Текст книги "Искатель, 2003 № 06"

Автор книги: Александр Матюхин

Соавторы: Журнал «Искатель»,Дмитрий Дубинин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

– Игорь, – сказал я умоляющим тоном. – Не могу больше.

– Две минуты, – тоном, не терпящим возражений, произнес Богданов.

Я пулей метнулся внутрь коттеджа. Взлетев на второй этаж, распахнул дверь кабинета, откуда мы только что выволокли сейф. Главное, не мешкать. Я открыл створку шкафа и тронул сидевшего в неудобной позе «медвежатника»:

– Отец, пошли скорее.

Он не ответил. Я толкнул его в плечо. Голова старика безвольно качнулась, завалилась набок, и «медвежатник» невидящими, выпученными глазами уставился на меня.

Я едва не заорал дурным голосом. Еще не веря в то, что случилось, я провел рукой перед этими страшными глазами. Потом взял старика за руку и попытался нащупать пульс.

Бесполезно. Специалист по сейфам был мертв.

5. ОХРАННАЯ ГРАМОТА ИЗ СЕЙФА БОЦМАНА

Богданов резко тормознул возле самого крыльца и, выйдя из машины, выхватил из-под пиджака пистолет и выстрелил в воздух. Я вздрогнул и ударился коленом о сейф.

К нам сбежался народ, выскочила даже экономка, единственная женщина, находившаяся сегодня на даче.

Таких бешеных глаз, как у главного секьюрити, я сроду ни у кого не видел.

– Все здесь? – глухо спросил он, обведя нас взглядом.

Никто ему не ответил, но все были здесь, и он это видел.

– Так, – продолжил он. – Серега, Женя, Зураб – дуйте к задним воротам. Следить в оба. Если какая-нибудь сволочь, посторонняя, естественно, появится у забора, неважно, с какой стороны, стрелять по ногам. Извиняться потом будем… Ну, чего встали?

Трое названных умчались, словно их ветром сдуло.

– Ирина, что-нибудь слышала?

Экономка молча развела руками.

– Ты вообще, где была, когда мы сейф тащили?

– В спальне… Там, пока картины снимали, все перевернули…

– Ясно. Вы, которые возле сейфа, никуда не отлучались?

Мы покачали головами.

– Оставайтесь на месте. Остальные – со мной, будем прочесывать дом… Кажется, какие-то суки решили половить рыбку в мутной воде… Вас, – обратился он к нам, – это тоже касается. Как увидите чужого, стрелять по ногам… Водила где?

– Из кабины не высовывался, – ответил один из стоящих у сейфа. – Знает порядок.

– Поди, проверь… Потом – сюда, ждать.

Все ринулись выполнять приказ. Каждый понимал, что происходит нечто неладное.

Я-то знал больше других. В том числе и то, что звонки про несчастный случай с дочерью Богданова от начала и до конца являлись фальсификацией. Не знаю уж, как людям Олега удалось все это провернуть, но сделано было здорово. И продумано четко… Кроме одного момента. Но такое трудно предусмотреть. Что ж теперь?

Когда я увидел мертвеца в шкафу, ноги сами понесли меня прочь, и только невероятным усилием воли я заставил себя вернуться к трупу. Одно мне нужно было выяснить – успел он вытащить бумаги или нет. Потому что если документы у него, никак нельзя допустить, чтобы они вернулись обратно в сейф… И еще нужно было сбросить с телефонного усилителя зафиксированные номера абонентов, с которыми я выходил сегодня на связь. Что я тут же и сделал.

Я собрался духом и запустил руку к покойнику под пиджак. Так… Несколько листов бумаги, сложенных вдвое, находились во внутреннем кармане. Я наспех глянул – какие-то договоры, расписки, – и документы быстро перекочевали ко мне в карман. Видимо, с беднягой приключилось нечто уже после того, как он вскрыл сейф и извлек из него необходимое… Обнаружив торчащую из другого кармана трубку «Эрикссона», я почувствовал, что пол под ногами словно бы закачался. Ведь мобильный аппарат точно так же фиксирует входящие звонки! Черт! А если бы я забыл об этом, а потом Боцман обнаружил, что с этим типом кто-то связывался по телефону коттеджа? А поскольку трубка телефона постоянно была у меня… Думать было некогда, да и страшно. Я обезвредил телефон мертвеца, закрыл дверь шкафа и выскочил из кабинета.

Спускаясь по лестнице, я не придумал ничего лучше, кроме как спрятать бумаги в какую-то вазу, стоящую возле лестницы. Телекамера, насколько я знал, фиксировала другой участок вестибюля – тот, что рядом с входом.

Трудно сказать, как я сумел сохранить хладнокровие. Но только когда из коттеджа донесся гомон, свидетельствовавший о том, что в шкафу обнаружен покойник, мне стало легче. Теперь можно было не так бояться, что на моем лице кто-нибудь заметит особенное беспокойство.

Как на грех, на связь со мной вышел Боцман. Помня анекдот про тещу, которая сидела на крыше, я не стал сразу так в лоб говорить ему о страшной находке в кабинете.

– Что там у Богданова случилось? – переспросил Виктор Эдуардович. – Говори яснее.

– Ему позвонили и сказали, что его дочь лежит в больнице, под машину попала. Он и так сам не свой, а теперь еще какого-то типа постороннего в доме нашли…

– Постороннего?! Так, давай его сюда!

– Боюсь, что это невозможно.

– Я про Богданова говорю, идиот! Почему у него не отвечает телефон?

– Не знаю, почему не отвечает…

Это, правда, выяснилось скоро. Начальник охраны в спешке оставил телефон в машине. Пока он говорил по моей трубке с Боцманом, вернее, выслушивал монолог босса, лицо у секьюрити постепенно вытягивалось и серело. Потом трубка вновь оказалась у меня.

– Так, Слава, слушай меня. Я немедленно вылетаю, вече? ром буду у вас. Отменить эвакуацию, ничего никуда не вывозить. Машину не отпускать, с сейфа глаз не сводить. Того козла, которого нашли, не трогать. И чтоб информация за пределы дачи не просочилась. Все понял?

– Все, Виктор Эдуардович.

– Теперь ждите, – зловеще пообещал Боцман.

То же самое он, видимо, сказал и Богданову. Игорь распорядился, чтобы возле сейфа постоянно находилось не меньше трех человек, а если кому захочется отлучиться по неотложному делу, пусть делает себе под ноги.

Провести несколько часов возле сейфа в молчании невозможно. В конце концов Богданов, когда мы начали его спрашивать, что, черт возьми, у него случилось, сжато, но доходчиво объяснил, что с дочерью все в порядке, просто какой-то свинье понадобилось зачем-то выманить его с территории коттеджа и участка. Зачем и почему – выяснится, надо полагать, не раньше, чем будет установлена личность покойника. Похоже, обширный инфаркт, добавил Игорь. Человек в шкафу скончался за считанные секунды.

Боцман долго смотрел на мертвеца.

– Кто-нибудь из вас видел его раньше? – гаркнул он.

Молчание.

– Так… Игорь, Слава, выносите его вниз, в вестибюль. Пусть соберутся все. Надо принимать меры.

Мы стащили труп на первый этаж и положили его на пол. Начал собираться персонал… Все это было как в театре абсурда. Хотя в действительности дело было очень серьезным.

Виктор Эдуардович теперь знал все, что произошло в коттедже. Кроме, разумеется, моей роли в организации визита «медвежатника». Сейф внесли в одну из комнат и вскрыли в присутствии Богданова. Не знаю, что именно там лежало, никому более содержимое не было показано. Но зато Боцман сразу понял, что именно похищено.

Уровень воды больше не поднимался. Кроме того, тесть успел позвонить своему Ивану Константиновичу, и тот сказал, что энергетики наконец-то перекрыли один из колодцев.

Поздно вечером пришло время делать выводы. Боцман, понимая, что обыскивать всех поголовно бессмысленно, распорядился проверить помещения коттеджа. Охранники взялись за дело. Сам же он вместе со мной и Богдановым закрылся в комнате, где стоял сейф.

– Ну, что? – спросил он. – С кого шкуру снимать?

Мы молчали. Боцман еще раз потребовал восстановить едва ли не поминутно весь прошедший день. Расхождений в наших сообщениях он не обнаружил и стал анализировать отдельные эпизоды.

– Когда позвонили якобы из поликлиники, сигнализация уже была отключена? Игорь?

– Да, когда я снял сейф с контура, мне тут же позвонили.

– Слава, где ты был в этот момент?

– Рядом. Рядом с пультовой.

– Ты никуда не отлучался?

– Нет.

– Игорь, это так?

– Да. Когда началась эта херня с «не вешайте трубку», я вышел из пультовой. Он все время был у меня на глазах.

– Сколько времени прошло с момента отключения контура до того, как вы поднялись в кабинет? Слава, говори.

– Минут пять.

– Игорь?

– Может, четыре.

– Почему никого не оставили в кабинете, черт вас дери?

Мы промолчали.

– Ясно. Ну ладно, Славка мог не додуматься… А ты, скотина, за что я тебе такие деньги плачу?! – Боцман даже встал с кресла. – Ты понимаешь, что за эти четыре минуты опытный вор может запросто вскрыть сейф? А ведь так и получилось!

– Но мне очень убедительно говорили о том, что с моей дочерью несчастье!

– Я сам отец! Неужели я на твоем месте… – Боцман оборвал фразу. – Ты куда потом выезжал?

– В больницу…

– Так. Мне все ясно. Ты на кого работаешь, ублюдок? На Пашу Робота? Или на Поляка?

– Я не понимаю, Виктор Эдуардович…

– Все ты понимаешь, козел! Документы, которые сперли из сейфа, – моя охранная грамота от этих засранцев, что спят и видят меня в гробу, понял, да? Ты же отлично знаешь, что они меня еще не прихлопнули только потому, что, если со мной что случится, в городе и даже в столице такие головы полетят! А ведь я им как гвоздь в заднице, потому что моя часть города… Я еще разберусь с тем, что это за тип и почему он помер у меня в шкафу. Если это окажется Гена Штырь или Лазарь, тебе хана! Впрочем, с тобой еще базар будет. Теперь документов не найти, потому что ты их вывез и отдал кому-то, пока ездил якобы в больницу к дочке. Ах, какой заботливый папа! Неужели трудно было позвонить домой и узнать, что происходит? А?

– Я звонил, никто не отвечал… Виктор Эдуардович, даю слово, я ни при чем!

– Игорек, твое слово не тверже поноса. Кроме тебя, никто не знал ни про сейф, ни про то, где он находится. Кроме тебя, никто не смог бы тихонько протащить в дом взломщика! Сколько тебе заплатили? Отвечай!

– Я работаю только на вас, Виктор Эдуардович. – Богданов был бледен, у него дергалось лицо.

– Вызови Зураба.

Игорь достал телефон и набрал номер. Через некоторое время в комнату вошел этот Зураб.

– Зураб, – сказал Боцман. – Этот человек больше у меня не работает. Забери у него пушку и телефон.

– Извини, начальник, – гнусно ухмыляясь, произнес Зураб и приблизился к Богданову. Видимо, он не питал теплых чувств к своему шефу.

Игорь положил на стол пистолет и трубку.

– В подвал его, – устало сказал Боцман Зурабу. Возьмешь Гошу. Он умеет допрашивать… Фейс не портить, но чтобы к утру я знал, на кого эта шкура работает и кому он передал мои бумаги. Ясно?

Богданов встал. Лицо его было белее бумаги.

– Я ни в чем не виноват, Боцман!

– Хватит. Уводи его, видеть не могу эту гниду…

Зураб с Игорем ушли. А мне стало худо – я понимал, что в эту самую минуту форменным образом погубил человека, может быть, неплохого… К слову говоря, больше я Богданова не видел. Куда он сгинул и как – пусть проявляет любопытство кто-нибудь другой, только не я. Увольте.

– Иди, скажи, чтоб прекратили шмон, – обратился ко мне Боцман. – Теперь все без толку. Потом сам убирайся. Видеть тебя не могу, послал Господь зятька, к ёхарну бабаю…

Достать бумаги из вазы оказалось делом несложным, но я побоялся тащить их через ворота, у которых сидели сразу два охранника. Поскольку на дворе уже было довольно темно, я решил сделать одно дело, сложное, но менее рискованное, нежели все, что произошло в этот безумный день. Я подобрал в кухне какую-то темную тряпку и замотал в нее свернутые в трубку документы. Все это я проделал уже вне дома, поскольку там все еще слонялись охранники. Я подумал было перебросить сверток с документами через забор, за которым совсем близко плескалась река и негромко гремели стукающиеся друг о друга катера. Но забор, конечно, оборудован лучами ультразвуковой сигнализации – вдруг я привлеку чье-то внимание этим броском? А река по-прежнему подмывала и обрушивала берег, да и не было никакой уверенности в том, что кто-нибудь не пройдет мимо и не заинтересуется свертком. Наконец, при неловком броске документы могли упасть прямо в реку, а попытка у меня имелась всего одна. Что же делать? Тут мне повезло – я заметил, что земля в одном месте под задним забором чуть-чуть просела, обнажив бетонное основание. Если снаружи немного подкопать, то даже и рука пролезет… Я засунул сверток в углубление под забором.

Теперь можно было подумать об алиби – вдруг кто-нибудь видел, как я шел на задний двор? Я приблизился к воротам, возле которых скучали еще два охранника.

– Че надо? – спросил один из них.

– Хотел посмотреть, как там вода…

– Мокрая. Слушай, без обид, вали отсюда. Шеф велел гнать всех, кто будет подходить.

Кто бы возражал! Я пошел к гаражу, сел в машину и стал выезжать. Возле ворот стояли те же двое.

– Выходи, Слава, – сказал один из них. – Только что было велено шмонать всех, кто будет выезжать.

Пожалуйста. Охранники обыскали меня, потом – мою колымагу, заглянув даже под капот. Естественно, ничего не нашли, а я мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Оказавшись за воротами, я перевел дух, но радоваться было еще рано.

Найти свободный проезд к реке мне удалось лишь на двести метров выше по течению. И даже не проезд, а просто относительно пологий спуск. Но каменистый. Бросать машину тут рискованно, по берегам близ ГЭС вечно шныряют бродяги, но терять время было нельзя. Я вынул из багажника саперную лопатку.

Вода действительно немного спала. Мне удалось пройти под обрывом лишь по колено в воде, а потом я нащупал лестницу, по которой владельцы коттеджей до наводнения спускались к своим катерам и боксам. На обрыве, к счастью, не было никого. Еще немного – и я оказался у забора, ограждающего участок Боцмана. Яма с этой стороны была глубже. Я пустил в ход лопату, и через несколько минут сверток с документами оказался в моих руках.

Обратный путь к машине проделал как во сне. Голова кружилась от усталости, голода и всего, что произошло со мной за какие-то несколько часов.

Возле «Ниссана» уже крутилась какая-то тень, но, когда я приблизился, сгинула. Тем не менее я не поленился проверить машину на предмет наличия колес, и только после этого рванул восвояси. Надо было срочно связаться с Олегом, но телефона под рукой, к сожалению, не было, к тому же он предупредил меня, что по «сигнальному» номеру ему больше нельзя звонить и он сам выйдет на связь со мной… Я миновал мост через Обь и вдруг захотел посмотреть на украденные бумаги.

Я притормозил у обочины на Восходе, откуда до нашей хаты уже было рукой подать, включил лампочку в салоне и развернул бумаги. Тряпку я выбросил еще на берегу.

Какие-то договоры, мировое соглашение… Охранное агентство «Орлан», фирма «Фармсиб»… Черт знает что! Сколько лет в бизнесе, а все равно не могу понять, что же в этих бумагах криминального… Стоп! «Фармсиб»? В прошлом году я выслушал немало сплетен об этой фирме…

Услышать и сразу же забыть подобное, даже на фоне общего разгула преступности вообще и заказных убийств в частности, на мой взгляд, сложновато. Осенью минувшего года местные пресса и телевидение (да и не только местные) с интересом следили, присоединится ли «Фармсиб» к московской фармацевтической корпорации «Роскам», а она, в свою очередь, сама с недавних пор стала вотчиной то ли «Хёхста», то ли «Шеринг-Плау», то ли еще какого-то подобного международного концерна. Москвичам удалось протолкнуть на внутренний рынок препараты, которые своим действием, внешним видом и ценой практически не отличались от зарубежных. «Роскам» постепенно прибирал к рукам контрольные пакеты акций лекарственных фабрик в разных городах России, делая из акционерных обществ свои региональные представительства. Считалось, что так Москва снижает социальную напряженность в регионах, создавая новые рабочие места и тому подобное. Трудно сказать, правда ли это, но, как ехидно подмечали журналисты, все в конечном итоге упирается в кошелек потребителя. А лекарства – это дело такое, что требуются они, как правило, не молодым, энергичным и денежным людям, кому и лечиться, в общем-то, некогда в принципе, ну, разве что от похмелья. За какие лекарства проголосует небогатый, а то и попросту бедный потребитель? За красиво упакованные, дорогие, московские или дешевые, местные, в неброской бумажной обертке, тем более что последние, в сущности, нисколько не хуже?

Пока журналисты высмеивали нахальство москвичей и рассуждали о непреклонности директора «Фармсиба», который худо-бедно, но щедрее многих новосибирских руководителей платит своему коллективу и категорически отказывается продавать контрольный пакет акций, в дело вступила иная дипломатия. В октябре прошлого года директор был убит в собственном автомобиле, как выяснилось, собственным телохранителем, который после этого, как водится, бесследно исчез. Руководить фирмой стал новый директор, более уступчивый. Вроде бы и заработки на предприятии резко поднялись, но потом приходилось слышать, что столько-то человек выбросили на улицу… А начиная с ноября в средствах массовой информации об этом «Фармсибе» не было сказано ни слова. Я, например, хоть и читаю газеты и смотрю по вечерам «Панораму», что-то не могу припомнить, чем кончилось все это дело.

Кроме того, что убийца директора до сих пор не найден.

И вот теперь в моих руках оказались документы, касающиеся «Фармсиба» и его «внешних» связей. Тут не надо быть мудрецом, чтобы понять – этим бумагам лучше бы сгинуть, но вместо этого они попали в сейф Боцману.

Который, как сам об этом проговорился, до сих пор жив лишь потому, что грозит в случае своей гибели предать их огласке.

А ведь если теперь Олег со товарищи узнают, что эти бумаги побывали в моих руках, мне самое время заказывать себе местечко в тех же краях, где сейчас находится незадачливый директор «Фармсиба».

«Орлан»… Этим охранным агентством заведовал некто Кирсан Башатов, (странно – имя показалось мне отчасти знакомым), и именно с ним ныне покойный директор заключил договор на личную охрану. Не значит ли это, что сотрудник Башатова и был тем телохранителем, что грохнул директора «Фармсиба»?

В бумагах, разумеется, договора на ликвидацию физического лица я не обнаружил, но зато другие документы были в высшей степени любопытными. Боцман, вернее, руководимый ныне мною «Корвет», оказывается, получал значительные суммы от «Роскама». За какие заслуги или услуги – об этом оставалось лишь догадываться. Вообще, между «Роскамом» и «Корветом» сложились очень интересные связи. Но любопытнее всего было то, что посредниками между столичным фармацевтическим гигантом и скромной сибирской торговой фирмой выступали не только наши местные деятели, но и знаменитости, постоянно мелькавшие в передачах московских телекомпаний.

Возможно, это действительно была «бомба». Но мне пока было не вполне понятно, почему Боцман хранил эти бумаги у себя. Ясно – это хороший компромат на кого-то. И положению Рябцева не позавидуешь – держать их у себя муторно, уничтожать – опасно, публиковать – тоже не известно, чьи головы полетят первыми…

Мне надо было срочно позвонить, но свой служебный мобильник я обычно передавал в нерабочее время своему заму, холостому и, как ни странно, непьющему. Заниматься звонками, поступавшими по сотовой ночью и вечерами, мне никогда не хотелось, потому что в это время, как правило, приходила всякая ахинея. Важная информация шла из других городов, а с другими городами как раз мой зам и работал.

Так что раздумывать и прикидывать, кто виноват и что делать, уже не было ни времени, ни желания. Я сунул документы под сиденье и поехал ставить машину на платную стоянку. И, пока ехал, решил-таки, как мне поступить.

6. КАКИЕ МЫСЛИ МОГУТ ВОЗНИКНУТЬ

ПРИ ПРОСМОТРЕ ВИДЕОЗАПИСЕЙ

Я ждал, что Олег позвонит мне сразу, но он почему-то тянул до утра. В половине седьмого заверещал домашний телефон.

– Володя? Не разбудил? – послышался голос Олега. – Это по поводу машины. Похоже, ходовая часть у нее крякнула. И сцепление ведет…

– Вы номер поточнее можете набирать? Люди спят еще.

– А… Я набираю последнюю цифру «11»?

– Нет, вы неправильно набираете.

– Фу ты, ну ладно. Извиняюсь…

Итак, в одиннадцать часов Олег ждет меня на прежнем месте, где спросит, куда исчез его «медвежатник», где документы и вообще что происходит? Время у меня еще есть…

Наташа, наверное, удивилась, что я ни свет ни заря решил помчаться на работу, но вопросов по этому поводу задавать не стала. А у меня была веская причина приехать в контору раньше всех. У нас в офисе стоял отличный ксерокс, на котором я рассчитывал немного поработать. А именно – скопировать все документы, которые оказались у меня в руках. Не знаю, насколько благоразумным было это решение, но лучшего я пока не мог найти. Я очень боялся, что Олег заподозрит, что я прочел эти бумаги, и потому решил сделать и себе «охранную грамоту» – мало ли что.

– А теперь, Слава, дорогой мой, повтори, пожалуйста, что произошло после того, как ты поднялся в кабинет.

– Пожалуйста. Богданов закончил разговор и сказал нам, что его дочь попала в больницу и через полчаса он вернется. Нам было велено не отходить от сейфа и никого не подпускать к нему. Я кое-как уговорил его отпустить меня на несколько минут в сортир. И хорошо, что он в тот момент толком ничего не соображал, иначе бы сказал мне, чтобы я мочился прямо на месте…

– Это меня не интересует, – сухо произнес Олег. – Где ты увидел Штыря?

– Кого?

– Того «медвежатника»…

– Я залетел в кабинет – там было пусто – и открыл шкаф. Он был мертв.

– Как ты это определил?

– Ну, как… Глаза стеклянные, не дышит… Попытался найти пульс, но без толку. Потом я его быстро обыскал и забрал все бумаги, какие у него нашлись… Минут через двадцать приехал Богданов, белый от злости. Начали шмон. Богданов потом сказал, что у старика, скорее всего, случился обширный инфаркт…

Олег выматерился.

– Ведь говорили же олуху старому, что не в его годы девок каждую ночь вызывать… Довызывался. – Олег еще раз выругался.

Я деликатно промолчал.

– В бумагах, которые ты забрал у него, о чем говорилось? – как-то уж очень равнодушно спросил Олег.

– А я почем знаю? У меня не было времени их изучать. При себе мне их держать тоже было нельзя – боялся обыска. Кстати, на выезде меня и тачку прощупали на совесть. Да и Боцман ночью домой звонил, интересовался, застрял я по дороге или нет.

– Интересно, а как я определю теперь, то или не то ты успел перепрятать, а?

– Послушайте. Дед сейф вскрыл, это сто процентов. Значит, бумаги он взял, а те или нет – это он должен был знать куда лучше меня. Кто из ваших его инструктировал, этого я не знаю, да и знать не хочу. Я могу сказать другое. Теперь их взять будет намного легче, хоть и не сразу.

– Почему не сразу?

– Потому что придется теперь ждать момента, когда я снова сумею попасть на дачу, когда все утрясется и они перестанут обыскивать всех на выходе. Тогда я быстренько – раз – и вынимаю бумаги из вазы…

– Теперь мы можем обойтись и без тебя, – ухмыльнулся Олег.

А у меня, признаться, мороз пошел по коже. Хоть я и болван, но сумел все же сообразить, что среди боцмановской «челяди» есть кто-то, на кого Олег может рассчитывать… И если он залезет в вазу и определит, что…

– Есть опасность, – сказал я, лихорадочно пытаясь исправить свою ошибку, – что дом продолжали обыскивать и после того, как нашелся труп. – Все это было почти полной правдой. – Вполне возможно, что кто-нибудь заглянул и в вазу. Возможно, об этом сообщили лишь одному Боцману. А тот…

– Я тебя понял, – опять ухмыльнулся Олег. – Впрочем, я бы и сам до этого допер. Наживка. В общем, я тебя не спрашиваю, в какой именно вазе и в каком именно помещении ты спрятал бумаги.

– Вы что, хотите, чтобы я сам их достал? – изобразив ужас, спросил я.

– Именно, Слава. Раз дело обстоит именно таким образом, значит, нужно, чтобы ты достал их сам. И сам их нам вручил. В обмен на кассету, разумеется.

– А если я спаяюсь?

– Постарайся не спалиться. Придумай что-нибудь. Пожар, например, устрой.

– А тесть мой, думаете, дурак? Он сразу сопоставит, что как только зять приезжает к нему на дачу, так сразу же начинаются всякие беды… У него там есть подвал. Со звукоизоляцией.

– Я же говорю, это твои проблемы.

– Из-за того, что не выдержало сердце у вашего исполнителя?

– Послушай, парень. Ты опять умничаешь. Не хочешь делать – не надо. Я не заставляю.

– Только кассета… Да?

– Ты все понимаешь.

– Тогда еще вопрос. Если эти документы не для посторонних, значит, тот, кто в них заглянул, становится, так сказать, лишним?.. А если это так, то мне, пожалуй, лучше смириться с проблемами на семейном фронте.

– Ну, скажем так: в них ты найдешь только то, что уже было в периодике. Могу даже намекнуть: дело об убийстве директора «Фармсиба». Единственное, что не печатали в газетах, – фамилии. Но те, кому надо, давно уже знают, о ком идет речь. А эти документы могут принести вред только в своем оригинальном виде – копии можно легко объявить подделкой. Даже если ты выучишь их наизусть и придешь в прокуратуру, чтобы изложить все, включая фамилии и юридические адреса, тебе скажут: знаем, знаем, все мы знаем. Доказательства где? А доказательства, как нам известно, все еще находятся на территории дачи Боцмана. Даже если он скопирует их, впрочем, он наверняка уже давно сделал копии, то это почти ничего не значит. Подделать сейчас можно все. Даже к оригиналам доверие слабое. К ксерокопиям или компьютерным распечаткам, даже с подлинными подписями – вообще никакого. К тому же, знаешь, если бы там содержалась настолько уж секретная информация, что за нее надо снимать головы, ты уже давно лежал бы закопанным где-нибудь под Сокуром. Потому что читал ты документы или нет – неважно. Хоть ты мамой клянись, что не читал – они были у тебя в руках, а это все равно что ты их выучил наизусть и передал содержание половине города. Понимаешь, да?

Я промолчал. Пока все звучало логично. Но будет ли все так же логично, когда я передам этому гангстеру документы, которые валяются сейчас среди разных бумаг в моем офисном столе? Хотелось бы думать, что именно так. Тем более что я не нашел в них ничего сенсационного. Разве лишь что они по-настоящему доказывают, что властные структуры города действительно причастны к смерти строптивого директора… Попади бумаги даже в прокуратуру – так это смотря еще к кому: иной юрист еще, того и гляди, сам побежит к потенциальным фигурантам – возьмите, пожалуйста-с… В прессу – еще куда ни шло. Вполне возможно, что среди множества дышащих на ладан городских газет найдется такая, чей главный редактор, знающий, что терять ему уже нечего, решит пойти ва-банк и поднимет шум со своих страниц. Тут уже и самый коррумпированный на свете чиновник не сразу сумеет выработать тактику противодействия. И органы правопорядка зашевелятся – неохотно, но зашевелятся, потому что иначе может получиться еще хуже. Кто-то обязательно стукнет в Москву, раз нити тянутся именно туда. Кто-то сообщит и депутатам, и кто-нибудь из них, либо из глупости, либо из искреннего желания заявить о себе, как о непримиримом борце с коррупцией, раскроет рот. Завертится колесо… Но только в том случае, и это вполне справедливо, если в качестве доказательства причастности сильных мира сего к заказному убийству будут предъявлены именно оригинальные документы. С этим я был согласен… Хотя и не на все сто.

Но был я согласен еще и с тем, что теперь моя затея с «охранной грамотой» оказалась пустой. Действительно – куда я с этими копиями сунусь? И вообще, неизвестно, правду ли говорит Олег, когда обещает оставить меня в живых? А я ведь, по бандитским меркам, знаю чересчур много…

– Так что, Слава, хоть ты меня и расстроил, но дела пока еще, будем надеяться, не так уж плохи. Подождем. Торопиться нам пока некуда… Но срок тебе – неделя. Это, по нынешним временам, очень солидный срок. Впрочем, я думаю, ты сам заинтересован в том, чтобы все это неприятное дело как можно скорее закончилось.

Спорить с таким утверждением было невозможно.

Лорина «Тойота» находилась на нашей стоянке. Сердце у меня ухнуло и заныло, едва лишь я увидел знакомый силуэт за рулем машины. Она, оказывается, ждала меня. Правда, по делу. Всего лишь по делу…

– Ну, что происходит? – спросила она, когда пересела в мою тачку.

– Неважно, – ответил я.

– Они… Сколько они запросили?

– Им не деньги нужны, Лора.

Она широко раскрыла глаза.

– А что тогда?

– Знаешь, не хочу говорить. Дело слишком темное и неприятное. Словом, от меня требуют действий. В какой-то мере противоправных.

– Подожди… Я что-то не понимаю… – Вид у Лоры стал озадаченным. – Я была уверена, что шантажисты обычно требуют деньги.

– Это не простой шантаж. Те, к кому попала наша кассета, достаточно богаты, чтобы не интересоваться моими директорскими грошами, пусть даже вместе с неучтенкой. Их интересуют совсем иные вещи.

– Но я как-то могу тебе помочь?

– Никак.

Лора замолчала. Мне вдруг показалось, что она сильно удивлена. И, если я правильно понимал, вовсе не тем, что подозрения на шантаж оказались правильными, а тем, что шантажисты требуют отнюдь не деньги.

– Но ты скажи мне, что происходит… Может, я смогу тебе хоть чем-то помочь?

– Боюсь, что ничем.

Мы еще долго вели подобный разговор, пока я не стал раздражаться. Нет, конечно, Лора искренне мне сочувствует (да и себе, надо полагать, тоже), и ясно, что ей как-то хочется повлиять на ситуацию. Я попытался корректно ей объяснить, что дело это сугубо мужское и лучше бы Лоре не лезть в него, если она, конечно, не хочет нажить дополнительных неприятностей. Лора согласилась не лезть, но стала с не очень понятной настойчивостью просить рассказать, в чем суть требований шантажистов. И я, сам не знаю почему, рассказал. Конечно, не всю правду, а лишь в том виде, как изложил эту историю Олегу. Лора прямо-таки ахала – ее все это почему-то поразило до глубины души.

Разговаривать мы бы могли еще долго, но всему на свете приходит конец. Пообещав друг другу не падать духом, мы попрощались.

Мне, как всегда, было жалко расставаться с Лорой. Но вот какой-то червячок не то сомнения, не то даже недоверия к ее искренности шевелился где-то внутри моего сознания. Что-то и где-то было не так. Мне приходилось выслушивать иногда, что я довольно-таки тугодумный тип, когда нужно смотреть на сто шагов вперед, но зато в делах умею быстро принимать решение. А как же иначе – на забугорных рынках и среди наших перекупщиков щелкать клювом абсолютно противопоказано! Не можешь вертеться среди денег, барахла и жуликов – ступай на завод, к станку. И жди зарплату нищенскую с задержкой по полгода…

И все же в мелочах, как я заметил, мне везет. Прошло всего лишь три дня, как вдруг неожиданно в офис позвонил лично Боцман и тоном, исключающим всякие возражения, велел немедленно появиться у него в коттедже.

Ну что ж, поехали. Теперь самое время устроить комедию с документами. Разумеется, я никому не стал докладывать, что меня ждет тесть, а просто сел в тачку и поехал в сторону Огурцова. Бумаги я и не подумал брать с собой – зачем нужна излишняя морока?