Текст книги "Искатель, 2003 № 06"

Автор книги: Александр Матюхин

Соавторы: Журнал «Искатель»,Дмитрий Дубинин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Annotation

«ИСКАТЕЛЬ» – советский и российский литературный альманах. Издаётся с 1961 года. Публикует фантастические, приключенческие, детективные, военно-патриотические произведения, научно-популярные очерки и статьи. В 1961–1996 годах – литературное приложение к журналу «Вокруг света», с 1996 года – независимое издание.

В 1961–1996 годах выходил шесть раз в год, в 1997–2002 годах – ежемесячно; с 2003 года выходит непериодически.

ИСКАТЕЛЬ 2003

Содержание:

Дмитрий ДУБИНИН

1. СЛОВО БОЦМАНА

2. ИСТОРИЯ СОБЛАЗНА

3. ШАНТАЖ

4. «МЕДВЕЖАТНИК» ПРИПЛЫЛ

5. ОХРАННАЯ ГРАМОТА ИЗ СЕЙФА БОЦМАНА

6. КАКИЕ МЫСЛИ МОГУТ ВОЗНИКНУТЬ

7. «ДЕВКИ И РЕСТОРАН»

8. КОЛБАСА ПРИ БЛИЖАЙШЕМ РАССМОТРЕНИИ

9. УБИЙСТВО НА УЛИЦЕ АЭРОПОРТ

10. ПОПЫТКИ К БЕГСТВУ

11. ОХОТНИЧИЙ СЕЗОН ОТКРЫТ

12. ЕЩЕ ОДНА ПОПЫТКА К БЕГСТВУ

13. ПОЧТИ ПО-СЕМЕЙНОМУ

Александр МАТЮХИН

Александр МАТЮХИН

INFO

ИСКАТЕЛЬ 2003

№ 6

*

© «Книги «ИСКАТЕЛЯ», 2003

Содержание:

Дмитрий ДУБИНИН

ПЛАТА ЗА СТРАХ

Повесть

Александр МАТЮХИН

*ПЛАНЕТА, КОТОРОЙ НЕ БЫЛО

Рассказ

*ПОЗВОНИТЕ В НЕБЕСНУЮ КАНЦЕЛЯРИЮ

Рассказ

Дмитрий ДУБИНИН

ПЛАТА ЗА СТРАХ

1. СЛОВО БОЦМАНА

С Наташей Рябцевой я познакомился чуть больше полутора лет назад – когда уже был готов поверить в свою счастливую звезду. Тогда я пригнал из Турции чуть ли не целый контейнер всякого барахла и наконец-то отдал долги, грозившие разорить меня. Конечно, думал и о будущем, переведя часть прибыли в доллары, но, как и полагается сибирскому купцу, сперва решил хорошенько гульнуть. Две недели не вылезал из кабаков, накачиваясь крепкими напитками и угощая приятелей, которые в ответ угощали меня.

У нас тогда сложилась теплая компания: я, Леха Махнов, Саня Шнейдеман и Генка Каледин. Все мы, кроме Генки, знали друг друга с детства – выросли в соседних высотках, что рядом с площадью Калинина в Заельцовском районе Новосибирска.

В тот вечер мы отмечали Новый год, вернее, его канун. Так уж у нас повелось, что долгая череда зимних праздников для нас начинается не тридцать первого декабря, а числа этак с тридцатого – впрочем, не для нас одних, как мы могли судить по заполненному до отказа ресторану «Созвездие рыб».

Нас было четверо парней и две девчонки. Как раз в то время я снова остался один – повздорил с очередной подругой, решившей вывернуть наизнанку мой кошелек. Я сидел у края столика, лениво потягивал водку, попыхивал сигареткой, пошучивал над перебравшими друзьями, но чем больше вокруг веселились, тем чаще посматривал по сторонам.

Отгрохав что-то приблатненно-разухабистое, музыканты заиграли медленное, и наши парочки удалились танцевать. Я проводил их взглядом – и вдруг забыл обо всем на свете.

Возле самой сцены, обнявшись, танцевали парень с девчонкой. Как выглядел парень, уже и не помню, – но вот девчонка!

В темно-синем, с люрексом, явно дорогом платье, с длинными, до талии, светлыми волосами, перехваченными серебристым ободком, она могла бы украсить обложку любого журнала. Но, глядя на ее идеальную фигуру, выразительное лицо и пухлые губы, я грешным делом представлял ее фото-моделью «Плейбоя».

Когда танец кончился, я повернулся к сидевшему рядом Генке Каледину. Он работал в частном охранно-сыскном бюро и по долгу службы был знаком со многими состоятельными людьми Новосибирска.

– Ген!.. Видишь вон ту, в синем? Знаешь, кто она?

Генка посмотрел. Подумал. И мрачно спросил.

– В синем?

– Да.

– Ухлестнуть хочешь?

– А что?

– Не советую.

– Это почему еще? – Меня злила его манера уходить от ответа на простой вопрос.

– Ее зовут Наталья, а фамилия у нее – Рябцева. Тебе это ни о чем не говорит?

– Нет.

– Это дочка Боцмана, местного авторитета. – Генка наигранно зевнул. – Ну, как? Прошло?

Что и говорить, Генкины слова произвели на меня должное впечатление. Я замолчал и на какое-то время перестал прикладываться к спиртному. Но потом, когда снова заиграли медленную мелодию, решился – встал, подошел к столикам, занятым крепкими мордоворотами с золотыми цепями на бычьих шеях, и пригласил на танец Наталью. За их столиками, сдвинутыми вместе, повисла гробовая тишина. Я почувствовал на себе неприязненно-тяжелые взгляды, но девушка встала и даже мило улыбнулась.

…Когда я вернулся к нашему столу, Генка, восхищенно глядя на меня, сообщил:

– Славка, ты – покойник.

Если бы Генка знал, чего я наговорил Наташе, пока танцевал с ней, он, наверное, не стал бы так шутить. Но Генка не знал, а я не стал говорить ему – ни о дерзостях, которые себе позволил, ни о свидании, назначенном мне дочкой местного авторитета.

Через месяц я открыто ухаживал за дочкой Боцмана – и не встречал особого отпора с ее стороны. Не думаю, что так уж нравился ей. Свой успех я объяснял не столько личными достоинствами, сколько недостатками ее обычного окружения.

При этом, как ни странно, никакого давления извне я не ощущал. Ко мне не подходили для разговора, не донимали угрозами по телефону, не били стекла машины… В общем, все складывалось вполне благополучно до тех пор, пока я не подумал, что пора бы уже перейти от поцелуев и объятий к более решительным действиям. Вот тут случилась заминка. Для интимных встреч у нас и места особого не имелось – я жил с родителями и целой оравой братьев в тесной квартирке, она – с отцом, а что касается машины… Не знаю, может, где-нибудь в Калифорнии, в широченном «Кадиллаке» на берегу пустого пляжа такой вариант и впрямь кому-то придется по вкусу – но едва ли посреди Сибири, в самый холодный месяц года для этой цели подойдут «Жигули» с плохо закрывающимися дверцами. Особенно, если речь идет о настоящей подруге, а не о шлюшке из соседнего подъезда.

В конце концов я потерял терпение и съездил в Академгородок к родственникам средней дальности, где и договорился об аренде квартиры на одну ночь. Сообщение об этой удачной сделке Наташа встретила ободряющей улыбкой.

Пятнадцатого февраля – я хорошо запомнил этот день – мы с Наташей поехали за город. На Бердское шоссе я вырулил уже около шести вечера, когда на пригород опускались сумерки. Магнитола наигрывала что-то попсовое, я нес какую-то галантную чушь, Наташа возбужденно хихикала – словом, вечер сулил быть удачным.

Перед поворотом в Матвеевку ко мне сзади пристроилась какая-то машина. Сначала я не придал, этому значения, но автомобиль вдруг добавил газу и поравнялся со мной. Он оказался темно-синим джипом «Чероки».

– Черт, – простонала Наташа, увидев машину. – Это же отец!

От моего хорошего настроения не осталось и следа. А тут еще джип вырвался вперед и принялся подрезать меня, вынуждая остановиться.

– Тормози, – сказала Наташа упавшим голосом. – А то они что-нибудь устроят…

У нее задрожал подбородок. Да и я, честно говоря, порядком струхнул.

Дублируя действия водителя джипа, я остановился у обочины. У иномарки открылись обе передние дверцы, и по сторонам машины выросли две фигуры. Наташа тяжело вздохнула.

– Папа был за рулем, – сообщила она. – Значит, что-то задумал…

Две темные фигуры неторопливо двинулись к моей машине. Что ж, надо было держать марку. Я открыл дверцу и тоже покинул автомобиль.

Один из подошедших имел внешность обычного боксера-тяжеловеса, покончившего со спортом, зато другой…

Он был без шапки, в расстегнутом коротком полушубке, под которым виднелся строгий деловой костюм с ослабленным галстуком – в другое время я бы принял его за директора какого-нибудь солидного предприятия, а не за бандита. Снег медленно падал на его холеную седую шевелюру, но мужчина не обращал на это никакого внимания. Его глаза буравили меня сквозь стекла очков в тонкой оправе.

– Здравствуйте, – сказал я, потому что надо было что-то сказать.

Вместо ответного приветствия мужчина представился:

– Виктор Эдуардович.

Я даже вздрогнул – наверное, меньше удивился бы, если бы человек в дорогом костюме, с охранником и джипом назвал себя Боцманом.

– Вячеслав… – начал я и запнулся, посчитав отчество излишним в данной обстановке.

Виктор Эдуардович покачал головой и взялся за ручку пассажирской дверцы моей машины. Открыл.

– Пересядь ко мне, – тоном, не терпящим возражений, бросил он в салон. – Слышишь?

Наташа молча вышла из «Жигулей» и направилась к джипу.

– Борис, проводи, – махнул телохранителю Виктор Эдуардович. Когда боксер и Наташа скрылись за тонированными стеклами иномарки, он снова посмотрел на меня.

– Ну, Славочка… Что делать будем?

Мне стало не по себе. По опыту я знал, что когда бандюги начинают обращаться к тебе уменьшительно-ласкательно, жди какой-нибудь пакости.

Я пожал плечами. Было холодно. У меня уже начали мерзнуть уши – я стоял без шапки. Впрочем, Виктор Эдуардович тоже не был сторонником зимнего закаливания.

– Знаешь что, Славочка, – сказал он. – Уже холодно, давай-ка поедем обратно. Садись за руль и езжай за мной. Только имей в виду! Поеду я быстро и советую тебе не отставать. Если отстанешь или потеряешься, потом пожалеешь об этом.

Мне может не понравиться, что моя дочь ездит с типом, который не умеет водить машину.

С этими словами Виктор Эдуардович повернулся и пошел к своей тачке. Я трясущимися руками вытащил сигарету, прикурил и, пока садился за руль, успел сделать три или четыре глубокие затяжки. Гонка не обещала ничего хорошего, но выбора у меня не было.

Джип, глухо заурчав двигателем, развернулся и направился в сторону города. Я повторил его маневр и, стараясь держаться метрах в пяти-шести от его заднего бампера, поехал за ним.

Виктор Эдуардович ехал не быстро – километров семьдесят в час, не больше. Я уже начал думать, что он просто хотел слегка напугать меня, как вдруг из широкой выхлопной трубы джипа вырвалось облачко дыма и габаритные огни иномарки стали медленно, но верно уменьшаться.

Я до упора вдавил педаль газа. «Жигуль», пройдя несколько метров юзом, устремился вперед, и скоро фары ближнего света (дальний я не включал, боясь ослепить водителя джипа) вновь выхватили из темноты угловатый кузов «Чероки».

Между тем, стрелка спидометра уже подползла к отметке «120». Мотор надсадно выл, машина с грохотом подпрыгивала на мелких неровностях дороги и все время рыскала из стороны в сторону – шестая модель восемьдесят пятого года выпуска не годится для таких скоростей, тем более для гонок по зимним сибирским трассам.

Хорошо еще, что шоссе было прямым, без поворотов. Постепенно набирая обороты, я почти догнал джип, но тот снова выпустил облачко выхлопных газов и, как и в первый раз, играючи ушел вперед. Мне же оставалось только продолжать давить на педаль газа, хотя она и так упиралась в пол, да крепче держать руль, пытаясь лавировать между мелькающими снежными заносами на черном асфальте дороги.

Впрочем, вскоре оказалось, что Виктор Эдуардович и не собирался слишком далеко от меня отрываться, доказывая очевидное превосходство «Чероки» перед «Жигулями». Он просто играл со мной, как кошка с мышкой, то сокращая, то увеличивая расстояние между нами. И, думаю, проверял на выносливость мои нервы, а не автомобиль.

Считайте меня трусом, но я изо всех сил старался угодить ему. Я понимал, что Боцман не шутил, когда сказал, что я пожалею, если отстану от него.

Мы на бешеной скорости пролетели мимо будки ДПС на въезде в город, и тут же за нами с воем погналась патрульная бело-голубая машина.

«Сорок пять-тридцать пять, немедленно остановитесь! Немедленно остановитесь!!!» – неслось сзади. 45–35 – это мой номер. Я с трудом заставил себя не подчиниться приказу автоинспектора – порой трусость требует немалого мужества!

Мчаться по городу было еще труднее, чем по трассе. Виктор Эдуардович, хоть и снизил скорость, вел себя как заправский таксист, нарушая все правила дорожного движения: постоянно перестраивался, подрезая даже тяжелые грузовики, проскакивал на красный свет, вылетал на тротуары, распугивая прохожих… Я держался позади него, как привязанный, время от времени вспоминая, что давно уже не замерял ни уровень масла, ни давление в шинах, что не заменил скрипящую шаровую опору на правом переднем колесе… Но при этом уже понимал, что просто так не отстану – лишь бы выдержала машина.

Машина выдержала. Скоро джип еще немного сбавил скорость и влетел в какой-то двор Челюскинского микрорайона. Там, у подъезда длинного девятиэтажного дома, Виктор Эдуардович остановил машину, и я последовал его примеру.

Но то же самое сделали и патрульные. Два инспектора выскочили из своей «Волги» с мигалками и подлетели ко мне, едва я начал вылезать из машины. Крутой внедорожник для них словно и не существовал!

– Стоять смирно! Руки на капот! Оружие есть?! – заорал один из них. Но в этот момент к нам приблизился Виктор Эдуардович.

– Ребята, он не виноват, – спокойно сказал он.

– Что? – Горластый повернулся к нему – и вдруг уставился на джип, как будто только сейчас его увидел. Второй инспектор оказался менее сообразительным.

– Ваши документы – тоже! – рявкнул он.

Виктор Эдуардович, усмехнувшись, вынул из бокового кармана пиджака документы и протянул их первому инспектору.

– Как здоровье Петра Геннадьевича? – с усмешкой спросил он. И совсем миролюбиво добавил: – Все в порядке, лейтенант, он со мной.

Инспекторы по очереди посмотрели документы, затем, переглянувшись, вернули их владельцу и молча направились к своей «Волге». Мигалка погасла, машина заскрежетала стартером и ретировалась с места событий.

– Ну, Слава, пошли с нами, – обратился ко мне Виктор Эдуардович. – Пошли, не бойся.

Из джипа вылез боксер. Он обошел машину и открыл пассажирскую дверцу с другой стороны.

– Нет-нет, – Виктор Эдуардович нетерпеливо помахал рукой, как бы разгоняя облачко дыма, висевшее в воздухе. – Ты с Натальей побудешь здесь. А с нами пойдет Гоша.

Я запер «Жигули» и поплелся за Рябцевым и громилой, появившимся из недр джипа. Они, не оглядываясь на меня, вошли в ближайший подъезд и поднялись по лестнице на четвертый этаж, хотя в доме был лифт.

В квартиру мы вошли в той же последовательности. Там мне было велено снять кепку, пуховик и сапоги, а затем последовать за Виктором Эдуардовичем.

Комната выглядела так, как и следует выглядеть бандитскому притону: стенка европейского производства, стол с кривыми ножками, покрытый не очень чистой скатертью и окруженный такими же гнутыми стульями. У стены стоял видавший виды мягкий диван, под ним – множество пустых бутылок. На стене, на роскошном, не иначе, ручной работы, ковре висели два перекрещенных турецких ятагана, отделанных желтым металлом и водянистыми камешками.

За столом сидели два типа, габаритами ничуть не уступавшие Гоше. Оба пили и закусывали. Едва завидев входящего Боцмана, они быстро вскочили, спешно пытаясь проглотить недожеванное.

По знаку Рябцева громилы скрылись в кухне. В комнате остались я, Боцман и тот, кого звали Гошей. Гоша тут же развалился на диване, Боцман уселся на стул; я же, не зная, куда приткнуться, переминался с ноги на ногу посреди помещения.

– Ну, чего танцуешь? – криво усмехнулся Рябцев.

Он расстегнул пиджак и верхнюю пуговицу рубашки. Под пиджаком мелькнула наплечная кобура. Я вытянулся, как по стойке «смирно».

– Объясни-ка мне ситуацию, Слава, – заговорил Боцман. – Когда мне в первый раз сказали, что моя дочь путается с «челноком», я, признаться, не поверил. Но потом об этом заговорили все, кроме родной дочери, и я решил проверить, правда ли это. Проверил. И как ты представляешь мое состояние, когда я увидел Наталью в твоей дурацкой консервной банке?.. Отвечай, чего тебе надо от моей дочери? Только кратко и внятно. И, разумеется, честно… Ну?

– Я… Я люблю вашу дочь, – неожиданно для самого себя выпалил я.

Боцман поднял бровь.

– Вот как?.. Слушай, ты, наверное, каждую ночь кого-то любишь… Ты это хочешь мне сказать?

– Н-нет… Я хотел просить Наташу выйти за меня замуж.

С дивана донеслось конское ржание. Рябцев посмотрел туда, легонько шевельнул бровями, и ржание тут же стихло.

– Ты – дебил, – авторитетно заявил Боцман. – Неужели ты думаешь, что я не смогу найти для моей дочери лучшего варианта?

– По-моему, Наташа не очень-то жалует жлобов из вашего окружения. – Сказав это, я сразу же захотел откусить себе язык – Гоша, хоть и выглядел жлобом, наверняка не был глухим.

– Жлобов, говоришь?.. Славик, да ты же сам и есть жлоб. Знаю я молодцов вроде тебя. Ты ведь ни на что больше не способен, кроме как гнуть шею за сотню баксов. Ну, машину водишь сносно, тут ты меня удивил… Но скажи, чем ты еще интересуешься, кроме водки, девочек и видака?

Я промолчал, пытаясь сообразить, чем я еще занимаюсь. Почему-то вспомнилось, как я в детстве собирал марки.

– Уверен, – продолжал Боцман, – ты не умеешь толком работать ни руками, ни головой… Что ты будешь делать в этой жизни, когда надорвешься, таская мешки с турецким говном?.. Книги читаешь? Хотя бы детективы?.. Нет, конечно… Да ты на себя посмотри – на кого ты похож? Ты и выглядишь как самый настоящий жлоб, и одеваешься точно так же. Меховая кепка, кожаный пуховик, спортивный костюм… Я еще могу понять, когда мои сявки в таких прикидах ходят, вышибая деньги из таких, как ты… А ведь ни за кого из них, уж будь уверен, я дочь свою не отдам, хоть эти пацаны и умеют за себя постоять… Драться умеешь? – вдруг спросил Боцман.

– Конечно. Может, я и не так уж много книг прочитал, но знаю точно: Наташу в обиду не дам. Никому.

– Никому, говоришь?.. – Рябцев вынул платок, снял очки и принялся аккуратно их протирать. Водрузив окуляры обратно на нос, он неожиданно ударил кулаком по столу.

– Ты спал с ней?

– Нет, – вздрогнул я.

– Врешь! Наверняка думал: перепихнешься, а потом будешь перед корефанами хвастаться: трахнул, мол, дочку самого Боцмана… Что, не так?! Хочешь, я тебе сейчас яйца отрежу?.. Гоша, дай-ка сабельку!

У меня задрожали коленки. Не знаю, как в тот момент я устоял на ногах.

Гоша снял с ковра ятаган и протянул его Боцману. Тот, не вставая, взял оружие и достал его из ножен.

Эта штука стоила, должно быть, целое состояние, если я хоть что-то понимаю в золоте и камнях. Но сейчас я не обращал внимания ни на ножны, ни на эфес, видя только лезвие, ярко сверкавшее при свете люстры.

От этого зрелища меня оторвали слова Боцмана:

– Ну-ка, подойди.

Я на негнущихся ногах приблизился к нему. Боцман повертел ятаган в руке и вдруг резким движением приставил его к моей ширинке. Мне показалось, что я сквозь одежду почувствовал леденящий холод его лезвия.

Боцман не спеша поднял ятаган на уровень моей груди.

– Возьмись-ка, – сказал он.

Я медленно обхватил ладонью кривое, расширяющееся к концу, лезвие ятагана.

– Заберешь у меня сабельку, так и быть, останешься с яйцами, – сказал Боцман и медленно потянул оружие на себя.

Я закусил губу.

– Крепче, крепче держи, – повысил голос Боцман.

Я сжал лезвие, и оно из холодного мгновенно стало горячим. Боцман за рукоять тянул его к себе, и острая, как бритва, сталь оружия все глубже вонзалась в мою ладонь. Кровь тонкой струйкой потекла по лезвию и закапала на пол. У меня закружилась голова и я слегка пошатнулся на непослушных ногах, но лезвия я не выпустил и даже непроизвольно потянул его на себя. Боли я почти не чувствовал, ее затмевал ужас, сковавший все мое тело.

Вдруг Боцман разжал ладонь. От неожиданности я чуть не упал. С трудом удержал равновесие, распрямил окровавленные пальцы, и оружие со звоном упало на пол. Я достал из левого кармана брюк носовой платок и обвязал вокруг порезанной правой руки.

– Вы тоже испачкались, – пробормотал я. Надо ведь было что-нибудь сказать.

Боцман внимательно осмотрел кисть своей правой руки и хмыкнул. Затем тоже достал платок и тщательно вытер кровь с запястья.

– А ты думал, я твою руку пожалел? – ухмыльнулся он. – Скажи спасибо, что не ношу дешевых шмоток… Ладно, садись-ка…

Я сел на стул возле стола. И вовремя. Еще немного, и у меня отнялись бы ноги.

– На, выпей. – Виктор Эдуардович щедро плеснул мне чего-то прозрачного в большую рюмку. Я выпил. Чистый джин. В самый раз, только маловато…

– Вставай, Гоша, – сказал Рябцев. – Проводи его вниз и проследи, чтобы он уехал. Наташе скажешь, пусть поднимается… А ты, – Виктор Эдуардович задумчиво посмотрел на меня, – надеюсь, еще не передумал жениться на моей дочери. Потому что если она согласна, я, так и быть, разрешу вам сыграть свадьбу, хотя, по-моему, ты больше похож на обезьяну из зоопарка, чем на мужчину… Только чтоб без скандалов! Моя дочь – девушка честная, честной будет и по отношению к тебе. В обиду ты ее не дашь, в этом я убедился. Но и сам не смей ее обижать. Если я узнаю, что ты хотя бы строишь глазки какой-нибудь крале, потом не оправдывайся. Твои яйца познакомятся с моей сабелькой куда ближе, чем сегодня. Это я тебе обещаю, слово Боцмана.

Не знаю, что заставило Наташу согласиться на предложение, которого я ей не делал. Виктор Эдуардович в разговорах со мной никогда не поднимал эту тему, да и вообще не вспоминал нашу первую встречу – правда, я и виделся с ним нечасто. То есть, конечно, Рябцев принимал деятельное участие в устройстве нашей совместной жизни, но, надо отдать ему должное, делал это тактично, без навязчивости, так что в своей новой семье я чувствовал себя полным хозяином. Во всяком случае, первое время после свадьбы. По случаю нашего с Наташей бракосочетания, прошедшего для дочери авторитета весьма скромно, нам была куплена двухкомнатная квартира, да и приличные суммы денег «на обстановку» у моей жены то и дело появлялись. Что касается меня, то мне просто было рекомендовано прекратить заниматься диким бизнесом и занять хорошо оплачиваемую должность исполнительного директора в торговой фирме «Корвет», фактическим хозяином которой, как и подсказывало название, был все тот же Боцман… Нравилась ему морская тематика! Взять хотя бы хобби – коллекцию корабельного антиквариата, которую он собирал в свободное время (а его у этого в высшей степени делового человека было мало). Или другую его причуду – дачу, построенную в виде боевого парусника. Как я понял из рассказов Наташи, ее внутреннее убранство действительно имело много общего с бытом средневековых пиратов: кричащая роскошь, безвкусица и всюду беспорядок, верный признак мужского одичания. Боцман был вдов, и уже давно. Слухи о смерти его жены ходили самые разные, вплоть до прямых обвинений в адрес самого Боцмана – что, учитывая криминальную сторону его жизни, вполне могло соответствовать истине. Тем более что в семейных отношениях Виктор Эдуардович, как я убедился на собственном опыте, не чурался грубой силы. Правда, скандалов не допускал. Тут справедливости ради стоит заметить, он и от Натальи потребовал, чтобы та не смела жаловаться ему на меня. О возможном разводе и речи быть не могло. В этом случае, неважно, с чьей стороны инициатива, его денег лишались мы оба.

Тесть, похоже, мне доверял. Конечно, меньше, чем своему главному секьюрити Игорю Богданову, но больше, чем остальным. Он вообще относился с подозрением ко всем, кто был рядом с ним, и даже дочери не позволял без особого разрешения посещать обе его дачи и запасную квартиру.

Мой «жигуль» после той памятной гонки стал сдавать. Несмотря на то что я исправно следил за машиной, двигатель стал серьезно шалить, и меньше чем через год я сменил «Жигули» на «Ниссан-Скайлайн».

Я был доволен собой. Еще бы! Наконец-то у меня все складывалось благополучно: отдельная квартира, красавица жена, хорошая работа, неплохая машина… Ну что тебе еще надо, собака?

Так мог думать любой на моем месте. Но…

Я не забыл холодный блеск ятагана в руке боцмана, а шрам на ладони постоянно напоминал о предостережении, прозвучавшем в день нашей первой встречи. Тогда, покинув квартиру в девятиэтажке, я искренне думал, что Наташа навсегда заменит мне других женщин. Какой я был дурак!

Эта тяжелая мысль первый раз посетила меня, когда наступила весна. Раньше я как-то не очень замечал, какой длины юбки носят женщины, но тут они словно сговорились – женские ноги различных форм преследовали меня всюду, стоило мне высунуть нос на улицу. И еще больше – в офисе… С таким же успехом их обладательницы могли прикрываться плакатами с надписью «хочу всех мужиков на свете», но мне было тошно даже подумать о том, что со мной будет, если я попытаюсь заглянуть под одну из этих откровенно рекламных полосок ткани. Конечно, будь у меня тесть нормальным человеком, а не главарем тупоголовых монстров, я бы уже давно открыл счет внебрачным связям. А так – приходилось сдерживаться и идти на унизительный компромисс, представляя по ночам, что лежу не с законной супругой, а с одной из красоток, приглянувшихся мне на улице.

Возможно, будь у нас с женой больше взаимопонимания, все могло бы случиться иначе. Но с Наташей все было не так гладко, как я ожидал. И днем у нас не было полного согласия, и ночью… Хотя – надо отдать ей должное – отцовского властолюбия я в своей жене не обнаружил. Конечно, называя свою дочь «честной девушкой», Рябцев, мягко говоря, заблуждался, но мне на это было наплевать – я в конце концов не с гор спустился в этот мир. Хуже оказалось другое – Наталья принадлежала совсем не к тому типу женщин, который мне нравился. Пассивная по натуре, она почему-то требовала от меня активного лидерства во всем, что касалось постели. Больше того, как-то раз она сказала, что мне не хватает наглости, отличающей настоящего мужчину от труса. Я тогда вспылил и тоже наговорил много лишнего о женщинах, которые мне по-настоящему нравятся, но потом успокоился и, как мне кажется, понял истинную причину ее озлобленности. Я вдруг подумал: она не может простить мне готовности, с какой я последовал за ее отцом, не попытавшись вырвать ее из бандитского окружения. Или же ей хотелось еще большего – чтобы я отказался от всего, что мне предложил ее отец?

Так или иначе, ни о каком единстве противоположностей не могло быть и речи. А уж если даже небольшая супружеская несовместимость обычно ведет к мезальянсу, то ничего удивительного не было в том, что и я однажды оказался в объятиях другой женщины. Не помешал этому даже шрам на ладони.

2. ИСТОРИЯ СОБЛАЗНА

Обычно я оставлял свою машину на стоянке возле здания, где размещался в числе самых разных контор и наш офис. Стоянка эта была неохраняемой, но почти безопасной: во-первых, рядом проходила оживленная улица, во-вторых, неподалеку располагалась милицейская будка. Однако на ночь я свою машину ни за что бы тут не оставил, да и в дневное время, пока трудился в конторе, включал противоугонку, которая несколько раз срабатывала, непонятно по какой причине.

В тот день, закончив дела, я, как всегда, спустился вниз, подошел к своей тачке и достал пульт противоугонки. И вот в этот самый момент увидел ее.

Рядом с моим «Скайлайном» стояла не очень новая «Тойота-маркП», такая же стандартно-белая, как и моя техника. Я не знал, бывала ли эта машина здесь в предыдущие дни. Впрочем, с ее владельцем я не был знаком, видимо, трудился он не в нашей фирме.

Сейчас у этой «Тойоты» был поднят капот, а владелец, вернее владелица, возилась с двигателем. Редкое зрелище! Женщин за рулем сейчас на улицах хватает, и ездят они, как правило, не на самых дешевых телегах (понятно, чем частенько зарабатывая на оные), но такого, чтобы сударыня подняла капот и полезла разбираться с железом, я сроду не видел. Нет более жалкого зрелища, чем автомобилистка, у чьей машины неожиданно заглох двигатель – а такое, хоть и нечасто, но случается даже у иномарок – на топливе-то они нашем ездят! И вот возле закапризничавшего авто стоит печальная красавица в норковой шубке, с лакированными ногтями на пальчиках, не знакомых ни с гаечным ключом, ни с домкратом…

Но остановился я, забыв нажать на пульт, не только потому, что увидел необычное зрелище. Просто уж очень хороша была попка у хозяйки машины – лица женщины я пока что не видел. Обтянутая простой, довольно короткой юбкой из черной материи, которая благодаря принятой женщиной позе еще и приподнялась немного и открыла посторонним взорам чертовски красивые ноги в золотистых колготках, – эта попка показалась мне едва ли не самой аппетитной из всех, какие я когда-либо встречал в жизни.

Ну что ж, будет о чем подумать сегодня, когда полезу к жене под одеяло…

Я нажал кнопку пульта, противоугонка коротко тявкнула, и автомобилистка неожиданно выпрямилась и посмотрела в мою сторону.

Да, у нее не только попка и ножки имели место быть… Передо мной стояла стройная брюнетка с высокой красивой грудью и прямо-таки муравьиной талией – плотно облегающая тело сиреневая водолазка смотрелась на ней весьма эффектно. И лицо симпатичное… Года двадцать два – двадцать три, вряд ли больше.

– Вам помочь? – спросил я, потому что не мог не задать этого вопроса.

Девушка улыбнулась и, чуть помедлив, ответила:

– Спасибо. Тут ничего страшного. Просто топливный насос работает как-то не так, я его немного подрегулировала.

– Понятно.

Вот, вроде бы и все. И сейчас я сяду в свою машину, женщина – в свою, и разъедемся мы, как в море корабли…

– А вы очень спешите? – вдруг последовал вопрос.

– Не особенно…

– Если не особенно, можно вас попросить?.. Запустите двигатель и нажмите педаль газа, а я посмотрю, как там идет процесс…

Меня не нужно было упрашивать.

– Всегда рад помочь, – произнес я, усаживаясь на водительское место «Тойоты». Мне, словно мальчишке, вдруг стало приятно, когда я сел на сиденье, поверхности которого касалась телом эта сексапильная автомобилистка. Черт возьми, ну сегодня я устрою Наташке бег с препятствиями…

На соседнем сиденье валялась книжка в мягкой обложке. Я невольно бросил в ее сторону взгляд. Серия «Бульвар крутой эротики «X»… Надо же!

Молодая женщина похлопала рукой по крылу машины. Правой рукой, без обручального кольца. Все, понял! Я вставил ключ зажигания и запустил мотор.

По ее знаку я время от времени нажимал педаль, и при этом мне почему-то подумалось, что эта автомобилистка заработала себе на тачку не тем общепринятым для некоторых молодых особ способом. Скорее всего, проститутки не читают подобную ахинею – им этого и на работе хватает до тошноты. Правда, такие книжки предназначены в основном дня нас, мужиков, но, как я слышал, и женщины ими интересуются… Те, у которых нет постоянного партнера.

Черт возьми, о чем я думаю, балбес!.. Никаких интрижек на стороне! Призрак Боцмана попытался было заслонить профиль женщины, склонившейся над двигателем «Тойоты»… Нет, грудь у нее действительно выше всяких похвал. Интересно, как бы она выглядела, если убрать водолазку и то, что под ней?..

Но всему приходит конец. Женщина закрыла капот и приоткрыла дверцу с моей стороны.

– Все, огромное вам спасибо.

– Не за что, – ответил я.

Покидая машину, я соображал, что лучше сделать: спросить, как зовут, поинтересоваться, где девочка трудится, а может быть, просто сказать «до свидания», сесть в свою тачку и больше никогда не встречаться с этим воплощением соблазна?