Текст книги "Искатель, 2003 № 06"

Автор книги: Александр Матюхин

Соавторы: Журнал «Искатель»,Дмитрий Дубинин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

– Повременим пока. Что вы предприняли дальше?

– Я позвал Ларису. Никто не ответил. Тогда я прошел в комнату, и увидел… Ну, вы, наверное, знаете. Кровь и…

– Знаю. Плоткину убили как раз между одиннадцатью и двенадцатью часами дня.

– Может быть, убийца и меня стукнул?

– Кто его знает, Вячеслав Дмитриевич, – с заметной иронией произнес Лазоревский. – Может быть, да, а может – и нет. Кстати, вот еще что хотелось бы узнать: вы никогда раньше не приезжали к ней домой?

– Нет… То есть да, приезжал. Но только до дома.

– Угу. Когда же?

– Может, недели три назад… У нее сломалась машина, я подвозил ее.

– И неужели не захотели подняться в квартиру? Одинокая, красивая, молодая женщина…

– Захотел – не захотел, не в этом дело. У меня очень ревнивая жена. Зачем мне давать ей ненужный повод для скандала?

– Действительно, – очень серьезно сказал следователь. – Не ровен час, еще папе пожалуется…

– Послушайте, Константин Васильевич, не надо, наверное, про наши внутрисемейные взаимоотношения…

– Значит, атлас вы там не оставили?

– Он сейчас у меня.

– И все-таки странно вы поступили, вам не кажется? Может быть, вам действительно не очень хотелось, чтобы ваши близкие родственники узнали про Ларису Плоткину, но то, что вы не стали вызывать милицию и ждать, когда она приедет – довольно неадекватный поступок…

– А я вам скажу наоборот – очень адекватный.

– Даже так? – Следователь поднял брови.

– Именно. Я не вчера родился, и знаю, что это такое – вызвать милицию и ждать ее возле трупа. Особенно если ты работаешь в престижной фирме, но не бандит и не важный чиновник. Рядовые милиционеры, да и не рядовые – тоже, таких на дух не переносят.

– Ну, скажете тоже…

– Скажу. Тот, кто ждет зарплату по три месяца, ненавидит того, кто ездит в иномарке и всегда имеет пачку рублей в одном кармане и пачку долларов – в другом. Разве не так? Какой ведь кайф на таком «слоника» изобразить… С противогазом, знаете? Когда шланг пережимают, а потом слезогонкой пшикают…

– Не забывайтесь, Вячеслав Дмитриевич…

– А если самим мараться неохота, можно познакомить с Пропаном. Это кликуха такая.

Следователь даже покраснел от гнева.

– Давайте не будем говорить о том, чего вы не знаете, – прорычал он. – Давайте говорить о том, что вы сделали после того, как убежали с места преступления, не позвонив в милицию и не дождавшись ее. Без этих ваших необоснованных обвинений в адрес правоохранительных органов… Которые, кстати, вас же защищают от воров и… грабителей.

Кажется, следователь собирался сказать про убийц, но в последний момент догадался, что это не прозвучит должным образом.

– Я собрался позвонить в милицию, – начал я. – Прямо из квартиры Плоткиной. Начал даже набирать номер. Но потом решил все же подстраховаться. Сказать о происшедшем двум-трем товарищам, которые отлично знают, что я не умею убивать людей, тем более, так зверски, и уж тем более – женщин. Я вернулся на работу, кое-как досидел до конца дня, а потом поехал домой. У нас произошла небольшая семейная разборка, мелкая совсем, только на словах, а потом я отправился в ресторан.

– Зачем?

– Дождаться тех самых двух-трех друзей, которым можно доверять. Я не смог никому из них дозвониться, а поскольку они частенько торчат в этом кабаке, рассчитывал на то, что сумею переговорить с ними… И вообще, захотелось стресс снять. Если не после того, что я увидел в квартире Плоткиной, то после разговора с женой ресторан – самое лучшее средство.

– В каком ресторане вы были?

– В «Полярном сиянии».

– Вы были на машине?

– Да.

– А как же вы думали после снятия стресса за руль садиться, интересно бы знать?

– Я разве сказал, что поехал в ресторан затем, чтобы нажраться? – удивился я и, кажется, сумел изобразить искренность. – Мне достаточно просто посидеть за столиком, музыку послушать, съесть что-нибудь такое, чем дома не кормят… Вы, кстати, женаты? Можете как-нибудь попробовать такой способ. Очень рекомендую.

Лазоревский зло сверкнул глазами. А я почти совсем успокоился. Кажется, мне удалось обойти все подводные камни в этой беседе да еще подковырнуть следователя – наверняка, если у него и возникает потребность в снятии стресса, вряд ли он идет в кабак, да еще один. Судя по кольцу, жена у него имеется, и я хорошо представлял, какая: рано постаревшая, некрасивая и вечно пилящая мужа за то, что он ни хрена не зарабатывает и не берет взяток (а если и берет, то слишком мало). Как же, пустит такая мужика в кабак – костьми ведь у порога ляжет!

Зачем вообще люди женятся, интересно? Вот я, например?..

Лазоревский задал мне еще несколько вопросов и через полчаса дал мне ознакомиться с протоколом и подписать его. Я сделал прочерки в пустых строках и расписался во всех местах, где это требовалось. Затем я был отпущен под надзор дежурного. Документы мне не вернули. Лазоревский заявил, что ему очень не по душе мои показания. Я подумал, что он, скорее всего, подремлет в кабинете, а с утра пораньше попытается поймать прокурора, дабы потребовать постановление на арест до того, как тому позвонит Боцман… Конечно, он вряд ли добьется большего, чем простая подписка о невыезде, но ведь пути прокурорские неисповедимы!

Я вскоре заснул на жестком стуле, и довольно крепко – около восьми утра милиционер кое-как растолкал меня.

– Вставай. За тобой пришли.

Я продрал глаза и понял, что за мной действительно «пришли». Невыспавшийся следователь стоял рядом с Зурабом, новым главным секьюрити Боцмана и еще двумя знакомыми мне типами – Гошей и Борей.

Следователь неохотно заявил, что я отпущен на все четыре стороны, велел мне расписаться на бланке, а потом я получил водительское удостоверение и техпаспорт. В сопровождении троицы личных охранников Боцмана я вышел на улицу.

Мой «Ниссан» стоял поблизости. Я направился было к нему…

– Ку-уда? – сказал Зураб. – Нет уж, садись-ка сюда… – Он показал на свою красную «девятку».

– Погоди, а моя тачка? – Я озадаченно смотрел, как в нее садится Гоша.

– Она тебе больше не понадобится, – был ответ.

12. ЕЩЕ ОДНА ПОПЫТКА К БЕГСТВУ

– Ну, что делать будем, зятек? – спросил Боцман. – Зачем ты мне тогда концерт устраивал, жук навозный? Или я плохо тебя предупреждал?

Я молчал, глядя на кассету «Басф», лежащую на столе рядом. Виктор Эдуардович, по-прежнему с повязкой на голове, сидел напротив и не то что бы зло, а как-то даже почти печально глядел на меня.

– Я ведь действительно хотел, чтобы все у вас было в порядке. Я же отец, а только потом уже все остальное, если речь идет о Наташе. Вчера, когда тут случилась небольшая неприятность, я позвонил вам, и что я слышу от своей дочери? «Папа, я хочу развестись». Я говорю, думай, о чем говоришь. Мне совсем ни к чему, чтобы моя дочь прыгала по мужьям, которых мне еще придется подкармливать. Напомнил ей – подашь на развод, будешь сама себя обеспечивать. Никаких квартир и никакого наследства – у нас уже был такой разговор. И тут она говорит, что у тебя есть другая женщина и что дело все в тебе. И что ее старые друзья помогли ей – подарили вот эту кассету. Я думаю, ты знаешь, что на ней записано.

Я продолжал молчать. Влип, что поделаешь…

– Поэтому я дал ей разрешение на развод – слава Богу, хоть твоего отродья еще не появилось. Конечно, в наше время вы все живете очень свободно, но если бы, допустим, моя дочь загуляла от тебя, дело другое. Я не буду повторяться, что мне совсем не хочется содержать разные семьи. Но, раз моя Наташа – девушка честная, придется ей пойти навстречу. Что же с тобой-то делать, балбесом? Зачем мне такое позорище? Я сегодня переписываю завещание, тем более что у меня сейчас появились некоторые опасности. И ты, парень, превращаешься в лишенца. Помнишь, что я тебе обещал?

О черт!..

– Но! – вдруг заговорил Боцман. – Мне далеко не все понятно в этой истории. Возможно, тут не так все просто. Женщина, с которой ты был, – проститутка. И ее убили вчера. И ты в это время торчал где-то рядом, как мне только что сказали. Я не знаю, как на самом деле все произошло, не уверен, что ты и следаку сказал всю правду. Если бы не это странное убийство, мне и в голову не пришло бы проверять, что это за девка. А тут я решил проверить. И знаешь, я выяснил кое-что странное. Эта Лариса Плоткина трудилась сам знаешь чем, в конторе некоего Колбасы. А Колбаса сидит под крышей моего злейшего врага, а тот спит и видит меня в гробу. Ты это, надеюсь, понимаешь, Славочка?.. Я думаю, понимаешь. Поэтому давай рассказывай, как все происходило на самом деле. Давай, я жду. Если ты хочешь уйти с моей дачи с яйцами. Конечно, тебе снова придется искать работу и все остальное, но это должно стать тебе хорошим уроком. Ну? Славочка, я жду. А ждать просто так я не люблю, ты это знаешь.

Я начал рассказывать. Я рассказал все то, что уже говорил следователю, с той лишь разницей, что не стал скрывать моей действительной связи с Лорой. Но… разумеется, не более того, разве что подчеркнул, что эта женщина здорово сумела подстроиться под меня и даже где-то пронюхала про мое давнее увлечение филателией.

Боцман выслушал. И сказал:

– Я тебе не верю, Славочка. Чего-то явно не хватает в твоей истории.

Я произнес:

– Все, что было, я сказал. Больше мне ничего не известно.

Виктор Эдуардович покачал головой.

– Ладно, – вдруг сказал он. – Пошли.

– Куда? – опешил я.

– Пошли, пошли.

Мы вышли из коттеджа во двор. Боцман позвал Зураба и Гошу.

– Принеси лопату, – приказал мой тесть Гоше.

– Какую лопату? – озадачился тот.

– Обычную. Штыковую.

Гоша умчался. Мы втроем остановились на заднем дворе недалеко от угла участка, примерно в том месте, где я протаскивал документы. Под забором по-прежнему зияло углубление, с тех пор оно вроде бы увеличилось. Зато задние ворота, как я понял, были теперь заделаны наглухо. Пришел Гоша с лопатой.

– Бери, – сказал мне Боцман. Я, пока еще ничего не понимая, взял инструмент.

– Отмеряй два метра в длину… Полтора черенка, наверное, будет… И полметра в ширину. Теперь начинай копать.

И тут до меня дошло.

– Зачем это? – с ужасом спросил я.

– Копай, копай. Метра полтора выкопаешь, потом ляжешь.

– В-виктор Эдуардович… – Все поплыло у меня перед глазами.

– Чего «Виктор Эдуардович»? Слава, у меня нет времени пустые разговоры с тобой разговаривать. Или ты говоришь правду, или копаешь себе могилу.

– Но я все сказал…

– Значит, копай… Зураб, помоги ему.

Зураб – рад стараться – дал мне по почкам.

– Это для начала, – произнес он. – Если босс говорит копать, значит, ты будешь копать. Даже одной рукой и одной ногой. И даже зубами, если понадобится.

Нет смысла описывать, как я еще несколько раз пытался убедить Боцмана в том, что вся правда уже сказана. Но копать себе могилу было выше моих сил. Я ковырнул землю раза три, бросил лопату и заявил:

– Ладно. Я все скажу.

…На экране телевизора Лора содрогнулась в оргазме, а после этого пошли полосы. Из динамиков донесся шелестящий шум. Боцман остановил видео.

– Значит, эту кассету забрали неизвестно у кого, когда поняли, что там имеется еще некая запись, которую какой-то там «Жоркиной подстилке» лучше не показывать. Так?

Я кивнул.

– Скверно. Очень скверно. Если бы я увидел ту запись, многое стало бы ясно. Впрочем… Опиши-ка мне еще раз этого Олега.

Я подробно описал.

– Бороду сбрил, сука, – произнес Боцман. – Вот они, друзья, какие бывают. Неужели они испугались только из-за этого? Может быть, да. Хотя, чего тут удивительного – мало ли таких сук оказывается в жизни?

– Но у меня есть еще одна кассета, – сказал я. – Там все записано полностью.

– Где, говоришь, происходила вечеринка?

– В одном из домов на Кошурникова. В кадр, когда снимали с лоджии, попала вывеска магазина «Аист».

– Другая кассета у тебя где? В машине?

– Нет. Разрешите мне съездить за ней.

Боцман засмеялся.

– Мои ребята сами съездят. Говори, куда.

– Она лежит у меня… У Наташи дома. В тайнике. И я очень боюсь, что кто-то, может быть, даже из ваших телохранителей или шоферов может по пути что-то сотворить… Наталье ведь эти ее друзья подкинули уже обезвреженную ленту. – Я показал подбородком на экран телевизора.

– Славочка, я думал, что у меня был только один двурушник – Богданов. Теперь, после твоего рассказа, оказывается, что два. А это уже слишком много. Нам, конечно, придется посмотреть эту кассету, но чуть позже. У меня, как ты сам понимаешь, большие неприятности. Мне сейчас нужно как можно скорее с ними разобраться. Думаю, к утру кое-что прояснится, я приеду, и мы с тобой посмотрим эту кассетку. Может быть, найдем и этого Жору. Но сперва я побазарю с тем самым Женей, мне этот парнишка кажется надежным источником информации. Съездим к Наташе сами, верно? Не будем, действительно, никому этого поручать.

Боцман не спеша вынул кассету из магнитофона и бросил ее в камин, на вяло тлеющие угли. В комнате было довольно тепло, несмотря на работающий кондиционер. Камин, видимо, использовался в качестве постоянно действующего мусоросжигателя… Потом Рябцев достал трубку телефона и набрал номер.

– Наташенька, – сказал он. – Солнышко, ты сегодня где будешь?.. Нет-нет, дело не в этом. Ты теперь девушка свободная, развод я тебе устрою со дня на дейь… Ты погоди со своим завещанием, сам все знаю… В любом случае он ничего не получит, я уже говорил с нотариусом. Да, все я сделаю очень быстро. Теперь вот еще что. Я тебе позвоню часов в одиннадцать-двенадцать, если не получится, то чуть позже. Будь, пожалуйста, дома… Ну, я знаю, что ты и так никуда одна не ходишь, все равно, будь. Я тебе скажу точно про то, как будут переоформлены документы. Ну, все, пока.

Виктор Эдуардович набрал другой номер:

– Гоша, зайди ко мне.

Не прошло и минуты, как секьюрити появился в комнате.

– Я сейчас уезжаю, – произнес мой тесть. – Вернусь к утру. Ты останешься тут за старшего. За этим, – он показал на меня, – следить лучше, чем за своим хером. Если он удерет или попытается себя покалечить, вешайся.

– Ясно, – произнес Гоша.

Вот уже несколько часов я сидел взаперти в одной из комнат первого этажа, куда сам Боцман, наверное, сроду не заглядывал и которой прислуга пользовалась как чуланом. Подумать имелось о чем, но думать было тяжело. Итак, я рассказал Боцману все, вплоть до того, как звали шлюх, принимавших участие в вечеринке (за исключением, правда, Аи – ведь про нее я мог и не знать – верно?) Рассказал все, не исключая даже и того, какую роль сыграл в деле похищения документов из его сейфа. Единственной реакцией тестя была фраза «ну, орлы…», которую он повторил раза три на протяжении моего рассказа. Ее он произнес, когда я высказывал свои подозрения насчет того, как были приложены чьи-то руки к подъему воды в Оби, когда передавал речь Олега-Кирсана в «Мерседесе» и когда сообщал, каким образом разделывался с Толей Колбасой в лесу возле карьера Мочище.

Но это – и я справедливо полагал – отнюдь не значило, что мой тесть устроит мне амнистию. Рассчитывать на это было бесполезно, да и глупо. Скорее всего, он действительно вернется к утру, потом мы съездам к Наташе… А что дальше? Ну, посмотрит Боцман кассету. Ну, увидит он этих девок, Кирсана, Толю Колбасу и его «быка». Увидит интерьер хаты. Что ему и мне это даст?

Мне – точно ничего. Даже если Рябцев увидит в этой записи то, что ускользнуло от моего внимания, за документы, украденные из сейфа, Боцман мне все равно снимет голову. Подобное дело должно полностью поглотить факт моих походов «налево» – Господа, какой мелочью казалось сейчас мне это глупое прегрешение и, наверное, такой же мелочью оно должно казаться сейчас Боцману.

Можно было попытаться удрать – сейчас в коттедже остались только женщины и Гоша, если, конечно, не принимать во внимание одного или двух сторожей на воротах. Зураб ушел домой, шофера, постоянно дежурящего здесь, Боцман забрал с собой вместе с запасным автомобилем – относительно старым «Ауди-80». Гоше Боцман велел сидеть в вестибюле, возле коридора, откуда дверь вела в мой чулан. Но окошко чулана было забрано решеткой. И вообще – шуметь опасно. Да и скучавший Гоша то и дело принимался развлекать меня разными беседами. С чувством юмора у него явно было не все в порядке, тем более что он то и дело принимался злорадствовать на мой счет.

Почему-то мне было спокойно. Наверное, организм просто устал от такого количества эмоций. Я даже задремал и проснулся, лишь когда на улице сгустились ночные сумерки.

– Э, ты там заснул, что ли? Мудила с Нижнего Тагила, – послышался надоедливый голос Гоши.

– Че надо? Сам такой.

– Я вот что думаю, – заговорил Гоша. – Помнишь, как ты первый раз встретился с боссом? Надо было тебе деру давать во все лопатки тогда. Зачем тебе понадобилась капризная дочка этого крутого дяди?

– Не твое дело. Заткнись.

– Хамишь ты что-то. – Послышался притворный вздох. – Босс, наверное, тебе все-таки точно отрежет клубни. Знаешь, филосипедаст, я, наверное, попрошу, чтобы он это мне поручил.

Я послал Гошу на три буквы. Тот только гыкнул.

– Эй, ты! – сказал я. – Давай с тобой кое о чем добазаримся.

– А че с тобой базарить…

– Ты погоди. Десять тысяч зеленых хочешь срубить?

– От тебя, что ли? Да ты не гони. Я уже проверил твою тачку.

Вот это называется, приехали… Черт! Когда же эта сука успела? Не иначе, пока везли меня сюда в машине Зураба.

– Так что можешь хоть кому жаловаться, – заговорил этот гад. – Все равно бабки тебе не понадобятся. А если и понадобятся, новые яйца на них ты все равно не купишь…

Промолчав (с трудом, да и вообще – этого шакала я сейчас, наверное, убил бы, если б мог), я решил все же успокоиться. На дверь, которая не чета той, в ресторане «Полярное сияние», бросаться бессмысленно – да и у Гоши все равно есть все преимущества. Пока я буду пробиваться сквозь доски – а их только топор может взять, – он десять раз успеет пшикнуть газом. Тем более, топора тут нет…

Я посмотрел на часы. Двенадцатый час. Может, устроить пожар?.. Черт, зажигалки нет – Боцман, наверное, как чувствовал, и велел выложить ее на стол. А я, дурень, выложил… Эх, сейчас бы покурить…

Закурлыкала Гошина «Моторола».

– Да? – спросил Гоша. – Я… А, да. Так это хорошо. Кого? Так надо смотреть лучше… Что-о?! Э, нет погоди. Не торопись тогда…

Мой сторож отошел в сторону, речь его стала невнятной. Он что-то долго обсуждал с каким-то неведомым мне собеседником (но ясно, что не с Боцманом), а потом, по окончании разговора, сразу же подошел к двери, за которой сидел я. До меня доносились приглушенные ругательства и звук быстрых шагов – Гоша ходил взад-вперед по коридору. Занервничал, чтой-то…

Вдруг шаги стихли.

– Слышь, ты? – услышал я Гошин голос. – Мне надо уйти на часок. Может, на два, вряд ли больше. Попробуй только вякнуть об этом кому-нибудь, понял, да? Конечно, босс тебе не поверит, но все равно. Просто тогда, если он тебя отпустит, я тебе все равно отрежу яйца. И скормлю их тебе, понял?

Как он меня достал…

– Эй ты, придурок! – отозвался я. – Тебя заложат мужики на воротах.

– Не заложат. Придется им дать немножко твоих денежек. – Гоша нервно хихикнул. – Но ты даже не думай о том, чтобы сорваться. Я предупрежу парней насчет тебя. У меня появилось небольшое, но очень важное дельце. И очень быстрое. Так что – жди, скоро буду.

Послышались удаляющиеся шаги, хлопнула дверь. Я остался в доме один, если не считать, наверное, кухарки и горничной. Вскоре до меня донесся звук заводимого мотора. Уж не на моей ли тачке этот козел решил поехать? Но даже если так, мне-то что до этого? Все равно удрать не получится… Хотя… Я подтянулся и выглянул в окошко. Нет, Гоша подъезжал к воротам на своем «Фольксвагене». И, похоже, он быстро сумел договориться с коллегами на воротах.

Я принялся шарить по полу, полкам и старому столику. Какие-то тряпки, пылесос… Еще какой-то механизм… Молоток, стамеска… Ага, хорошая идея. Пока я успею выдолбить замок, женщины поднимут шум, прибегут ребятки с ворот… Разве что попробовать поковырять стамеской?

Я взялся за дело. Упускать возможности – не в моих привычках. Дело было непростым, и я невольно возвращался к нашему разговору с Гошей. Да, именно с Гошей. Какая-то странная фраза царапнула меня, не то чтобы обидно – на дураков грех обижаться, – а словно кот когтем, который решил обратить на себя внимание… Да и не фраза даже, а слово…

Филосипедист! Этот хрен моржовый сказал так, как меня изредка называли лишь в детские годы, вернее, в подростковые. Притом только хорошие друзья и только в шутку. Откуда Гоша мог знать о моем давнем увлечении и о том, какое погоняло я за него получил?

…Он напомнил мне про первую встречу с Боцманом. «Но скажи мне, чем ты еще интересуешься, кроме водки, траханья и фильмов по видаку?» – спросил меня тогда мой будущий тесть.

А я промолчал, когда начал соображать, чем я еще занимаюсь. Вспомнилось, как в детстве собирал марки… Но я ничего не сказал об этом Боцману…

Лора?.. Я чуть не выронил из рук стамеску. Да, она тоже, вроде меня, когда-то баловалась почтовыми миниатюрами. Ей, конечно, я не мог не похвастаться моими давними успехами по собиранию редких марок. Но и ей никогда не говорил, как меня называли иногда мои школьные приятели. Кто мог об этом знать?

Я еще раз вернулся мыслями к Генке Каледину, но это был вздор. Хотя бы потому, что с Генкой я познакомился уже спустя несколько лет после того, как «покинул детский сад через окно»… Куда, кстати, пропал этот Генка?..

Вдруг еще одна фраза, брошенная недавно Гошей, зацепилась за бешено вращающиеся шестеренки в моих мозгах. Не будь этого «филосипедиста», вряд ли я обратил бы на нее внимание. Но сейчас мне не могло не показаться, что все это неспроста…

Я заработал быстрее, но толку было чуть. Такими темпами мне не прогрызть дверь и до утра. Почему бы Боцману не заказать внутреннюю дверь из ДВП? Правда, тогда бы он посадил тебя в подвал, – ответил внутренний голос. – Пошарь-ка еще на других полках, может, что и найдешь…

Я внял. Дальнейшие поиски привели к тому, что я обнаружил действительно стоящий предмет – ручную дрель, у которой в полой рукоятке бренчали сменные сверла. Часы показывали, что я уже двадцать минут вожусь с замком… И они показали, что примерно столько же времени после этого у меня ушло на то, чтобы открыть дверь чулана.

Сорок минут… За это время Гоша (если я, конечно, все правильно себе представляю) запросто доберется до места, но вряд ли также запросто сделает дело. Я думаю, часа два ему потребуется. Может быть, три, но это уже излишний оптимизм. А ему в моем положении нет смысла поддаваться. Впрочем, не надо думать и о том, что все потеряно. Я уже на свободе и даже имею шанс вернуть часть своих трофейных денег (жаль только, что телегу мою не удастся отсюда угнать). Все ничего, вот только чем вооружиться? Ладно, согласен, в случае с Толей Колбасой было просто везение. На подобное каждый раз рассчитывать глупо. К тому же Гоша – парень не просто не слабенький в деле рукоприкладства, он, скорее всего, подкован по этой части куда лучше Толи. А с Гошей мне всяко придется теперь схлестнуться. Стамеска… Ничего, сойдет. Конечно, если меня остановят менты, мне долго придется врать, что эту штуку я таскаю исключительно для самообороны.

Вестибюль. Где-то под потолком телекамера. Где-то дверь, ведущая к пульту сигнализации. Впрочем, там мне делать нечего. Я знаю, что в доме есть дверь, которая (по крайней мере, раньше) никогда не ставилась на сигнализацию. Это та самая задняя дверь, через которую кухарка выносит помои и через которую я однажды впустил в дом «медвежатника».

Дверь открылась легко и свободно. На заднем дворе было темно и тихо. Поблизости виднелся забор, где недавно ликвидировали ворота… А это и к лучшему. Значит, рядом с ними нет ни одного кретина, какой рад был бы меня сцапать. И совсем ни к чему пытаться лезть через забор, рядом с которым бегут невидимые нити ультразвуковой сигнализации. Я припал к земле и просунул руку под забор. Земля с тех пор, как я делал подкоп, просела еще немного, но меня, пожалуй, эта щель не пропустит. По собачьи, что ли, рыть?.. Стоп! Тут где-то рядом меня заставляли копать себе могилу. А потом лопата так и осталась валяться на земле… Вот она! Да, делать себе лаз для побега куда приятнее, чем нишу для вечного успокоения!

Кстати, о собаках… Я совсем забыл о них! О ротвейлерах, которые с наступлением темноты свободно бегают по всему участку и могут растерзать в клочья любого взошедшего на «парусник»… Я похолодел и принялся пробиваться дальше. А что еще оставалось делать?

Не подняв шума и почти не измазавшись, я спустился на пологий берег лодочной станции. Катера и лодки валялись под самым обрывом, вода с той поры ушла метров на тридцать. На берегу – ни души. А значит – мне по-прежнему везет. Не хочу загадывать, но у меня теперь действительно может появиться шанс никогда больше не встретить Боцмана.

Знакомой (только теперь куда более сухой) дорогой я устремился в сторону электростанции. Спугнув двух бродяг, ловивших в неположенном месте рыбу, стал уходить в сторону шоссе. Какие-то деньги в кармане штанов имелись (мало, черт, всего шестьдесят рублей – не всякий согласится ночью везти отсюда в центр города), и еще были ключи – это совсем здорово…

Водитель только третьей машины согласился везти меня за полтинник – какой-то дед за рулем древнего «Запорожца». Машина разгонялась до шестидесяти километров в час, наверное, целую минуту, но, в общем, довольно резво бежала по ночным улицам, где светофоры меланхолично мигали желтыми огнями.

А цель моего короткого путешествия все приближалась. Я почти не сомневался в том, что сейчас увижу. Поблагодарив пожилого автомобилиста, я подбежал к подъезду (знакомая тачка стояла поблизости) и по лестнице, так как лифт, естественно, в такой поздний час не работал, поднялся на нужный этаж.

Вот и дверь, едва ли не единственная в подъезде одинарная. Я приложил ухо к дерматиновой обивке. Слышалась невнятная энергичная речь. Два голоса – сердитый мужской и обиженный женский. Оба голоса казались мне излишне нервными. И оба были хорошо мне знакомы…

Я достал ключи (только бы замок не стоял на предохранителе!), аккуратно вставил нужный в скважину и осторожно повернул. Секунда – и я оказался в прихожей.

Теперь можно было не сомневаться в том, кому принадлежит мужской голос. Я ждал этого, и я этого боялся, и я этого не хотел. Но это случилось именно так.

«Зачем же ты меня продала, дрянь такая?» – как-то отвлеченно подумал я, нащупывая стамеску.

«Как я, по-твоему, должен был его спрашивать, где она находится?! Я думал, ты знаешь…» – зло проговорил парень. «А если в машине? – робко поинтересовалась она. – И вообще, что там должно быть?» – «Какое твое дело?! Нету в машине, здесь надо искать…»

Я ногой распахнул дверь в комнату. Комплексов, надо сказать, у Гоши не было. Если его и удивило мое появление, то это никак не отразилось на его физиономии. Он только гнусно скривился и вытащил из-под куртки кастет. Думаю, если бы не стамеска, о которую можно запросто поцарапаться при ближнем бое, он уже давно бросился бы на меня.

Поэтому сейчас я глядел не только на него и даже не столько на него. Пожалуй, больше меня интересовала хозяйка квартиры. Наталья Рулевская, в девичестве Рябцева. Моя законная супруга.

13. ПОЧТИ ПО-СЕМЕЙНОМУ

И как она на меня смотрела! С удивлением, с ужасом, даже с негодованием. Как угодно, только не так, как должна смотреть жена, застигнутая на месте преступления. Ни грамма испуга не заметил я в ее глазах, так похожих на глаза Виктора Рябцева по кличке Боцман.

И мы смотрели друг на друга в молчании. В любом случае к этой встрече худо-бедно был готов только я, да и то… Я действительно не хотел, чтобы она состоялась, и я не мог сделать так, чтобы она не произошла. Итак, мои умозаключения оказались совершенно верными, но, видит Бог, я был бы рад, обернись все иначе.

Разговоры казались ненужными. Мы отлично понимали, что и почему происходит, но я был почти уверен, что моя жена знает далеко не все… И, тем не менее, не понимал, какого черта она так поступила?

– Убери кастет, – голосом, которого и сам не узнал (очевидно, говорил тот самый штурман, что то и дело приходил на помощь, когда дела становились уж совсем дрянь), сказал я. – Убери его… Жора.

У Гоши нехорошо дернулось лицо. Того перстня, который, в сущности, я видел у этого парня лишь однажды, сейчас на нем не было. И неудивительно – должно быть, он, узнав, что эта видеозапись пошла по рукам, сразу же спрятал кольцо так далеко, что ни одной собаке не разыскать. А то и вообще продал.

– Вот эти руки видишь? – спросил я. – Ими я удавил известного тебе Колбасу. Того самого, что гулял у тебя на вечеринке со шлюхами… И с тем самым Кирсаном. Я не знаю точно, какого числа это было, но то, что относительно недавно – точно: магазин «Аист» под твоими окнами открылся меньше месяца назад.

Гоше надо было в любом случае дать понять, что я вовсе не такой уж лох, какого он наверняка во мне видел. Впрочем, даже то, что я сумел сорваться с дачи Боцмана, доказывало, что я в принципе не тот, за кого меня здесь держат…

– А ты, Наталья, знай: этот бык работает не только против меня, но и против твоего отца…

– Ты рот закрой! – заговорил Гоша. – Щас я тебя…

А Наташа молчала. И это было странно. Неужели я в чем-то ошибся?.. Хотя, нет – теперь я точно знал, что «Жоркиной подстилкой» грубо, но тем не менее верно, Олег-Кирсан называл не кого-нибудь, а мою жену… Которая, очевидно, чувствовала себя в постели с этим безмозглым быком куда уютнее, если можно так сказать, нежели со мной. И которая наверняка многое рассказала ему обо мне (по своему опыту знаю – замужние любовницы почти всегда поливают грязью своих мужей), а тот, что вполне понятно, сам (или с помощью Толи) передал нужную информацию несостоявшейся актрисе Лоре Плоткиной. Не исключая и того, что я когда-то собирал марки и был прозван «филосипедистом» – об этом из моего нового окружения не знал никто, кроме моей жены. А ведь я даже чуть раньше, чем услышал от Гоши это слово, начал думать о Наталье как о женщине, решившей подложить мне большую свинью. Со слов Боцмана мне был известен принцип его завещания. Загуляй его дочка или подай просто так, ни с того ни с сего на развод, папаша отправил бы ее работать. Зарабатывать, вернее. И пришлось бы Наталье либо выходить на Вокзальную магистраль, трясти рубашками и колготками, либо обучаться ненавистной компьютерной грамоте… Странно только, что она никак не отреагировала на мое заявление по поводу того, что Гоша, находясь в штате боцмановских головорезов, работает против него, будучи в коалиции с Кирсаном и покойным Толей. Почему же тогда они не хотели, чтобы Наташа увидела эту запись?.. Ответ напрашивался сам собой: не хотелось, чтобы она видела, как перед ее любовником кривляется проститутка на лоджии. Да, выходит, Гоша-Жора-Георгий не просто дружок для Натальи. Видимо, он для пользы дела сумел ее здорово окрутить… Для пользы их общего дела… И все же чего-то тут не хватало для полноты картины. Боцман и без кассеты не удивился бы тому, что Кирсан переметнулся в другую команду. Значит ли это, что дело вовсе не в Наташе и даже не в Гоше?..