Текст книги "Искатель, 2003 № 06"

Автор книги: Александр Матюхин

Соавторы: Журнал «Искатель»,Дмитрий Дубинин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

…Лора была необычайно серьезна и поздоровалась со мной без малейших эмоций. На лице ее почти не было косметики, а веки припухли. Мы сидели в «Тойоте», я слушал ее рассказ и все лучше понимал, насколько неприятное у меня сейчас положение.

– Я только что от следователя, – говорила Лора. – Оказывается, сигнал они получили еще утром. Я прихожу – полная хата ментов…

Мне было ясно, что осталось «за кадром». Ужасно горько сознавать, что Лора не ночевала дома, а проводила время у кого-то в гостях. И, вероятнее всего, не у старой девы за чаем и разговором о кошках.

И туг она подтвердила мои худшие подозрения.

– У меня сперли буквально все украшения и деньги, – мрачно продолжала Лора. – Две шубки. Еще кое-что по мелочи, даже альбом с марками, и видеокамеру.

Так. Похоже, я все сложил правильно.

– В камере какая кассета была? – спросил я.

– Та самая, – последовал ответ. – Слава, надо что-то делать. У меня ситуация не лучше, чем у тебя.

– Ты что, тоже замужем?

– Нет… Слава, мне очень не хотелось тебе об этом рассказывать, но… В общем, еще до того, как мы с тобой познакомились, у меня уже назревал, так сказать, брачный союз. – Она усмехнулась. – Я не могу сказать, что люблю этого человека, тут, скорее всего, расчет. Ему уже под пятьдесят, но у него… Словом, если я выйду за него, то смогу бросить свою дурацкую работу и переехать из этого гадючника, где живу сейчас, в коттедж. А этот тип ужасно ревнив… Слава, мне с тобой было очень хорошо, я даже думаю, что нам можно будет встречаться и после того, как я выйду замуж… Тогда, если даже он что-то и заподозрит, будет поздно. Я уже стану претенденткой на солидную часть его барахла. А сейчас… Я даже подумать боюсь, что будет, если эта кассета вдруг начнет гулять по воровскому миру и с нее начнут делать копии! Рано или поздно она сможет дойти до него, и соврать я ничего не сумею, потому что на пленке стоит дата записи! Это мы снимали в воскресенье, а замуж за него я согласилась выйти за четыре дня до этого… Понимаешь, да?

– Почему же ты не отключила дату, если уже знала, что это занятие опасное? – с досадой спросил я, думая о том, какой я болван, что вообще согласился на эту дурацкую авантюру! Можно подумать, порнографии я не видел…

Лора сделала беспомощный жест. Что мне оставалось делать? Ругать ее, ругать себя можно до бесконечности. Да только что толку? Ладно, я болван, каких мало, из-за баб я уже не в первый раз в историю попадаю, а бабы думают только одной извилиной, да и та, все знают, где находится… Впрочем, Лора-то еще из лучших.

Я посмотрел на нее. Лора сидела на водительском сиденье, ссутулившись, нервно постукивая пальцами по рулю. Потом мой взгляд переместился на ее ноги, и я невольно подумал о том богатеньком типе, который сегодня пыхтел и дергался между этих ног. Сердце заныло. Затем вспомнил о том, что Лора, оказывается, все же не против, чтобы продолжить наш адюльтер после ее свадьбы, и сердце заныло опять. Только уже по-другому.

– Послушай, – сказал я. – А тебе никто не звонил сегодня?

– У меня же нет телефона, – сказала она. – И вообще, я сегодня все утро с ментами провела. Кстати, про видеокамеру я не стала говорить, мало ли что… Добавить никогда не поздно.

– Вполне правильное решение…

– А почему ты спросил про звонок?

– Потому что позвонили мне. Сегодня у меня «стрелка» с типом, у которого находится эта кассета.

Лора встрепенулась.

– Не может быть! Как они добрались до тебя?

– Самому интересно… Возможно, что-то узнаю от него. Уверен, он начнет меня шантажировать. Потребует денег, и не маленьких. Скорее всего, он их получит. Наверно, отдаст кассету. А потом, что тоже очень вероятно, позвонит снова и скажет, что кто-то из его приятелей без его ведома сделал с этой ленты копию на обычном видаке. И мне придется платить снова. Потому что, если я не буду платить, кассета попадет к моему тестю, а ты знаешь, кто он такой… Кстати, твой… жених, он не из этих же?

Лора неуверенно пожала плечами, прикурила новую сигаретку.

– Если надо, – глухо произнесла она, – я попробую тебе помочь. Ведь и мне это все тоже ни к чему.

Я посмотрел на часы.

– Торопишься?

– Нет, сейчас работы мало… А «стрелка» еще не скоро.

Неожиданно Лора повернула ключ зажигания. Взвыл двигатель.

– Ты куда это? – удивился я.

Вместо ответа она вырулила со стоянки, въехала во двор и, обогнув трансформаторную будку, остановила машину в глухом углу, рядом с какими-то полузаброшенными сараями.

– Я глупая, да?.. Слава, но мне тебя действительно не хватает, это я только сегодня поняла.

И она, потянувшись ко мне, издала что-то среднее между вздохом и стоном. Мы принялись целоваться так, как, кажется, еще ни разу не целовались. Я почувствовал, как ее рука скользнула мне в брюки. В долгу нельзя было оставаться – я полез к ней под юбку и почувствовал, как Лора вся задрожала…

Все кончилось очень быстро. Еще минуту мы приходили в себя, обнявшись. Потом Лора вздохнула, села на свое место и, повернув зеркало заднего вида к себе, стала чистить перышки.

– Мне тебя тоже не хватает, – сказал я. – Послушай, может быть…

– Нет. Только не сейчас. Сейчас главное – выпутаться из этой дурацкой истории. А скоро все станет проще. Мой будущий муж – человек очень занятой, все время мотается, в основном по пригородам, иногда даже ночует не дома… Словом, у нас еще все впереди.

– Так это же хорошо, – произнес я. – Но действительно, надо выпутываться. Я постараюсь сделать так, чтобы для нас обоих все сложилось полегче.

– И ты можешь на меня рассчитывать, Слава.

4. «МЕДВЕЖАТНИК» ПРИПЛЫЛ

На «стрелку» я ехал уже в почти нормальном расположении духа – не умею я долго пребывать в унынии и хандре. Даже при таких обстоятельствах. Конечно, при самом худшем раскладе эти мерзавцы могут переписать кассету (может быть, и не единожды) и потом время от времени вытягивать из меня все новые и новые суммы денег. И, что самое скверное, я не могу рассчитывать на помощь братвы, пользуясь влиянием одного из хозяев нашего города. Не могу, что тоже понятно, рассчитывать и на помощь милиции. Словом, перспектива оставалась мрачной: теперь мне придется платить, платить и еще раз платить… И до каких пор, пока не известно. Хотя понятно, что как только с Боцманом случится что-нибудь неладное, я сразу же прекращу отстегивать бабки… Правда, останется еще Лора с ее ревнивым женихом.

Лора. Мне не хотелось об этом думать, но какая-то мыслишка, мелкая и ядовитая, как змея эфа, все время скользила по извилинам. Уж не в деле ли она? Ведь снять нашу оргию на видео затеяла именно Лора, дату отключить она то ли забыла, то ли не захотела, а что касается ее личных дел – то что я о них знаю? И посыплется часть моих денег Лоре в карман, а то она все страдает, что никак не может поставить себе телефон – не хватает финансов… Правда, тачка у нее не из самых дешевых, да и живет отдельно, а в наше время (да и не в наше тоже) такое далеко не каждая молодая женщина может себе позволить. Впрочем, ей вроде бы все равно съезжать с той квартиры…

Недалеко от так называемого супермаркета «Скорпио» стояли три или четыре разномастных автомобиля. Но синей «Лады» восьмой модели я что-то не приметил. Но когда припарковался рядом с другими машинами, «восьмерка» неожиданно тут же встала рядом.

– Ты Рулевский? – послышался вопрос. А задал его тип, сидевший за рулем, – стриженый крепкий мальчишка с расплющенным носом.

Но днем по телефону голос был явно не его.

– Ну, я – Рулевский. А ты кто?

– Сергей. Пересаживайся ко мне, поехали.

Так. На это я не рассчитывал.

– Мы так не договаривались.

– Слушай, мужик, я ничего не знаю. Мне велено встретить тебя тут и привезти на место. Не поедешь – не надо. Мне только велели напомнить тебе про какую-то кассету и сказать, что если ты не поедешь, они пошлют ее куда надо…

– Хорошо, поехали. – Действительно, какого черта я артачусь? Не убьют же.

Стриженый погнал машину в центр города. Но, не доехав до метро «Красный проспект», свернул в сторону Ипподромской, покрутился там, а потом вырулил через Плехановский к Калининскому универмагу и, не доезжая «Богданки», остановился на стоянке напротив гастронома рядом с белоснежным «Мерседесом-300».

– Приехали. Перелазь.

Все было ясно. Парень покружился, посмотрел, нет ли за нами милицейского или еще какого «хвоста», и, когда убедился, что все в порядке, привез меня на настоящую «стрелку».

Делать нечего. Из «жигуля» я перелез в «мерс» – заднюю дверцу для меня услужливо отворили изнутри.

Это была обычная тачка крутого мэна, бандита или делового типа, близкого к властным структурам (что часто означает одно и то же). Тонированные стекла, кондиционер, сотовый телефон, мини-бар и прочие удовольствия. А может, и не удовольствия, а необходимейшие аксессуары для таких вот переговоров.

Я прикинул, сколько эта банда может заломить за кассету, и опять почувствовал себя на редкость отвратительно. Ясно, что типы, предусмотрительно проверяющие тебя на предмет «хвоста» и раскатывающие на трехсотых «мерсах», являются профессионалами в самом ужасном смысле этого слова и не работают по мелочам…

– Садись, Слава, – послышался густой мужской голос, почти бас. Его обладатель сидел на заднем сиденье (передние оба пустовали).

Человек этот выглядел лет на сорок-сорок пять, он был грузным и заметно обрюзгшим. Если к его лицу, немного брыластому и отечному, приставить усы, получится как есть двойник Иосифа Виссарионовича.

Я молча сел рядом. И отметил, что в банде уже как минимум три человека, которые что-то знают обо мне и кассете. А это уже слишком много…

Поскольку я и не думал начинать беседу, тишину нарушил «Иосиф».

– Так, Слава, ты понимаешь, зачем ты здесь и какие у нас тут дела. – Он не спрашивал, он говорил утвердительно. – Уж так получилось, что пацаны, в общем-то, правильные, нашли одну видеокамеру. Не спрашивай, где они ее нашли, и как – это не наше с тобой дело. Но, поскольку пацаны они правильные, то поставили в известность кого надо… Я знаю, что ты зять Боцмана, что Боцман держит тебя и помогает лишь до тех пор, пока ты не обижаешь его дочку… Между нами говоря, Боцман – человек крутого нрава и патриархальных принципов. Причем эти принципы у него доходят до идиотизма. Он – сумасшедший. Когда его жена что-то не то натворила, он, как это многим известно, сделал ей развод по-итальянски. Об этом не говорят те, кто не хочет обострять с ним отношения… Но я – другое дело. Я Боцмана не боюсь, но считаю, что он поступает не по понятиям… Впрочем, это не твое дело. Твое дело – сгладить свою неосторожность, верно? Потому что я знаю: если Боцман увидит на экране, как ты лезешь какой-то бабе в сладкое место, тебе будет не очень здорово. Я точно не знаю, что он обещал, конечно, не убьет, но сделает так, что тебе долго придется думать, что жизнь – говно…

Мне быстро надоели разглагольствования этого типа, вероятнее всего, представителя конкурирующего с Боцманом авторитета, но перебивать его я не собирался. Тем более что мне было о чем подумать! Боцман, если вдруг увидит эту ленту, особо не станет разбирать, по какой причине его зять оказался в такой пикантной ситуации с женщиной, не являющейся Натальей в девичестве Рябцевой. Конечно, яйца он мне (хотелось бы надеяться) оставит на месте, но жизнь, скорее всего, устроит веселую. Я потеряю непыльную и высокооплачиваемую работу – это раз. Потеряю жену – это два. Потеряю жилплощадь – три. И, разумеется, снова стану влачить жалкое существование. Это все в лучшем случае. В худшем… Ну, мне приходилось слышать, что если мой тесть дает «слово Боцмана», он это слово держит. Провалиться! Так что вполне может случиться, что влачить жалкое существование я буду с ампутированными клубнями.

Есть еще один выход – смыться из города, не дожидаясь последствий. А что – загранпаспорт при мне, оформить поездку в Турцию – пара пустяков, а затеряться там всегда можно. Конечно, риск: есть шанс попасть в турецкую тюрьму, а она, насколько приходилось слышать, отнюдь не лучше российской. Правда, если Боцман сумеет достать меня и там, тогда вообще страшно подумать, какое блюдо из меня приготовят в конечном счете…

– Кассету мы тебе отдадим. Мы люди правильные, переписывать ее не будем, хотя пацаны и говорили, что такое они не во всякой порнушке видели. Не знаю, меня это мало интересует… И за кассету не возьмем ни копейки. Только ты, Слава, сделаешь одно дело.

– Дело? – оторопел я.

– Конечно. С тебя деньги тянуть – что с паршивой овцы клок шерсти. Конечно, ваша фирма живет и процветает только под Боцманом, и ты сможешь, конечно, отстегивать его денежки – это было бы даже неплохо. Но мне этого не нужно.

Грузный замолчал.

– Что я должен сделать? – неожиданно охрипшим голосом спросил я. В голове у меня промелькнули возможные варианты: пристрелить Боцмана, ограбить Сибирский банк, взорвать Димитровский мост…

Но оказалось, что моему собеседнику нужно нечто иное.

– Ты был у Боцмана на даче? В его «морском», так сказать, коттедже?

– Приходилось, – осторожно ответил я. – Один раз, да и то в вестибюле…

– Ладно, не надо умничать… Погляди сюда…

Мужчина развернул какой-то чертеж, вернее, эскиз, но выполненный вполне на уровне. То были изображения некоего здания в плане. Отдельно первый этаж, отдельно – второй, мансарда и флигель.

– Узнаешь?

– Дача Рябцева?

– Именно так. Покажи, где ты был и что видел?

– И за эту информацию я получу кассету?

– Не умничай, парень, я этого не люблю…

Я показал место, где нас поздравляли с законным браком в промежутке между регистрацией и банкетом. Часть персонала охраны и прочей челяди Боцмана приглашений на свадьбу не получила, но мой тесть распорядился, чтобы мы с Натальей обязательно заехали туда… Когда громадный серебристый «Линкольн» въехал в ворота, рядом с которыми находился настоящий КПП с типом в гиеновом комбинезоне, нас встретило около десятка накачанных мужчин в цивильных костюмах и три женщины – немолодые, серьезные. Впрочем, нас (в основном, Наталью, конечно) они поздравляли вполне душевно… Из вестибюля направо вела какая-то дверь, с левой стороны располагалась лестница.

– Так, лестница, значит, здесь… – Мужчина покачал головой. – Как охраняется дача?

– Не знаю. Мне об этом, что вполне понятно, не докладывали.

– И опять ты умничаешь… Что за дурацкая привычка?! Ты пойми, парень, ведь это же для тебя делается: потому что именно тебе придется под каким угодно предлогом оказаться на этой даче.

На «паруснике» этого пирата? Час от часу не легче!

– Боюсь, что это почти невозможно. Даже мне, как родственнику…

– Надо сделать так, чтобы это стало возможно. Объясняю, зачем: на втором этаже, вот здесь, здесь или здесь… – мужчина показал мне план комнат второго этажа, – находится кабинет. В кабинете – сейф. Хороший, кажется, шведский или немецкий. В сейфе лежат некие документы, которые нужны мне. Как только я их получу, кассета будет твоя навеки.

По-моему, лучше бы он потребовал деньги…

– Я не умею взламывать сейфы, – сказал я. – К тому же там наверняка есть сигнализация.

– Документы я получу не от тебя. Сейф вскроет другой человек. Он, к сожалению, довольно стар и не способен к быстрым передвижениям. Твоя задача – впустить его в кабинет и обеспечить ему возможность пятиминутного ковыряния с сейфом.

– Мне для этого самому нужно как-то оказаться там.

– Придется постараться.

– А потом прикажете сразиться с десятком охранников и с таким же количеством собак?

– Нет. Нужно все сделать тихо и незаметно.

– Но как?..

– Стоп. Я вижу, ты парень умный. Насколько это возможно. Жениться на дочери Боцмана мог только конченый идиот или же человек, чей интеллект намного выше среднего. А раз на идиота ты не тянешь, я полагаю, что ты все хорошо поймешь и усвоишь.

Этот тип был невыносим. Хотя бы своей нарочито грубой лестью. На самом же деле я был идиотом; он знал, что я идиот, и знал, что я это понимаю.

– Но на помощь с вашей стороны я могу рассчитывать?

– Не спеши… Вопрос пока такой: а если, к примеру, твоей жене потребуется увидеть своего отца, когда он на даче?

– Это безнадежный вариант. Она ни разу не была на втором этаже, и я не думаю, что Боцман пустит ее туда.

– Кого-нибудь из охраны или прислуги ты знаешь?

– Лично – никого. Там дяди в основном серьезные, почти все с эфэсбэшным или ментовским прошлым… Экономка, горничная, кухарка – про этих я ничего не знаю. Им всем за сорок, ветра в голове давно уже нет.

– Понятно…

Мужчина задумался. Вытащил сигареты, закурил. Я, совсем успокоившись, решил последовать его примеру.

Через три-четыре минуты мой собеседник вдруг утробно хрюкнул.

– Я знаю, что надо сделать, – торжественно произнес он.

Перспектива лишения наследства во всех смыслах – гиблое дело. Но то, что мне предложил мужчина, отрекомендовавшийся Олегом, было немногим лучше. Стоило только представить, что произойдет, если Боцман вдруг узнает о том, что против него замышляют и что исполнителем всего этого станет его зять!

…«Парусник» Боцмана располагался среди коттеджей новых русских» всех мастей (за небольшими исключениями) в поселке Огурцово, что на левом берегу Оби, чуть ниже ГЭС. Проезд от шоссе к воротам в мощном, утыканном железными пиками и оборудованном ультразвуковой сигнализацией заборе был широким и прямым, а потому хорошо просматривался. Пешком на эту дачу не ходили.

Несколько иначе обстояли дела с другой, обращенной к реке, стороной участка. Пляжа как такового там не было, но имелась общая для нескольких владельцев коттеджей лодочная станция, закрытая для посторонних. Кое-кто держал там крутые катера, однажды купленные да так и брошенные прямо на берегу до неопределенного времени. У тех, кто был помоложе и любил острые ощущения, имелись в расположенных на берегу боксах водные мотоциклы, на которых господа бизнесмены и господа бандиты в часы досуга любили гонять по Оби в черте города, иногда приближаясь к пляжам и распугивая купающихся. Сами они купаться в реке брезговали, во всяком случае, в пределах Новосибирска.

Получалось, что выход на берег был слабым звеном в «обороне» коттеджа. Конечно, Боцман, так же как и его соседи, резонно предполагал, что не стоит излишне доверять тем, кто живет рядом, но определенная разница между воротами на шоссе и воротами на берег все же имелась. Да и вряд ли посторонние рискнули бы от не фиг делать высадиться на берег, за которым могут наблюдать «быки». Итак, если посторонний человек не может попасть на дачу, а родственник – может, но с трудом, то главным было обеспечить проникновение на дачу упомянутого родственника. Это «Иосиф» мне пообещал твердо.

Обь – река спокойная, без особых сюрпризов, хотя за последние несколько лет заметно обмелела. То ли из-за построенной в Новосибирске ГЭС, то ли еще по какой причине – не знаю. После появления водохранилища не стало на реке опасных паводков и половодий, что вполне устраивало тех, чьи дачи, коттеджи и садовые дома находились на самом берегу.

В этом году весна оказалась теплой и дождливой. Обское море переполнилось водой, и ее регулярный сброс все еще не давал воде опуститься до нормального уровня. Я не знаю, кому, сколько и чем мотивируя, заплатили конкуренты Боцмана (меньше знаешь – крепче спишь и дольше живешь), но, как только он улетел в Красноярский край – не то для разборок с директором тамошнего ГОКа, не то для распределения «общака» (я не был в курсе), – на электростанции полностью открыли все колодцы, и накопленная в Обском море вода с шумом и грохотом устремилась через лопасти турбин в реку. Насколько это было необходимо по соображениям общего плана, мне, к счастью, тоже не было известно. Меня лишь немного удивляло, что конкуренты Боцмана, коль скоро они в состоянии устроить небольшое стихийное бедствие, решили добраться до неких документов таким сложным и непредсказуемым путем.

Скорость течения Оби в черте города увеличилась. Пляжники с удивлением обнаружили, что урез воды находится почти у самых вкопанных в землю зонтиков. На рейде порта сорвало с якоря баржу. А через день жители коттеджей, расположенных на левом берегу чуть ниже плотины, были поставлены перед фактом, что вода плещется под самым обрывом, на котором стоят их дома, а валяющиеся на берегу катера вот-вот отправятся в плаванье вниз по реке. Одни начали ругаться по телефону с энергетиками, другие – с речными путейцами, третьи – с администрацией района и города. Чиновники посылали обладателей возмущенных голосов по кругу, обещая, что скоро все их проблемы будут улажены. А по городу поползли слухи об аварийной ситуации на ГЭС, о том, что плотина вот-вот рухнет и вода из Обского моря смоет треть Новосибирска.

Однажды вечером, когда мы с Натальей поужинали и привычно препирались, в квартире раздался телефонный звонок. Наташа взяла трубку, сказала «привет, пап», а потом передала трубку мне.

– Добрый вечер, Виктор Эдуардович, – сказал я.

– Что значит «добрый»? – недовольно спросил Боцман. – У вас там что – город заливает?

– Нет, это так, слухи…

– Мне звонил Богданов и сказал, что вода уже подходит к дому… Ты, случайно, не знаешь, кому надо позвонить? Я имею в виду человека, который реально может повлиять на ситуацию?

– Нет…

– Так я и думал, – недовольно, словно я обманул его самые лучшие ожидания, произнес мой тесть. – Запиши телефон… – Он продиктовал. – Завтра с утра позвонишь, спросишь Ивана Константиновича. Скажешь, что от меня. У него вечно занято, а я не могу два часа торчать у телефона. В десять утра я позвоню тебе. Будь дома, в контору сообщишь, что выполняешь мое задание. Ясно?

– Ясно.

– Ну все, до завтра.

– До свидания, – сказал я, и Боцман положил трубку.

Так, дело шло пока как надо, но куда все повернется, трудно было сказать…

– Что там случилось? – спросила Наташа.

– Твой отец боится, что его парусник уплывет, – сказал я.

– А сегодня Катя звонила, говорит, что в Первомайке уже чемоданы пакуют. Готовятся к настоящему потопу…

В городе насчитывалось всего несколько человек, знавших, что ситуация на самом деле находится под контролем, и одним из этих людей был я.

– Что еще Катька говорит?

– Что говорит? Остальное тебе не интересно.

– Ладно, не заводись. – Ругаться с Наташкой мне не хотелось. Более того, я даже намеревался выполнить сегодня одну супружескую обязанность. Не потому что решил ублажить жену или соскучился по ее телу, а просто у самого время пришло. Физиология, черт бы ее драл.

А с утра началась настоящая суматоха. Я только через сорок минут дозвонился до этого Ивана Константиновича (который даже частично не был посвящен в истинное положение дел), и он, услышав имя Виктора Эдуардовича, минут десять юлил и лил воду, о чем я и доложил Боцману, который, как и обещал, позвонил ровно в десять.

Узнав, что происходит (а уровень воды за ночь поднялся еще на пятнадцать сантиметров), мой тесть витиевато выругался и потребовал, чтобы я собирался и ехал на дачу… Богданов в курсе. Если, не приведи Господь, начнет обрушиваться берег под забором участка, моя задача – начать эвакуацию некоторых особо ценных вещей… Корабельного штурвала семнадцатого века, картины, изображающей морской прибой (говорили, подлинный Айвазовский), сейфа… С Богданова глаз не спускать, трубку дачного телефона все время держать при себе. Я все понял.

Игорь Богданов, хмурый плечистый субъект лет тридцати пяти, без всяких эмоций встретил меня у ворот, куда я вскоре подкатил на своей машине. Босс решил, что мое присутствие здесь необходимо, я имею определенные полномочия – значит, так тому и быть… Оставив машину рядом с гаражом, я в сопровождении главного охранника, направился к воротам, ведущим на берег.

Да, стихия разгулялась… Под самым обрывом покачивались катера и лодки, пара небольших яхт… Вода несла всякий мусор, и на ее поверхности время от времени проплывали оглушенные и искалеченные рыбины, которых угораздило попасть в мясорубку турбин. Немного выше по течению с шумом обрушился кусок обрыва. Между забором, ограждающим участок, и течением реки, оставалось уже каких-то три метра. Если вода не спадет, к вечеру ограждение может запросто оказаться в воде. Вот и говори после этого, что человек не властен над силами природы! Властен, и еще как! Было бы достаточно денег и влияния.

– Виктор Эдуардович сказал, что надо готовиться к эвакуации ценностей, – произнес я.

– В курсе, – процедил Богданов. – Если так и дальше пойдет, после обеда пригоним бронированный грузовик и ты с пятью охранниками повезешь вещи на запасную квартиру.

Я кивнул. Дело шло на лад. Богданов не собирался оставлять меня одного, но мне пока иного и не требовалось. Я взял трубку радиотелефона, снова связался с Иваном Константиновичем. Правда, поначалу я «ошибся» и, произнеся в трубку лишь «извиняюсь», набрал правильный номер. Никто, кроме меня и Олега, не знал, что «извиняюсь» означает «все идет нормально, эвакуация готовится в середине дня».

Как и следовало ожидать, колодцы на ГЭС и не собирались закрываться. Боцман позвонил мне, сообщил, что «спустит кое с кого шкуру» и велел продолжать держать ситуацию в своих руках. Я собрался было распорядиться запереть всех трех собак, свирепых ротвейлеров, но это, к счастью, уже было сделано до меня – псы разнервничались, и один из них даже цапнул за ногу кого-то из охранников. Будь здесь Боцман вместо меня, черта с два потерпел бы он подобное самоуправство, но я, понятно, не стал настаивать на присутствии собак. Богданов, к счастью, понимал, что на меня, как на постороннего, псы набросятся, едва лишь почуют.

В час дня я дал команду собирать ценные вещи. Богданов вызвал грузовик, но тут ему кто-то позвонил и сообщил, что его дочь, возвращаясь из школы, попала под машину. Секьюрити побледнел. Разумеется, у него и в мыслях не было все бросить и умчаться к ребенку, но теперь он уже не мог следить за мной и тем, что происходит вокруг, так же тщательно, как это было вначале. Что мне и требовалось. Я не знал, как обстоит дело с дочкой Богданова в действительности, но думал о том, что и знать этого не хочу…

Ворота, ведущие на реку, больше не охранялись. Мы с Богдановым по очереди мотались туда, да и прочая челядь то и дело высовывалась на берег, словом, мне пора было действовать. Я открыл ворота и помог подняться на обрыв с одного из катеров сидевшему в нем человеку.

Это был пожилой мужчина, одетый в неприметный костюм с галстуком – очевидно, тот самый «медвежатник», о котором говорил Олег. Меня не поставили в известность, как его зовут, и плевать мне было на то, каким образом он будет вскрывать сейф. Передо мной стояла несколько иная задача.

Мы перекинулись несколькими необходимыми фразами, после чего я провел «медвежатника» на территорию дачи. Конечно, издали вряд ли кто-то определил бы в нем постороннего, но старик заметно прихрамывал, а это запросто могло нас «спалить».

К счастью, у коттеджа был второй вход, которым обычно пользовалась прислуга. Сегодня обед, что вполне понятно, не готовился, и потому часть проблем снималась. Я загодя открыл изнутри замок этой двери, и теперь мы со «специалистом» без проблем оказались внутри дома. Старик, несмотря на свою хромоту и одышку, передвигался быстро и аккуратно. Итак, треть дела почти сделана. Я закрыл «медвежатника» в подсобке возле кухни и побежал искать Богданова. Тот оказался недалеко от главных ворот, он нервно курил и, похоже, не в полной мере представлял себе дальнейшие действия – в этом я убедился, когда лишь с третьего захода добился от него информации о том, что грузовик уже в пути.

– Сигнализация отключена? – спросил я. – Сейф же тащить.

– Сейф – в последнюю очередь, – проговорил Богданов. Нет, все-таки он еще неплохо соображал.

– Пойду проверю, как там антиквариат собирают, – сказал я.

– Что там собирать, – махнул рукой Богданов.

Действительно, Боцман решил эвакуировать отнюдь не весь свой скарб, даже явно дорогостоящий. О размещавшихся в вестибюле скульптурах античных богов он и не заикнулся, так же как и о гигантских часах «Густав Беккер», которым было без малого полтора века. Суматоха улеглась, и все рядовые охранники спокойно переговаривались в вестибюле. На меня никто не обратил внимания – за эти несколько часов я успел примелькаться. Пошел куда-то, и ладно. Значит, надо, раз пошел…

Я привел «медвежатника» в кабинет Боцмана и закрыл в шкафу. Вовремя! Как раз к этому моменту на территорию дачи въехал грузовик.

Последняя проверка. Мы с Богдановым сходили на берег и, убедившись, что ситуация по-прежнему угрожающая, вернулись и велели начинать погрузку. Главный охранник прошел в дом и скрылся в помещении, где располагались пульты охранной сигнализации. Мне он даже краем глаза не дал бы взглянуть на то, каким образом отключается сигнализация. Замечательно. Я незаметно нажал на своей трубке кнопку, на которой был «забит» номер Олега, а потом, когда услышал, что Богданова вызвали, – нажал другую. На трубке «межвежатника» должен был появиться и тут же погаснуть сигнал вызова, означавший, что он может приступать к работе.

Начальнику охраны сымитировали вызов из больницы, куда якобы доставлена его пострадавшая дочь. Тут уж, понятно, отцовские чувства на какое-то время подавили чувство ответственности. Пока Богданова просили «не вешать трубку», пока кто-то куда-то ходил и кого-то звал, прошли как раз те самые пять минут, необходимые, по словам Олега, для того, чтобы специалист по сейфам успел вскрыть объект и прихватить нужные бумаги. Все это время я находился на виду у Богданова. В конце концов ему сказали, что «доктора срочно позвали обратно», и тогда главный секьюрити энергично выругался и, захватив двух типов из вестибюля, повел нас наверх, в кабинет.

Конечно, мне бы сроду не заметить, ковырялись с сейфом или нет. Вчетвером мы кое-как подняли тяжеленный, хоть не очень крупный ящик и поволокли его к выходу. Не знаю, что держал там Боцман, кроме документов, но, судя по весу сейфа, золотые слитки могли там лежать запросто.

– Ставим, – скомандовал Богданов, когда мы вынесли сейф на крыльцо. С тяжким стуком ящик опустился на ковровое покрытие.

По-хорошему, мне сейчас надлежало устраниться хотя бы на три минуты, помочь ретироваться «медвежатнику», но не тут-то было.

– Виктор Эдуардович сказал, чтобы мы оба сопровождали груз, – произнес главный секьюрити.

Что ж, этого следовало ожидать. Боцман, с его патологической недоверчивостью, должен был сделать так, чтобы мы приглядывали друг за другом.

Я посмотрел на часы.

– У нас еще минут сорок в запасе, – произнес я.

Богданов покачал головой, и тут у него снова загудел телефон. Молниеносным движением он выхватил трубку.

– Да! Да-да… А, это здесь где-то? Улица Бердышева рядом?.. Ясно. Кого спросить? Понятно. – Богданов положил трубку в карман и зыркнул на нас бешеными глазами. – У меня дочь попала в больницу. Состояние тяжелое. Это здесь неподалеку, я вернусь через полчаса. Никому из вас троих не отходить ни на шаг! Никого, даже своих, близко не подпускать!