Текст книги "Лекарь из Пустоты 7 (СИ)"

Автор книги: Александр Майерс

Соавторы: Алексей Ермоленков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 7

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Я открыл папку и пролистал документы.

Заключение экспертизы. Протоколы испытаний. Сертификаты качества. Даже фотографии образцов под микроскопом.

И везде – одно и то же.

Дмитрий озвучил то, что я и так уже видел:

– Сырьё высшего класса. Однородная структура, никаких примесей и дефектов… В общем, придраться не к чему, – он развёл руками.

Я молча отложил папку и откинулся на спинку кресла, задумчиво потирая подбородок. Да, всё хорошо. Даже слишком хорошо.

Это было даже не стандартное качество, а премиум-сегмент. Такое сырьё стоит вдвое дороже обычного, а нам его продали втрое дешевле. Кто в здравом уме станет так поступать, даже при банкротстве?

– Ты выглядишь не слишком довольным. Я думал, ты обрадуешься, – заметил Дмитрий.

– Радоваться нечему. Это подозрительно.

– Что именно?

– Всё. Слишком низкая цена. Слишком высокое качество. Владельцы, которые исчезли за границей сразу после сделки. Это не случайность, это схема, – ответил я.

Дмитрий нахмурился.

– Но экспертиза подтвердила качество. Что здесь может быть не так?

– Пока не знаю. Но я намерен перестраховаться, – сказал я.

Достал телефон и набрал номер Некрасова, нашего главного юриста.

– Вячеслав Андреевич? Это граф Серебров. Мне нужно зафиксировать результаты экспертизы у нотариуса. Официально, с печатями и подписями. И организуйте фото и видеосъёмку всех партий сырья на складе. Каждый ящик, каждую упаковку. Мне нужны доказательства того, что мы получили именно то, что указано в документах.

– Сделаем, ваше сиятельство, – ответил юрист.

Я положил трубку. Дмитрий смотрел на меня с недоумением.

– Юра, ты что-то подозреваешь?

– Да. Но пока не знаю, что именно.

– И что нам делать с этим сырьём? Выбросить? – уточнил он.

– Зачем? Оно качественное, поэтому будем использовать, – пожал плечами я.

– А если там какой-то подвох?

– Если подвох и есть, то он в другом. Так что не переживай, – ответил я.

Мы с Дмитрием обсудили ещё кое-какие дела, и он ушёл. После чего я продолжил изучать отчёты, а затем сел разбирать почту. Ничего особо важного за последнее время я не получал, но хотел сам написать кое-кому.

Для начала – магистру Дювалю. Давно собирался это сделать, но всё не находил времени.

'Уважаемый магистр Дюваль!

Пишу, чтобы ещё раз поблагодарить вас за энергетическое плетение, которое вы создали в моей ауре на симпозиуме в Женеве. Оно по-прежнему превосходно работает и значительно ускоряет моё восстановление после интенсивного использования дара.

Более того, я обнаружил, что могу усиливать его эффект, направляя собственную энергию в структуру плетения. Это требует определённых усилий, но результат того стоит – скорость регенерации увеличивается почти вдвое.

Прикладываю измерения с диагностического артефакта. Там прекрасно видно, что структура стала только сильнее.

Надеюсь, вас порадуют эти результаты.

С уважением, граф Юрий Серебров'.

Ответ пришёл уже через пару минут. Магистр, похоже, постоянно проверял почту.

'Дорогой Юрий!

Ваше письмо привело меня в настоящий восторг! Возможность усиления плетения через направленную энергию – это именно то, над чем я работаю последние годы. И то, что вы самостоятельно открыли этот принцип, говорит о вашем исключительном таланте.

Я настоятельно приглашаю вас в Париж. Хочу лично обследовать ваше плетение и увидеть, как именно вы его усиливаете. Кроме того, я готов продолжить ваше обучение – есть несколько тонкостей, которые я не успел показать вам в Женеве.

Приезжайте, когда вам будет удобно. Мой дом всегда открыт для вас.

С искренним восхищением, магистр Фредерик Дюваль'.

Я улыбнулся. Этот целитель был по-настоящему увлечён своим делом. Такие люди редкость.

Я поблагодарил его за приглашение и пообещал, что обязательно приеду, как только появится свободное время.

Отправив письмо, я задумался о Париже. Поездка туда означала не только встречу с Дювалем. Там ведь жила Николь.

Я начал писать ей электронное письмо, но остановился на середине первого предложения. Вдруг понял, что мне хочется услышать её голос.

Не задумываясь о причинах этого, я взял телефон и набрал номер.

– Алло? – раздался знакомый голос после третьего гудка.

– Маркиза, это граф Серебров, – сказал я на английском.

– Юрий! Как приятно вас слышать! – в её голосе послышалась искренняя радость.

– Взаимно, Николь. Как вы себя чувствуете?

– Чудесно, благодаря вам! На днях мы собираемся провести очередное обследование. Отец уже договорился с профессором Дюпоном.

– Это хорошо. Сразу сообщите мне, что скажет профессор, – произнёс я.

– Конечно, – ответила Николь.

Немного помолчав, она спросила:

– Юрий, если обследование покажет положительные результаты… можно ли будет провести ещё один сеанс?

– Конечно. Я как раз планирую приехать в Париж.

– Правда? Но вы ведь приглашали меня к себе в Россию… Но я в любом случае буду очень рада увидеться! То есть, продолжить лечение, – судя по голосу, девушка немного смутилась.

– Я тоже буду рад, Николь, – улыбнулся я.

– Когда вы приедете?

– Пока точно не знаю. У меня есть кое-какие дела, но я постараюсь закончить их как можно скорее, – честно ответил я.

– Буду ждать, – тихо сказала маркиза.

Мы проговорили ещё минут двадцать – о её жизни в Париже, о моих делах в России, о планах на будущее. Николь рассказала, что начала выходить в свет – осторожно, ненадолго, но всё же. После стольких лет затворничества это было огромным шагом.

Когда я положил трубку, на душе стало тепло.

Николь де Мариньи. Красивая, умная, храбрая девушка, которая столько лет боролась с проклятием. Она заслуживала счастья. И я сделаю всё, чтобы вернуть ей нормальную жизнь.

А заодно – научусь кое-чему новому у Дюваля.

Что ж, я вовсе не против снова побывать в Париже, когда есть столько приятных поводов туда наведаться.

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк графа Белозёрова

Тимур Евгеньевич откинулся в кресле и довольно улыбнулся.

Наконец-то.

Он только что получил доклад от посредника. Сделка состоялась уже давно, но теперь пришло окончательное подтверждение, что Серебровы разместили купленное сырье для стеклотары на складе кемеровской фабрики. Всё прошло как по маслу.

Белозёров потянулся к бокалу с коньяком и сделал глоток, смакуя вкус победы.

Пришлось потратиться, конечно. Найти подходящую компанию, подкупить собственников, закупить высококлассное сырьё и прочее. Одна только взятка арбитражному управляющему обошлась в кругленькую сумму. А ещё пришлось отправить бывших владельцев «УралХимСнаба» за границу и обеспечить им новые документы – чтобы никто не смог их найти и допросить.

Но это того стоило.

Серебровы клюнули на приманку. Отец молодого графа оказался именно таким, каким Тимур Евгеньевич его представлял – недостаточно осторожным. Конечно, он проверил фирму. Конечно, его люди искали связь с Белозёровым. Но не нашли, потому что никакой связи не было. Цепочка посредников была выстроена идеально – даже лучшие сыщики не смогли бы докопаться до истины.

А качество сырья… Тимур Евгеньевич усмехнулся. Это была его любимая часть плана.

Сырьё было настоящим, первоклассным, без единого изъяна. Серебровы проверят его – и ничего не найдут. Успокоятся, решат, что им просто повезло. И пустят в производство.

Вот тогда-то и начнётся самое интересное.

Белозёров отпил ещё коньяка и мысленно прокрутил следующие шаги.

На кемеровской фабрике уже работали его люди, несколько грузчиков, завербованных через посредников. Они не знали, на кого работают, и не знали конечной цели. Просто получили деньги и инструкции: когда поступит команда, заменить несколько ящиков с готовой продукцией на другие, которые им передадут.

Эти другие ящики будут выглядеть точно так же. Та же маркировка, та же упаковка, те же серийные номера. Но внутри будет совсем другое сырьё. Такое, что запрещено использовать для магических эликсиров, но на глаз этого определить нельзя.

Партия уйдёт заказчикам. Или Серебровы разольют в них собственные эликсиры. Так или иначе, можно будет нанести удар, от которого будет трудно оправиться.

Белозёров уже подготовил документы, «доказывающие», что Серебровы сознательно закупили некачественное сырьё, чтобы сэкономить. Что их эксперты были подкуплены. Что вся система контроля качества – фикция.

У него имелось и кое-что ещё на молодого графа. Та история с медицинским оборудованием в петербургской клинике. Серебров, похоже, до сих пор не понял, что ему привезли поддельный комплекс «Аура-7М». В нужный момент Тимур Евгеньевич заявит об этом.

Нужно подготовить ещё парочку мощных подстав – и когда Белозёров атакует, враги не смогут выстоять. Этого хватит, чтобы похоронить репутацию рода Серебровых навсегда.

Белозёров допил коньяк и поставил бокал на стол.

Осталось немного подождать. Пусть Серебровы успокоятся, пусть запустят сырьё в производство. Пусть думают, что всё хорошо.

А потом…

Тимур Евгеньевич хищно улыбнулся. Потом он раздавит этого мальчишку. Окончательно и бесповоротно.

Российская империя, город Новосибирск, клиника рода Серебровых

Иван Курбатов сидел на кровати, глядя в окно на летний сад.

Прошло уже три недели с тех пор, как они вернулись из Афганистана. Три недели бесконечных процедур, осмотров и безделья. Три недели, в течение которых он чувствовал себя совершенно бесполезным.

Аура восстанавливалась медленно. Юрий проводил сеансы каждые несколько дней, Алиса помогала с ежедневными процедурами. Они оба говорили, что прогресс отличный, что он поправляется быстрее, чем ожидалось. Но Иван всё равно чувствовал себя инвалидом.

Он не мог использовать магию. Любая попытка активировать дар отзывалась резкой болью и слабостью. Юрий строго-настрого запретил даже пробовать, пока аура полностью не окрепнет.

Телефон на тумбочке зазвонил. Иван посмотрел на экран – отец.

– Да, отец, – он поднял трубку.

– Здравствуй, сын. Как ты себя чувствуешь? – голос Курбатова-старшего звучал озабоченно.

– Лучше. Юрий говорит, что восстановление идёт по плану.

– Хорошо. Послушай, я думал… Может, тебе стоит вернуться домой? У нас тоже есть целители, они могли бы…

– Нет, – перебил Иван. – Мне нигде не помогут лучше, чем здесь.

– Но…

– Отец, Юрий – лучший целитель, которого я знаю. Он провёл операцию, которую не смог бы провести никто другой. Если бы не он, я бы уже был мёртв.

Курбатов-старший помолчал, вздохнул и ответил:

– Я знаю. И я благодарен графу Сереброву за всё, что он сделал. Но я беспокоюсь о тебе, сын.

– Не нужно беспокоиться. Я в надёжных руках.

– Дело не только в этом. Иван, после всего, что случилось… Может, тебе стоит пересмотреть свой путь? Ты ведь целитель, а не воин. Эта опасная работа не для тебя, – произнёс глава рода.

Иван почувствовал, как его охватывает раздражение.

– Не для меня? Отец, я провёл больше суток в месте, откуда не было выхода. Сражался с магическими духами, которые пытались сожрать мою душу, и выжил!

– Да, но…

– Не факт, что кто-то другой смог бы это сделать, – продолжил Иван. – Я выжил, потому что постоянно лечил себя, не прекращая сражаться. Должно быть, ты знаешь, что лечить себя для целителя сложнее всего. А с духами я бился родовым клинком, потому что обычное оружие против них бесполезно.

Курбатов-младший сделал паузу, чтобы перевести дыхание.

– Я показал себя и как воин, и как целитель. Именно сочетание этих навыков позволило мне продержаться. Обычный боец погиб бы от ран. Обычный целитель не смог бы сражаться. А я смог и то, и другое! – заявил он.

На другом конце линии повисла тишина.

– Ты изменился, – наконец, произнёс Курбатов-старший.

– Да, – согласился Иван.

Отец снова помолчал. Иван ждал, чувствуя, как колотится сердце. Он никогда раньше не разговаривал с отцом таким тоном. Но сейчас не мог иначе.

– Знаешь, Матвей рассказал мне, как ты держался там, в Афганистане. Он гордится тобой и по-настоящему зауважал.

– Приятно слышать, – буркнул Иван, слегка смутившись, потому что это и правда было очень приятно.

– Я… тоже горжусь тобой, сын, – голос отца дрогнул. – Ты доказал, что достоин носить имя Курбатовых. И я был неправ, когда сомневался в тебе.

Иван сглотнул комок в горле.

– Спасибо, отец.

– Когда поправишься, я буду рад, если ты продолжишь службу в нашей гвардии. Если захочешь, конечно.

– Захочу, – без колебаний ответил Иван. – Я хочу стать военным целителем и служить роду.

– Отлично. Тогда поправляйся скорее.

Они поговорили ещё немного – о семейных делах, о планах на будущее, о том, как идут дела в родовом поместье. Когда Иван положил трубку, он почувствовал облегчение. Будто с его души спал груз, который тяготил его все эти годы.

Отец признал его. Наконец-то признал.

Дверь палаты приоткрылась, и в щель заглянула Алиса. Их взгляды встретились, Волкова поправила светлые волосы и улыбнулась.

– Можно?

– Заходи, – кивнул Иван.

Она вошла, держа в руках поднос с едой.

– Принесла тебе обед. И не вздумай отказываться, тебе нужны силы для восстановления!

Иван улыбнулся. За эти три недели Алиса стала для него кем-то большим, чем просто коллега и лечащий целитель. Она была рядом каждый день – заботилась, поддерживала, не давала раскиснуть.

– С кем ты разговаривал? – спросила она, ставя поднос на столик.

– С отцом. Он… сказал, что гордится мной, – вдруг признался Курбатов.

– Ещё бы! Ты же настоящий герой. Пора бы тебе самому это понять, – фыркнула Алиса.

Она улыбнулась, и Иван снова подумал о том, какая она красивая. Веснушки на носу, золотистые искорки в глазах, тёплая улыбка.

– Ешь, – Алиса кивнула на поднос. – А потом – процедуры. Юрий сказал, что сегодня можно попробовать медитацию.

– Медитацию?

– Да. Первый шаг к восстановлению контроля над даром. Если всё пройдёт хорошо, через неделю сможешь попробовать простые заклинания, – ответила Волкова.

Иван почувствовал, как в груди разливается тепло. Наконец-то он начнёт возвращаться к нормальной жизни.

– Спасибо, Алиса.

– Не за что. Это моя работа, – она слегка покраснела.

Но они оба понимали, что она здесь не только из-за работы.

Российская империя, город Санкт-Петербург

Самолёт прибыл в Петербург ранним утром.

В этот раз я предпочёл отправиться не порталом, а самолётом – хотелось немного отдохнуть и собраться с мыслями. Место в первом классе вполне для этого подходило. За четыре часа полёта я успел и поразмышлять, и помедитировать, и даже немного вздремнуть.

Я взял с собой Шрама и Кирилла, гвардейца, который уже бывал со мной в Петербурге. Так, на всякий случай.

В аэропорту нас встретил автомобиль, присланный Мещериновым. Через полчаса мы уже были у клиники. Илья Иванович встретил нас у входа.

– Ваше сиятельство! Рад видеть вас в добром здравии, – он крепко пожал мне руку.

– Взаимно, барон. Как продвигаются дела?

– Отлично! Пойдёмте, сами всё увидите, – он жестом пригласил меня внутрь.

Мы обошли клинику сверху донизу. Мещеринов рассказывал, я слушал и запоминал.

Минус первый этаж был по-прежнему отведён под приём простолюдинов. Первый был уже открыт для приёма дворян. Отдельные палаты, индивидуальный подход, полная конфиденциальность. Этот этаж начал работу совсем недавно, но уже появились первые пациенты.

На остальных этажах пока что шёл ремонт, а на минус втором, самом нижнем цокольном этаже, расположились архив, лаборатория, технические помещения и морг. Ну да, морг тоже был необходим. Иногда к нам поступали люди, которых уже нельзя было спасти.

– Поток пациентов растёт с каждой неделей, – докладывал Мещеринов. – Репутация работает на нас. После вашего успеха на симпозиуме и того скандала с Хаммерстайном многие узнали о вас и теперь хотят лечиться именно в нашей клинике.

– Да уж, слава бежит впереди меня, – хмыкнул я.

– Уверен, что как только мы закончим ремонт, то уже через год, а то и быстрее, клиника начнёт приносить прибыль, – добавил барон.

– Да, я просмотривал финансовые отчёты и думаю, вы правы. Особенно если откроем отделение ауральной хирургии, как я планирую, и внедрим новые методики… Покажите мне документы по закупкам, – резко сменил я тему.

Мещеринов удивился, но спорить не стал. Мы прошли в бухгалтерию, и они предоставили нам все накладные, счета и договоры. Вообще все, от самых первых, которые я заключил, ещё когда мы только начали ремонт в клинике.

Я изучал их больше часа. Каждую строчку, каждую цифру, каждую подпись. Искал любые признаки подставы – нерыночные цены, подозрительных поставщиков, странные условия.

На первый взгляд всё было чисто. Но я уже научился не доверять первому взгляду.

– Будьте добры, отсканируйте для меня все документы. Мои люди проведут дополнительный аудит, – попросил я работников.

– Что-то не так? – насторожился Илья Иванович.

– Надеюсь, что нет. Просто перестраховка. Я подозреваю, что наш общий знакомый может продолжить пакостить, – ответил я.

– А, вы о нём. Да, я так и жду подставы. Думаю, он разозлён на вас, да и про меня может вспомнить, – нахмурился барон.

– Не переживайте. Я найду способ с ним справиться, – пообещал я.

Пока работники делали копии документов, мы с бароном выпили кофе в его кабинете. Я невольно вспомнил ту растворимую гадость, которой Мещеринов угощал меня при первой встрече. А теперь же он поил меня хорошим зерновым кофе в комнате с панорамным видом на Неву.

Жизнь меняется к лучшему не только у меня, но и моих соратников. Это здорово.

Когда мне принесли флешку со всеми сканами, я тут же переслал их Васе и Ефиму с пометкой «срочно проверить». Если Белозёров что-то замышлял против петербургской клиники, мои ребята это найдут.

После обеда я помог Мещеринову разобраться с несколькими организационными вопросами. Посоветовал нанять дополнительного администратора, чтобы разгрузить самого барона. Предложил ввести систему предварительной записи через сайт, что значительно упрощало работу. Обсудили планы по расширению и дальнейшей закупке оборудования.

Клиника работала хорошо, Мещеринов справлялся. Оставалось дождаться результатов проверки от Васи.

Я и мои ребята переночевали в уже излюбленной мной «Астории», а утром у меня была назначена встреча с артефактором.

Мастер Савелий Игнатьевич Громов считался одним из лучших в империи. Он работал с редкими материалами, создавал уникальные изделия и консультировал даже императорский двор. Записаться к нему на приём было непросто, но имя графа Сереброва, как выяснилось, уже было способно открывать многие двери.

Мастерская располагалась в старом здании на Васильевском острове. Я оставил Шрама у входа и поднялся на третий этаж.

Громов оказался пожилым мужчиной с седой бородой и цепким взглядом. Его руки, покрытые старыми ожогами и шрамами, выдавали многолетний опыт работы с опасными материалами.

Артефактор пожал мне руку и указал на потёртое бордовое кресло. Судя по виду – антикварное.

– Добро пожаловать, ваше сиятельство. Наслышан о вас. Чем могу помочь? – спросил Савелий Игнатьевич, садясь напротив.

Я достал из сумки Железный кулак и поставил на столик между нами. Тёмный металл слабо мерцал в свете ламп.

– Мне нужна ваша консультация по этому изделию, – сказал я.

Громов взял артефакт и несколько минут изучал его, поворачивая под разными углами. Потом достал какие-то инструменты – лупу с магическим усилением, тонкие щупы, небольшой кристалл-анализатор.

Он потыкал в Железный кулак щупами, посмотрел на мерцание кристалла. Несколько раз щёлкнул по артефакту пальцами, прислушываясь к звуку, который он издаёт.

– Очень интересно. Где вы это достали? – спросил он.

– На аукционе в Италии. Он сделан из метеорита, который упал семьсот лет назад где-то в Мексике, – ответил я.

– А-а, я так и подумал, что это тот материал… Вам повезло, граф. Такие вещи редко попадают в продажу, – слегка завистливо произнёс Савелий Игнатьевич.

Он положил артефакт на стол и посмотрел на меня.

– Что именно вы хотите знать?

– Можно ли переплавить этот металл или перенести зачарование на другой предмет? – спросил я.

Громов, ни секунды не сомневаясь, покачал головой.

– Боюсь, что нет. Это метеоритное железо с уникальной кристаллической решёткой. При попытке переплавки структура разрушается, и металл теряет все свои свойства.

– А зачарование?

– То же самое. Оно вплетено в саму структуру металла на молекулярном уровне. Невозможно отделить одно от другого без полного уничтожения обоих. Судя по стилю работы и типу зачарования, артефакту не меньше пятисот лет. Возможно, больше. Технология, которую использовал мастер, давно утрачена, и я не знаю никого в современном мире, кто мог бы создать нечто подобное, – подробно ответил артефактор.

Вот как. Ну, честно говоря, этого следовало ожидать. Не зря артефакты из того метеорита так редки и стоят баснословных денег.

Я забрал артефакт и спрятал обратно в сумку.

– Благодарю за консультацию, мастер. Сколько я вам должен?

– Бросьте, граф, вы ничего не должны. Будем считать, что мы помогли друг другу. Не каждый день удаётся подержать в руках такую редкость, – улыбнулся Громов.

– В таком случае, ещё раз спасибо. Если понадобятся эликсиры или какие-то алхимические реагенты – обращайтесь, – произнёс я, вставая.

– Буду иметь в виду, – кивнул мастер, и мы попрощались.

По пути в гостиницу я сразу связался с Васей.

– Слушаю, ваше сиятельство, – ответил тот.

– Как продвигается проверка документов клиники?

– По графику, так сказать. Работаем. Пока ничего подозрительного.

– У меня для вас дополнительное задание. Нужно найти артефакты из метеоритного железа. Помнишь, я тебе рассказывал про свою покупку в Риме? Мне нужны изделия из того же мексиканского метеорита. Любые, какие сможешь найти, неважно где – на аукционах, в музеях, во владении дворянских родов. Меня интересует всё, что сделано из этого материала.

– Планируете расширять коллекцию? – усмехнулся Василий.

– Да. Ищите всё подряд. Даже если это просто кусок необработанного металла. И ещё поищите, где можно купить другое метеоритное железо, – добавил я.

– Сделаем, господин. Это срочно?

– Не горит, но чем быстрее, тем лучше, – ответил я.

После разговора с Васей я позвонил Эдуарду Валерьевичу – начальнику архивариусов, которые до сих пор работали с документами Мессингов и заодно помогали систематизировать записи рода Серебровых.

Архивариус ответил далеко не сразу. До него вообще было тяжело дозвониться. Если он или его люди погружались в работу, оторвать их было проблематично.

– Да, господин граф! Чем могу помочь? – наконец раздался в трубке его скрипучий голос.

– Приветствую, Эдуард Валерьевич. Мне нужно, чтобы вы обратили внимание на любые упоминания изделий из метеоритного железа в публичных архивах – государственных и родовых, если они есть в доступе. Записи о покупках, письма, дневники, что угодно. Сможете?

– Метеоритное железо? – в голосе архивариуса послышалось любопытство.

– Да. Я начал коллекционировать редкие артефакты и исторические ценности. Если вам попадётся что-то интересное на эту тему, сразу ставьте меня в известность, – пояснил я.

– Ах вот оно что… Конечно, господин. Похвальная инициатива, беречь исторические ценности важно… Я поручу своим людям заняться. Если что-то найдём – немедленно сообщим, – пообещал Эдуард Валерьевич.

– Благодарю, – ответил я и сбросил звонок.

Мы как раз приехали в гостиницу. Пообедали в ресторане, после чего я поднялся в номер. Разделся, принял душ и завалился на кровать.

Выходит, Железный кулак настолько уникальный артефакт, который невозможно ни переплавить, ни скопировать. Что ж, не зря я отдал за него столько денег. Он неплохо помог мне в Афганистане, а в случае чего сможет защитить меня и мою семью.

Шёпот мог укрываться в нём какое-то время, но это не было постоянным решением. Нужно найти другой вариант, если я хочу создать тело для своего питомца.

Где-то существуют похожие изделия, и я смогу их найти. Или хотя бы куски необработанного железа, с которыми можно работать.

Зазвонил телефон, прервав мои размышления. Я глянул на экран, и на губах невольно появилась улыбка.

Николь.

Я улыбнулся и поднял трубку.

– Здравствуйте, маркиза. Как прошло обследование?

В ответ раздались всхлипы. Николь плакала.

Меня обдало жаром. Неужели результаты оказались плохими? Неужели лечение не помогло и её состояние ухудшилось?

– Граф, я… – она шмыгнула носом. – Должна вам кое-что сказать…