Текст книги "Искатель, 2003 № 06"

Автор книги: Александр Матюхин

Соавторы: Журнал «Искатель»,Дмитрий Дубинин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Боцман, как я понял, был весьма встревожен. Он снова долго расспрашивал меня на предмет того, где и как что было, когда мы вытаскивали сейф. К счастью, мне не пришлось врать и, если мой тесть рассчитывал поймать меня на каком-нибудь несоответствии в моих «показаниях», то я оставил Виктора Эдуардовича разочарованным.

Зато я не разочаровался. При мне Боцману позвонил кто-то из его хороших знакомых, и мой тесть, шибко от меня не таясь, сообщил, что похищенные документы у него уже не раз и не два хотели выкупить, а то и просто выпросить. Звонившие уверяли, что, обладая ими, он, Виктор Эдуардович, держит в постоянном напряжении не только себя, но и еще кое-кого, чьи фамилии лучше не называть вслух.

На выезде меня обыскали, но уже не так серьезно, как тогда. И вообще, сейчас на даче толклись лишь три охранника – знакомые мне еще по первой встрече с Рябцевым Боря и Гоша и этот зловещий Зураб. Тачку они вообще досматривать не стали, поскольку она, пока я находился на даче, стояла напротив ворот. Правда, Гоша с Зурабом почти все время откуда-нибудь приглядывали за мной.

В офисе я оказался меньше чем через три часа после звонка Боцмана. Не успел я ознакомиться с вновь поступившей текучкой, как позвонил Олег, потребовавший немедленной встречи. Так, похоже, скоро Боцману донесут, что я чем дальше, тем больше злоупотребляю служебным положением, неизвестно чем занимаясь в рабочее время, и только Бог знает, какие выводы может сделать мой тесть.

– Обстоятельства изменились. Говори точно, где спрятаны бумаги, – огорошил меня Олег, когда я сел к нему в «мерс».

– Бумаги, – сказал я веско, – спрятаны у меня.

Олег, похоже, не сразу понял. А потом уставился на меня, и мне этот взгляд сразу же совсем не понравился.

– У тебя? – переспросил он. – С каких это пор?

– Еще и часа не прошло. Мой тесть ведет собственное расследование, только что вызывал меня к себе. Ну а я не стал терять время.

Должно быть, Олегу это не слишком понравилось, но он тут же вздохнул и, как мне показалось, облегченно.

– Они, говоришь, у тебя? С собой? Давай их сюда.

– Что значит «давай сюда»? А кассета?

– Ты дай мне хотя бы взглянуть на них, – зарычал гангстер.

– Неужели я буду таскать их с собой? Перепрятал я их по пути. Теперь давайте кассету, и бумаги ваши.

Нет, Олег действительно не ожидал подобного поворота событий. Он очень хотел приступить к оперативным действиям, но, похоже, опасался наломать дров: видимо, его не проинструктировали, как поступить в таком случае.

– Так, послушай… Будь на работе, никуда не исчезай. Я тебе перезвоню в течение дня. Договоримся о встрече и передаче, вот так. А сейчас пока разойдемся. Да, погоди, а в какое время ты сегодня был на даче?

Как хорошо, что не надо врать! Я довольно точно назвал Олегу время, в течение которого находился в коттедже-«паруснике». Затем, к большому своему облегчению, покинул салон белого «Мерседеса» и пересел в свою телегу. Потом оглянулся, но увидеть что-либо за тонированными стеклами «Мерседеса» мне не удалось. Однако можно было догадаться, что в этот самый момент Олег кому-то названивает. Вот только кому, интересно бы знать? Может быть, пытается по косвенным сведениям установить, был ли я действительно на даче у своего тестя или соврал?

Но время друзья Олега не стали тянуть – еще бы! Документы у меня, и нет резона сомневаться в этом. Меня, понятно, мучили сомнения, отдадут они мне единственную кассету или у них и вправду есть еще копия (а может быть, и не одна!), но разобраться было невозможно. Словом, не прошло и пятнадцати минут, как Олег, видно, договорившись со своим боссом по телефону, сам вылез из «мерса» и, подойдя ко мне, заявил, что через полчаса он будет здесь же с кассетой. Я потребовал, чтобы он привез и видеокамеру, чтобы я на месте мог посмотреть запись. Олег поморщился, но, поскольку в моем требовании была только справедливость и никаких особенных «напрягов», согласился. Мы немедленно разъехались – я двинул в офис. За этими проклятыми документами.

Через полчаса здесь же опять состоялась «стрелка» и, как я очень хотел надеяться, последняя. Олег пригласил меня в «Мерседес», но я благоразумно отказался. Мы оба вышли из машин: я – с папкой, он – с видеокамерой.

– Гляди, – сказал он и протянул мне камеру. Я включил ее в режиме плейера и заглянул в видоискатель.

Точно! Знакомые тела и позы сразу же появились на мерцающем экранчике. Уж кого-кого, но себя и Лору я не мог не узнать!

– Гляди, – сказал я и подал Олегу папку. Тот не спеша развернул ее и пробежал глазами текст на листах. Затем удовлетворенно кивнул.

– Ченч состоялся, – совсем как «челнок», сказал он.

– Надеюсь, последний такого рода, – произнес я, открывая подкассетник.

– Можешь забрать камеру, – сказал Олег. – Вещь «паленая», зачем она мне? Отдашь своей подруге, или кто она там…

– Ладно, – сказал я, садясь в машину. – Разберемся.

Олег отошел от меня и уселся в свой «мерс». Он не произнес больше ни единого слова. Кончил дело – гуляй смело… Вот только дадут ли мне теперь гулять эти бандюги, а если дадут, то сколько? Мне не хотелось думать, что со мной могут поступить как с неугодным свидетелем, поскольку такое практикуется, и притом нередко. Нет человека – нет проблемы, как говаривал человек, внешне весьма смахивающий на Олега.

Было тошно думать обо всем этом. Я вернулся на работу. Трудовой день заканчивался, я плохо себе представлял, чем занимался сегодня коллектив, но и домой возвращаться совсем не хотелось… Я приобрел на первом этаже бутылку водки, коробку паштета с изображением физиономии какого-то дельца и баночку пепси. Устрою себе снятие стресса, а машину можно оставить тут на ночь – ничего с ней не будет…

У нас в приемной стоял неплохой телевизор. Я нашел соединительный провод, подключил камеру и приготовился смотреть на наши с Лорой постельные забавы. Я отлично знал, что сотру информацию сразу же после ее просмотра. А Лора получит чистую кассету вместе с камерой, и будь я проклят, если еще хоть раз позволю кому-нибудь навести на себя объектив в подобных обстоятельствах!

Камера тогда была расположена на шкафу под углом вниз, так, чтобы захватывать в кадр большую часть кровати. Изображение шло в одном и том же ракурсе, поэтому на экране мелькали в основном задницы. Но в конце фильма камера захватила почти целиком тело Лоры, которую я как раз заставил испытать десяток оргазмов подряд – только не надо спрашивать, каким именно образом, это мое ноу-хау еще с холостяцких времен. Вдруг изображение оборвалось. На экране пошли хаотичные черно-серые полосы. Тут я вспомнил, что ни Лора, ни тем более я после наших бурных забав не удосужились выключить камеру – сама остановится, что с ней будет… А времени записи прошло менее получаса, и впереди у нас оставалась еще одна интересная подвижка… Тут я вспомнил кое-что еще. У Лоры в квартире нередко мигал свет – то ли из-за изношенности щита в доме, то ли из-за фокусов местной подстанции – не в этом дело. Видимо, тогда свет пропал не меньше, чем на секунду, чего хватило, чтобы остановить движение ленты и отключить запись. Которая потом так и не возобновилась.

Я уже собрался было выключить все это дело и перемотать кассету на начало, чтобы все стереть к черту, но вдруг сквозь мелькание полос стало пробиваться новое изображение. Любопытство, как известно, не порок, особенно в отношении любимых. Я не стал отключать аппаратуру и решил посмотреть, какие там виды ловила в объектив Лора до того, как записать наши игрища.

Чуть позже изображения восстановился и звук. Думать особенно нечего – тут была записана какая-то вечеринка. Правда, пока без особых пикантностей. Оператор, видимо, слегка нагрузился – изображение заметно прыгало, и в кадре надолго почти никто не задерживался.

Выпивка происходила в какой-то квартире, вполне стандартной, но неплохо обставленной, если я хоть немного разбираюсь в современной мебели. На столе находилось несколько разнокалиберных бутылок, причем не с самым пролетарским пойлом – водка «Финляндия», вероятно, настоящая; кажется, французские вина плюс разнообразная закуска. Впрочем, салатов-винегретов и прочих долгоизготовляемых блюд на столе не оказалось, из чего можно было сделать вывод, что организовали вечеринку мужики. Их насчитывалось трое, один из них на вид – типичный «бык», а двое других…

Одного из этих других я хорошо знал – то был мой знакомец Олег, которого, будь моя воля, век бы не видел. Олег выглядел прилично пьяным. «Бык», похоже, холуйствовал перед ним.

Вторым был холеный мужчина лет двадцати восьми, может, чуть больше. Светловолосый, крупноголовый и немного скуластый – мне почему-то подумалось, что он походит на финна или эстонца. Не узнать его я не мог – это был тот самый человек, что однажды на моих глазах садился вместе с Лорой в ее машину.

Кроме парней, в кадре мелькали три девицы – молодые, красивые, весьма откровенно одетые. Вероятно, девочки по вызову – подвыпившие мужики лапали и щупали их без особого разбора, а те только хихикали и виляли попами. Да и беседа была отнюдь не общей – мужчины обсуждали автомобильные дела и лишь этот лощеный полушутя-полусерьезно покрикивал: «Жорка, убери камеру!» Первый сюжет закончился переливом дверного звонка и чьей-то фразой: «Наконец-то… Эмма, иди, открой!»

Следующий эпизод снимался на лоджии – широкой и длинной. Дело, несомненно, происходило летом, только вот дата на этот раз в нижнем углу не высвечивалась. Одна из шлюшек позировала. Развязно покуривая и кокетливо поводя плечиками, она то и дело задирала юбку, под которой ничего не было, и разводила ноги (оператор тут же нажимал на «зум», и промежность заполняла весь экран телевизора). В заключение девице в интимное место влезли средний и указательный пальцы левой руки оператора, не прекращавшего снимать. Безымянный его палец, украшенный перстнем, остался снаружи – играть с клитором… Словом, передо мной шла запись типичной вечеринки с типичными участниками. Можно было выключать, но я продолжал смотреть. По одной лишь причине – эта кассета принадлежала Лоре.

…Снова появилась комната. На улице к этому времени уже стемнело, народ стал еще отвязнее. Правда, у оператора неожиданно стали тверже руки – изображение больше не прыгало так отчаянно. Тут как раз произнесли тост, у снимающего спросили: «Бушь?», и тот, продолжая снимать, протянул лапу за рюмкой.

Лапу с тем самым перстнем. И как будто с довольно знакомым…

Снова раздался дверной звонок. И опять лощеный крикнул Жорке, чтобы тот прекратил снимать. Но уже с угрозой. Камера задергалась, из телевизора донесся громкий стук, но изображение никуда не исчезло. Оно лишь повалилось набок. Нетрудно было догадаться, что подвыпивший только лишь положил камеру на какое-то возвышение в пределах протянутой руки, но отключить съемку позабыл…

Мне стало интересно. Я склонил голову набок, как только мог, и разглядел входившего в комнату мужчину. Раньше я его вроде бы нигде не видел. Вошедший поздоровался за руку с лощеным, затем – с Олегом. В это время послышался женский смех, и в комнате появилась девица, в одних только трусах. Правда, лощеный и Олег совсем не обрадовались: они чуть ли не хором обрушили на девчонку каскад отборнейшей ругани, после чего та испарилась. Вошедший, открыв рот, что-то начал говорить, но тут по экрану вдруг снова пошли полосы, изображение дрогнуло, и его сменил синеватый цвет пустого экрана. Камера автоматически стала перематывать кассету на начало.

Надо опять думать, в чем, собственно, дело. А думать оказалось сложно. Лоры не было видно на этой кассете – вернее, на той записи, поверх которой наложились наши игры. Съемка велась на неизвестной мне хате, но с лоджии объектив захватил часть городского пейзажа… Ну-ка…

Я остановил перемотку камеры и нашел то место, где девица устраивала свой незатейливый стриптиз. Ага, вот камера дрогнула и… Я нажал на паузу. Вывеска магазина «Аист». Улица Кошурникова, вид, наверное, с одной из тех многоэтажек, что стоят возле остановки троллейбуса «Селезнева».

…А что это мне, собственно, дает? Ровным счетом ничего. Ну есть там эта хата, пусть живет в ней кто-то из моих знакомых, с кем лучше не встречаться… Но перстень! На чьем пальце я уже видел такой?!

Лоджия исчезла, появилась комната… Девиц по-прежнему было три, Олег отсутствовал. А на одном из пустых стульев… Черт, лапа с перстнем загородила…

Я отмотал немного назад и сделал стоп-кадр. На стуле висела женская курточка-косуха из черной кожи. Что-то еще такое же черное, матово блестящее, валялось на сиденье. Юбка?

Конечно, в подобном прикиде ходит не одна сотня молодых женщин Новосибирска. Тогда что – совпадение? Я перекрутил ленту на первый эпизод. Тут на стульях ничего не висело. Звонок в дверь. «Наконец-то»… Наконец-то пришла четвертая девица, чтобы количество единиц мужского и женского пола оказалось сбалансированным… Четвертая, одетая в кожаный костюмчик. Которая потом разделась при всех в комнате, пусть это и не попало в кадр, а после этого куда-то удалилась. Возможно, не одна. Возможно, с этим гнусным брюзгой по имени Олег…

Чувство ревности, с которым я впервые познакомился относительно недавно, навалилось на меня, как тяжелый, грязный мешок. Я хватил водки и стал перекручивать запись вечеринки на начало. Немного перестарался, и на экране появилась бьющаяся в оргазме Лора… Нет, не может быть. Не может быть, чтобы и там была она. Хотя… Хотя до знакомства со мной она запросто могла трахаться с кем угодно, и нет на свете человека, кто бы осудил ее за это. Ну, разве что конченый фанатичный ревнитель чужой нравственности.

Мне стало немного легче. Если бы еще на экране оказалась дата, доказывающая, что вечеринка действительно имела место до нашего знакомства, то я успокоился бы совершенно. А так… Но, стоп, с другой стороны, что может быть общего у Лоры и у этих девочек из определенного рода фирмы?

А девочки, прямо скажем, очень даже неплохи, подумалось мне, когда опять пошла запись вечеринки. На проституток не очень-то похожи. Внешне, во всяком случае. Прямо сестрицы Аленушки из старых детских фильмов. Пусть даже в современных прикидах и с несколько иными повадками, но если уж выбирать продажную любовь, то именно вот с такими. Потому что, несмотря на все происходящее, как-то не чувствовалось на этих девицах той своеобразной «грязи», по которой шлюху почти всякий мужик определит инстинктивно.

Хорошо, что я выпил не больше половины бутылки – голова была ясной, руки действовали четко. Отключив камеру от телевизора, я подсоединил ее к аналоговому входу компьютера («Пентиум II» с видеобластером и прочими наворотами) и, по мере своих скудных способностей, стал делать стоп-кадры, выводя их на экран монитора и загоняя в память машины. В конце концов у меня получилось пять изображений. Лора, вернее, только ее лицо, которое, несмотря на обстановку, в какой-то момент получилось серьезным, как на документальном фото; лощеный тип и три девушки по отдельности, пойманные мной тоже в относительно невинном виде. Я вывел все кадры на принтер (черно-белый, но сойдет и так), распечатал их с самым высоким разрешением, а потом затер видеоленту. Вернее, только ту ее часть, где были сняты мы с Лорой. Физиономии Олега с его быковатым холуем, так же как и парня, что появился в конце эпизода, я тоже записал на жесткий диск компьютера, но выводить на принтер не стал. Девицы и лощеный интересовали меня значительно больше.

Так, дело сделано. Мне ужасно хотелось прямо сейчас сесть за руль и помчаться к Лоре, дабы обрадовать ее и вместе с ней расставить все точки над «i», но я уже заглотил побольше стаканчика. В другой момент мне плевать было бы на возможные встречи с автоинспекторами, но сегодня что-то удерживало.

7. «ДЕВКИ И РЕСТОРАН»

Гена Каледин посмотрел на меня с очень странным выражением на своей хитрой физиономии.

– Зачем тебе это? Ведь ты же сам, помнится, рассказывал, что твой тесть хуже полиции нравов…

– Мне не девки нужны. А их список. То есть список всех девиц, работающих на эту контору. Если хоть одна Эмма среди них окажется, то…

– Ты гонишь. Таких списков в природе не существует. Сводник держит все имена и адреса в голове, а как только диспетчер сообщает ему параметры заказанной проститутки, соображает, какая из них как можно лучше подходит клиенту. А главному типу может вообще не быть никакого дела до своих баб – его в первую очередь бабки интересуют.

– Каламбуришь, Ржевский?

Мы немного поржали, хотя мне было не так уж весело, несмотря даже на то, что я уже принял граммов сто пятьдесят. Сегодня был выходной, на работу торопиться не нужно, я лишь отогнал с утра пораньше машину в гараж и договорился встретиться с Геной Калединым в баре на Советской, куда я нередко заглядывал как до женитьбы, так и после оной.

Гена вновь взял в руку распечатки с изображениями девиц.

– Симпатичные. Удивительно даже…

– Почему это «удивительно»? Разве корягу возьмут в фирму?

– Да не о том я… Все три девчонки, как ты говоришь, в одной компании были. Значит, приглашены из одной конторы. Есть у нас в городе такой Анатолий по прозвищу Колбаса – у него девчонки стоят дороже, чем у большинства других. Он один из немногих, кто работает с ними сам. И подбирает не абы как. Просто смазливую, пусть даже та на потолке шпилиться умеет, он не подумает взять. Он приглашает, знаешь, по какому принципу?.. Нет, не только, чтоб из интеллигентной семьи была, хотя и это, само собой, тоже… Спросит у кого-нибудь из не шибко крутых: девочку с такой внешностью ты можешь привести домой и познакомить с мамой? Если скажет, что да, именно с такой внешностью, тут Колбаса, который и сам в бабах получше многих шарит, вцепляется в нее мертвой хваткой. И, представь, это себя оправдывает. Конечно, через какое-то время ни у кого не может возникнуть желания знакомить ее с мамой, даже с чужой, но зато от клиентов отбоя нет. Даже постоянные попадаются, откупают девицу на неделю, а то и на месяц. Один, говорят, даже забашлял Колбасе, чтобы тот отпустил девчонку раньше, чем она состарится. То ли в штат официальных любовниц занес, то ли даже женился – не знаю.

«Да, пожалуй, в этих шлюшках определенный шарм имеется, – невольно подумалось мне. – Зато вульгарности в них не хватает, вот чего. Прямо героини из какого-нибудь душещипательного сериала, неожиданно оступившиеся, но вот-вот готовые встать на путь истинный…»

– Ты полагаешь, что эти девицы из Колбасиной фирмы?

– Очень может быть. Сам взгляни – сотрешь краску, оденешь поскромнее – как есть порядочные. Хоть сейчас замуж бери… Ха, да этот Колбаса – вот он, собственной персоной! – И Гена ткнул пальцем в изображение лощеного, которое я предъявил ему.

Новости… И этого человека я видел вместе с Лорой! Что могло быть между ними? Ничего не понимаю… Может, действительно, она когда-то была просто его знакомой?

– А этот Колбаса где-нибудь тусуется?

– Я его в «Полярном сиянии» видел. Он пьет мало, зато других угощает щедро. Не всех, конечно, а тех, кто ему нужен.

– Ну, еще бы…

– Слушай, Славка, хочешь, как другу тебе скажу? Не лезь. Ты всегда говорил, что я тебе хренового не посоветую. Напротив. Помнишь, как я тебя отговаривал от Наташи Рябцевой? А ты заупрямился, буром попер, крутого из себя корчить начал… Сейчас, я вижу, ты в глубокой жопе, только не сознаешься в этом. Верно ведь?

Я промолчал. Потом сказал:

– Мне просто его увидеть надо.

– Если «просто увидеть» – ладно. Но имей в виду: я тебя предупредил. Колбаса – фрукт тот еще, даже воры с ним считаются, я уж не говорю о нуворишах, у которых кроме денег ничего нет. Девчонки от него по своей воле не уходят. Либо за очень большие бабки, если спонсор найдется, либо он сам их увольняет. По старости. Лет двадцать шесть-двадцать восемь – свободна. Не сумела за время трудовой деятельности накопить на хорошую жизнь – твои проблемы. Пенсию не жди. Да и не только он, другие ведь похоже поступают. Только Колбаса еще и наказывать умеет. Если девчонке надоест дупла подставлять – нет проблем. Правда, потом она может смело идти и инвалидность оформлять. Не знаю, правду говорят или нет про то, что у него застенки как в гестапо, но все знают, что Колбаса уродовать людей любит и умеет.

Я даже поежился.

– Это за подобные дела ему такое погоняло дали? Вроде как «мясник»?

– Не знаю. Он, кстати, зону не топтал. Как видишь, молодой, тридцати еще нет. Три раза под следствием находился, но отмазывался. А сейчас, как разбогател, к нему вообще на хромой козе не подъедешь.

– И последнее, Ген. Как мне с кем-нибудь из этих девиц поговорить?

– Если у тебя есть возможность и деньги, начинай обзванивать все конторы. Приглашай по приметам. Вернее, сперва можешь потребовать, чтобы прислали скромную на вид и красивую. Если озадачил – смело звони дальше. Где не будут удивляться, можешь быть уверен, что это нужная контора.

– Действительно, – пробормотал я, думая, что все это, в общем-то, довольно просто. – А нельзя ли договориться с тобой? Могу даже забашлить.

– Не «даже», а забашлишь, – веско сказал Гена. – Потому что я, в отличие от тебя, свободен, и могу трахать всех подряд. Что, кстати, и буду делать.

Я остановил тачку и поехал на улицу Аэропорт – отвозить камеру и кассету. Но дома Лоры не оказалось. Оставлять записку? Что-то не хочется.

Я рискнул отстегнуть ремешок с логотипом «Панасоник» от видеокамеры и бросить его в почтовый ящик. Увидит его Лора – догадается. Значит, позвонит в понедельник мне на работу.

Ближе к вечеру запищал пейджер – Генка сбросил сообщение: «Поймал рыбу. Приходи, жарить будем».

«Нет уж, жарь-ка ты ее сам», – подумал я, но к Гене поехал сразу. Попусту он не стал бы меня беспокоить. Значит, у него в гостях девица из скорой сексуальной помощи от Толи Колбасы.

Но я ошибся – девицу он только сейчас ждал в гости. На диване валялась «Доска объявлений» с многочисленными предложениями интимных услуг.

– Я обзвонил буквально все, – сказал Гена. – Но «скромняшек» с достоинствами, которые я долго и нудно перечислял, согласились поставить лишь четыре. Три из них – вот (Гена показал самые маленькие по газетной площади объявления, оформленные самым незатейливым образом). Но тут самые дешевые, наверное, беженки. Правда, подобная фирма найдет даже старую каргу с одним глазом и одной ногой, если клиент пожелает.

– Короче!

– Я потребовал, чтобы была как на твоих фотках, и чтобы откликалась на какое-нибудь экзотическое имя. Ну и перечислил всяких Карин да Кристин, назвал и Эмму твою. Сказали, есть Эмма, блондинка, и тэ дэ и тэ пэ… Я говорю: вот это то, что надо! Там помолчали и вкрадчиво так говорят: «Девушка не из дешевых. Двести пятьдесят за два часа»…

Я даже кашлянул.

– Погоди хрюкать. Я спросил, сколько будет на то же время для двух клиентов, если один только посмотрит? Там поартачились и сказали «триста»… А что прикажешь делать? У них охрана не хуже, чем у твоего тестя. Даст девица какой-нибудь сигнал, что на хате «атас», у меня тут же дверь вынесут, а нам челюсти раздербанят…

– Ладно, согласен… На какое время ты ее пригласил?

Слава посмотрел на часы, и в этот же момент звякнул дверной звонок.

– Видал? Точная, как десять немцев, вместе взятых…

Он открыл дверь и впустил в комнату девушку.

Я ее сразу узнал – именно она была запечатлена на пленке. Эмма… Та, что показывала этот цирк на лоджии. Сейчас, правда, она вырядилась как провинциалка-первокурсница, которая еще ни разу никому не давала, и даст только мужу после венчания. Сестрица Аленушка, понимаешь ли. Нет, такую не трахать надо, а на руках носить, пылинки сдувать…

– Который из вас смотреть будет? – осведомилась девушка. Ни тени скабрезности не было в ее улыбке – лишь деловитость и, ей-богу, доброжелательность.

– Еще не решили – произнес Гена, прежде чем я успел раскрыть рот.

Девица даже не удивилась. Впрочем, пора было как-то действовать.

– Вы – Эмма?

– Да. – Блондинка тряхнула белокурой гривой.

Теперь следовало задать очень тяжелый вопрос.

– Вы знаете Ларису Плоткину?

– А кто такая? – наморщила лобик Эмма, но тут же спохватилась: – Эй, вы зачем меня приглашали? Вы, че, из милиции? Так я показания никакие давать не собираюсь… И вообще…

– Подождите, Эмма, не суетитесь. Никакая тут не милиция, и никаких показаний нам не надо…

Но девица уже доперла, что происходит неладное. Она уселась в кресло, нахально закурила и закинула ногу на ногу.

– Время идет, – сказала она. – Если вы частные сыщики или охранники, лучше даже и не суетитесь. Я не для того сюда приехала, чтобы закладывать кого-нибудь. И попробуйте только что-то сделать…

– Но вы меня можете выслушать? – спросил я.

– Выслушать? Пожалуйста. Я иной раз чего только не выслушиваю. Про жен в основном…

– Моя хорошая подруга попала в очень неприятную историю…

– А кто сейчас попадает в приятные?

– Мне, скажем так, донесли, что видели ее в одной веселой компании на улице Кошурникова, недалеко от Селезнева…

– Эй, короче, парень!..

– Да погоди ты, послушай… Если дело касается твоего хозяина, то меня он не интересует. Мне нужно лишь кое-что узнать о твоих… коллегах. Информация стоит денег.

Как только речь зашла о деньгах, «сестрица Аленушка» заметно оживилась.

– Но вызов вы мне все равно оплатите отдельно.

– Безусловно, – сказал я, с беспокойством думая, что мое стихийное расследование влетает в очень крупную копеечку.

– Хорошо. Что ты хочешь узнать? – На Гену Эмма уже и внимание обращать перестала.

– Как зовут вот этих красавиц? – Я положил перед Эммой три распечатки – изображения двух ее подружек и Лоры.

– Эту не знаю… – сказала Эмма, глянув на мою подругу. – А с этими знакома.

– По работе? – уточнил я.

– Да.

– Как их зовут?

– Это – Ольга Стаценко, а эту все Илонкой зовут… Хотя, может, это и не настоящее имя, а фамилию я не знаю.

– Получается, что ты не настолько хорошо с ними знакома?

– Да я всего месяц, как…

– Как устроилась?.. Понятно. Значит, вечеринка эта произошла относительно недавно?

– Да, недели две назад…

– А кто из ваших еще там был? Такая, в кожаном костюмчике?

– Айка. Но она не из наших.

– Айка? Кто такая?

– Она в ресторане выступает. В «Полярном Сиянии». Со стриптизом. Не знаю уж, чего в ней мужики находят… Узкоглазая, как чукча, да и фигура не фонтан. Перед нами тогда кривлялась, меня чуть не стошнило.

Так, одно я выяснил. Лоры тогда там не было. И вообще, Эмма не знает, кто она такая. Ну и правильно, а чего же ты еще хотел? Не хотел, так будет точнее…

И все-таки я решил глянуть в новом направлении.

– А Илона и Ольга давно работают?

– Про Илонку ничего не знаю, тем более что она куда-то исчезла, а Ольга – да… Уж больше года, наверное.

Совсем хорошо. Ну-ка еще один момент!

– Снимавший на камеру, Жора, это кто такой? Он хозяин хаты?

– Ну, он… – начала Эмма, но вдруг осеклась и сделала фантастически непристойный жест, да еще со звуковым сопровождением. – Чпокс! Мы же договорились, про мужиков – ни слова!

На большее я и не рассчитывал. Тем более, похоже, оказался прав.

– Спасибо, вопросов больше нет.

– Сотню гони.

Я достал сто долларов и протянул их Эмме. Легкое движение руки – и бумажка испарилась. Впрочем, сведения были стоящие.

Эмма глянула на часы.

– У вас еще полтора часа, – заявила она. – За мной приедут без опоздания, имейте в виду.

– Иди в душ, – скомандовал Гена. Похоже, он решил не упускать такую возможность.

Блондинка удалилась.

– Полторы с тебя, – сказал Гена. – За большее я на нее не полезу.

– Годится, – прорычал я. – Пока она лоханку полощет, не вспомнишь, случайно: такое название, как «Орлан», тебе о чем-нибудь говорит?

– А почему оно должно мне о чем-то говорить?

– Это твои коллеги. Охранное агентство или что-то в этом роде.

– Где-то слышал… Но где, не помню. Узнать?

– Ага. И заодно, если будет по пути, уточнить бы: когда на Кошурникова появился магазин «Аист»? По-моему, весной им там еще не пахло. И действительно ли была кража на улице Аэропорт?

– Много хочешь, – вздохнул Гена. – Ладно. Я ведь помню, как ты меня выручил тогда, в Стамбуле. Хорошо помню.

– Ладно тебе… А в этом «Сиянии» действительно стриптиз есть?

– Наверное, есть, раз эта так говорит. Только сам я не видел. Правда, слышал, что так себе, за небольшими исключениями… Хочешь сходить?

Я кивнул. Гена только руками развел, всем своим видом показывая, что он всегда считал меня не дружащим с собственной головой.

Когда мы с Наташей только-только поженились, то редкий субботний вечер проводили дома. Обычно нас заносило в ночной клуб, два-три раза мы даже выбирались в театр на модные спектакли, которые, правда, вызывали у меня изжогу. Заглядывали и в казино, но после того, как я просадил за вечер почти штуку баксов в «блэк-джек», эти походы прекратились. Сократились и прочие посиделки в злачных местах. Наташку туда, как всякую нормальную бабу, вкусившую капельку ночной жизни, тянуло как магнитом, но наутро в воскресенье у нее каждый раз после этих развлечений непонятно почему разыгрывалась жуткая хандра.

И все же я решил рискнуть.

– Как насчет того, чтобы проветриться? – спросил я супругу.

Наташа подняла брови.

– Проветриться?

– Ага. Мы уже полгода никуда не вылезали.

Конечно, не полгода, но месяца четыре – точно. Впрочем, это неважно. И вообще, кажется, ее это заинтересовало.

– И куда? В клуб?

– В кабак. Выпьем. И танцевать сможешь сколько влезет.

– Тебя же из-за столика не вытащить!

– Можешь пофлиртовать с кем-нибудь. Только, ради бога, не с черным! И чтобы без излишеств. А так – я сегодня добрый.

Глазенки у Наташки возбужденно загорелись. Нет, эти бабы – как дети, право…

– А куда ты предлагаешь сходить?

– В «Полярное сияние».

Наталья нахмурилась.

– Куда? Погоди, там же, говорят, якутская национальная кухня! Строганина, моржатина и эта, как ее… Юкола.

– Да брось ты! Это конкуренты болтают. Нормальный кабак. И кухня приличная. Фирменный холодец «Айсберг». Коктейль «Белый медведь». Двенадцать сортов мороженого. Музыка, не мешающая разговаривать и одновременно помогающая танцевать.

Все это я вычитал во вчерашней рекламной газетке, которую мне повезло случайно пролистать, пока Генка в соседней комнате шпилил Эмму (я смотреть все же отказался). Оставалось надеяться, что реальность будет ненамного отличаться от рекламы.

…Словом, ужин мы не стали организовывать. Наташка сразу же полезла в свои тряпки – подбирать прикид. За что мою жену можно ценить, так это за то, что она может довольно быстро – минут за тридцать – собраться, пусть даже решение проветриться как бы стихийное. И это притом, что нарядов у нее хоть пруд пруди.

А сегодня ей хватило десяти минут, чтобы выбрать одежду. Гм! Наташка надела более чем короткое платье, почти черное, с множеством полупрозрачных вставок, такое, что не столько скрывало, сколько выставляло напоказ все достоинства. Ни у кого не могло возникнуть сомнений, что нижнее белье моей жены имеет радикальный черный цвет. Очевидно, мое разрешение пофлиртовать она восприняла как руководство к действию.