Текст книги "Лекарь из Пустоты 7 (СИ)"

Автор книги: Александр Майерс

Соавторы: Алексей Ермоленков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 14

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Серебровых

Я подошёл к окну и осторожно выглянул в него. Никого не увидел, а следом услышал в коридоре быстрые шаги. Кто-то бежал к моей двери.

Активировал на всякий случай Пустоту. В дверь раздался торопливый стук, и затем возглас:

– Ваше сиятельство! Вы в порядке⁈ – это был один из моих гвардейцев.

Я подошёл к двери и распахнул её. Гвардеец был наготове – автомат в руках, палец на спусковом крючке, защитный артефакт активирован. Молодец.

– В порядке. Найдите нарушителей, – велел я.

– Группа выдвинулась, ваше сиятельство. Они зашли оттуда, – боец кивнул в сторону моего окна, за которым было видно ночную Малую Неву.

Я кивнул гвардейцу и мысленно велел своему питомцу:

«Шёпот, слышал? Помоги ребятам».

«Лечу!» – дух тут же бросился вперёд.

В тот же момент снаружи раздались выстрелы. Я быстрым шагом подошёл к окну, но толком ничего нельзя было разглядеть. Вспышки автоматов и магии, крики, а затем – тишина и темнота.

«Ушли», – разочарованно сообщил Шёпот, возвращаясь.

«Как это у них получилось?»

«Артефакт невидимости. Он и ауры погасил, даже я их сразу потерял», – вздохнул дух.

Я вышел во двор. Старший охранник, один из ветеранов Киреева, подбежал ко мне.

– Ваше сиятельство, нарушители применили артефакт невидимости и скрылись! Группа продолжает поиски. Мы…

– Отставить, не тратьте силы. Они наверняка подготовили пути отхода.

– Но…

– Это приказ, – твёрже повторил я.

Охранник кивнул и отошёл, отдавая команды остальным.

Я осмотрел место, где незваные гости перелезли через ограду. Трава была примята, но никаких следов аур я не обнаружил. Профессионалы, но они поторопились и явно не рассчитывали на охранные артефакты последней модели. А вот я не пожалел денег.

«Хозяин, как думаешь, кто это?» – спросил Шёпот.

«Полагаю, люди Белозёрова. Он владел этим домом много лет, наверняка хранил здесь что-то важное. Когда Карташов продал особняк, у графа не было времени всё вывезти».

«Думаешь, в доме спрятано что-то важное для него?»

«Не исключено», – задумчиво ответил я.

Я повернулся к гвардейцу, который неотступно следовал за мной.

– Свяжитесь со Шра… то есть, с командиром Лавровым. Пусть пришлёт подкрепление. Задача – ещё раз обыскать дом. Каждую комнату, каждую стену, каждый угол. Ищите тайники, скрытые помещения, что угодно.

– Слушаюсь, – кивнул боец.

Остаток ночи прошёл спокойно. Но я почти не спал – сидел в кресле и думал, прислушиваясь к звукам старого дома.

Российская империя, город Санкт-Петербург

Следующие несколько дней я провёл в Петербурге, разрываясь между делами и тренировками.

Утром – встречи с партнёрами, переговоры, работа в клинике. Днём – инспекция ремонтных работ в особняке. Вечером – уединение в одной из комнат для практики с Пустотой.

Тренировки становились всё интенсивнее. Каждый вечер я позволял Пустоте касаться своего тела – сначала небольшие участки кожи, потом больше, потом ещё больше. Боль была невыносимой, но я учился её терпеть. А целительский дар работал всё быстрее, восстанавливая повреждённые ткани.

Рагнар наблюдал молча, лишь изредка давая советы.

Параллельно я продолжал развивать целительские навыки. Техники Дюваля требовали постоянной практики, и я не давал себе расслабляться. Каждое утро – час медитации и работы с аурой. Каждый вечер, после испытаний Пустотой, ещё час на восстановление и укрепление энергетических каналов.

Такой режим нехило меня изматывал. Но я чувствовал результаты, и поэтому не останавливался. Отдохнуть успею, когда выведу свой столичный бизнес на нужный уровень и получу новый ранг Пустоты.

Очередным утром, когда я направлялся в клинику, мне позвонил Валерий.

– Ваше сиятельство, я слышал, вы в столице? Можем встретиться? Есть важный разговор, – произнёс журналист.

– Что-то срочное? – спросил я, взглянув на наручные часы.

– Не срочное, но важное и… личное. Я бы предпочёл обсудить это с глазу на глаз.

– Хорошо. Через полчаса в том же кафе, где встречались в прошлый раз, – ответил я.

– Спасибо, ваше сиятельство. Уже выезжаю, – тут же согласился Валерий.

Когда я зашёл в кафе, журналист уже сидел за столиком.

Он изменился с нашей последней встречи. Выглядел увереннее, держался прямее. Успех с делом Медведева явно пошёл ему на пользу.

– Спасибо, что нашли время, ваше сиятельство, – он встал и поклонился.

– Пожалуйста. Давайте сначала перекусим, я не успел позавтракать в ресторане, – сказал я и жестом подозвал официанта.

Заказал себе кофе и глазунью из трёх яиц с парой тостов. Валерий обошёлся кофе и небольшим пирожным.

Пока мы ели, болтали о всяких незначительных вещах, но как только я отодвинул пустую тарелку, журналист немедленно перешёл к делу:

– Послушайте, Юрий Дмитриевич, что я хочу сказать. После того репортажа о прокуроре меня и мою команду буквально рвут на части. Все крупные издания хотят нас к себе. Телеканалы предлагают собственные программы, сайты – личные разделы, журналы – свою колонку на самых выгодных местах… Деньги, слава, всё, о чём может мечтать журналист, – он вздохнул.

– Но вас, я смотрю, это не слишком радует, – заметил я.

– Да.

– Почему?

Валерий наклонился ближе и процедил:

– Потому что я знаю, как это работает. Сегодня они предлагают свободу, завтра – диктуют, о чём писать. Крупные издания принадлежат крупным родам. Телеканалы контролируются короной. Везде есть хозяева, которые не позволят копать слишком глубоко.

– Разумно, – кивнул я.

– Поэтому у меня есть идея, – глаза журналиста заблестели. – Я хочу создать своё СМИ. По-настоящему независимое! Которое будет заниматься прежде всего расследованиями – коррупция, преступность среди дворянства, злоупотребления властью.

– Во-первых, все от кого-то зависят. Во-вторых, это опасная затея.

– Я знаю. Поэтому и пришёл к вам, – произнёс Валерий.

Он помолчал немного, поправил пустую чашку и потом продолжил:

– Если вы прикроете нас… обеспечите защиту и финансирование… мы сможем работать, не боясь за свои жизни. И делать то, что действительно важно. Вы ведь честный человек, в отличие от большинства аристократов!

– Откуда вам знать? У меня тоже есть свои интересы. И если я профинансирую ваше начинание, где гарантии, что не начну рано или поздно диктовать условия? – развёл руками я.

– Я в вас верю, граф. Вы не такой, – Валерий посмотрел мне в глаза.

Я откинулся на спинку стула, обдумывая предложение.

СМИ, специализирующееся на расследованиях против дворянства. Мощный инструмент при правильном использовании. Но и опасный. Слишком много врагов можно нажить одним неосторожным материалом.

– Мне нужно подумать, – сказал я.

– Конечно, ваше сиятельство. Я буду ждать, – с готовностью кивнул журналист.

Выйдя из кафе, я снова сел в такси, а доехав до клиники, связался с Воронцовым.

– Юрий Михайлович, есть минута?

– Для вас – всегда есть, граф. Что-то случилось? – ровным тоном спросил полковник.

Я изложил идею Валерия. Воронцов выслушал меня, цокнул языком и произнёс:

– Интересно.

– Согласен. Но я решил посоветоваться с вами, прежде чем реализовывать такую идею, – сказал я.

– Благодарю вас за это, Юрий Дмитриевич. Думаю, что такое издание могло бы стать неплохим инструментом для приструнения дворян, которые слишком зарвались. Мы в Службе часто сталкиваемся с ситуациями, когда знаем о преступлениях, но не можем действовать официально. Политические соображения, дипломатические сложности… Публикация в независимом СМИ могла бы решить эту проблему.

– То есть вы поддерживаете идею?

– С оговорками. Я готов взять это издание под защиту СБИ. Но при условии, что Валерий будет координировать свои действия со мной, – ответил полковник.

– Координировать? Как именно? – насторожился я.

– Он не будет публиковать компромат без моего ведома. Я должен знать заранее, против кого направлен удар и когда он будет нанесён. Иногда мне нужно будет попросить его подождать – или вообще отложить публикацию на неопределённый срок, – объяснил Юрий Михайлович.

Я задумался. Это было разумно с точки зрения Воронцова, но понравится ли это Валерию? Очень сомневаюсь.

– Хорошо. Я передам журналисту ваши условия.

– Упомяните вот ещё что, граф. Если это издание будет работать под моим контролем – оно будет работать на благо империи. Пусть знает об этом.

– Договорились, – ответил я.

– Тогда жду вашего звонка, – произнёс Воронцов и отключился.

Новая встреча с Валерием состоялась на следующий день. Он приехал ко мне в особняк, и мы направились в кофейню, расположенную неподалёку.

Я изложил ему условия Воронцова. Как и ожидал, журналист отреагировал резко.

– Нет. Категорически нет! Я не буду участвовать в интригах спецслужб. Я хочу публиковать правду, а не то, что удобно кому-то наверху, – сразу же распалился он.

– Выслушайте меня до конца, Валерий, – я поднял ладонь.

– Что тут слушать⁈ Вы предлагаете мне стать марионеткой СБИ! – возмутился он.

– Я предлагаю вам остаться в живых, – холодно парировал я.

Валерий замолчал, уставившись на меня.

– Это угроза? – выдавил он.

– Вовсе нет. Подумайте сами, вы хотите копать под дворянство. Под богатых и влиятельных людей, у которых есть деньги, связи, наёмные убийцы. Сколько вы продержитесь без защиты после публикации первого материала? Месяц или даже меньше? Рано или поздно кто-нибудь решит, что нужно вас устранить. Скорее рано.

– Я рассчитывал на вашу защиту…

– И я готов её предоставить, но не могу ничего гарантировать. Мой род лишь набирает силу, а у Службы уже раскинута сеть по всему миру. Более того, вам сначала нужно определиться с целями, – произнёс я.

– С каким целями?

– Для чего вам это надо? Для чего вы хотите публиковать правду о дворянах? Чего вы пытаетесь добиться?

– Справедливости!

– Справедливость, как и правда, для каждого свои. Важна лишь истина. Кто-то считает, что за пощечину нужно убить, а за нанесенное ему оскорбление вырезать весь род. Для окружающих сворованный бутерброд в магазине – это преступление, а подросток, который его украл, сделал это не для себя, а чтобы спасти свою младшую умирающую с голоду сестренку. Об этом можно много спорить, но дело даже не в этом.

– А в чем?

– В том, какие у вас есть варианты.

– И какие же?

– Вы можете делать это самостоятельно, и в этом случае проживете совсем недолго. Можете работать на какое-нибудь СМИ – и тогда вам придется соблюдать личные интересы его владельца, может даже, незаконные. А можете работать на Службу безопасности империи и получить к этому всему еще и мою защиту. Да, вам так же будут диктовать условия, но уже в интересах империи. Ваши публикации не станут бесцельными. Работая на Воронцова, вы будете работать на благо империи. Этот человек не продается, в отличие от многих других. В этом случае вы получите не только защиту, но и уверенность, что ваши репортажи со статьями обретут смысл и силу.

Помрачневший Валерий опустил глаза и тяжело вздохнул.

– Но если я буду работать на СБИ…

– Вы будете работать на империю. На стабильность и в интересах своей родины. Рассудите сами, ну вывернете вы грязное белье какого-нибудь дворянина. Ну пошумит общественность. Он откупится, и на этом для него все закончится. Только он обойдется небольшими неприятностями, а вас за это грохнут, – перебил я.

– Звучит привлекательно, но… – журналист не договорил и покачал головой.

Я сделал глоток кофе, радуясь про себя, что в России его варят гораздо лучше, чем во Франции. А затем продолжил:

– Послушайте, Валерий. Компромат, который вы соберёте, всё равно будет использован. Даже если Воронцов попросит не публиковать что-то – это не значит, что информация пропадёт. Её применят другим способом. Давление на коррумпированных чиновников и нечестных дворян будет оказано, и это может стать гораздо эффективнее, чем публичное разоблачение. Вы всё равно измените мир к лучшему. Просто не всегда публично.

– А если я откажусь от этих условий? – Валерий поднял на меня взгляд.

– Тогда я не смогу вам помочь. И вам придётся искать другого покровителя – если найдёте того, кто согласится рисковать ради ваших идеалов, – ответил я.

Валерий кивнул и отвернулся к окну. Долго смотрел в него, а потом, наконец, произнёс:

– Ладно. Я согласен.

– Уверены?

– Нет. Но вы правы – в одиночку я долго не протяну. А так хотя бы есть шанс сделать что-то важное.

– Тогда добро пожаловать в команду, – кивнул я.

– Спасибо, ваше сиятельство. Надеюсь, вместе мы и правда сможем изменить мир к лучшему, – ответил журналист.

В тот же день мы подали заявку на регистрацию нового средства массовой информации. Над названием долго не думали, выбрали простое и звучное – «Голос правды». Официальным владельцем СМИ стал Валерий, но финансирование шло через мои структуры. Неформально я был совладельцем, хотя в документах это не отражалось.

Что касается участия Службы – оно было настолько неформальным, насколько можно представить. Но зато они помогли с закупкой оборудования, необходимых программ, помогли набрать штат и предоставили доступ к некоторым базам данных. Обычные журналисты не могли рассчитывать на подобное, и это очень порадовало Валерия и его команду.

Редакция расположилась в небольшом здании на окраине Петербурга – достаточно скромном, чтобы не привлекать внимания, но достаточно защищённом, чтобы отбить атаку. Охрану обеспечивали мои гвардейцы, которых Шрам прислал из Новосибирска.

Журналисты уже начали работать над первыми материалами, и вскоре «Голос правды» обещал быть услышан по всей Российской империи.

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Серебровых

Ремонт продвигался. Первый этаж был почти готов – свежая краска на стенах, отполированный паркет, восстановленная лепнина на потолке. Новую мебель расставили по комнатам, и дом начал обретать жилой вид.

Поиски тайников принесли результаты. В подвале, за фальшивой стеной, обнаружили небольшое помещение – пустое, но со следами недавнего использования. Что там хранилось – неизвестно. Значит, либо где-то есть ещё один тайник, либо эти люди хотели чего-то иного.

Убить меня? Сомневаюсь. Тимур Евгеньевич избрал другую тактику.

Тогда, возможно, это вообще были не его люди? У меня хватает врагов и без Белозёрова…

Я поднялся по лестнице на второй этаж и прошёл в дальнюю комнату – ту, которую выбрал для тренировок. Окна плотно зашторены, дверь заперта. Никто не должен видеть то, что здесь происходит.

«Готов?» – спросил Рагнар, появившись в моём сознании.

«Готов».

Я сел на пол, скрестив ноги, закрыл глаза и окутал себя коконом пустоты, чтобы та, которая будет пожирать меня, не разрушила еще и пол подо мной.

Пустота пришла по моему зову. Я позволил ей окутать меня, почувствовал её прикосновение к коже.

Боль пришла мгновенно. Как тысяча раскалённых игл, вонзающихся в каждую клетку тела. Пустота пожирала меня – медленно и неумолимо.

Я не сопротивлялся, вместо этого концентрировался на исцелении. Целительская энергия восстанавливала то, что Пустота разрушала.

Разрушение и созидание. Смерть и жизнь. Бесконечный цикл.

Минута. Две. Пять.

Боль не уменьшалась, но я терпел. Тело адаптировалось – я чувствовал это. Клетки становились устойчивее, регенерация – быстрее.

Десять минут. Пятнадцать.

«Достаточно», – голос Рагнара прорезался сквозь пелену боли.

Я отпустил Пустоту. Она неохотно отступила, оставив после себя жжение и слабость во всём теле.

Несколько минут я просто сидел, восстанавливая силы. Потом активировал диагностическое заклинание и проверил себя.

Повреждения оказались минимальными – кожа, где её коснулась Пустота, уже восстановилась. Несколько микроразрывов в мышечной ткани и лёгкое истощение ауры я не брал в расчёт. Ничего серьёзного, такое бывает и после обычной тренировки в спортзале.

Тело действительно адаптировалось.

«Прогресс есть, – констатировал Рагнар. – Ещё несколько недель таких тренировок – и ты будешь готов к настоящему испытанию. Час в объятиях Пустоты… Это определит, достоин ли ты следующего ранга. Ты уже предвкушаешь испытание, мой Аколит?»

«Жду с нетерпением», – серьёзно ответил я.

Великое Ничто рассмеялось и исчезло.

Я поднялся на ноги, слегка пошатываясь.

Час. Шестьдесят минут. Если пятнадцать причиняют такую боль – каково будет провести под влиянием Пустоты целый час?

Но выбора не было. Только вперёд.

Я вышел из комнаты и направился вниз, где меня ждал ужин и несколько часов заслуженного отдыха.

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Серебровых

Новость о действиях барона фон Хаммерстайна застала меня за завтраком.

Василий прислал подборку статей из европейских изданий – все вышли одновременно, как по команде. Берлин, Париж, Рим, Мадрид, Лондон. Везде одно и то же: «Тёмный целитель из России», «Запрещённые методики графа Сереброва», «Проклятая маркиза и её загадочный лекарь».

Я читал заголовки, чувствуя, как внутри закипает злость.

Этот ублюдок решил отыграться и сделал это грязно, подло, но при этом с размахом.

– Шёпот, – произнёс я вслух, потому что рядом никого не было.

В особняке пока что не было слуг, а ремонтники сейчас работали на другом этаже. Охрана находилась снаружи.

«Да, хозяин?» – отозвался мой питомец.

«Ты ведь понимаешь, что он имеет в виду под 'тёмным духом»?

«Меня, наверное. Но он же не знает обо мне! Откуда ему знать, этому жирному придурку?» – возмутился Шёпот.

«Он не знает. Но ты помнишь проверку, которую ко мне подослал Ельцов? Генрих мог об этом узнать», – я отложил телефон и задумался.

Проверка в Петербурге действительно была, после того, как Шёпот уничтожил документы и деньги в сейфе барона Ельцова. Её результаты, насколько я понимаю, должны быть засекречены, но сам факт проверки остался в документах. Кто-то слил эту информацию Хаммерстайну.

А история с Николь… Да, её проклятие казалось всем неизлечимым. Да, я добился результатов, которых не смогли добиться лучшие европейские целители. Для постороннего наблюдателя это действительно выглядело подозрительно.

И проклятые розы в портальном комплексе Парижа… Французы замяли дело, но информация всё-таки просочилась.

Всё это вместе создавало ложную, но убедительную картину. Однако я не думал, что Хаммерстайн способен раскопать всё это в одиночку. Кто-то ему помогает.

Я взял телефон и начал звонить.

Первый, с кем я связался – маркиз де Мариньи. Они уже вернулись домой в Сен-Клу.

Мы немного поболтали, вспоминая свадьбу мой сестры, а затем я спросил:

– Персиваль, вы видели статьи обо мне в европейских изданиях?

– Видел. Это возмутительно. Чистейшая клевета! – голос маркиза звучал напряжённо.

– Вы понимаете, что это бьёт и по вашей репутации тоже? Если я «тёмный целитель», то значит, вы тот, кто доверил ему свою дочь.

– Прекрасно это понимаю, граф. Поверьте, я тоже собирался обсудить с вами этот вопрос. Мы будем бороться! – объявил маркиз.

– Бороться? – уточнил я.

– Род де Мариньи имеет некоторое влияние во французской прессе. Я уже дал указания – к вечеру выйдут опровержения. Мы представим ситуацию как есть: Хаммерстайн – озлобленный неудачник, который мстит за своё унижение в Женеве и на дуэли в Риме.

– Спасибо, Персиваль. Я это ценю, – произнёс я.

– Не благодарите, Юрий. Вы спасли мою дочь. Это меньшее, что я могу сделать, – ответил маркиз.

Сразу следом я набрал номер профессора Вандерли. Было приятно услышать его – на симпозиуме мы неплохо подружились.

– Ждал вашего звонка, граф Серебров, – произнёс он, как только взял трубку.

– Не сомневаюсь, Элиас. Что вы думаете обо всём этом?

– Думаю, что барон Хаммерстайн окончательно потерял рассудок. Он обвиняет меня в том, что я «продался русским». Меня! Человека, который столько лет безупречно служит целительскому сообществу! Всему мировому сообществу, невзирая на нацию, хочу заметить! – в голосе профессора звучала нескрываемая обида.

– Это оскорбительно, – искренне согласился я.

– Более чем. И я не собираюсь молчать!

– Что вы планируете?

– Помните, Хаммерстайн просил не разглашать некоторые детали того инцидента? Как он пытался подставить вас на симпозиуме, подослав фальшивого пациента, которому сам же и навредил? – спросил Вандерли.

– Шутите? – усмехнулся я.

– Честное слово, мне не до шуток. Я выложу всё! Каждую деталь, каждое доказательство. Пусть мир узнает, кто такой барон фон Хаммерстайн на самом деле! – выкрикнул Элиас.

В динамике послышался сигнал. Я убрал смартфон от уха и посмотрел на экран. Надо же, мне пытается дозвониться герцог Каттанео. Видимо, и до него дошли новости.

– Что ж, профессор, если вы готовы выступить на моей стороне – могу лишь сказать спасибо, – произнёс я.

– За что, Юрий? Я прекрасно знаю, что вы честный человек и талантливый целитель. А Генрих… Ну, он своё получит, – ядовито закончил Вандерли.

– Не сомневайтесь. Созвонимся позже, – попрощался я и тут же ответил на звонок Лоренцо, который продолжал добиваться разговора со мной.

– Здравствуйте, граф Серебров, – голос итальянца звучал холодно.

– Здравствуйте, ваша светлость.

– Перехожу сразу к сути. Я видел статьи о вас и должен сказать, они поставили меня в затруднительное положение.

– В чём же состоит затруднение? – уточнил я.

– В том, что мы собирались начать поставки ваших эликсиров в Италию на следующей неделе. Но теперь… – герцог замолчал.

– Теперь вы сомневаетесь, – констатировал я.

– Я должен думать о своём роде, граф, и своей репутации. Если выяснится, что я торгую продукцией «тёмного целителя»…

– Это ложь, ваше сиятельство, вы же понимаете это.

– Возможно. Но пока эта ложь на первых полосах всех европейских газет, я не могу рисковать. Мы отложим начало поставок до прояснения ситуации, – жёстко произнёс он.

Я стиснул зубы.

– Вы понимаете, что этим играете на руку Хаммерстайну?

– Я понимаю, что должен защитить свою семью и свой бизнес. Уверен, вы бы поступили так же на моём месте, – ответил герцог.

Он был прав. Но мне от этого не легче.

– Хорошо, ваше сиятельство, благодарю за честность. Надеюсь, ситуация скоро прояснится, – ответил я.

– Я тоже надеюсь. Всего доброго, граф, – Лоренцо положил трубку.

Не успел я немного прийти в себя после разговора с Каттанео, как мне позвонил князь Баум.

Твою-то мать, все как с цепи сорвались. Впрочем, чему удивляться, учитывая то, как размахнулся Генрих.

– Юрий Дмитриевич, что за дерьмо творится⁈ – почти выкрикнул Мирон Сергеевич.

Никогда раньше не слышал от него таких резких выражений. Похоже, князю очень не понравилось происходящее.

– Барон фон Хаммерстайн мстит мне, – ответил я.

– Это понятно. Но Каттанео заморозил поставки! Мне только что пришло официальное письмо от его фирмы. Это срывает все наши планы по европейской экспансии!

– Знаю. Я разговаривал с ним.

– И?

– Он боится за репутацию. Будет ждать, пока всё уляжется, – объяснил я.

Князь грубо выругался мимо трубки. Что ж, теперь я знаю его слабость – обычно невозмутимый и дружелюбный Мирон Сергеевич теряет самообладание, когда что-то идёт не по плану.

– Юрий Дмитриевич, вы должны как можно скорее разобраться с этой ситуацией! – произнёс он.

– Я разберусь, но мне бы не помешала ваша помощь, – добавив в голос немного металла, ответил я.

– Само собой! Вы же не подумали, что я брошу вас при первых трудностях⁈ Просто скажите, что я могу сделать.

– Пока – просто ждать. И поддерживать меня публично, если представится возможность.

– Конечно. Ваш род и наш – партнёры. Мы не бросаем партнёров в беде, – уверенно заявил Баум, немного успокаиваясь.

– Рад слышать, Мирон Сергеевич, я это очень ценю. Если у вас есть связи в Европе, которые могли бы нам помочь…

– Уже отправил пару писем, и собираюсь кое-кому позвонить. Не знаю, что там замыслил этот Хаммер-как-его-там, но он не с теми связался! Подонок! – процедил князь.

– Уверен, мы справимся с этими нападками, – произнёс я.

– Справимся, – князь шумно выдохнул. – Простите за эмоции, Юрий Дмитриевич, просто это слишком неожиданно. Созвонимся.

– Созвонимся, – эхом откликнулся я и сбросил звонок.

А сразу после этого связался со своими спецами. Вася и Ефим должны немедленно включиться в работу. Да, европейское информационное пространство – чужая вотчина. Но если нас атакуют там, мы обязаны ответить…

Ответ Хаммерстайна на выступления Вандерли, де Мариньи и друзей князя Баума не заставил себя ждать.

Уже к вечеру в австрийских изданиях появились новые статьи. Барон заявлял, что «из-за одного сомнительного русского целителя европейские дворяне ссорятся между собой». Что это «недопустимо и угрожает единству благородного сословия». Что «такой человек не должен иметь права появляться в цивилизованной Европе».

Он пытался раздуть скандал до политического уровня и даже не стеснялся. Его намерения были ясны – он хочет запереть меня в России и добиться официального запрета на въезд в европейские страны. Ефим доложил, что с подобными обращениями люди барона уже обратились к коронам нескольких европейских стран.

Если он получит поддержку нескольких влиятельных родов и тем более правителей – они вполне могут запретить мне въезд в свои страны, опасаясь скандала. Особенно если Каттанео и другие колеблющиеся встанут на его сторону.

Я откинулся на спинку кресла, обдумывая ситуацию.

Хаммерстайн действовал слишком уверенно. Слишком масштабно. Одновременные публикации в разных странах, скоординированная кампания, политические заявления – всё это требовало ресурсов, которых у опозоренного барона быть не должно.

Кто-то его поддерживает. Кто-то даёт деньги, связи, информацию.

Телефон снова зазвонил. На этот раз – Воронцов.

– Юрий Дмитриевич, мы следим за ситуацией с Хаммерстайном, – полковник даже не стал здороваться, сразу перешёл к делу.

– И что вы об этом думаете?

– Думаю, что его активность подозрительна. Барон потерял почти всё влияние своего позора на симпозиуме. У него не должно быть ресурсов для такой кампании.

– Я пришёл к тому же выводу, – ответил я.

– Кто-то явно его поддерживает. И у меня есть предположение, кто именно… Чёрная каста.

Меня как ледяной водой окатили. Хотя, с другой стороны, можно было и догадаться…

– Вы уверены? – спросил я.

– Нет, но это вполне вероятно. Хаос в европейском целительском сообществе им на руку. Я попрошу австрийские спецслужбы провести расследование. Международный скандал никому не нужен – ни нам, ни им. Если выяснится, что барон связан с террористической организацией, его быстро приструнят, – пообещал Воронцов.

– Сколько времени это займёт?

– Трудно сказать. Неделя, может две. Австрийцы не любят торопиться.

– Спасибо, Юрий Михайлович. Держите меня в курсе, – попросил я.

– Обязательно. И будьте осторожны, граф. Если за Хаммерстайном действительно стоит каста, они могут попытаться снова ударить по вам напрямую.

– Я всегда осторожен, – ответил я.

Взглянув за окно, я с удивлением заметил, что уже темнеет. Кто бы мог подумать, что все эти звонки и мониторинг публикаций отнимут у меня целый день?

Я заказал ужин в особняк, и сегодня мне захотел поесть по-простому, так что курьер привёз мне шаурму. Хорошую, конечно, с двойной порцией курицы и натуральным соусом без магазинного майонеза.

Не успел я доесть вкуснятину, как мне позвонил Шрам.

– Господин, артефакт из Аргентины доставлен, – сообщил он.

– Отлично. Где он сейчас? – спросил я, вытирая губы салфеткой.

– В усадьбе. И с ним есть проблема.

– Какая?

– Как только его достали из защитного кейса, он тут же отовсюду потянул ману. Вырубил все охранные артефакты в доме. Сигнализация, защитный контур, даже осветительные кристаллы – всё погасло разом, – ответил Богдан.

– Неожиданно, – хмыкнул я.

– Да уж.

– Где артефакт сейчас?

– Положили обратно в кейс. Он вроде экранированный, пока держит. Но Дмитрий Игоревич говорит, что его магия разъедает кейс. После того, как мы его вскрыли, экранирование постепенно исчезает, – произнёс Шрам.

– Отвезти его за пределы усадьбы. Восстановить работу защитных систем. Я скоро буду. Ещё успею на вечерний портал, – сказал я, с сожалением откладывая недоеденную шаурму.

– Так точно.

Я быстро собрался. Артефакт, похоже, оказался не таким уж бесполезным… Это неожиданно и потенциально очень опасно. Или очень полезно – в зависимости от того, как его использовать…