядок в городе… Никаких выступлений без их призыва… Граждане, все силы на борьбу с контрреволюцией… Сохраняйте прежде всего спокойствие, выдержку и дисциплину». По указанию Петергофского Революционного комитета многим фабрично-заводским рабочим выдали оружие и послали рыть окопы, возводить баррикады и устанавливать проволочные заграждения на южных подступах к городу. Одновременно другим рабочим поручили следить за деятельностью потенциальных сторонников правых, охранять предприятия и помогать поддерживать порядок30.

Такую же активность в борьбе с Корниловым развили и другие организации, как, например, Петроградская городская дума, Петроградский совет профсоюзов31, Центральный совет фабрично-заводских комитетов, отдельные профсоюзные организации и заводские комитеты. На экстренном заседании 28 августа Городская дума, в которой большевики теперь представляли вторую по величине силу, постановила подготовить соответствующие обращения к войскам Корнилова и населению Петрограда. Депутаты также образовали комиссию для совместной работы с городскими властями по закупке и распределению продовольствия и выделили группу депутатов, которым предстояло отправиться в Лугу для агитации в корниловских войсках32.

Кроме того, на совместном заседании 26 августа Петроградский совет профсоюзов и Центральный совет фабрично-заводских комитетов поддержали требование Междурайонного совещания о создании Комитета общественного спасения для организации защиты столицы. Теперь, на внеочередном заседании 28 августа, Исполнительная комиссия Петроградского совета профсоюзов, в которой большевики имели значительное влияние, направила в Комитет народной борьбы своего представителя, большевика Василия Шмидта. На следующее утро, узнав от руководителя службы продовольственного снабжения о тревожном положении с запасами продовольствия в столице, Совет профсоюзов, собравшись в полном составе, образовал собственную продовольственную комиссию, в которую вошли представители профсоюзов рабочих транспорта, мукомольных и продовольственных предприятий, ресторанов, продуктовых магазинов, а также Совета профсоюзов33. 29 августа Центральный совет фабрично-заводских комитетов встретился с представителями фабзавкомов промышленных предприятий столицы, чтобы оценить приготовления к обороне и помочь распределить среди рабочих оружие. В тот же вечер состоялось совместное заседание Совета профсоюзов и Центрального совета фабзавкомов. Заслушав отчет Шмидта о работе Комитета народной борьбы, участники совещания решили поддержать Комитет всеми средствами и согласовывать с ним собственные оборонительные усилия. Они также приняли решение: потребовать освобождения революционеров, все еще находящихся в тюрьмах, принять действенные меры против правой прессы и арестовать контрреволюционеров. Кроме того, пересмотрев свой подход к вопросу раздачи рабочим оружия, они с воодушевлением поддержали эту акцию34.

Петроградский союз металлистов, который, представляя более 200 тыс. рабочих, являлся, безусловно, самым мощным профсоюзом России, выделил из собственной казны 50 тыс. рублей и предоставил в помощь Комитету народной обороны свой многочисленный и опытный служебный аппарат. Контролируемый левыми эсерам профсоюз шоферов заявил, что правительство может рассчитывать на любые транспортные и ремонтные услуги, которые союз в состоянии обеспечить, а союз печатников, где преобладали меньшевики, приказал наборщикам бойкотировать издательства, выпускающие газеты, поддерживавшие Корнилова35.

Что касается отдельных профсоюзов, то в период корниловского мятежа наиболее важную роль, конечно же, играл союз железнодорожников. 28 и 29 августа ЦИК предупредил железнодорожных служащих, что в их силах предотвратить ненужное кровопролитие. Железнодорожникам поручили следить за продвижением воинских частей к Петрограду, неукоснительно выполнять приказы правительства и Совета относительно задержания и изменения направления движения эшелонов и игнорировать распоряжения Корнилова. Примерно в это же время аналогичную телеграмму всем начальникам фронтовых и тыловых железных дорог и всем железнодорожным комитетам разослал Керенский. Еще раньше, 27 августа, Всероссийский исполнительный комитет железнодорожных служащих (известный под названием Викжель) для борьбы с войсками Корнилова создал специальное бюро36. 28 августа Викжель направил депеши узловым станциям железнодорожной сети России с указанием задерживать все «сомнительные телеграммы» и сообщать Викжелю о количестве и направлении движения воинских эшелонов по линии. Железнодорожному персоналу было поручено мешать продвижению контрреволюционных сил любыми способами: угонять паровозы, снимать с линии весь служебный персонал, а в необходимых случаях разбирать пути и блокировать их железнодорожными составами. Им также рекомендовали прекратить доставку продовольственных грузов в местности, занятые сторонниками Корнилова. Эти директивы начали осуществляться немедленно37.

Прошло всего несколько часов после опубликования заявления о корниловском мятеже, и на всех заводах и фабриках Петрограда раздались тревожные гудки. Действуя по собственному почину, без каких-либо указаний сверху, рабочие усилили охрану заводских зданий и территорий и начали формировать боевые отряды. 28–29 августа в рабочих районах можно было видеть длинные очереди ожидавших зачисления в отряды, которые все чаще стали именоваться «Красной гвардией»38. Чтобы помочь побыстрее вооружить новобранцев, рабочие артиллерийского цеха Путиловского завода резко увеличили производство различного оружия, которое сразу же без предварительного опробования отправлялось на позиции. Рабочие-специалисты сопровождали груз и налаживали оружие на месте. Заводской комитет раскинувшегося на огромной территории Сестрорецкого оружейного завода передал вновь сформированной рабочей Красной гвардии несколько тысяч винтовок и боеприпасы. Получили оружие и из арсенала Петропавловской крепости, и от солдат гарнизона, однако спрос далеко превосходил возможности его удовлетворения. В дни корниловского кризиса многие новобранцы Красной гвардии учились обращаться с оружием под руководством солдат, выделенных для этих целей большевистской Военной организацией. После ускоренной подготовки часть красногвардейцев занимала спешно возведенные оборонительные сооружения в Нарвском и Московском районах, другие устанавливали колючую проволоку, рыли окопы, помогали разбирать железнодорожные пути, ведущие к столице, готовясь встретить наступающие части генерала Крымова.