Текст книги "Лекарь из Пустоты 7 (СИ)"

Автор книги: Александр Майерс

Соавторы: Алексей Ермоленков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

«Готов», – ответил я.

«Тогда начинаем…»

Я глубоко вздохнул и призвал Пустоту. Она хлынула через меня, окутала и вцепилась в тело, как тысяча голодных псов.

Я невольно стиснул зубы. Боль казалась невыносимой. Хуже, чем тогда, в овраге, хуже, чем во время любой тренировки. Пустота пожирала меня – клетку за клеткой, слой за слоем. Кожа горела, мышцы разрывались, кости трещали.

Я закричал – беззвучно, внутри себя. Тело корчилось от агонии, но я не позволял себе потерять контроль.

Целительская энергия работала на пределе. Плетение Дюваля светилось как маленькое солнце, восстанавливая то, что Пустота разрушала.

Минута. Две. Пять.

Боль не уменьшалась, но тело адаптировалось, привыкало и не сопротивлялось – а принимало эту боль, как часть себя.

Десять минут. Пятнадцать.

«Держись, мой Аколит», – голос Рагнара доносился будто бы издалека.

Я не мог ответить. Все силы уходили на то, чтобы просто оставаться в сознании.

Время потеряло смысл. Существовали только боль и Пустота, только бесконечная борьба за существование. Я чувствовал, как моё сознание начинает размываться, как граница между мной и Великим Ничто становится всё тоньше.

Сорок минут. Сорок пять.

Я уже не кричал. На это не осталось сил. Я болтался где-то на грани между жизнью и небытием, между человеческим сознанием и абсолютной Пустотой.

Пятьдесят минут.

Что-то начало меняться. Боль осталась, но я перестал её чувствовать. Тело перестало сопротивляться – оно приняло Пустоту как часть себя. Знакомое чувство, которое я уже не раз испытывал во время испытаний Рагнара. Но теперь оно было намного более глубоким и ясным.

Пятьдесят пять минут.

Я открыл глаза – и увидел мир иначе. Краски стали ярче, звуки – чётче.

Шестьдесят минут.

«Достаточно», – произнёс Рагнар.

Пустота отступила. Медленно, неохотно, оставляя выжженную пустошь внутри меня.

Я рухнул на землю и потерял сознание.

Не знаю, сколько пролежал вот так. Но когда очнулся, было уже темно. Тело не слушалось – каждое движение отдавалось болью.

«Хозяин! Ты очнулся!» – закричал Шёпот у меня в голове.

«Не уверен… Сколько времени прошло?»

«Откуда мне знать? Внутри тебя нет часов. Но уже вечер».

«Да, я вижу… Рагнар? Ты здесь?» – позвал я.

Великое Ничто откликнулось моментально. Я чувствовал, что оно довольно.

«Ты справился, смертный. Отныне ты больше не Аколит. Ты – Жрец Пустоты!» – провозгласил Рагнар.

«Прекрасно…»

Я попытался встать – и снова рухнул на землю. Ноги не держали.

«Не торопись. Твоё тело ещё не привыкло к изменениям. Дай ему время», – посоветовал Рагнар.

«О каких изменениях ты говоришь?»

«А ты взгляни сам».

Я опустил глаза и осмотрел себя магическим зрением. Охренеть… Моя аура снова изменилась. Точнее… Нет, аура осталась прежней. Но теперь она окутана тонким слоем Пустоты, который покрывал её будто невесомая вуаль.

«Что это?» – спросил я.

«Одна из твоих новых способностей, мой Жрец. Устойчивость к Пустоте. Теперь ты можешь создать постоянный барьер, который будет покрывать твою ауру», – ответил Рагнар.

«Такой барьер сможет защитить мою ауру от любых повреждений…»

«И не только. Ещё он скроет твою магию от чужих глаз. Никто не увидит, какие заклинания ты создаёшь. Для всех остальных это будет выглядеть как блок – признак сильного мага, который умеет скрывать свою ауру. И это ещё не всё».

Великое Ничто сделало торжественную паузу и объявило:

«Отныне твоё чувство магии стало сильнее. Ты сможешь видеть и распознавать разные виды энергии… Не только все виды магических энергий, но и физические. И сможешь воздействовать Пустотой на каждую в отдельности».

«То есть, например, я смогу не просто поглотить заклинание врага, а лишь его кинетическую энергию? То есть заставить заклинание замедлиться или вовсе никуда не полететь? Или, например, опустить температуру огненного шара и оставить просто сгусток маны вместо пламени?» – спросил я.

«Ты всё верно понял, мой Жрец. Теперь ты понимаешь, что не зря проходил все тренировки и это испытание?» – спросило Великое Ничто.

Я медленно осознавал масштаб этого дара. Да уж, ради такого стоило вытерпеть всё это.

«Твоя связь с Пустотой тоже усилилась. Ты можешь призывать её быстрее и в большем объёме, чем раньше. А сейчас – отдыхай. Ты заслужил», – произнёс Рагнар.

Я не стал спорить. Кое-как поднялся на ноги и огляделся. Даже в наступившей темноте было заметно, что во время испытания Пустота вокруг меня разыгралась не на шутку. На месте, где я стоял, образовался кратер, а все деревья обратились в ничто.

Охренеть. Хорошо, что я забрался подальше от наших владений…

Я добрался до машины и медленно доехал до дома. Бросил автомобиль прямо перед крыльцом и едва ли не ползком добрался до своей комнаты. Рухнув на кровать, моментально провалился в сон.

Следующие три дня я лежал пластом.

Даже с плетением Дюваля, даже с эликсирами тело отказывалось работать. Каждая мышца болела, каждый сустав ныл. Я чувствовал себя так, будто меня пропустили через мясорубку.

Всем домашним я сообщил, что якобы прошёл через очередное усиление дара и поэтому теперь плохо себя чувствую. Что, конечно, всё равно заставило Татьяну беспокоиться.

– Юра! Нельзя же так. Ты и без того стал гораздо сильнее, зачем мучить себя⁈ – возмущалась она, сидя у моей кровати.

– Чтобы стать ещё сильнее, – пожал плечами я.

– Ох, мужчины… Ты выглядишь как мертвец!

– Перестань, я видел себя в зеркало. Я выгляжу гораздо хуже, – усмехнулся я.

– Юра, ну что ты такое говоришь⁈ – Татьяна всплеснула руками, и в её глазах заблестели слёзы.

– Шучу, шучу. Я в порядке, правда. Полежу пару дней, и всё пройдёт, – пообещал я.

На второй день приехала Света. Она переехала в городской особняк Строговых, что располагался на набережной Оби, но примчалась, когда услышала, что мне плохо.

– Братик! Ты как⁈ – она влетела в комнату и бросилась меня обнимать.

– Уже лучше, – соврал я. – Не нужно было приезжать. Ты же в положении

– Ну и что? Ты мой брат. Когда тебе плохо – я должна быть рядом!

– Тебе нельзя нервничать, – настаивал я.

– А маме можно? У неё-то срок побольше, чем у меня! И вообще, именно поэтому мне и нужно заботиться о близких. Чтобы мой ребёнок рос в любящей семье, – фыркнула сестра.

Спорить с ней было бесполезно.

Они с Татьяной дежурили у моей постели по очереди. Кормили бульоном, поили травяными отварами и эликсирами, рассказывали новости. Я чувствовал себя маленьким мальчиком, за которым ухаживают мама и сестра.

И, честно говоря, это было приятно.

– Ты слишком много работаешь, – сказала Татьяна на третий день. – Постоянные совещания, поездки, какие-то тайные практики… Ты себя загонишь.

– Я глава рода. У меня нет выбора.

– Выбор есть всегда. Можно делегировать часть дел, нанять помощников…

– Некоторые вещи нельзя делегировать, – твёрдо произнёс я.

Она вздохнула, но больше не настаивала.

Я смотрел на Татьяну и Свету и думал о том, как мне повезло, что в новой жизни у меня появились такие близкие и любящие меня люди.

К вечеру третьего дня мне наконец-то стало лучше.

Я смог встать, пройтись по комнате, даже спуститься в столовую на ужин. Слабость ещё ощущалась, но уже не такая острая.

Когда я допивал утренний чай, зазвонил телефон. Я увидел на экране надпись «Тёзка» и тут же взял трубку.

Воронцов нечасто балует меня звонками по пустякам. Если он звонит – это, как правило, что-то важное.

– Доброе утро, Юрий Дмитриевич.

– Доброе, Юрий Михайлович. Чем могу помочь? – поинтересовался я.

– Есть новости по Чёрной касте. Они активизировались в Европе.

– Надо же. Только не говорите, что это как-то связано с моей запланированной поездкой в Милан.

– Это не исключено. Австрийские спецслужбы засекли подозрительную активность вокруг барона Хаммерстайна. Похоже, он стал агентом Чёрной касты.

– Хаммерстайн? – я на миг удивился, а потом в голове сложился пазл.

Ну конечно. Так вот откуда у барона появились ресурсы, чтобы развернуть против меня информационную кампанию в Европе. Он просто-напросто связался с Чёрной кастой…

Или они связались с ним, не суть.

– Именно, ваш друг барон фон Хаммерстайн связан с кастой. И есть подозрение, что они планируют провокацию на выставке в Милане, – добавил Воронцов.

– Какого рода провокация? – уточнил я.

– Пока неясно. Наши австрийские коллеги работают над этим, но пока конкретики нет. Юрий Дмитриевич, я настоятельно рекомендую вам отказаться от поездки, – сказал полковник.

Отказаться? Показать слабость? Позволить касте диктовать мне условия?

Нет, ни за что.

– Спасибо за предупреждение, Юрий Михайлович. Но я поеду, – произнёс я.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Нельзя показывать слабость и тем более выказывать страх. Если я откажусь от выставки – они поймут, что запугали меня, и будут давить дальше, – ответил я.

Воронцов помолчал и хмыкнул в трубку.

– Понимаю вашу логику. Но будьте осторожны. Не пренебрегайте охраной.

– Само собой. Знаете, полковник, мне надоело, что каста за мной охотится. Надоело постоянно оглядываться и ждать удара в спину. Я только что принял решение.

– Какое, если не секрет?

– Уничтожить их под корень. Раз и навсегда, – жёстко сказал я.

Воронцов издал странный звук – не то смешок, не то вздох.

– Амбициозная цель, граф. Даже СБИ пока не смогла с этим справиться, а мы не первый год с ними боремся.

– Возможно, вместе мы добьёмся лучшего результата. Ещё раз спасибо за предупреждение.

– Пожалуйста. В Милане за вами будут присматривать, – пообещал полковник.

Мы попрощались. Я встал из-за стола и подошёл к окну, за которым раскинулся наш сад. Дмитрий и Татьяна неспешно прогуливались по дорожке, вместе положив руки на живот Татьяны.

Я не позволю Чёрной касте причинить вред ни мне, ни кому-либо из моих близких. Они готовят мне ловушку в Милане? Что ж, посмотрим, кто кого поймает…

Глава 20

Италия, город Милан, международный портал

В Милане ярко светило солнце, а небо было таким лазурным и чистым, словно его отполировали. После серой петербургской погоды контраст был просто поразительным.

Я вышел из портального комплекса в сопровождении Шрама и дюжины гвардейцев, причём не только своих. Рядом со мной шёл князь Баум – Мирон Сергеевич решил лично присутствовать на выставке, чтобы «присмотреть за германскими партнёрами». И тоже взял с собой охрану, поэтому наша вооружённая свита невольно заставляла миланцев шарахаться в стороны.

– Давно я не был в Италии! В последний раз три года назад, на какой-то конференции. Ужасно скучно, – сказал Баум, надевая солнцезащитные очки.

– Надеюсь, в этот раз будет интереснее.

– С вами, граф, всегда интересно, – усмехнулся Мирон Сергеевич.

У выхода нас ждал представитель герцога Каттанео – молодой человек в костюме в полосочку и с табличкой в руках, на которой были написаны наши с князем фамилии. Увидев нас, он помахал рукой и двинулся навстречу.

– Добро пожаловать в Милан, синьоры! Герцог ожидает вас в ресторане. Машины готовы, – мужчина приглашающим жестом указал на парковку.

– Для охраны тоже? – уточнил Мирон Сергеевич.

– Конечно, ваша светлость. Желаете, чтобы они сначала осмотрели автомобили?

– Это не помешает, – кивнул князь.

Я не стал скрывать от партнёра то, что на выставке меня хочет достать Чёрная каста. Баум искренне возмутился тому, что эти террористы охотятся за честным человеком, и обещал сделать всё возможное, чтобы помочь мне с ними расправиться.

В конце концов, у него тоже когда-то был конфликт с кастой. Да, это случилось давно, но каста, вполне возможно, лишь выжидает. Они умеют ждать. Просто в случае со мной личная месть Сорокина подстёгивает их действовать быстрее.

Или бывший магистр сумел быстро добиться высокого положения в Чёрной касте, или убедил своих хозяев, что со мной следует расправиться побыстрее.

После того, как наши гвардейцы внимательно осмотрели машины на предмет взрывчатки, лишних артефактов и заклинаний, мы погрузились и двинулись через город. Милан производил прекрасное впечатление – широкие проспекты, величественные здания, смесь старины и современности.

– Красивый город, – заметил я.

– Один из красивейших в Европе, и один из богатейших. Здесь крутятся огромные деньги, – кивнул Баум.

– Часть из которых скоро потечёт к нам, не так ли? – усмехнулся я.

– Именно так, Юрий! – рассмеялся Мирон Сергеевич.

Ресторан «Ла Скала» располагался в историческом центре, неподалёку от знаменитого оперного театра. Герцог Каттанео ждал в приватном зале, куда нас проводили его люди. Лоренцо, увидев нас, поднялся навстречу, широко улыбаясь.

– Граф Серебров! Князь Баум! Какая честь!

Он пожал руку сначала мне, потом Мирону Сергеевичу, и щёлкнул пальцами. Откуда-то немедленно появились официанты, которые любезно отодвинули для нас стулья. Не успел я и глазом моргнуть, как бокалы оказались наполнены вином, а на столе появились изысканные закуски – мясное ассорти из салями, прошутто и прочих деликатесов, фаршированных разными начинками, оливки, вяленые помидоры и куриные рулетики в беконе.

– Прошу, угощайтесь, – Лоренцо с улыбкой обвёл рукой стол.

– Благодарю вас, герцог, – сдержанно ответил Баум и взял кусочек салями.

Мы немного перекусили и выпили за встречу. Разговор шёл своим чередом, и дел мы пока что не касались.

Вскоре подали горячее – пасту с миланскими фрикадельками в томатном соусе. А когда мы покончили с главным блюдом, официанты принесли на десерт джелато – вид мороженого, очень популярный в Италии. Это было весьма изысканным, с жареным миндалём в сахаре и мёде.

– Синьоры, я хочу ещё раз извиниться за то недоразумение. Моё решение приостановить сотрудничество было… поспешным, – начал Каттанео, подвинув к себе креманку.

Ага, вот мы и перешли к делу. Я ничего не ответил, и вместо этого отправил в рот ложечку джелато. М-м, какое мягкое. Вкуснятина.

Баум тоже не спешил отвечать. Он сделал глоток вина и произнёс:

– Поспешным – это мягко сказано, герцог. Поставка уже была готова, и я понёс убытки, вынужденный оставить продукцию на складе.

– Я понимаю. И готов компенсировать ваши затраты, – миролюбиво предложил Лоренцо.

– Весьма любезно с вашей стороны. Но речь ведь не только о деньгах, надеюсь, вы это понимаете. Вы проявили себя как неблагонадежный партнер, готовы отказаться от своих обязательств по любому надуманному поводу. Это заставляет нас задуматься о том, стоит ли вообще иметь с вами какие-либо дела, – с задумчивыми видом произнес Мирон Сергеевич.

Я молча наблюдал за этой игрой. Баум был опытным переговорщиком и явно решил выжать из ситуации максимум.

– Понимаю. Не хотел оскорбить никого из вас. Как говорится, это бизнес, ничего личного. В качестве дополнительного извинения я готов снизить наценку на поставки. Скажем, на пять процентов, – предложил Каттанео.

– Десять, – тут же вставил князь.

– Это слишком много, – нахмурился Лоренцо.

– Герцог, давайте начистоту. Вы подвели меня и графа Сереброва, поверив клевете какого-то ничтожного барона, а значит, поставили под сомнение нашу репутацию. Это можно назвать оскорблением. Ничего личного, я согласен, но восстановление делового доверия требует более значительных уступок с вашей стороны, к тому же вы не можете отделаться такой мелочевкой. Вы должны усвоить урок и, когда в следующий раз захотите нас подвести, то очень хорошо подумаете о последствиях, потому что в следующий раз мы запросим куда большую компенсацию, если вообще захотим продолжить с вами деловые отношения, – Мирон Сергеевич давил не стесняясь.

– Я понимаю вашу позицию. Но десять процентов – это очень много, – продолжая хмуриться, проговорил герцог.

– Тогда сойдёмся на восьми, – вмешался я. – И дополним договор штрафами за одностороннее прерывание сотрудничества, чтобы избежать подобных ситуаций в будущем. Само собой, если что-то пойдёт не так с нашей стороны, мы тоже будем платить штраф.

Баум пожал плечами, мол, я не против, и принялся за десерт. Каттанео задумчиво постучал ложечкой по краю креманки и медленно кивнул:

– Это… приемлемо.

– Отлично. Тогда предлагаю подписать контракт прямо сейчас, пока мы все здесь, – произнёс я.

– Но ведь нужно подготовить документы, – возразил герцог.

– У меня всё с собой, – Мирон Сергеевич достал из портфеля папку с бумагами.

Каттанео посмотрел на папку, поднял взгляд на Баума, потом взглянул на меня и рассмеялся.

– Вы, русские, умеете вести дела! Хорошо. Давайте подпишем.

Мы немедленно подписали контракт, после чего помощник герцога в сопровождении наших с князем гвардейцев отправился к местному нотариусу для заверения бумаг.

– За сотрудничество! – поднял бокал Каттанео.

– И за то, чтобы между нами больше не возникало недоразумений, – ответил я.

Мы выпили по глотку и закончили с десертом, после чего заказали кофе и перешли на террасу. Она прилегала к приватному залу и была скрыта от посторонних взглядов густой зеленью.

Лоренцо залпом выпил свой эспрессо, тут же жестом попросил ещё и сказал:

– Теперь о выставке. Я выделил вам лучший стенд, в центре главного зала. Всё оборудование уже установлено, образцы ваших эликсиров доставлены.

– Благодарю, ваша светлость, – кивнул я, наслаждаясь богатым ароматом кофе.

– Официальное открытие состоится завтра утром. Я представлю вас ключевым игрокам европейского рынка. Уверен, вы произведёте впечатление, – улыбнулся Каттанео.

Я кивнул. Впечатление – это именно то, что мне нужно.

Италия, город Милан, выставочный комплекс «Фиера Милано»

Выставка превзошла мои ожидания.

Огромный павильон был заполнен стендами – десятки компаний со всей Европы представляли свою продукцию. Германия, Франция, Британия, Испания, Италия – флаги разных стран развевались над экспозициями.

Мой стенд располагался в центре, как и обещал Каттанео. Большой, роскошно оформленный, с образцами всех эликсиров и информационными материалами на пяти языках. Кроме того, герцог предоставил нам красивых помощниц, которые привлекали внимание участников и помогали презентовать продукцию.

– Энергетический эликсир? Интересно, – один из посетителей подошёл и взял в руки банку «Бодреца».

Одна из помощниц, рыжеволосая красотка по имени Лауретта, тут же оказалась рядом и защебетала:

– Натуральный энергетик из России, синьор, созданный по родовому рецепту графа Сереброва, – Лауретта указала на меня, и я вежливо кивнул посетителю.

– О, граф Серебров? Неужели? Маркиз Осорио из Испании, рыцарь ордена Сантьяго, – представился мужчина.

– Рад знакомству, маркиз, – я пожал ему руку.

– Слышал о ваших успехах в целительстве, граф. Очень впечатляет! О вас упоминал мой знакомый, бывший целитель королевской испанской гвардии.

– Капитан Эстебан, полагаю? Мы познакомились в Женеве.

– Да, именно он! Родриго очень высоко отзывался о ваших талантах… Так значит, энергетический эликсир? И никакого привыкания? – Осорио сощурился, читая информацию на этикетке.

– Никакого. И никаких побочных эффектов, – кивнул я.

Мы проговорили ещё минут двадцать, и в итоге маркиз весьма заинтересовался возможностью продавать мои эликсиры в Испании. Не только «Бодрец», но и «Лунную росу», и «Барьер», образцы которых тоже были выставлены.

Таких разговоров за день мне предстояло провести ещё множество. Слава бежала впереди меня, а слухи о том, что граф Серебров представляет свои эликсиры, быстро разошлись по выставке. К моему стенду подходили без перерыва.

«Лунная роса» привлекала особое внимание – мягкое снотворное без побочных эффектов оказалось редкостью на европейском рынке. Впрочем, «Бодрец» и «Барьер» тоже у многих вызывали интерес.

К полудню я охрип от разговоров. Но останавливаться было нельзя, да я и не хотел – интерес к продукции был огромным, и у меня даже закончились визитки. Пришлось просить помощниц найти пустые карточки и писать на них мои контакты от руки.

Ближе к вечеру на выставку прибыл маркиз де Мариньи, и он оказался не один.

Персиваль выглядел элегантно, как всегда, одетый в классический костюм-тройку, а рядом с ним…

Николь! Я совсем не ожидал встретить её здесь. Хотя признаюсь, проскакивала мысль предложить встретиться, но не хотелось слишком явно демонстрировать свой интерес к ней. Хватило и того, что мы несколько недель жили под одной крышей.

– Юрий! – она просияла, увидев меня, и ускорила шаг.

– Какая неожиданная встреча, маркиза. Вы прекрасно выглядите, – я галантно поцеловал её руку.

– Благодаря вам, граф, – улыбнулась Николь.

– Бросьте, моё лечение никак не влияет на вашу внешность. С нашей первой встречи вы стали ещё красивее, и это исключительно ваша заслуга.

Девушка слегка покраснела. Вспомнила, должно быть, нашу первую встречу, когда я застал её обнажённой в кабинете профессора Вандерли.

– Рад видеть вас в добром здравии, граф, – Персиваль тоже подошёл и пожал мне руку.

– Взаимно, маркиз, – кивнул я.

Персиваль пригласил меня прогуляться по выставке и познакомить кое с кем. Я не стал отказываться, потому что весь день провёл у стенда и был рад немного пройтись.

Де Мариньи представил меня нескольким влиятельным французским бизнесменам. Месье Бернар, владелец сети клиник в Провансе. Мадам Леруа, директор фармацевтической компании в Лионе. Месье Матиз, сам глава Гильдии алхимиков Парижа.

– Граф Серебров – тот самый, который занимается лечением моей дочери. Талантливейший целитель нашего времени, – представлял меня Персиваль.

Я скромно улыбался и пожимал руки. Связи – это тоже капитал, и сегодня я его значительно приумножил.

Помимо новых знакомых, я встретил и старых. Когда мы с Николь отправились к местному кафетерию за напитками, из-за угла навстречу нам вышел высокий мужчина с седыми волосами, убранными в хвост.

– Профессор Вандерли! Рад вас видеть, – искренне обрадовался я.

– Взаимно, граф! Маркиза, вы просто прелестны, – Элиас поклонился Николь.

– Благодарю, профессор.

– Я украду вашего кавалера на минутку? – спросил Вандерли,

Николь с улыбкой кивнула и отправилась дальше. Элиас понизил голос и спросил:

– Как ваши дела, Юрий? Я имею в виду, после всех этих неприятностей?

– Лучше не бывает. Благодаря вам, в том числе.

– Бросьте, я просто сказал правду. Хаммерстайн заслужил то, что получил, – Вандерли махнул рукой.

– Кстати, о Хаммерстайне. Он здесь?

– Да. Но надеюсь, у него хватит ума не выкинуть ничего нового, – нахмурился профессор.

Я бы не был так уверен. Судя по всему, Генрих вполне может выполнять какое-то задание Чёрной касты.

Мы с Элиасом поговорили ещё немного, потом разошлись. Я догнал Николь, и мы с ней выпили по стакану сока у кафетерия, после чего я вернулся к своему стенду. Убедившись, что помощницы прекрасно справляются с презентацией эликсиров и без меня, решил ещё раз обойти выставку и посмотреть, что предлагают другие.

Моё внимание привлёк стенд немецкой компании «Мондшиммер». Они специализировались на реабилитационных эликсирах – продукции, которой в Российской империи почти не уделяли внимания.

– «Санаторис», – прочитал я название на флаконе. – Что это?

– Реабилитационный эликсир, герр граф. Принимается в послеоперационный период. Ускоряет заживление, снижает воспаление, уменьшает болевой синдром, – объяснил представитель компании.

– Интересно. А побочные эффекты?

– Минимальные. Лёгкая сонливость в первые часы после приёма. Перед вами улучшенная форма эликсира, которую мы впервые презентуем сегодня. Однако история «Санаториса» насчитывает уже почти пятьдесят лет.

– И это не единственный ваш продукт, – констатировал я, глядя на ряды флаконов.

– О, разумеется! Обратите внимание на «Виталис» – он быстро восстанавливает здоровье пациентов после интенсивного магического лечения. «Эквилибрис» нормализует работу внутренних органов и приводит организм к естественному балансу… – представитель компании принялся расписывать эликсиры один за другим.

Я слушал и всё больше удивлялся.

В Российской империи реабилитационные эликсиры существовали, но использовались редко – только для важных пациентов, обычно для аристократов. Обычные люди после операции или тяжёлого лечения либо накладывали базовые восстанавливающие заклинания, либо прописывали общие эликсиры. Специализированные применялись очень редко.

А в Европе, оказывается, есть целая индустрия, направленная на то, чтобы помочь человеку восстановиться после лечения.

– Почему этого нет у нас? – пробормотал я себе под нос.

– Простите?

– Не обращайте внимания. Скажите, вы заинтересованы в выходе на российский рынок? – спросил я.

– Весьма заинтересованы, герр граф! Но пока не нашли подходящего партнёра, – оживился мой собеседник.

– Думаю, мы можем это обсудить…

Мы проговорили почти час. Я узнал всё о линейке их продукции, о технологиях производства, о ценообразовании. И чем больше узнавал – тем больше понимал, какую нишу упускают российские целители. И дело даже не в деньгах, ведь реабилитация – это половина успеха лечения. Можно провести идеальную операцию, но, если пациент не восстановится после неё как следует – толку мало.

– Я хочу закупить пробную партию ваших эликсиров для своих клиник и обсудить возможность лицензионного производства в России, – произнёс я в конце разговора.

– Это замечательно, ваше сиятельство! Пробную партию я могу выписать немедленно, и её доставят куда вам будет угодно. А что насчёт производства – вы можете обсудить это с нашим руководством. Прошу вас, – представитель «Мондшиммер» едва не подпрыгивал от радости, вручая мне визитку.

Возвращаясь к своему стенду, я обдумывал увиденное.

Реабилитационная медицина станет новым направлением в моих клиниках. Никто из российских целителей этим серьёзно не занимается – а значит, я могу занять эту нишу первым.

А если получится договориться о лицензионном производстве эликсиров, я смогу начать поставлять их во все больницы империи. А затем, быть может, у нас появятся и собственные разработки.

– О чём задумались, граф? – Баум появился рядом.

– Нашёл кое-что интересное, – я рассказал ему о реабилитационных эликсирах.

Мирон Сергеевич выслушал меня и задумчиво потёр подбородок.

– Хм. А ведь вы правы. В России это направление почти не развито.

– Именно. И я собираюсь это изменить.

– Амбициозно. Но вполне реализуемо. Если нужна будет помощь с германскими поставщиками – обращайтесь.

– Обязательно, – кивнул я.

День подходил к концу, посетители начали расходиться, некоторые стенды уже закрылись. Я вернулся к своему и тоже велел помощницам сворачиваться. Мы много сделали за сегодня, а завтра нас ждёт ещё один день выставки.

Если первый прошёл так удачно, боюсь даже представить, какие перспективы ждут меня завтра…

Италия, город Милан, отель «Гранд Милано»

Хаммерстайн сидел в номере, уставившись на телефон.

Оскар должен был позвонить сегодня – дать окончательные инструкции по «операции». Но телефон молчал, и с каждым часом нервозность барона росла.

Завтра – второй и последний день выставки. Завтра он должен убить Сереброва.

Генрих налил себе виски – уже третий стакан за вечер. Руки дрожали так сильно, что половина пролилась на брюки.

– Проклятье, – пробормотал он, промакивая пятно салфеткой.

В дверь постучали.

Хаммерстайн вздрогнул и едва не уронил стакан. Оскар? Нет, тот бы позвонил, а не пришёл лично.

– Кто там?

– Обслуживание номеров, синьор.

Он не заказывал обслуживание. Но, может, это комплимент от отеля? Такое бывает в дорогих заведениях.

Барон открыл дверь – и всё-таки выронил несчастный стакан.

На пороге стояли четверо мужчин в строгих костюмах. Они пришли явно не обслуживать номер.

– Барон фон Хаммерстайн? – хрипло спросил один из них.

– Д-да…

– Пройдёмте с нами. Нужно поговорить.

– Никуда я с вами не пойду! Кто вы такие⁈ – выкрикнул барон.

Мужчина медленно достал удостоверение и показал его Хаммерстайну.

– Объединённая группа европейских спецслужб. Австрийская разведка, германская контрразведка, итальянская служба безопасности. И наш коллега из Российской империи, – он кивнул на одного из спутников.

Хаммерстайн похолодел.

– Ч-что вам нужно?

– Побеседовать, ваше благородие. Настоятельно рекомендую не сопротивляться, – мужчина положил руку на плечо Генриха и крепко сжал.

Его отвезли в неприметное здание на окраине Милана. Завели в комнату, внутри которой оказались только голые стены, металлический стол и два стула. Допросная комната. Хаммерстайн видел такие в фильмах, но никогда не думал, что окажется в одной из них.

Его усадили на стул. Напротив сел мужчина средних лет – тот самый, что показывал удостоверение.

– Меня зовут Клаус Вебер, координатор объединённой группы. Рядом со мной – майор Соколов из российской Службы безопасности империи.

– Я требую адвоката. Я подданный Австрии, у меня есть права… – залепетал Генрих.

Вебер усмехнулся. Издевательски, как показалось барону.

– Права? Барон, вы связались с Чёрной кастой, и нам об этом известно. У того, кто сотрудничает с террористами, нет никаких прав.

– Я… я не знал, кто они…

– Да неужели? Давайте посмотрим, – Клаус достал папку и принялся выкладывать на стол фотографии и копии документов.

Хаммерстайн смотрел на то, как перед ним вырастает пасьянс из доказательств, и понимал, что ему конец.

– Это вы встречаетесь с Арнольдом Рейнхардтом, известным агентом касты…

– Он сказал, его зовут Оскар!

– Какая разница, как его зовут? Вы что, не заметили у него метку? – агент Вебер ткнул пальцем в основание шеи.

– Он показал мне её только на последней встрече. Мало ли у кого какие татуировки! – воскликнул Генрих, и его голос дрогнул.

– Допустим. А что вы на это скажете? Переводы денег на ваши счета с подставных компаний касты. Вы не задумывались, что эти деньги могли быть получены незаконным путём?

– Я могу объяснить…

– Можете, и обязательно объясните. Но сначала послушайте, что вам грозит.

Клаус закрыл папку и посмотрел Хаммерстайну в глаза.

– Пособничество террористической организации. Государственная измена. Подготовка убийства иностранного дворянина. По совокупности – смертная казнь. В Австрии её отменили, но мы можем экстрадировать вас в Россию. Там с этим проще.

– В Россию⁈ – Хаммерстайн почувствовал, как его охватывает дрожь.

– Граф Серебров – российский подданный. Покушение на него – юрисдикция российских властей, и мы готовы помочь своим коллегам, – развёл руками агент.

Майор Соколов, до этого молчавший, наклонился вперёд:

– У нас с террористами разговор короткий, барон. Допрос с применением магии, полное извлечение информации, потом – расстрел.

– Пожалуйста… Я ни в чём не виноват, а я не знал… – заскулил Генрих.

Вебер переглянулся с Соколовым. Тот пожал плечами.

– Есть один вариант, барон, – медленно произнёс Вебер.

– Какой? – Хаммерстайн ухватился за эту фразу, как утопающий за соломинку.

– Чёрная каста – враг для всех стран Евразии и не только. Мы охотимся за ними годами, но они ускользают. Вы – наш шанс подобраться к ним ближе.