Текст книги "Большевики приходят к власти"

Автор книги: Александр Рабинович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 35 страниц)

Рано утром 2 сентября усталые депутаты поставили на голосование и отвергли заявления и большевиков, и меньшевиков-интернационалистов, а приняли вместо этого резолюцию, внесенную совместно меньшевиками и эсерами. Она одобрила идею скорейшего созыва Демократического совещания, которому предстояло принять окончательное решение по вопросу о власти, а пока призвала к дальнейшей поддержке сформированного Керенским правительства25.

Хотя ретроспективно решение ЦИК и ИВСКД – временно согласиться с фактом существования Директории – оказалось роковым шагом, ясно, что в тот момент умеренным социалистам было бы очень трудно поступить иначе. Поддержка предложенного большевиками курса потребовала бы от меньшевиков и эсеров отречения от политики, которую они проводили в течение последних шести месяцев, и отказа от идеи создания демократического правительства, представляющего все классы. Такая поддержка свидетельствовала бы о готовности учредить новый политический строй и взять на себя всю ответственность за сохранение правопорядка, руководство экономикой, обеспечение необходимым продовольствием, топливом и услугами, за удовлетворение требований масс, касавшихся немедленных социальных реформ и прекращения войны. Кроме того, принятие резолюции большевиков указало бы на готовность умеренных социалистов попытаться решить эти задачи не только без помощи, а, напротив, сталкиваясь с определенной оппозицией со стороны либеральных политических руководителей, промышленников, крупных землевладельцев и военного командования. И наконец, объединение с большевиками, за которое так красноречиво ратовали Каменев и Рязанов, для меньшевиков и эсеров означало бы заключение союза с элементами, на которые было трудно положиться и чьи политические цели зачастую были дальше от целей меньшевиков и эсеров, чем планы либеральной буржуазии. Если принять во внимание поведение большевиков за прошедший период, германскую военную угрозу и царивший в стране хозяйственный и социальный хаос, то не трудно понять, почему большинство меньшевиков и эсеров, несмотря на почти всеобщее презрение к Керенскому, все же не уступило давлению народных масс, требовавших перемены власти.

Политические последствия корниловского мятежа были огромны. На какое-то время правое движение оказалось, по сути, разбитым. Любимец правых Корнилов находился в Могилеве под домашним арестом. Из-за поведения кадетов накануне и во время кризиса их серьезно подозревали (может быть, и не совсем заслуженно) в сговоре с Корниловым. После мятежа их, оклеветанных и глубоко деморализованных, временно исключили из правительства. Милюков и Кокошкин выехали в Крым, как бы избегая ареста; Маклаков стал послом во Франции; многие кадеты удалились на свои загородные дачи. Деятельность кадетов фактически сошла на нет 26.

Из-за внутренних распрей относительно характера и формы будущей власти меньшевики и эсеры вряд ли представляли лучшую картину. Глубокие разногласия по ключевым политическим проблемам среди руководителей меньшевиков с особой наглядностью проявились 4 сентября на заседании Бюро ЦИК. В ходе ожесточенных споров о задачах Демократического совещания, намеченного на середину сентября, оборонец Богданов в вопросе формирования чисто "демократической" власти объединился с меньшевиками-интернационалистами. Предстоящее совещание, настаивал Богданов, необходимо превратить в Учредительное собрание для осуществления демократии, а правительство, сформированное на нем, должно отвечать демократическим задачам.

Подобная мысль показалась председателю Центрального Исполнительного Комитета Чхеидзе абсурдной. Вместе с Либером он подчеркнул важность участия в любом будущем правительстве, а также в Демократическом совещании по крайней мере отдельных представителей имущих классов. Дан и Церетели заняли серединную позицию, между Богдановым и Чхеидзе. Они признали, что главная задача – принять конкретное решение по вопросу о власти, и выразили готовность подчиниться решению совещания, каким бы оно ни было. Церетели, лично предпочитавший коалицию, выразил сожаление, что совещание представителей всех "демократических" групп не состоялось раньше, и добавил, что "мы можем рискнуть в случае выбора на советскую власть"27.

Аналогичные споры раздирали в ту пору и партию эсеров. Когда все еще влиятельная консервативная эсеровская фракция во главе с Авксентьевым продолжала настаивать на сохранении наиболее представительного коалиционного правительства с участием кадетов, бывший министр земледелия Чернов не пожелал иметь с кадетами ничего общего. Вместе с тем Чернов в такой же мере был против идеи исключительно социалистической власти и разделял со многими правыми меньшевиками надежду на привлечение в кабинет представителей буржуазии (кроме кадетов), которые захотят сотрудничать с социалистами в реализации программы коренных реформ28. Между тем слева от Чернова все громче и мощнее звучали голоса членов фракции левых эсеров, почти превратившейся в самостоятельную партию и твердо отвергавшей всякую коалицию с буржуазией. В течение второй недели сентября левые эсеры установили контроль над местным эсеровским комитетом Петрограда29 и сразу же начали кампанию за созыв Всероссийского съезда Советов, за создание состоящего только из социалистов правительства, выступающего за демократические преобразования30. Как выразился Оливер Рэдки, организация эсеров "вступила в заключительную стадию своего распада"31.

Неудивительно, что корниловский мятеж свел на нет тот небольшой прогресс, которого удалось достигнуть Керенскому после июльских событий в деле восстановления правительственной власти и укрепления армии. Советы вышли из кризиса более радикальными и с неизмеримо возросшей популярностью в массах. Революционная Россия оказалась еще больше, чем прежде, насыщена соперничающими друг с другом политическими организациями и комитетами. Рабочие стали воинственнее и организованнее, многие получили оружие. В то же самое время оживились армейские демократические комитеты, которые сыграли главную роль в мобилизации солдат на борьбу с корниловским движением. Контроль над многими полковыми комитетами Петроградского гарнизона перешел от более умеренных элементов в руки большевиков32. Корниловский мятеж окончательно подорвал даже тот незначительный моральный авторитет, которым офицеры еще пользовались среди солдат. В первой половине сентября во многих воинских частях провели вторую чистку офицерского состава, изгнав всех подозреваемых в контрреволюционных замыслах; вместе с тем выполнение даже самого простого распоряжения превратилось в трудную проблему33.

Правительство старалось круто повернуть ход развития событий. Например, 1 сентября Керенский издал приказ, предписывавший всем командирам, комиссарам и армейским организациям прекратить политическую борьбу в войсках, однако этот приказ, как видно, не возымел действия. Через три дня он опубликовал постановление о роспуске всех созданных в период корниловского мятежа неофициальных революционных комитетов, включая и Комитет народной борьбы с контрреволюцией34. Это постановление лишь обострило отношения между Керенским и руководством Совета. Не успело постановление стать достоянием гласности, как Комитет народной борьбы с контрреволюцией собрался на совещание (уже сам по себе акт гражданского неповиновения) и принял тщательно сформулированную резолюцию, в которой выражалась уверенность, что ввиду сохранившейся опасной ситуации все местные революционные комитеты продолжат свою деятельность с прежней энергией и выдержкой35.

В то время как правительство тщетно пыталось справиться с этими трудностями, экономика продолжала разваливаться быстрыми темпами. В Петрограде еще больше обострились проблемы безработицы, нехватки продовольствия и топлива, инфляции. В течение этих же дней авторитет Керенского рухнул окончательно. Потерпевшие поражение правые полагали, что Керенский – то ли ради достижения личных целей или из-за недостатка мужества – предал Корнилова. А левые, петроградские рабочие и солдаты считали, что Керенский являлся неотъемлемой частью контрреволюции. На это обстоятельство обратил внимание в интересных неопубликованных мемуарах тогдашний комиссар Северного фронта Войтинский. По его словам, каждый солдат знал, что конфликту Керенского с Корниловым предшествовали переговоры между ними, во время которых обсуждались такие вопросы, как введение смертной казни, ограничение деятельности солдатских комитетов, возвращение офицерам дисциплинарной власти, короче говоря, возврат к "старорежимным" порядкам. Следовательно, для рядового солдата корниловщина представлялась заговором против него самого и против революции, организованным высшим военным командованием и Керенским36.

Поэтому не удивительно, что из претендентов на власть в 1917 году от корниловского мятежа выиграли только большевики. Поражение Корнилова явилось свидетельством огромной потенциальной мощи левых и еще раз продемонстрировало большую притягательную силу программы большевиков. И тем не менее не следовало бы утверждать (как делают некоторые), что разгром Корнилова сделал победу Ленина неизбежной. Настроение масс было не настолько пробольшевистским, чтобы сильно желать власти большевиков. Как свидетельствовало множество послекорниловских политических резолюций петроградских солдат, матросов и рабочих сильнее, чем прежде, привлекала идея создания правительства, объединяющего все социалистические группы. В их глазах большевики стояли за власть Советов, за советскую демократию. Во всяком случае, июльское восстание и последующая реакция показали, насколько рискованно полагаться на настроение масс. Более того, вся история партии, начиная с Февральской революции, показала наличие среди большевиков потенциальных программных разногласий и несогласованных действий. Так что вопрос о том, сумеет ли партия проявить необходимые для взятия власти силу воли, организационную дисциплину и понимание постоянно меняющейся и взрывоопасной ситуации, оставался открытым.

Примечания:

1 См. выше, с. 156.

2 О роли кадетов в данном эпизоде см.: Rosenberg W.G. Liberals in the Russian Revolution…, pp. 230–232. См. также отчет Кокошкина (с. 11–12, 15); Милюков П.Н. История второй русской революции. София, 1921–1924, т. I, вып. 2, с. 249–254; Владимирова В. Революция 1917 года, т. 4, с. 138.

3 Керенский А.Ф. Дело Корнилова, с. 174.

4 Иванов Н.Я. Корниловщина и ее разгром, с. 207.

5 Корниловские дни. Бюллетени временного военного комитета при ЦИК с 28 августа по 4 сентября 1917 г., Петроград, 1917, с. 152.

6 Протоколы Петроградского совета профессиональных союзов за 1917 г., с.

76.

7 Ильин-Женевский А.Ф. Большевики в тюрьме Керенского, с. 43–65; Владимирова В. Революция 1917 года, т. 4, с. 162; Константинов А.П. Большевики ПефОфада в 1917 году. Л., 1957, с. 478.

8 "Голос солдата", 5 сентября.

9 Цит. по неопубликованному протоколу данного совещания из советского архива. – В: Рубан Н. Октябрьская революция и крах меньшевизма. М., 1968, с. 272.

10 Часто подобные решения о передаче власти Советам принимались по инициативе большевиков – прямое свидетельство того, что итоги VI съезда не смогли повлиять на позиции местных представителей партии в период корниловского мятежа. См., например, выступление Скрыпника на объединенном заседании Совета профсоюзов и Центрального Совета фабзавкомов 29 августа (Протоколы Петроградского совета профессиональных союзов за 1917 г., с. 70). 4 сентября собрание 800 рабочих трубного завода от имени 20 тыс. заводских работников подтвердило эту позицию и потребовало создания "Временного революционного правительства", состоящего из представителей пролетариата и крестьянства и ответственного только перед революционными органами.

11 Революционное движение в России в августе 1917 г., с. 487, 489, 501, 541–542. Этот источник содержит множество других примеров подобных резолюций. Их можно обнаружить в большинстве газет социалистов того времени, хотя чаще всего они печатались в большевистских газетах "Рабочий", "Рабочий путь" и "Солдат", а также в газете левых эсеров "Знамя труда". Неполные списки предприятий, принимавших подобные резолюции, периодически печатались в газете "Рабочий путь".

12 Дрезен А.К. Большевизация Петроградского гарнизона, с. 256–257.

13 Там же, с. 251–257,265—268. Данный источник, а также газета "Солдат" в последние дни августа и первую половину сентября содержат множество подобных резолюций. Фактически представлены все главные воинские части гарнизона. См. также: Дрезен А.К. Петроградский гарнизон в Октябре. – "Красная летопись", 1927, N 2 (23), с. 106–107.

14 Балтийские моряки в подготовке и проведении Великой Октябрьской социалистической революции, с. 203, 207–208.

15 Там же, с. 210–211; Протоколы и постановления Центрального комитета Балтийского флота, с. 192, 445–446; Дрезен А.К. Балтийский флот от июля к октябрю 1917 г. – "Красная летопись", 1929, № 5 (32), с. 191–199. Флаги спустили через несколько дней в знак протеста против Демократического совещания.

16 "Известия Кронштадтского Совета", 29 августа.

17 Там же, 30 августа.

18 Протоколы Центрального Комитета РСДРП (б). Август 1917 – февраль 1918. М., 1958, с. 37–38. Наиболее полный отчет о заседании – В: "Дело народа", 1–3 сентября; "Известия", 1 —3сентября;см. также: Владимирова В. Революция 1917 года, т. 4, с. 104–142, 149–150; Октябрьское вооруженное восстание, т. 2, с. 171–181.

19 В этой связи интересно отметить, что на заседании, состоявшемся поздно вечером 31 августа, ЦК большевиков решил первым вопросом запланированного на 3 сентября пленума поставить продолжение дискуссии о "текущем моменте", намереваясь, по-видимому, дать возможность изложить различные представления о верной линии, которую нужно проводить в сложившейся ситуации. Противоположные подходы поручили обосновать Сталину (от левых) и Каменеву (от правых). Информация относительно того, состоялся ли этот пленум или нет, отсутствует. См.: Протоколы Центрального Комитета РСДРП (б). Август 1917 – февраль 1918, с. 39–40, 72.

20 "Известия", 1 сентября; "Дело народа", 1 сентября.

21 Отчеты об этом заседании. – В: "Речь", 1 и 2 сентября; "Дело народа", 2 сентября; "Биржевые ведомости", 1 сентября (утренний выпуск): см. также: Владимирова В. Революция 1917 года, т. 4,с. 138–139.

22 См. выше, с. 113.

23 Потехин М.Н. Первый Совет пролетарской диктатуры. JI., 1966, с. 23.

24 Наиболее полный отчет об этой части дискуссии в: "Известия", 2 и 3 сентября; "Дело народа", 3 сентября; "Биржевые ведомости", 3 сентября (утренний выпуск); "Речь", 2 и 3 сентября; см. также: Владимирова В. Революция 1917 года, т. 4, с. 149–150.

25 "Известия", 3 сентября.

26 Rosenberg W.G. Liberals in the Russian Revolution…, pp. 236–239.

27 "Дело народа", 5 сентября; Воспоминания Дана относительно собственных взглядов в то время см.: Дан Ф. К истории последних дней Временного правительства. – В: "Летопись революции", 1923, кн. 1, с. 163–175. Интересно, что участники совещания меньшевистского ЦК поровну разделились на сторонников и противников коалиции. В монографии "Октябрьское вооруженное восстание" (т. 2, с. 186) есть ссылки на неопубликованные протоколы из советских архивов.

28 См., например, отчет о совещании фракции эсеров в Совете 6 сентября в: "Дело народа", 7 сентября; Относительно эсеровских фракций, существовавших в то время, см.: Radкеу О.Н. The Agrarian Foes of Bolshevism. N.Y., 1958, pp. 402–408.

29 "Дело народа", 12 сентября; "Знамя труда", 12 сентября.

30 "Знамя труда", 12 сентября, а также все поледующие выпуски.

31 Radкеу О.Н. The Agrarian Foes… p. 403.

32 Хоxpяков А.Л. Из жизни Петроградского гарнизона. – "Красная летопись", 1926, № 2 (17), с. 36–37.

33 Протоколы собраний частей гарнизона, связанные с подобными чистками. – В: Дрезен А.К. Большевизация Петроградского гарнизона. М.—Л., 1932, с. 258–263. Любопытная дискуссия относительно влияния мятежа Корнилова на простого солдата в: Рабинович С.Е. Борьба за армию в 1917 г. Л., 1930, с. 44.

34 Революционное движение в России в августе 1917 г., с. 470–471.

35 Революционное движение в России в сентябре 1917 г. Общенациональный кризис. Отв. ред. Чугаев Д.А. АН СССР. Институт истории. М., 1961, с. 148–149,553.

36 Войтинский В. Годы побед и поражений. 1917 год (рукопись). Берлин, 1922, с. 295–299.

10

«Вся власть Советам!»

В последние, критические августовские дни Ленин оставался на нелегальном положении в столице Финляндии Гельсингфорсе. В Финляндии, входившей в состав Российской Империи с 1809 года, стремление финнов обрести национальную самостоятельность усложнило и очень усилило брожение, последовавшее за крахом царского режима. К тому же Гельсингфорс был основной базой Балтийского флота, где большевики вели активную работу и пользовались особенно большим влиянием среди матросов-балтийцев. В конце лета и начале осени 1917 года в Финляндии, как и повсюду в бывшей Российской Империи, социально-политический антагонизм резко обострился, возросла популярность в народных массах крайне левых политических программ. На проходившем с 9 по 12 сентября в Гельсингфорсе третьем Областном съезде Советов армии, флота и рабочих Финляндии был избран постоянный исполнительный комитет, в состав которого вошли почти исключительно большевики и левые эсеры. Придерживавшийся крайне левых взглядов большевик Ивар Смилга стал председателем Областного Исполнительного комитета армии, флота и рабочих Финляндии, провозгласившего себя высшим органом политической власти в Финляндии.

Скрываясь в Гельсингфорсе, Ленин встречался с некоторыми лидерами финской социал-демократии. Вероятно, сильные позиции левых и все более напряженная, чреватая взрывом политическая ситуация в Финляндии способствовали формированию взглядов Ленина по общим вопросам дальнейшего развития революции. Однако прежде всего он был озабочен развитием революционных событий в Петрограде. Из Разлива в Финляндию Ленин перебрался 9 августа, и очень скоро ему удалось наладить довольно надежную связь с Центральным Комитетом. Петроградские газеты доставлялись Ленину, как правило, уже к вечеру следующего дня после выхода. То время, которое оставалось после жадного чтения газет и обдумывания новостей, он, по-видимому, всецело посвящал работе над книгой "Государство и революция", близившейся к завершению, и написанию политических статей для большевистской печати1.

О том, что генерал Корнилов угрожает Петрограду, Ленин впервые узнал 28 августа, но газеты за этот день с первыми более или менее подробными сообщениями были доставлены только поздно вечером 29 августа. Среди этих газет, однако, не было большевистского "Рабочего", поэтому он оставался практически в полном неведении о действиях партии в сложившейся критической обстановке. Тем не менее утром 30 августа, с нетерпением ожидая новостей из Петрограда, Ленин написал письмо, в котором давал Центральному Комитету тактические рекомендации, свидетельствовавшие пусть о временном, но существенном сдвиге его взглядов на развитие революции. Ленин указывал, что угроза установления диктатуры правых резко изменила политическую ситуацию и соответственно партия должна пересмотреть свою тактику. Если в дни Московского совещания Ленин отметал слухи о контрреволюционном заговоре как "продуманную уловку меньшевиков и эсеров", то теперь он настаивал на объединении большевиков в борьбе против Корнилова. Не высказываясь по столь важному вопросу, как допустимые пределы сотрудничества большевиков с прочими социалистами, Ленин просто предупреждал, что большевики не должны ни оказывать правительству Керенского прямую поддержку и, ни стремиться, в данный момент, к его свержению. Задача борьбы с Керенским сводилась к разоблачению всеми возможными средствами его слабости и шатаний, а также к оказанию давления на правительство, чтобы заставить его выполнить такие "частичные требования", как арест Милюкова, вооружение рабочих, вызов флотских соединений в Петроград, роспуск Государственной думы, узаконивание передачи помещичьих земель крестьянам и введение рабочего контроля.

Признание необходимости координации действий большевиков и других политических групп против Корнилова и усиления агитации за выполнение "частичных требований" свидетельствовало об отходе Ленина от его прежних категорических возражений против какого бы то ни было сближения с меньшевиками и эсерами и утверждений, что главная задача партии большевиков – как можно скорее добиться непосредственного захвата власти пролетариатом. Как отмечалось выше, в последние дни августа большинство лидеров петроградских большевиков заняло именно такую позицию. Для них, очевидно, было неожиданным то одобрение их образа действий, которое выразил Ленин в постскриптуме к письму в Центральный Комитет, написанном поздно вечером 30 августа, когда он прочел наконец свежие газеты, в том числе "Рабочего". "Прочитав, после написания этого, шесть номеров "Рабочего", – добавлял Ленин в постскриптуме. – должен сказать, что совпадение у нас получилось полное"2.

Еще более очевидным свидетельством перемены во взглядах Ленина с началом корниловского мятежа явилась статья "О компромиссах", написанная им 1 сентября и через два дня доставленная в Петроград. В самом деле, эту статью трудно расценить иначе как отступление от главных положений, на которых основывались ленинские указания VI съезду РСДРП (б), а именно: Советы – уже не революционные институты, меньшевики и эсеры – окончательные банкроты, насильственное взятие власти совершенно необходимо. Теперь, ввиду очевидной слабости Керенского, оказавшегося в изоляции, и будучи под впечатлением силы Советов, которую они продемонстрировали в борьбе против корниловского мятежа, а также учитывая явное усиление враждебных настроений меньшевиков и эсеров к самой идее дальнейшего развития сотрудничества с кадетами, Ленин фактически подтвердил возможность возврата к "мирной" доиюльской тактической программе, на проведении которой настаивали более умеренные большевики. Конкретно предложенный Лениным компромисс заключался в следующем: большевики временно снимают требование перехода власти к правительству, образованному представителями пролетариата и беднейшего крестьянства, и официально возвращаются к лозунгу "Вся власть Советам!". Меньшевики и эсеры берут власть в свои руки и формируют правительство, ответственное перед Советами. Политическая власть на всей территории России переходит к местным Советам, большевики в состав правительства не входят, но получают гарантии полной свободы действий в соответствии с их программой. В сущности, статья "О компромиссах" явилась выражением готовности отказаться от вооруженной борьбы и бороться за преобладание в Советах политическими средствами при условий, что меньшевики и эсеры порвут с буржуазией. По мнению Ленина, такое правительство в данный момент могло бы быть создано и упрочено вполне мирно и "обеспечить, с гигантской вероятностью, мирное движение вперед всей российской революции и чрезвычайно большие шансы больших шагов вперед всемирного движения к миру и к победе социализма".

О создании Директории, об упорном нежелании большинства умеренных социалистов согласиться на образование исключительно социалистического правительства и их стремлении сформировать новый коалиционный кабинет из представителей буржуазии, хотя и без участия кадетов, Ленин узнал 3 сентября, когда собирался отправить статью "О компромиссах" в Петроград. Эти известия побудили его добавить к статье короткий постскриптум, в котором он пессимистически отмечал: "…А по прочтении субботних и сегодняшних, воскресных газет, я говорю себе: пожалуй, предложение компромисса уже запоздало. Пожалуй, те несколько дней, в течение которых мирное развитие было еще возможно, тоже прошли. Да, по всему видно, что они уже прошли"3.

Однако Ленин и теперь не вполне отказался от идеи мирного развития революции. В течение первых полутора недель сентября он все еще думал о возможности компромисса. В определенной мере основанием для подобных надежд были непрерывные и предаваемые широкой гласности споры среди меньшевиков и эсеров по вопросу о будущем правительстве, а также обострение антагонизма между Керенским и эсеро-меньшевистскими лидерами Советов, о котором свидетельствовало, например, упорное сопротивление Комитета народной борьбы с контрреволюцией попыткам правительства распустить созданные во время корниловщины революционные комитеты. Во всяком случае, Ленин вернулся к вопросу о возможности компромисса с эсерами и меньшевиками и мирного развития революции в статьях этого: периода "Задачи революции", "Русская революция и гражданская война" и "Один из коренных вопросов революции"11.

В статье "Задачи революции", написанной примерно 6 сентября, но опубликованной только в конце месяца, Ленин более подробно изложил политический план, впервые предложенный в статье "О компромиссах". "Взяв всю власть, – настаивал Ленин, – Советы могли бы еще теперь – и, вероятно, это последний шанс их – обеспечить мирное развитие революции, мирные выборы народом своих депутатов, мирную борьбу партий внутри Советов"5.

Через день или два Ленин написал статью "Один из коренных вопросов революции", которая была опубликована только сентября. В этой статье он отмечал важность вопроса о государственной власти для развития всякой революции. Ленин разъяснил, почему он придает столь большое значение немедленному переходу всей власти к Советам:

"Ни обойти, ни отодвинуть вопроса о власти нельзя, ибо это именно основной вопрос, определяющий все в развитии революции…

Весь вопрос теперь в том, научилась ли чему-нибудь мелкобуржуазная демократия за эти великие полгода, необыкновенно богатые содержанием, или нет. Если нет, то революция погибла, и только победоносное восстание пролетариата сможет спасти ее. Если да, то надо начать с немедленного создания устойчивой, неколеблющейся, власти…

Только Советская власть могла бы быть устойчивой, только ее нельзя было бы свергнуть даже в самые бурные моменты самой бурной революции, только такая власть могла бы обеспечить постоянное, широкое развитие революции, мирную борьбу партий внутри Советов…"

Ленин разъяснил также, какой смысл он вкладывал в лозунг "Вся власть Советам!", призывая возвратиться к нему в статье "О компромиссах":

"Но лозунг: "власть Советам" очень часто, если не в большинстве случаев, понимается совершенно неправильно в смысле: "министерство из партий советского большинства"…

"Власть Советам" – это значит радикальная переделка всего старого государственного аппарата, этого чиновничьего аппарата, тормозящего все демократическое, устранение этого аппарата и замена его новым, народным, т. е. истинно демократическим аппаратом Советов. т. о. организованного и вооруженного большинства народа, рабочих, солдат, крестьян, предоставление почина и самостоятельности большинству народа не только в выборе депутатов. но и в управлении государством, в осуществлении реформ и преобразований".

Только Советская власть, утверждает Ленин, способна проявить достаточную смелость и решительность, чтобы ввести хлебную монополию и эффективный контроль над производством и распределением, ограничить выпуск бумажных денег, обеспечить правильный обмен хлеба на промышленные товары т. п… то есть пойти на все те меры, которых требуют "невиданные тяжести и бедствия войны, неслыханная и самая грозная опасность разрухи и голода". Такой властью, по мнению Ленина, будет не что иное, как диктатура пролетариата и беднейших крестьян, о необходимости которой он говорил еще в Апрельских тезисах. В статье "Один из коренных вопросов революции" Ленин утверждает, что такая диктатура сломила бы сопротивление корниловцев и завершила бы демократизацию армии, что "девяносто девять сотых армии были бы восторженными сторонниками такой диктатуры через два дня после се установления", что она "дала бы землю крестьянам и всевластие крестьянским комитетам на местах", что крестьяне, несомненно, поддержали бы такую диктатуру. Далее Ленин пишет:

"Только диктатура пролетариев и беднейших крестьян способна сломить сопротивление капиталистов, проявить действительно величественную смелость и решительность власти, обеспечить себе восторженную, беззаветную, истинно героическую поддержку масс и в армии, и в крестьянстве.

Власть Советам – единственное, что могло бы сделать дальнейшее развитие постепенным, мирным, спокойным…"6

В статье "Русская революция и гражданская война", последней из данной серии, завершенной, вероятно, 9 сентября и опубликованной 16 сентября, Ленин писал о необоснованности опасений умеренных социалистов, которые боялись кровопролитной гражданской войны, якобы неизбежной в случае разрыва с буржуазией. Наоборот, утверждал Ленин, дальнейшее затягивание создания советского правительства вызовет рост возмущения масс, и тогда вооруженное восстание рабочих и гражданская война станут действительно неизбежными. Восстание и война будут кровопролитными, но в любом случае пролетариат одержит триумфальную победу. По мнению Ленина, "исключительно союз большевиков с эсерами и меньшевиками, исключительно немедленный переход всей власти к Советам сделал бы гражданскую войну в России невозможной. Ибо против такого союза, против Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов никакая буржуазией начатая гражданская война немыслима, этакая "война" не дошла бы даже ни до одного сражения…". В подтверждение своих слов Ленин указал на беспомощность буржуазии во время корниловского мятежа, когда такой союз обеспечил "полнейшую, с невиданной еще ни в одной революции легкостью достигнутую победу над контрреволюцией…"7.

Об атмосфере свободы дискуссий, характерной для партии большевиков в 1917 году, свидетельствует, в частности, тот факт, что даже ленинское предложение о более терпимом отношении к эсерам и меньшевикам было принято не без возражений. К тому времени, когда лидеры большевиков в Петрограде получили статью "О компромиссах", ЦИК уже официально отклонил предложенную большевиками 31 августа резолюцию "О власти". Издателям "Рабочего пути" компромисс такого рода, какой предлагал Ленин, представлялся неосуществимым. Член редакционной коллегии Григорий Сокольников впоследствии вспоминал, что первоначально статью не хотели печатать и лишь по настоянию Ленина решение было пересмотрено и статья была опубликована 6 сентября8.

Против ленинской точки зрения, высказанной в статье "О компромиссах", возражали также некоторые члены всегда выступавшего за самые решительные действия Московского областного бюро9 и придерживавшиеся наиболее левых взглядов лидеры Петербургского комитета, которые всего немногим более четырех недель до этого, на VI съезде РСДРП (б), поддерживали Ленина по вопросу о полном разрыве с умеренными социалистами и подготовке к вооруженному захвату власти и теперь были явно ошеломлены резкой переменой в его взглядах. Отрицательное отношение ряда лидеров петроградских большевиков к блоку с меньшевиками и эсерами стало очевидным при обсуждении текущего момента на заседании Петербургского комитета 7 сентября, уже на следующий день после опубликования статьи "О компромиссах"10.