Текст книги "Большевики приходят к власти"
Автор книги: Александр Рабинович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 35 страниц)
В то время, когда ширились аресты подозреваемых левых, против политики правительства выступали лишь немногие из небольшевиков. Среди них были Мартов, Троцкий и Анатолий Луначарский (последний – драматург, философ-марксист и пламенный трибун революции – входил в то время в состав «Межрайонного комитета»). Например, Троцкий на заседании ЦИК 17 июля упорно защищал действия большевиков в июльские дни, высмеяв идею о том, что Ленин был немецким шпионом. «Ленин боролся за революцию тридцать лет, – заявил он. – Я борюсь против угнетения народных масс двадцать лет. И мы не можем не питать ненависть к германскому милитаризму. Это может сказать только тот, кто не знает, кто такой революционер»38.
Чтобы помочь большевистскому делу, Троцкий согласился защищать Раскольникова на суде. В середине июля он отправил от имени большевиков в адрес правительства письмо-протест, в котором заявил: «Я разделяю принципиальную позицию Ленина, Зиновьева, Каменева… Отношение мое к событиям 3–4 июля однородно с отношением названных товарищей… У вас не может быть никаких логических оснований в пользу изъятия меня из-под действия декрета, силою которого подлежат аресту товарищи Ленин, Зиновьев и Каменев»39. Правительство не могло игнорировать такой вызов. Утром 23 июля ведомство Каринского издало приказ об аресте Троцкого и Луначарского. Вскоре Луначарский был задержан на своей квартире. Троцкий, не ведая, что власти уже его ищут, позвонил в тот вечер Каринскому по телефону, чтобы обговорить защиту Раскольникова. На вопрос Троцкого, может ли он выступить на суде адвокатом Раскольникова, тот ответил: «Я вам сообщу. Где вас можно застать?» «У Ларина», – сказал ничего не подозревавший Троцкий. Через час команда солдат постучалась в дверь квартиры Ларина и увела его40.
Ордер на арест Ленина был выдан прокурором Петроградской судебной палаты 6 июля вечером. Немедленно отряд из солдат и офицеров Преображенского гвардейского полка под командованием начальника контрразведки Бориса Никитина отправился на последнее известное местопребывание Ленина – квартиру его старшей сестры Анны Елизаровой. Хотя Ленина там не было, Никитин, уже давно горевший желанием схватить вождя большевиков, вовсе не собирался возвращаться с пустыми руками. Под гневным взглядом жены Ленина Надежды Крупской он наблюдал, как солдаты дюйм за дюймом тщательно осматривали квартиру, и конфисковывали бумаги и документы, вызывавшие малейшее подозрение. Рано утром наследующий день в дом, где была квартира Ленина, прибыл репортер «Петроградской газеты», чтобы записать реакцию соседей на эти события. Все они выражали негодование из-за того, что в их доме скрывался вражеский агент, и сходились во мнении, что жильцы двадцать четвертой квартиры располагали большими деньгами (слово «немецкими» вслух не произносилось). «Сами видите, что таких домов, такой парадной лестницы, таких дверей красного дерева в Петрограде немного,» – сообщил старший дворник дома, добавив, что «Ленин почти всегда ездил в автомобиле». «У него и его жены такое роскошное белье, какого нет ни у кого в нашем доме», – заявила одна из квартиранток, а ее спутница прибавила: «А в нашем доме пролетарии квартир не снимают». Когда репортер уходил, старший дворник показал ему ходатайство жильцов дома перед его хозяином о немедленном выселении из двадцать четвертой квартиры Елизарова. «Никому не хочется иметь столь опасных соседей, как товарищ Ленин и его семья»41, – говорилось в этом ходатайстве, под которым уже стояло несколько подписей.
Ленин узнал об ордере на арест и об обыске у Елизаровых на квартире у Сергея Аллилуева (будущего тестя Сталина), которая за последние три дня была уже его пятым убежищем42. Перебираясь с одной квартиры на другую, Ленин взвешивал все за и против сдачи властям. В его ближайшем окружении мнения резко разделились. Каменев, Троцкий, Луначарский и Виктор Ногин наряду со значительным числом московских большевиков, по всей видимости, считали, что в вопросе личной безопасности Ленина на Советы можно положиться и что суд под их защитой будет честным и открытым и будет возможность использовать его для разоблачения существующего режима. Поэтому они советовали Ленину сдаться властям43. Такого же мнения придерживались и некоторые партийные руководители Петроградской организации, больше всего, по-видимому, обеспокоенные возможным отрицательным воздействием неявки Ленина на рабочих и солдат. Их точку зрения изложил Володарский в ходе внутрипартийного обсуждения вопроса о явке Ленина в суд: «Вопрос не так прост, как он кажется многим товарищам. Мы на всех событиях наживали капитал. Массы понимали нас, но в этом пункте (касающемся ухода Ленина в подполье) масса нас не поняла»44. Дмитрий Мануильский, который, как и Володарский, поддерживал с рабочими и солдатами особенно тесные связи, высказал следующее: «Вопрос о явке тт. Ленина и Зиновьева в суд нельзя рассматривать в плоскости личной безопасности… Приходится этот вопрос рассматривать… с точки зрения интересов и достоинства партии. Нам приходится иметь дело с массами, и мы видим, какой козырь в руках буржуазии, когда речь идет об уклонении от суда наших товарищей… Из процесса Ленина мы должны сделать дело Дрейфуса».
По словам руководителя большевистских профсоюзов Александра Шляпникова, многочисленные дружеские советы Ленину явиться в суд очень расстроили Марию Ильиничну, которая хотела бы, чтобы ее брат перебрался в Швецию45. За безопасность Ленина в случае явки к властям опасались многие большевистские руководители, в том числе большинство участников собравшегося в конце июля VI съезда партии. Они доказывали, что судебное дело против Ленина было частью заговора классовых врагов большевистской партии, преследующего цель ее уничтожения, что в сложившейся ситуации честное судебное разбирательство невозможно и что, вероятнее всего, Ленин будет убит еще до передачи дела в суд. Эти большевики упорно советовали Ленину скрыться сразу же после июльских событий. Впоследствии, несмотря на яростную критику как в партии, так и вне ее, они упорно отстаивали линию поведения Ленина. Сталин в этих спорах середины июля занимал промежуточную позицию и доказывал, что Ленин и Зиновьев не должны являться к властям, пока не прояснится ситуация, подразумевая, однако, что обоим следует явиться, если будет создано достаточно стабильное правительство, гарантирующее Ленину безопасность46.
Вначале Ленин склонялся, по-видимому, к тому, чтобы отдать себя в руки властей47. Днем 7 июля он заявил протест в связи с обыском на квартире у его сестры и выразил готовность явиться для ареста, если приказ об этом будет утвержден ЦИК48. С этим заявлением в Таврический дворец отправились Серго Орджоникидзе (старый грузинский большевик, недавно прибывший в Петроград) и Ногин, получившие устную инструкцию обсудить условия сдачи Ленина в руки властей. Они должны были получить от представителя бюро ЦИК В.А.Анисимова твердые гарантии безопасности для Ленина и обещание незамедлительного и честного суда. Оба встретились с Анисимовым после полудня. Последний, хотя и не смог дать никаких абсолютных гарантий, заверил их, что Советы сделают все возможное для обеспечения прав Ленина. По словам Орджоникидзе, после этого неопределенного ответа даже Ногин стал проявлять беспокойство по поводу возможной участи Ленина в руках властей49.
Эти соображения были немедленно сообщены Ленину. В то же время он узнал о решении исполкомов Советов отказаться от собственного расследования июльских событий, и эта информация, видимо, и определила его окончательный выбор. Во всяком случае, 8 июля Ленин твердо решил не сдаваться властям. В письме, подготовленном для печати, он разъяснял:
«Мы переменили свое намерение подчиниться указу Временного правительства о нашем аресте – по следующим мотивам… Стало совершенно ясно, что „дело“ о „шпионстве“ Ленина и других подстроено совершенно обдуманно партией контрреволюции… Никаких гарантий правосудия в России в данный момент нет. Центральный Исполнительный Комитет… назначил было комиссию по делу о шпионстве, но под давлением контрреволюционных сил эту комиссию распустил… Отдать себя сейчас в руки властей значило бы отдать себя в руки Милюковых, Алексинских, Переверзевых, в руки разъяренных контрреволюционеров, для которых все обвинения против нас являются простым эпизодом в гражданской войне»50.
9 июля под покровом темноты Ленин покинул квартиру Аллилуевых и вместе с Зиновьевым бежал в деревню Разлив, расположенную рядом с небольшим курортным городком Сестрорецком на берегу Финского залива в 32 километрах к северо-западу от столицы51. Ленин оставался там, пока не перебралсяавгуста в Финляндию. Сначала вместе с Зиновьевым он скрывался на чердаке сарая в доме рабочего сестрорецкого завода и старого большевика Николая Емельянова. Однако поскольку существовала опасность быть замеченными любопытными жителями деревни, беглецы перебрались вскоре в расположенный на отшибе на другом берегу озера соломенный шалаш. Много лет спустя Зиновьев вспоминал, как однажды они, испугавшись звуков стрельбы, спрятались оба в мелком кустарнике и Ленин прошептал: «Ну, теперь, кажется, остается только суметь как следует умереть»52. Оказалось, что стреляли проходившие мимо охотники. В дальнейшем такие нагоняющие страх инциденты не повторялись. Беглецы больше всего страдали от укусов комаров, а в августе пошли дожди и наступили холода, сделавшие жизнь в шалаше невозможной. В Разливе Ленин отдыхал, плавал, совершал длительные прогулки. По словам Александра Шотмана, поддерживавшего вместе с Эйно Рахью и Орджоникидзе связь между Лениным и партийным руководством в Петрограде, Ленина больше всего волновало своевременное получение газет из столицы, он набрасывался на очередную свежую пачку газет, как только она прибывала. Расположившись на траве, делал в них отметки, а затем записывал в тетрадь свои замечания. В этот период Ленин регулярно писал статьи для большевистской печати, составлял листовки и проекты резолюций (прежде всего к расширенному заседанию ЦК 13 и 14 июля и VI съезду), а также доканчивал важную теоретическую работу «Государство и революция»53.
Все это время в печати не прекращались нападки на Ленина за отказ подвергнуться аресту и строились все новые догадки о его возможном местопребывании. 7 июля газета «Живое слово» под крупным заголовком поместила написанное в ликующем тоне, но неподтвердившееся сообщение, что Ленин пойман солдатами при захвате особняка Кшесинской и находится в руках правительства. В тот же день «Петроградская газета», дабы не отстать, сообщила своим читателям дополнительные детали. Ссылаясь на сведения, якобы полученные от адвоката Кшесинской, посетившего дом своей клиентки сразу же по его освобождении от большевиков, газета утверждала, что некоторые солдаты Волынского полка узнали Ленина, выдававшего себя за матроса.
Побег Ленина оказался в центре внимания на заседании исполкомов Советов 13 июля54. Заседание состоялось в момент поступления известий о еще более тяжких поражениях на фронте и роста ничем не сдерживаемой активности враждебных революции правых организаций и превратилось в еще одну публичную демонстрацию лояльности Временному правительству и враждебности по отношению к большевикам. Заседание, которое было не столько рабочим совещанием, сколько политическим митингом, началось с того, что Керенский, только что вернувшийся из очередной поездки на фронт, обратился к Советам с горячим призывом поддержать правительство и решительно порвать с большевизмом. По случаю этого первого появления Керенского в Таврическом дворце после занятия поста министра-председателя галереи были переполнены зрителями. Зал откликнулся на призыв громом аплодисментов. Такая же реакция последовала и на ответ Чхеидзе: «Эти органы не остановятся… ни перед какими жертвами, чтобы спасти революцию…» По сообщениям газет, после этих слов Керенский вскочил с кресла и обнял Чхеидзе. Зал сотрясался от рукоплесканий, возгласов «Да здравствует республика!» и «Троекратное ура в честь Родины!».
Как только шум поутих, к трибуне устремился Федор Дан. «То, к чему призывал нас тов. Керенский, нами уже выполнено, – объявил он. – Мы не только готовы поддержать Временное правительство, мы не только делегировали ему всю полноту власти, но мы требуем, чтобы этой властью Правительство пользовалось». От имени большинства социалистов Дан предложил составленную в резких тонах резолюцию, обвинявшую большевиков в преступлениях против народа и революции. Резолюция клеймила уклонение Ленина от ареста как «совершенно недопустимое», требовала от большевистской фракции обсудить в партии поведение своих руководителей и отстраняла от участия в исполкомах Советов всех обвиняемых. Выступил Ногин с протестом, но безрезультатно. «Вам предлагают вынести решение о большевиках в то время, когда над ними суда еще не было, – предупреждал он участников заседания. – Вам предлагают поставить вне закона руководителей фракций, которые вместе с вами подготовляли эту революцию». Резолюция Дана была принята подавляющим большинством, и дальше в ходе заседания выступления против большевиков зазвучали еще резче. Одобрительные крики и бурные аплодисменты сопровождали эмоциональную речь трудовика55 А.А.Булата, который резко критиковал представителя профсоюзов Давида Рязанова, выступавшего непосредственно перед ним в защиту большевиков. Рязанов провел параллели между требованием Временного правительства к Советам в отношении Ленина и требованием царского правительства к Думе в июне 1907 года поддержать арест членов ее социал-демократической фракции. Обратившись сначала к Церетели, а затем к членам большевистской фракции, Булат с пафосом произнес: «И вы не смеете проводить аналогию… Вы говорите… теперь требуют Ленина, тогда требовали Церетели… А я вам расскажу, как поступил тогда Церетели и как поступает Ленин. Церетели вышел на эту кафедру и заявил: мы стоим за то, чтобы настоящий строй был изменен, чтобы царский строй рухнул и восторжествовала демократическая республика… А как поступает Ленин? Нам остается только сказать по его адресу: трусливый Ленин».
Сообщение о сенсационном заседании появилось в печати 14 июля, и в тот же день «Петроградская газета» поместила новые известия о местопребывании Ленина. «Следы Ленина найдены!» – гласил ее заголовок. «Окончательно установлено, где скрывается Ленин… Ленин бежал через Лисий Нос в Кронштадт»56. На следующий день «Живое слово» подтвердило, что проживающие на Лисьем Носу дачники видели 5 июля, как из большого автомобиля вышел человек в одежде матроса, похожий на Ленина, и сел на катер, якобы направлявшийся в Кронштадт. «Газета-копейка» в номере от 15 июля, ссылаясь на «безусловно достоверный источник», объявила, что «Ленин в настоящее время находится в Стокгольме». «Биржевые ведомости» в тот же день подтвердили со ссылкой на «полуофициальные источники», что Ленин действительно был в шведской столице, однако с помощью германского посланника и «небезызвестного Ганецкого-Фюрстенберга» уже якобы переправлен в Германию. Наконец, 8 августа «Живое слово» сообщило, что сведения о местопребывании Ленина в Германии были подброшены самими большевиками, чтобы сбить власти со следа. «На самом деле Ленин живет всего в нескольких часах езды от Петрограда, в Финляндии. Известен даже номер дома, в котором он живет. Но арестовать Ленина, говорят, будет не очень легко, так как он располагает сильной охраной, которая прекрасно вооружена».
Читая в шалаше в Разливе эти гадания прессы, Ленин нередко смеялся57. Однако в основном в июле и в начале августа чтение петроградских газет было, очевидно, малоприятным. Работница аппарата большевистской партии Мария Сулимова, у которой Ленин скрывался 6 июля, вспоминает, что, узнав от нее самые последние новости, Ленин, размышляя, проговорил: «Вас, товарищ Сулимова, возможно, арестуют, а меня могут и „подвесить“». Эта же мысль сквозит и в записке, оставленной им Каменеву: «Entre nous: если меня укокошат, я Вас прошу издать мою тетрадку: „Марксизм о государстве“»58.
Ценные свидетельства о душевном состоянии Ленина в тот период дают мемуары Шотмана и Зиновьева. Шотман вспоминает, что некоторое время Ленин преувеличивал масштабы и последствия реакции и пессимистически смотрел на ближайшие перспективы революции в России. Он считал, что бесполезно говорить дальше о созыве Учредительного собрания, ибо «победители» этого не сделают; партия должна сгруппировать оставшиеся силы и уйти в подполье «всерьез и надолго». Гнетущие сообщения, которые Шотман первоначально отправлял Ленину в Разлив, еще более укрепляли его в этом убеждении. Благоприятные новости стали поступать только через несколько недель59. Пессимистическое настроение Ленина в июльские дни подтверждает Зиновьев. В конце 20-х годов он писал, что Ленин предполагал наступление более долгого периода реакции и сама реакция ему виделась более глубокой, чем это оказалось.
«В это время газеты, в том числе и „социалистические“, были полны россказней про „мятеж“ 3–5 июля и главным образом про самого Ленина. Такое море лжи и клеветы не выливалось ни на одного человека в мире. О „шпионаже“ Ленина, об его связи с германским генеральным штабом, о полученных им деньгах и т. п. печаталось в прозе, в стихах, в рисунках и т. д.
Трудно передать чувство, которое пришлось испытать, когда выяснилось, что „дело Дрейфуса“ создано, что ложь и клевета разносится в миллионах экземпляров газет и доносится до каждой деревни, до каждой мастерской. А ты вынужден молчать! Ответить негде! А ложь, как снежный ком, нарастает. А враг становится все наглее и изобретательнее в клевете… И уже по всей стране, из края в край, по всему миру ползет клевета… Тяжелые, лихие это были дни»60.
Примечания:
1 Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 32, с. 416.
2 Статьи: «Где власть и где контрреволюция?», «Гнусные клеветы черносотенных газет и Алексинского», «Злословие и факты» и «Новое дело Дрейфуса» были опубликованы в «Листке „Правды“» 6 июля. См. Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 32, с. 410–422.
3 «Известия», 6 июля; «Газета-копейка», 6 июля.
4 «Единство», 9 июля. «Единство» было органом группы правых социал-демократов во главе с Плехановым. Редакция газеты последовательно поддерживала Временное правительство и его политику продолжения войны.
5 «Петроградская газета», 7 июля; «Петроградский листок», 7 июля.
6 «Речь», 6 июля.
7 Это нежелание совершенно четко проявилось после неудавшейся демонстрации 10 июня. Тогда ряд известных умеренных социалистов во главе с Церетели настаивали на санкциях против большевиков и их сторонников – прежде всего на немедленном разоружении полков и рабочих отрядов, находившихся под влиянием большевиков. Большинство руководства Советов отказалось, однако, поддержать эти санкции. См. Rabinowitch A. Prelude to Revolution…, pp. 81–84.
8 Революционное движение в России в июле 1917 г. Июльский кризис. Ред. Чугаев Д.А. и др. М., 1959, с. 295–297. В последние годы правления царского режима Государственный совет действовал как верхняя палата законодательной системы России, а Дума – нижняя.
9 «Речь», 16 и 18 июля; Rosenberg W.С. Liberals in the Russian Revolution…, pp. 178–185.
10 «Речь», и июля. О немецком контрнаступлении см.: Feldman R.S. The Russian General Staff and the June 1917 Offensive. – «Soviet Studies», April 1968, pp. 540–542.
11 «Известия», 11 июля.
12 Там же, 11 июля; «Голос солдата», 11 июля.
В тот же день 9 июля Бюро ЦИК отказалось от права на неприкосновенность своих членов при условии, что правительственные власти будут предупреждать ЦИК об арестах за двадцать четыре часа и предоставят ему возможность следить за ходом расследования.
13 «Известия», 11 июля.
14 «Дело народа», 11 июля; «Известия», 12 июля; «Социал-демократ», 11 июля.
15 «Рабочая газета», 19 июля.
16 «Известия», 18 июля.
17 «Новое время», 25 июля. Rosenberg W.C. Liberals in the Russian Revolution…, pp. 191–195; Астрахан X.M. Большевики и их политические противники в 1917 году. Из истории политических партий России между двумя революциями. – Л., 1973, с. 285–286; Wade R.A. The Russian Search for Peace…, pp. 92–95; Октябрьское вооруженное восстание…, т. I, с. 379–380; Милюков П.Н. История второй русской революции. В 3-х частях. – София, 1921–1924, Часть II, с. 19–20, 36.
18 «Маленькая газета», 6 июля; «Воля народа», 6 июля; Шидловский Г. Разгром редакции «Правды» в июле 1917 г. – «Красная летопись», 1927, № I (22), с. 48–50.
19 Rabinowitch A. Prelude to Revolution…, pp. 208–209, 213–214.
20 «Голос солдата», 7 июля. В июльские дни в целях безопасности заседания кабинета министров проводились в здании генерального штаба. Примерно 11 июля правительство переехало из Мариинского дворца в Зимний дворец.
21 Там же.
22 россия: 1917. Временное правительство. – «Журналы заседаний Временного правительства». Петроград, 1917, заседание от 6 июля 1917 г., с. 1.
23 «Вестник Временного правительства», 7 июля.
24 революционное движение в России в июле 1917 г., с. 290.
25 Kerensky A. Russia and History’s Turning Point. N.Y., 1965, p. 290.
26 Владимирова В. Революция 1917 года (Хроника событий). Том 3. Июнь – июль. М. – Петроград, 1923, с. 156.
27 «Газета-копейка», 7 июля; «Единство», 7 июля.
28 «New York Times», July 25.
29 «Журналы заседаний Временного правительства», заседание от 7 июля 1917 г., с. 4; Революционное движение в России в июле 1917 г. с. 73–74; Балтийские моряки в подготовке и проведении Великой Октябрьской социалистической революции. Ред. Мордвинов II.Н. М. – Л., 1957, с. 131–132.
30 Революционное движение в России в июле 1917 г., с. 290, 293, 298–303; Разложение армии в 1917 году. Ред. Яковлев Я.А. М.—Л., 1925, с. 96–98. Смертная казнь была первоначально отменена Временным правительством 12 марта 1917 года.
31 Революционное движение в России в июле 1917 г., с. 302, 304, 564.
32 Владимирова В. Указ. соч., с. 161.
33 «Маленькая газета», 6 июля; «Биржевые ведомости», 6 июля, утренний выпуск
34 «Живое слово», 11 июля; «Биржевые ведомости», 10 июля, утренний выпуск. Хаустов был арестован 9 июня за подстрекательские статьи в «Окопной правде», осуждавшие предстоявшее наступление.
35 Балтийские моряки в подготовке и проведении Великой Октябрьской социалистической революции, с. 131; Колбин И.Н. Кронштадт от февраля до корниловских дней. – «Красная летопись», 1927, № 2 (23), с. 153–154; «Пролетарское дело», 14 июля.
36 Раскольников Ф.Ф. В тюрьме Керенского. – «Пролетарская революция», 1923, № 10 (22), с. 135.
37 Коллонтай А. М.В тюрьме Керенского. – «Каторга и ссылка», 1927, № 7 (36), с. 25–32.
38 «Известия», 19 июля.
39 «Новая жизнь», 13 июля.
40 «Газета-копейка», 25 июля. Раскольников Ф.Ф. Указ. соч., с. 139. Близкий друг Троцкого Ларин в это время был с меньшевиками-интернационалистами. Спустя короткое время, на VI съезде, он примкнул к большевикам.
41 «Петроградская газета», 9 июля. Ульянова М. Поиски Ильича в первые дни июля 1917 года. Отрывки из воспоминаний в кн.: О Ленине. М., 1927, с. 35–40. Описание этого эпизода Никитиным см.: Роковые годы, с. 152.
42 Ленин провел ночь 5 июля в квартире Марии Сулимовой, секретаря Военной организации большевиков. После захвата рано утром правительственными войсками особняка Кшесинской он провел по нескольку часов у рабочего Выборгского района В.Н. Каурова и на квартире близкого друга Крупской Маргариты Фофановой. Ночью 6 июля он остановился на квартире бывшего думского депутата Николая Полетаева, а утром 7 июля перебрался к Аллилуевым (см. Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника, т. 4. Март – октябрь 1917. М., 1973, с. 275–282.
43 Орджоникидзе С. Ильич в июльские дни. – «Правда», 28 марта 1924 г.
44 Шестой съезд РСДРП (большевиков), август 1917 года. Протоколы. М., 1958, с. 32–33.
45 Шляпников А.Г. Керенщина. – «Пролетарскаяреволюция», 1926, № 7 (54), с. 35.
46 Шестой съезд РСДРП (большевиков), с. 28–36.
47 Крупская Н.К. Воспоминания о Ленине. – В кн.: Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине. В 5-ти томах. М., 1968, т. I, с. 471.
48 Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 49, с. 445.
49 Орджоникидзе С. Ильич в июльские дни. – «Правда», 28 марта, 1924 г.
50 Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 34, с. 8–9.
51 Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника, т. 4, 287–288.
52 Зиновьев Г. Ленин в июльские дни. – «Пролетарская революция», 1927, № 8–9 (67–68), с. 70.
53 Шотман А. Ленин накануне Октября. – В кн.: О Ленине. Сборник воспоминаний. В 4-х томах. Л., 1924–1925, т. 1, с. 112–124; Зиновьев Г. Указ. соч., с. 67–69. Большую часть работы «Государство и революция» (первоначально называлась «Марксизм и государство») Ленин написал в январе – феврале 1917 г. в Цюрихе. Эту работу Роберт Такер назвал «самым важным вкладом Ленина в политическую теорию марксизма» (The Lenin Anthology, p. 311), Ленин по пути в Россию в апреле 1917 г. оставил в Стокгольме, и ему привезли ее в Разлив в конце июля.
54 Ход заседания ЦИК и ИВСКД от 13 июля воспроизведен по отчетам, опубликованным 14 июля в «Известиях», «Новой жизни» и «Дне».
55 Группа трудовиков была ядром независимой, ориентирующейся на идеи народничества, фракции социалистов в Государственной думе. В IV Думе Керенский был главным представителем трудовиков.
56 Лисий Нос – мыс в нескольких километрах к северо-западу от Петрограда, вдающийся в Финский залив недалеко от Кронштадта.
57 Емельянов Н. Таинственный шалаш. – В кн.: О Ленине. Ред. М.Л. Мещеряков, т. I. М.—Л., 1924, с. 109.
58 Сулимова М.И. Июльские дни. – В кн.: К годовщине смерти В.И. Ленина. Ред. А.Ф. Ильин-Женевский. Л., 1925, с. 136–138; Сулимова М.И. О событиях 1917 года. – В кн.: Великая Октябрьская социалистическая революция. Сборник воспоминаний. М., 1957, с. 120; Ленинский сборник, т. 4. Л., 1925, с. 319.
59 Шотман А. Указ. соч., с. 114–115.
60 3иновьев Г. Указ. соч.,с. 68–70.
3
Петроград в период реакции
Разительный контраст между политической атмосферой в Петрограде накануне июльского кризиса и преобладающими настроениями после него ярче всего проявился в событии, которое в иное время не имело бы сколько-нибудь важного значения: это были организованные правительством похороны семерых казаков, убитых в стычках с восставшими в разгар июльских дней1.
В субботу 15 июля Временное правительство решило отдать последнюю дань памяти убитым казакам; за несколько дней до этого правительственные чиновники, центральные органы Советов, Временный комитет Государственной думы и Петроградская городская дума начали кампанию, чтобы вызвать интерес общественности к этому мероприятию. Организаторы рассматривали его как очередное средство дискредитировать большевиков и продемонстрировать свою поддержку закона и правопорядка. Городской голова Григорий Шрейдер от имени Городской думы призвал «всех сторонников революции и всех, воодушевленных ее духом», отдать последние почести погибшим казакам. Накануне Центральный Исполнительный Комитет разослал указание каждому промышленному предприятию столицы избрать делегацию из 30 человек для участия в похоронах. Опасаясь повторения провалившейся манифестации 18 июня, ЦИК постановил не выступать со знаменами и плакатами.
Судя по отчетам прессы, усилия, направленные на организацию похорон, увенчались успехом. «Голос солдата» отмечал, что ранним утром Невский проспект приобрел «совершенно особый вид». Хотя некоторые магазины были открыты и вели торговлю, улицы были запружены людьми. Особенно большие толпы собрались около Исаакия, самого крупного собора в Петрограде, где обычно проводились главные службы. Масса людей выстроилась вдоль пути следования кортежа из собора до Александро-Невской лавры, где должно было состояться погребение.
Накануне ночью горожане вместе с друзьями и родственниками погибших выстроились в длинную очередь у входа в Исаакиевский собор, чтобы проститься с ними. В огромном, ярко освещенном храме стояли открытые белые гробы с телами казаков. Рядом в почетном карауле застыли казаки. Многие из пришедших, войдя в собор, оставались там на всю ночь, так что к утру собор был переполнен и вход был закрыт для всех, кроме приглашенных сановников. Они начали прибывать задолго до начала заупокойной службы. Представители различных дипломатических миссий в России, среди них Дэвид Фрэнсис от США, Жозеф Нуланс от Франции и Джордж Бьюкенен от Великобритании, каждый в сопровождении военного атташе в парадной форме, заняли свои места рядом с членами Российского кабинета, руководителями социалистического большинства в Советах, чиновниками земства и городской администрации, представителями купечества и промышленников, делегатами от всех частей казачьих войск в России и Петроградского гарнизона, а также от крупных фабрик столицы и множества мелких групп и организаций.
Около 10 часов утра в соборе появился Керенский. Бледный, напряженный, по свидетельству очевидцев (это был самый трудный период в его деятельности по формированию правительства), он наблюдал за тем, как бывшая придворная капелла, сводный хор Исаакиевского и Казанского соборов и метрополичий хор занимали отведенные для них места. Присутствующие затихли, когда архиепископ Петрограда в сопровождении экзарха грузинской православной церкви и членов Святейшего синода поднялся на возвышение перед алтарем: началась заупокойная служба. Вначале процессия сановников возложила венки из ярких летних цветов к подножию гробов. Одной из первых цветы поднесла делегация казаков. Надпись на лентах гласила: «Тем, кто верно выполнял свой долг и погиб от рук немецких агентов». За казаками следовали лидеры кадетов – Федор Родичев, Павел Милюков и Василий Маклаков, которые несли огромный венок, перевитый зелеными лентами с надписью «Верным сынам свободной России, павшим в борьбе с предателями Родины». Присутствовавший на церемонии обозреватель газеты «Живое слово» сообщал, что, когда сотни голосов сводного хора нарушили тишину, запев торжественный гимн, все собравшиеся в соборе упали на колени. Как заявила видная деятельница партии кадетов Ариадна Тыркова, в этой берущей за сердце заупокойной службе был слышен голос самой России.
Служба продолжалась почти три часа. После ее окончания караульные закрыли гробы крышками. Важные чиновники, избранные заранее, вынесли их на площадь перед собором, где собрались отряды казаков и драгун, полки Петроградского гарнизона, несколько военных оркестров и отряд трубачей, чтобы сопровождать процессию к Александро-Невской лавре. Когда несшие первый гроб члены кабинета министров во главе с Керенским покинули собор, командующий Петроградского военного округа приказал: «Взять на караул!» Полковые знамена развевались на дующем с Невы легком ветерке. Послышались звуки горна. Затем воздух разорвал громкий выстрел пушки Петропавловской крепости. Начищенные сабли казаков сверкнули на ярком солнце, и по команде офицера лес штыков поднялся и опустился в приветственном салюте. Керенский выступил вперед: «Граждане!» – прогремел его голос.
