Текст книги "Искатель, 2003 № 06"

Автор книги: Александр Матюхин

Соавторы: Журнал «Искатель»,Дмитрий Дубинин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

– Что, не нравится? – Наталья приготовилась к бою.

– Нравится. Только колготки потемнее надень.

– Это почему?

– Чтоб трусы не так просвечивали.

– Да что ты понимаешь?! Это, если хочешь знать, и не трусы даже, а колготки такие, специальные. Сейчас многие так ходят…

Я только махнул рукой. Пусть одевается как хочет. Лишь бы какой-нибудь кретин не вздумал за ней волочиться. Тогда без драки не обойдется, а драки у нас зачастую сопровождаются поножовщиной…

В рестораны сейчас народ ходит редко. У одних нет для этого денег, у других – времени, а третьи, у которых нашлось бы и то и другое, думают, что в кабаках сейчас собираются сплошь бандиты для разборок с применением огнестрельного оружия. Конечно, бандиты в кабаки тоже захаживают. Случаются и эксцессы всякие – например, драки, переходящие в поножовщину. А вообще, в последнее время, как я слышал, авторитеты строго запретили своим боевикам выяснять отношения в заведениях, когда-то принадлежавших общепиту, но «обувать лохов» по-прежнему разрешено всем. Им приносят блюда, от которых отказались более взыскательные клиенты, их обсчитывают официанты. От них демонстративно отворачиваются дежурные менты, если лох чувствует, что его «обувают», но из интеллигентской деликатности, помноженной на трусость советского обывателя, не решается сам подойти и пожаловаться. А если лох выйдет из-за стола под хмельком, то это уже стопроцентный претендент на место в ближайшем вытрезвителе. Наконец, мелкие гоп-стопники, что всегда вьются вокруг кабаков, редко упускают случай поживиться за счет такого вот бессловесного барана. А он, запомнив на всю жизнь свой выход в «ночную жизнь», черта лысого снова появится в кабаке, да еще всем своим друзьям расскажет, какой ужас там творится.

Словом, представители «среднего класса», если таковой, конечно, еще есть в нашей стране, рестораны обычно не жалуют. «Полярное сияние» не было исключением. Но небольшой зал оказался заполненным чуть больше, чем наполовину, а это в наше время – очень неплохой показатель работы кабака. Треть столиков была занята солидными мужиками, не иначе, удачливыми бизнесменами, в сопровождении женщин самых разных возрастов и форм; треть – разношерстными молодыми людьми; еще треть – наглыми стрижеными типами, которые, однако, вели себя пристойно – не ржали, не кидались в людей бутылками и не мочились под столы. К счастью, не было ни одного кавказца – я, конечно, не расист, но видеть эту публику не могу.

Мы выбрали столик, я открыл меню. Конечно, никакой строганины тут не подавали. Обычный ресторанный ассортимент, цены отнюдь не запредельные. Правда, кое-какие фирменные блюда, вроде филе из китового мяса, стоили солидно, но это, видимо, потому, что китовый промысел вроде бы как сейчас запрещен. Хотя, может, это вовсе и не китятина. В Маньчжурии, например, вам могут предложить рагу хоть из всей Красной книги, только нет никакой гарантии, что ушлые повара не пустили на него бродячую кошку.

Пока Наташа выбирала, что бы такого съесть-выпить для начала, заиграла ритмичная музыка и на эстраду выскочили пять полуголых девушек. Танцевали они, мягко говоря, не очень славно, да и внешность у них была поплоше, нежели у проституток из конторы Толи Колбасы.

Наталья брезгливо уставилась на девиц.

– Куда ты меня привел? Ты же знаешь, я терпеть не могу стриптиза, тем более такого убогого.

Что греха таить, в рекламе говорилось о «шоу девушек», но о стриптизе – ни слова. Про мой разговор с Геной Калединым я счел благоразумным промолчать.

– А что, они уже раздеваются? – спросил я, демонстративно не глядя на эстраду.

– Нет еще…

– Сроду не слышал, чтобы тут показывали стриптиз… – Я все же повернулся. Девицы уже были в одних лифчиках и трусиках, но смотрелось все это не очень эффектно. Похоже, танцовщицам и самим было тошно. Да еще освещение оставляло желать лучшего: девушки оказались хоть и ногастые, но тощенькие, и все их ребрышки падающий под слишком острым углом свет выставлял на всеобщее обозрение. Эстетики и эротики в этом зрелище было маловато.

– Суповой набор, – сказала Наташа.

– Пляска скелетов, – добавил я. – Как это там по-немецки будет?.. Тотентанц. Впрочем, если это, по-твоему, лишь суповой набор, аппетит у тебя он не отшиб.

– Нет.

– Вот видишь…

Наконец принесли первый заказ. Я опрокинул рюмочку под холодец, Наталья взялась за салат. Как бы там ни было, шел уже десятый час, а мы оба с самого обеда ничего не ели.

Девиц сменили музыканты, сыгравшие несколько песен на уголовную тему, потом две танцовщицы исполнили не очень приличную композицию с задиранием юбок и раздвиганием ног, чем вызвали оживление в стане стриженых. Затем музыканты заиграли танцевальные мелодии.

Наталья чуть отодвинулась от столика, вытянула ноги и стала разминать сигаретку. Однако с зажигалкой кидаться никто не спешил.

А народ понемногу прибывал. Когда танцы временно кончились, включилось несколько погашенных на этот период ламп, и я увидел, как по проходу между столиками движутся трое молодых мужчин вполне нормальной внешности, хотя и чуток быковатых, кроме одного. Правда, одетых дорого и со вкусом. И я тут же узнал одного из них – высокого и лощеного – по той записи на кассете…

Теперь, увидев его вблизи, я хорошо рассмотрел, что этот лощеный тип весьма уверенно держится, свысока обращается к своим спутникам и вообще, ведет себя так, будто он тут самый главный.

И, наверное, только сейчас я по-настоящему заподозрил, что отнюдь не простое знакомство связывало Лору с ушлым сутенером по прозвищу Колбаса.

8. КОЛБАСА ПРИ БЛИЖАЙШЕМ РАССМОТРЕНИИ

Вдруг что-то странное произошло в обстановке. Приглушенный мягкий свет в зале вдруг стал каким-то острым, но, вместе с тем, оставаясь не очень ярким. Зазвучала странная музыка, почти невозможная в таких местах; ритмичная, но отнюдь не та, что по душе сегодняшнему среднестатистическому обывателю в возрасте до тридцати. Конечно, на «фолк» народов Севера подобная мелодия тянула не на все сто, но кое-что, черт возьми, в ней было такое, что навевало мысли о шаманах и квашеных моржах.

Стриженые «рексы» завыли из своего угла. Но завсегдатаи, возможно, уже знали, что сейчас произойдет. Словно по команде «Р-р-равнение – на эстраду!» многие повернули головы туда.

И вот там появилась девушка, явно азиатского типа, хотя я вряд ли с уверенностью смог бы сказать, к какой ветви монгольской расы можно ее отнести. Наверное, та самая Айка.

Она была облачена в костюмчик, выполненный в псевдонародном стиле жителей Крайнего Севера – довольно легкомысленный, поди-ка, погуляй в таком по тундре! Руки^оги-шея голые, сапожки тоненькие, шапочка неизвестно как на густых черных волосах держится…

Но, в отличие от неумелых и пошловатых потуг недавних выступавших изобразить нечто похожее на стриптиз, танцевать эта девушка умела и любила. Обнажаться перед публикой, видимо, тоже. Короткая шубка, отделанная белым мехом, слетела с нее почти сразу же, и теперь перед взглядом посетителей играло в танце умелое тело молодой женщины.

Если это та самая Айка, то ядовитые слова Эммы по поводу ее внешности, были продиктованы примитивной женской завистью. Конечно, какой-нибудь утонченный француз вроде трех мушкетеров, скорее всего, покривился бы тоже, но эта женщина была отмечена той редкой красотой, которая, наверное, присуща лишь лучшим представительницам каких-нибудь наиболее диких племен. Это было настоящее воплощение самой природы, не тронутой цивилизацией. Да и ритм танца (не знаю уж, кто автор музыки!) действительно напоминал какое-то шаманство. Женщина на эстраде, гибкая, сильная, выделывала своим телом такое, что притихли даже горластые гопники. Впрочем, они, скорее всего, ждали, когда женщина разденется окончательно, и их ожидания не были обмануты. Оставшись в одних чулках, «северянка» сделала несколько недвусмысленных телодвижений, после чего, словно обессиленная, села прямо на пол, будто сложилась. Танец кончился. На несколько мгновений эстрада погрузилась в темноту, послышались аплодисменты, восторженный свист и топанье ног. Да, такое зрелище мало кого могло оставить равнодушным. Женщины, правда, в большинстве своем, как мне показалось, не стали разделять восторга своих спутников.

– Неэстетично, – выпятила нижнюю губу Наталья.

– А по-моему, ничего, – решил подзудить я жену.

Наталья не стала поддерживать разговор на эту тему, к тому же, пока я любовался «шаманкой», Толя Колбаса куда-то испарился, оставив своих товарищей вдвоем. Те, вроде бы, выпивали и беседовали о чем-то важном.

Впрочем, Толя Колбаса мне был не нужен. Более того, я вообще не собирался с ним сталкиваться ни при каких обстоятельствах. Зато перекинуться несколькими словами с танцовщицей можно. Правда, не о ее прелестях – сейчас мне было совсем не до того.

Мы еще немного выпили-закусили, потом Наташа снова стала манипулировать сигаретой, и на этот раз номер прошел. К моему небольшому беспокойству, огонька ей дал приятель Колбасы. Правда, проявив корректность, он пробурчал мне извинение и, немного подумав, решительно испросил разрешения потанцевать с моей спутницей. Я, разумеется, не стал отказывать – мне все это было как нельзя больше на руку.

К тому же появившиеся на сцене музыканты заиграли «дым сигарет с ментолом» – недавно вышедший из моды хит, но имевший большое преимущество, – он был достаточно длинным. Прошло полминуты, я покинул столик и, пройдя вдоль стенки, скрылся в коридоре, ведущем к служебным помещениям. Дорогу мне загородил здоровенный детина.

– Куда прешь?

Вместо ответа я достал сто рублей.

– Подарок хочу кое-кому сделать…

Детина оглянулся по сторонам.

– Ладно, я тебя не видел… Но на помощь не зови, если что.

– Хорошо. К ней отдельный вход?

– Не совсем. Коридор отсюда направо. К ней комната в самом конце. Не нарвись на шоу-балет: они – дуры, могут и глаза выцарапать…

Меня это уже мало интересовало. Какая-то девица, плохо различимая в полумраке коридора, жеманно хихикнула в мою сторону. Она нагло курила, и при этом отнюдь не табак – уж «травку»-то я ни с чем не спутаю.

Нужная дверь оказалась незапертой. Я толкнул ее, она подалась. Я деликатно постучал, но спросил «можно», лишь когда переступил порог.

Местная «звезда стриптиза» уже была одета вполне по-человечески. Юбка и куртка от кожаного костюма, под курткой – топик. Молодая женщина смотрела на меня весьма неприветливо.

– Добрый вечер, – сказал я. – Мне очень понравилось ваше выступление, и я пришел, чтобы…

– Чтобы спросить, на самом деле я кончаю, когда танцую, или притворяюсь? – сварливо спросила меня стриптизерка.

– Н-нет…

– Тогда это нужно отметить. За последний месяц вламывающиеся ко мне мужики ничего другого, как правило, не спрашивали… Хотя, знаю. Ты ведь еще можешь спросить, что я думаю насчет поездки в твоей тачке?

– Опять нет.

– Так какого хрена ты сюда притащился? – вдруг разозлилась девушка. Мне показалось, что она находится под небольшим кайфом. А что – жженой коноплей воняло и здесь.

– Тебя Ая зовут?

Она слегка удивилась.

– Допустим. И что дальше?

Что дальше? Черт, да я и сам плохо представлял себе, что мне надо делать дальше…

– Две недели назад в доме у известного тебе Жоры состоялась вечеринка. Там, кроме тебя, были еще какие-то девушки. Мне один доброжелатель донес, что среди них была моя подруга…

– Если это так, то ты неправильных подруг себе выбираешь… Слушай, парень, вали-ка ты отсюда, а? Я при делах. Сейчас появится мой мужик, и тебя отсюда унесут.

Действительно, пора возвращаться. Было слышно, что уже идут заключительные аккорды «Дыма сигарет…» Но два вопроса у меня еще оставались.

– Ая, ты знаешь такую Ларису Плоткину?

– Первый раз слышу, – чуть подумав, сказала «северянка».

– Но, может быть, видела? – Я подошел к Ае чуть ближе и протянул ей изображение Лоры.

Лицо стриптизерки дрогнуло. Брови взлетели вверх, губы приоткрылись.

– Нет, – сказала Ая, возвращая распечатку. – Никогда не видела.

Она непроизвольно прикрыла пальцами рот, а ее узкие монгольские глаза тревожно забегали. Эта девица врала, и притом весьма неумело.

– Может быть, подумаешь? – спросил я.

– Я сказала нет, значит, нет! – выкрикнула Ая, и в этот момент сзади послышался мужской голос:

– Это еще что такое?

Ая даже вздрогнула. Я резко повернулся. В проеме двери стоял, положив широкую ладонь на косяк, высокий мужчина лет двадцати восьми. Всем своим видом он показывал, что здесь его территория и что посторонних на ней он не потерпит.

Анатолий по прозвищу Колбаса, который, как говорил Гена-всезнайка, умеет и любит уродовать людей. Именно он стоял за моей спиной и черт знает что уже успел услышать из нашего диалога.

– Я, наверное, зашибу того быка, – спокойно обратился он к нам. – Сколько раз ему говорил: после твоего номера стой и отлавливай всех, кто будет лезть… Че этому надо?

– Так им всем одно надо, – обиженно прогудела Ая. – Я уже их гонять замучилась…

– А дверь почему не запираешь тогда?!! – вдруг заорал Колбаса.

– Так ты же сам велел не запирать ее! Разве не ты говорил, что тебя это раздражает?

Колбаса какое-то время бешено раздувал ноздри.

– Ты! – обратился он ко мне. – Мудила с Нижнего Тагила! Если я тебя еще хоть раз засеку тут, бабы тебе больше никогда не понадобятся! Понял?!

Драться с этим типом никак не входило в мои планы. Поэтому я только кивнул и стал пробираться к выходу. Толя мог запросто врезать мне, а в таких случаях я сдерживаться не умею, но и он, похоже, не был сейчас настроен на махание кулаками.

Уходя, я понял, почему. «Мне сейчас ехать надо, так ты смотри, чтоб…» – услышал я слова Толи. Ясно, дела зовут… Которые поважнее будут, чем чистка физиономии фуцану, имевшему наглость подкатить шары к его собственности.

Когда я подходил к столику, музыка уже не играла. Парень, с которым Наталья танцевала, сидел возле нее, не сказать, что уж очень близко, но все же… И, кажется, лапу протянул к колену моей жены, всем корпусом подавшись вперед. Похоже, Наталья даже и не думала давать ему по рукам.

– Как дела? – спросил я, плюхаясь на свое место. Парень немного отпрянул.

– Нормально… Ты-то где потерялся? – сказала Наташа.

– Где надо, – ответил я, сверля взглядом парня. Тот решил, что его миссия на сегодня закончена, и отполз к своему столику, за которым сидел его заскучавший приятель.

– Нет, правда… Тебя же минут десять не было тут. Я уже. забеспокоилась – этот тип явно думал, что меня можно снять.

– В сортир ходил, – довольно грубо ответил я.

– A-а… А я думала…

– Чего это ты думала?

Наталья повела плечами. «Сам догадаешься»… Тут в зале появился Толя Колбаса. Подойдя к своим приятелям, он что-то им сказал, а сам пошел к выходу. Те быстро засобирались. В миг допив водку и набив пасти закуской, они выбрались из-за стола. Один из них остановил официантку и, сказав что-то, сунул ей в нагрудный карман купюру.

Наталья глядела вслед своему сегодняшнему ухажеру. Не знаю уж, о чем она думала, но если даже и прикидывала размеры его полового органа, то мне на это было глубоко плевать. Другие мысли мучили меня, но все они замыкались на одно имя: Лора.

Хоть и выпил я в кабаке лишь каплю, по большому счету, наутро на меня навалились головная боль и «сушняк». По возвращении из ресторана Наталья попыталась расшевелить меня на предмет супружеских обязанностей, но не нашла в ответ абсолютно никакого желания их выполнять. Она ужасно разнервничалась – видно, приятель Колбасы здорово ее завел, танцуя с ней. Ничего, у нас бывали и прямо противоположные ситуации.

По этой причине или по еще какой, Наталья, всегда довольно участливо относившаяся ко мне, когда я маялся с похмелюги, нынче в упор не замечала моих страданий. Впрочем, на подобный случай у меня всегда хранились две банки «Туборга».

Пиво не спасло меня от неминуемой гибели, но значительно отсрочило смерть. Дома сидеть не хотелось. Съездить к Лоре? К Гене? Или просто купить чего-нибудь крепкого и напиться по-домашнему?

Но завтра рабочий день, а я непростительно слабо для исполнительного директора отношусь к своим обязанностям. Штат в «Корвете» подобран при личном участии Боцмана, а это значит, что о моем наплевательском отношении к работе могут вот-вот донести (если уже не донесли) тестю. Ладно, всей водки все равно не выпить…

Я покуривал, лежа в зале на диване, Наталья сердито гремела чем-то на кухне (а если и правда нанять прислугу?). Я прикидывал, каким боком Лора может быть связана с этим козлом Толей Колбасой и почему наше эротик-шоу наложилось на запись той вечеринки. Ответы на мои мысленные вопросы оказывались мерзкими. Получалось, что Лора, Толя и Олег находятся в одной компании и что все они как-то завязаны на деле отъема у Боцмана злополучных документов. Как? Почему? И ответы шли сами собой. Потому что Боцман кому-то действительно здорово мешает, слабое место в его окружении – родной зять, которому он доверяет больше, чем родной дочери, лишь по той причине, что мужчины более заслуживают доверия. Олег нашел где-то (где???) Лору Плоткину, подложил ее под меня, с тем чтобы Лора засняла нашу оргию на видео, а потом отдала кассету для шантажа… Толя Колбаса, как видно, со мной не знаком даже заочно, получается, что ту кассету, где трахаюсь я, он не смотрел. Но дело не в этом. Он знаком с Лорой. Вполне возможно, что Лора получила камеру (вместе с кассетой, да) для определенной цели именно от той компании. И еще: кассета, вопреки словам Олега, не ходила по рукам братвы. Иначе братва заметила бы, что последние пятнадцать минут ленты заняты чем-то таким, что совсем не надо показывать «лоху», коим являюсь я, Слава Рулевский, бизнесмен по призванию, исполнительный директор по должности и тупой идиот в реальности. Да, черт возьми, я туп. Как утюг. Как сибирский валенок. В противном случае я никогда не женился бы на дочери такого опасного человека, не попался в сети Лоры (а я ведь, дурак, на самом деле ее люблю), которые расставили для меня ушлые бандиты, связанные как с властными структурами – вспомни о «Фармсибе»! – так и с исполнительными организациями – подумай о тех, кто мог устроить такой сброс воды из Обского моря! Странно, что я еще жив…

Наталья позвала к столу. Недовольным таким тоном. Можно подумать, я виноват в ее проблемах… После завтрака я решил передохнуть и проспал еще почти полтора часа.

Пробудившись, понял, что чувствую себя совершенно нормально.

Потом Наталье позвонила какая-то баба. Я передал ей трубку, а сам пошел на балкон курить. Звонок этот почему-то привел Наталью в состояние радостного, если не сказать – злорадного возбуждения. Она вдруг куда-то засобиралась, по ее словам, к подруге. Ладно, пусть лясы поточит – им, бабам, это не менее важно, чем нам, мужикам, выпивка.

Проводив супругу и полушутя-полусерьезно велев ей «не баловать», я сел на телефон и позвонил Гене. Гена начал с того, что сведения о пернатых получены. Я не сразу врубился, но потом выяснилось, что речь идет об «Аисте» и «Орлане». Магазин действительно был открыт всего двадцать дней назад, а что касается коллег моего друга из того агентства, то он весьма удивил меня. Но не тем, что ему кое-кто чисто по-человечески порекомендовал «не копать»… И не тем, что он не внял. И лишь только поэтому я теперь мог знать, что охранное агентство «Орлан» с потрохами, включая потроха его тогдашнего директора Башатова, принадлежало не кому-нибудь, а господину Виктору Рябцеву, известному также как Боцман. Сейчас этого агентства не существует, причем как раз примерно с тех времен, когда… Усек? Пока я ошалело переваривал услышанное, Гена сообщил, что до сих пор не нашел никаких документально подтвержденных сведений о краже в квартире Ларисы Плоткиной, а под конец снова посоветовал мне, если еще есть такая возможность, перестать лезть в опасные игры и залечь на дно. Увы, у меня такой возможности не было, но я тем не менее поблагодарил Каледина и положил трубку.

…Итак, опять «Орлан»… И его директор, Кирсан Баша-тов, который, как получается, «крышевался» у моего тестя… Я помнил о том, что покойный директор «Фармсиба» заключил договор на личную охрану с «Орланом». Уж не значит ли это, что подчиненный Башатова, грохнувший директора, сделал это с согласия или даже по указанию господина Рябцева? Предположение было сделать нетрудно – Боцман действительно мог угробить строптивого директора за вознаграждение от фармацевтических магнатов, рассчитывавшихся бешеными деньгами за несуществующие поставки от «Корвета». А устранение поручить телохранителям из своего карманного агентства «Орлан», которое, если я правильно понял Гену, приказало долго жить сразу же после вынужденной смены руководства «Фармсиба». Теперь мне еще понятнее стали мотивы, согласно которым Боцман был вынужден хранить эти бумаги, не имея возможности их уничтожить… Потому что если информация попадет в чужие руки или будет уничтожена, Рябцеву конец… И ему такой же конец, если с документами ознакомятся лишние люди; правда, Боцман не только утонет сам, но и потащит за собой многих влиятельных людей…

…Ай да Каледин! Стыдно признаться, но я однажды вдруг даже подумал: а что, если и Гена как-то связан со всей этой историей? Но, трезво поразмыслив, решил все же, что это не так. После того приключения в Стамбуле, когда Гена едва не угодил в местную тюрьму, он решил, что обязан мне по гроб жизни – я действительно предпринял кое-какие шаги, чтобы вытащить его из полиции. Теперь он всегда предоставлял мне почти любую информацию, о которой я его просил… И вообще, ну не мог он поступить гнусным образом по отношению ко мне. Как показало дальнейшее, я не ошибся.

Лора позвонила мне сразу, как только я появился на работе. Я, признаюсь, ждал этого момента.

– Здравствуй, Слава, как твои дела?

– Ты знаешь, неплохо… Относительно неплохо, скажу тебе так.

– Не понимаю.

– Они отдали мне кассету.

Лора, кажется, вздохнула.

– Так это же просто замечательно!.. – начала она.

– Ты так считаешь? – вложив в тон весь скептицизм, на какой был способен (а на душе скребли кошки), спросил я.

Лора замолчала. Потом осторожно поинтересовалась:

– Что-то еще произошло?

– Произошло, Лора. И у меня очень нехорошие мысли по этому поводу.

– Это какие? – быстро спросила Лора.

– Кассета, на которую ты тогда снимала, была чистой?

– А что? – озадаченно поинтересовалась Лора.

– Ты давала кому-нибудь камеру до этого? – задал я вопрос и про себя чертыхнулся. Надо же было самому дать ей такую лазейку!

И Лора тут же воспользовалась ею.

– Да, подруге…

– Кому именно? Лора, это очень важно! Дело в том, что на кассете сохранилась старая запись. И там изображена вечеринка, где присутствовали некие люди. Которые, скажем так, мне совсем не понравились…

– Подожди! Ты уверен, что это телефонный разговор?

Я в этом совсем не был уверен, но решил продолжить.

– Я могу не называть имен. Скажу лишь, что там была местная звезда стриптиза, которая тебя знает. И ее приятель, слывущий за крутого деятеля. И еще тот мужик, который меня шантажировал.

Лора долго молчала.

– Эта кассета, говоришь, у тебя?

– Да. И камера – тоже.

– Слава, милый, привези их, пожалуйста. Я тебе все объясню. Похоже, мы с тобой попали в историю, которая хуже, чем я считала. Прости меня, это я во всем виновата… Я не думала, что все так получится.

– Выходит, ты тоже участвовала в этом? Я так и подумал…

– Слава, прости меня, пожалуйста, – грустно сказала Лора. – У меня была безвыходная ситуация. Совершенно безвыходная. Я действительно не думала, что все так повернется. Я… не та, за кого себя выдавала, Слава. Мне очень плохо из-за того, что тебя обманула. Мне пришлось обмануть и тех, кто… Прости меня, если можешь.

Я пока мало что понимал.

– Ты хочешь сказать, что тебя использовали? В этой дурацкой игре со мной? Как такое могло случиться?

– Есть еще две кассеты, Слава. Стандартные, магнитофонные. Их я переписала с камеры и одну отдала им вчера, вместе с камерой и оригиналом. А другую я решила оставить себе. Потом решила посмотреть ее снова, и поняла, что мне трудно тебя обманывать. Я люблю тебя. Понимаешь? Приезжай ко мне. Прямо сейчас. Я тебе все объясню, не хочу по телефону.

У меня перед глазами все плыло и качалось. Только молниями сверкали две фразы: «есть еще две кассеты» и «я люблю тебя»…

– Ты видела запись вечеринки?

– Видела. Правда, я бы сроду не подумала, что она как-то может на что-то повлиять… Но потом, когда она мне сказала…

– Я еду, – произнес я.

– …Вячеслав Дмитриевич, – проговорила референт Катя, когда я собрался уходить. – Звонил Шлицман, срочно требует встречи с вами по поводу вагонов из Ростова, что ему передать?

– Передай ему, пусть засунет свои вагоны в задницу, – сказал я, не задерживаясь. Только потом до меня дошло, что Шлицман – далеко не тот человек, которому можно давать подобные советы.

– Ла-адно, – протянула Катя. Конечно, она не станет передавать Виталию Иммануиловичу мое пожелание дословно, но неприятности, скорее всего, еще будут… Правда, у меня их и без того хватает, но какая разница – одной больше, одной меньше…

Не прошло и пяти минут, а я уже сидел в машине и ехал к женщине по имени Лора. К женщине, которая странным образом связана с личностями, имеющими определенную репутацию и которая участвовала (пусть даже почти что втемную) в шантаже… К женщине, сказавшей, что любит меня. И которую я люблю сам.

Подъехав к знакомому дому, я взял с сиденья видеокамеру вместе с вставленной в нее кассетой и вышел из «Ниссана». Кажется, впервые я поставил свою машину близко от дома Лоры. Когда подходил к подъезду, столкнулся нос к носу с каким-то дедом, державшим на руках мерзкого вида собачонку – карликового пинчера или что-то в этом роде. Моська злобно затявкала на меня.

Я поднялся к двери нужной мне квартиры и нажал кнопку звонка. Какое-то время было тихо. Переминаясь с ноги на ногу от нетерпения, я нажал еще раз.

Мелькнула тень за стеклянным глазком, врезанным в дверь. Щелкнул замок. Обычно Лора тянула дверь на себя, отступая немного в глубь тесной прихожей. Я переступал порог, и мы тут же оказывались в объятиях друг друга. Сейчас дверь не шелохнулась. Переживает девушка, про себя невесело усмехнулся я. Мне на ее месте тоже было бы не очень комфортно.

Я толкнул дверь и прошел внутрь. Лора, вопреки ожиданию, не стояла ни напротив, ни сбоку. Но я даже не успел удивиться. Чей-то силуэт стремительно вырос прямо передо мной, я почувствовал, как мне на голову обрушивается потолок вместе с чердачными перекрытиями, и последнее, что я услышал в тот миг, это негромкий щелчок дверного замка.

9. УБИЙСТВО НА УЛИЦЕ АЭРОПОРТ

Может ли человек превратиться в какое-нибудь техническое устройство? Если верить авторам фантастических книжек, какие мне доводилось читать в школьные годы, то запросто. А теперь на собственном опыте понял, что все это действительно возможно. Что касается меня, то я стал телефонным аппаратом. И имел сейчас несколько рядов кнопок, соединительный провод, скрученный спиралью, и трубку, лежащую сверху. Я звонил. Надрывные звонки заставляли трубку подпрыгивать, так, как это изображалось в старых мультфильмах, и от этого жутко болела голова…

Я пришел в себя, наверное, от тошнотворного звона, раздававшегося в моей голове. Перед глазами покачивались крашенные в коричневый цвет половицы. В момент все вспомнив, я попытался подняться. В голове, прямо в темени, болезненно запульсировало. В глазах потемнело, но я уже почти стоял. Согнувшись, правда, и придерживаясь за стенку, но все же стоял. Меня покачивало. Я осторожно притронулся к макушке, и от вспыхнувшей боли вдруг опять повело. Под волосами ощущался неприятный липкий желвак – крепко же меня треснули!

«Лора!» – позвал я.

Тишина. В квартире стояла полная тишина. Я справился с очередным приступом головокружения и огляделся.

Меня вырубили прямо в прихожей, в полушаге от входной двери. Очевидно, падая, я выпустил из рук видеокамеру, но сейчас ее в пределах тесной клетушки не наблюдалось… Кто же это меня так, интересно? Или я в очередной раз попался в ловушку Лоры, женщины, в которую имел глупость так неосторожно влюбиться?.. А где же она, кстати? Или я сейчас нахожусь в пустой квартире?

Мысли текли вяло, теряясь в вязком полумраке боли, стучащей в свод черепной коробки. «Лора!» – позвал я снова.

И опять никто не отозвался. Странно…

Хоть и чувствовал я себя паршиво, но когда вошел в комнату, мне стало худо по-настоящему. В знакомом помещении поперек знакомой кровати лежала знакомая женщина со спущенными на пол босыми ногами. Скомканная постель была вся в крови, так же как и разодранная одежда, а возле кровати на пол натекла целая лужа темно-красного цвета. В Лорином теле, которое я так любил целовать и ласкать, уже не было ни частицы жизни. Только глубокие раны, не иначе, ножевые. И на лице… Меня снова повело, когда я увидел, что сделали с ее лицом. Убийца резанул Лору ножом по щекам, проведя острым лезвием прямо по их нежной коже. Неглубоко, правда… Уж не знаю, до того он это сделал или после. Только сейчас до меня дошло, что я не вижу рук; они были заведены за спину и, видимо, связаны: какой-то шнур – то ли провод, то ли веревка – тянулся из-под тела по окровавленной постели.

Мой ступор продолжался, наверное, минут пять или даже больше. Я все еще не мог поверить своим глазам. И только звук, невозможный, как раньше думалось, в этих апартаментах, привел меня в реальность.

Звонил телефон. Судя по звуку, обычный, старого образца, с электромеханическим звонком. Возможно, первая трель вывела меня из бессознательного состояния. А вторая – вот, сейчас…

Второй звонок. Где же, черт, этот проклятый аппарат? Аппарат, которого у Лоры, мертвой, растерзанной, лежащей сейчас поперек кровати, что помнит по-настоящему бурные любовные схватки, никогда не было, поскольку, по словам хозяйки, хата просто не телефонизирована?

Третий звонок. Боже ты мой, из-под кровати! Я, сам плохо понимая, что делаю, нагнулся, едва не коснувшись безжизненных ног, и схватил телефонную трубку, которую теперь было хорошо видно. Не знаю, что или кто толкнуло меня на этот шаг, да и в этом разве дело?

– Алло? – спросил я совершенно не своим голосом.

– Толя? Ты че, рожа, все еще там?! Так и не нашел кассету, что ли?

– Я…

– Я тебя грохну, мудака! Бегом сюда! Дело совсем херово! Надо забрать кассету хотя бы у Жоркиной подстилки, еще не хватало, чтобы она тоже все это увидела! Она же враз про-чухает, что тут косяк упоротый!

– Но, это…

– Че «это»?! Хватит и того, что уже сделали! Жорка и лапу может пососать. Я уже вызвал ментов, если хочешь знать.

У тебя не больше двух минут, чтобы унести задницу как можно дальше оттуда!