Текст книги "Сожженые мосты ч.4"

Автор книги: Александр Маркьянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Катапультное кресло капитана падало с ускорением свободного падения, здесь было еще рано открывать парашют – и выбивающий сознание рывок парашютной системы еще ждал его. Он не знал, где он падает и куда он должен приземлиться – но искренне надеялся, что не к кузенам. Про идиотов, которым он передал информацию, и которые в благодарность за это сбили его капитан ВВС САСШ Джей Борн не хотел даже слышать. И он искренне надеялся, что сброшенные с этого самолета бомбы и ракеты задали кузенам хорошую трепку.

Примерно на пяти тысячах, капитан Борн увидел поднимающиеся с земли столбы густого черного дыма, по своему виду они напоминали грибы от ядерных бомб, только чуть поменьше. Или не меньше? Как бы то ни было – выбора у капитана Борна не было. Он висел под парашютом, и парашют нес его севернее.

01 июля 2002 года

Афганистан, провинция Нангархар

Эксфильтрация

Тяжелый АМО, шедший без колонны и на полной скорости, поднимая за собой шлейф пыли, вдруг свернул с асфальтированной, накатанной пусть и в рытвинах и кое-как заделанных воронках от разрывов дороги Пешавар – Кабул на дорогу, ведущую к горам, к горным кишлакам. Ни один из водителей – караванщиков в здравом уме не сделал бы этого. Зона племен – чрезвычайно опасное место, по кишлакам пожжет быть в любое время нанесен удар, здесь зеленка, земля испещрена кяризами, в которых может укрываться целая армия. Здесь не чтут никаких законов, единственный закон здесь – закон Пуштун Валлай, кодекс чести горцев, да слово амера – военного начальника, командира малишей, местного ополчения, или откровенной бандитской группировки. В последнее время и Пуштун Валлай, закон хоть жесткий, но честный и в чем-то справедливый – начали забывать. Причиной этого являлась молодежь, приходящая из Индии, и из местных лагерей. Хоть здесь есть и река – Кабул, и долина где можно возделывать почву – основной заработок здесь дает не кетмень, а автомат. Любой мальчик, еще не отрастивший бороду здесь направляется в лагеря подготовки боевиков – там его научат стрелять, закладывать мины, читать следы, преследовать врага в горах. Тот у кого нет автомата – добыча, не более. Афганистан – просто уникальная страна, владея ей Россия получает прямой выход в Индию, Великобритания – в Персию и дальше на Восток и в Туркестан. Оттого то и неспокойно, оттого то и работают лагеря, оттого то и идут в эту нищую, забытую и проклятую страну вербовщики. Оттого то на полном ходу сейчас план Чингисхан, говорящий о том, что у нас должны быть друзья на всем Востоке, в том числе и в Афганистане, и в Индии, и в континентальной Японии. Оттого то и гонит сейчас машину Араб одному ему ведомой дорогой, потому что там, впереди – друзья.

Машина скакала на неровностях – дороги, ведущие в горы, никто и не думал асфальтировать или облагораживать их каким-либо другим образом. По обе стороны были насаждения – зеленка, здесь работают те, кто все же предпочел автомату кетмень, по причине слабости здоровья или слабости характера. Аллах им в помощь.

Нужного кишлака они достигли нескоро, он был в горах. Несколько лет сюда пришел человек, и сказал, что он посланник Белого царя, правителя великой страны, что лежит на севере, и что Белый царь хочет им помочь. С тех пор прошло много времени – много времени по русскому мировосприятию, и ничто – по восточному. Но как бы то ни было – это племя, не слишком то многочисленное, стало одним из самых уважаемых в округе. Уважение дает сила и оружие, вооруженные мужчины, подчиняющиеся амиру и готовые умереть с оружием в руках. Мужчины здесь были, и оружие тоже было. Много оружия, потому что если другие племена вынуждены были покупать его на базаре, то этому племени оружие поставляли бесплатно, со складов длительного хранения. Даже у быстроногих бачей лет десяти – двенадцати, что лежали на склонах и дежурили, наблюдая за обстановкой, были старые, но надежные и вполне работоспособные автоматы Калашникова, которые они украшали на свой вкус, вбивая в приклад и в цевье стальные гвоздики с большой блестящей шляпкой. Увы, но в этом племени было много бачей, и мало взрослых мужчин, потому что немало взрослых погибли в боях с британцами, когда загнанные в угол британцы несколько лет назад совершили очередное чудовищное преступление: применили в Афганистане тактический ядерный заряд. Но и бачи, вооруженные, готовы были при необходимости выступить на защиту родного племени.

Машину они ждали, и потому – пропустили ее.

Их ждали у мечети, той самой, где несколько лет назад отдавали положенные ракаты шейх Дархан, амер племени на тот момент, и незнакомец, врач из Пешавара, назвавший себя именем Али. Много времени прошло с тех пор, и ни шейха Дархана, ни Али уже не было в живых, но дело его осталось. И потому грузовик у мадафы встречало несколько молодых людей, из которых выделялся один, чуть выше ростом, чем все остальные. По лицам никого было не различить – лица замотаны шемахами на восточный манер, видны только сверкающие глаза. У того, кто шагнул вперед, была серебряная цепь со знаком шейха племени на груди и длинноствольный, автоматический карабин Драгунова за спиной, в приклад которого не было вбито ни единого гвоздя. Видимо, хозяин карабина придерживался европейских взглядов на красоту оружия.

Араб заглушил двигатель, Бес неспешно вылез шейху навстречу.

– Аллахумма ля-кя-ль-хамду![79]79
  О, Аллах, Хвала тебе.


[Закрыть] – начал положенный салават[80]80
  салават – приветствие


[Закрыть] гость

– Омен! – ответил шейх, и оба они и гость и хозяин синхронно провели ладонями по лицу, символизируя омовение – Аллах, да поможет тем, кто идет по нелегкому пути хиджры[81]81
  переселения


[Закрыть].

– Аллахумма, Рабба-с-самавати-с-сабґи ва ма азляльна, ва Рабба-ль-ара-дына-с-сабґи ва ма акляльна, ва Рабба-ш-шайатына ва ма адляльна, ва Рабба-р-рияхи ва ма зарайна, асґалю-кя хайра ха-зихи-ль-карйати, ва хайра ахли-ха ва хай-ра ма фи-ха, ва аґузу би-кя мин шарри-ха, ва шарри ахли-ха ва шарри ма фи-ха![82]82
  О Аллах, Господь семи небес и того, что они собой покрыли, и Господь семи земель и того, что они несут на себе, и Господь шайтанов и того, что они сбили с пути, и Господь ветров и того, что они развеяли, прошу Тебя о благе этого селения, и благе тех, кто его населяет, и благе того, что в нём есть, и прибегаю к Тебе от зла его, и зла тех, кто его населяет, и зла того, что в нём есть! Ду'а, произносится при входе в любое селение


[Закрыть] – пожелал счастья селению, и всем кто здесь обитает гость точно так, как это должен был сделать любой правоверный, входя в незнакомое селение

– Баракя-Ллаху фи-кя![83]83
  Да благословит тебя Аллах


[Закрыть] – сказал шейх, заметивший, как чисто гость говорит на арабском, и как хорошо знает шариат – ты правоверный?

– Ля илляхи илля Ллаху Мухаммед расуль Аллах! – произнес Бес шахаду, подтверждая свою принадлежность к правоверным.

– Воистину, я рад слышать это, и видеть на моей земле гостей с севера, и если тот кто приходит с севера нам гость, то приходящего с севера правоверного мы примем как брата – заключил шейх – в чем нуждаешься ты, путник на пути хиджры, скажи нам это?

– Аллах велик, по воле Аллаха и с именем Аллаха на устах, мы покарали неверных в городе Джелалабаде, и сгинул в огненной пучине брат короля, муртадский правитель этих земель принц Акмаль, и да будет ему пристанищем генна, а ложем – злые, кусающие его скорпионы и змеи. А вместе с ними сгинуло немало мунафиков и муртадов, из тех, что боятся убытка в делах своих, и припадают к земле, когда раздается клич идти на Джихад, и встречают время намаза на базаре, торгуя запретным и не отдавая ни одного раката из положенных Аллаху. Воистину, не мы их покарали огнем, а Аллах их покарал, ведь сказано: "Тем, которые подвергли искушению верующих мужчин и женщин и не раскаялись, уготованы мучения в Геенне, мучения от обжигающего Огня". Теперь нам предстоит домой, но путь через горы тяжел, и нам нужны проводники. За помощь мы готовы щедро расплатиться с вами, шейх…

– Кто это? – спросил Вадим, разглядывая вооруженных людей перед мадафой, и Беса, беседующего с одним из них. Он тщательно пытался скрыть страх – но голос подрагивал

– Свои – коротко ответил Араб – здесь тоже есть свои.

Заранее шейху Абдалле о прибытии группы не сообщали – британцы тоже были не лыком шиты, могли перехватить, и операция была бы провалена с самого начала.

– Помочь переселяющемуся брату большая честь и долг для каждого правоверного, если он опасается гнева Аллаха, и огня в расплату за злые и постыдные дела. Что ты хочешь предложить нам, брат?

Вместо ответа Бес пошел к заднему борту машины, предлагая шейху идти за ним. Открыл замки, откинул борт, порылся, подвинул ящик. Открыл его.

В ящике лежали автоматы и чемоданы с дополнительным снаряжением для автоматов. Собственно говоря, предлагая это шейху, они не нарушали договор, заключенный ими с представителем Сулейманхейль по имени Змарай, ведь Араб поклялся на Коране в том, что не продаст товар другим людям, какую бы цену они за него не назвали, а тут они не собирались его продавать, они собирались его отдать. Таким образом, племя, получившее этот товар, стало бы намного сильнее других племен, и вооружено оно было бы лучше британцев. Если раньше сюда поставляли старое оружие, оружие с консервации – то это была сотня новеньких, только что выпущенных автоматов.

– Таких – почти сотня, мы возьмем только то, что мы сможем унести на себе. К каждому – идет боекомплект, думаю, у вас найдется немало патронов к этому оружию.

– Аллах свидетель, ты предлагаешь достойную плату, брат – сказал шейх – такая плата радует сердце любого мужчины и воина. Труден ли будет путь?

– Путь будет труден, но мы не из тех, кто сидит с сидящими.

Шейх кивнул, признавая достойный ответ

– Сколько вас?

– Нас пятеро. Два воина и три бачи.

Девочку одели в мужское – на всякий случай

– И куда ты хочешь идти, брат?

– На север.

Шейх кивнул

– Мои люди проводят тебя на север, и да поможет тебе Аллах на твоем пути.

– И вас да благословит Аллах, но это не все. Этот автомобиль дорог нам, но мы вынуждены его бросить, потому что люди тагута бросят в погоню за нами войска. Если вы когда-нибудь пригоните этот автомобиль к русской границе – то на том берегу вам выдадут награду в сто полновесных золотых червонцев с портретом Белого царя[84]84
  Номинал десять рублей – но это были коллекционные монеты и во многих местах они принимались по четыре-пять номиналов. Чистое золото, с племенами проще было расплачиваться именно так, здесь уважали золото и не уважали ассигнации


[Закрыть].

Это не было задумано, машина была расходным материалом – но Бес решил рискнуть. Хорошая машина, бросать жаль – а сто золотых червонцев за нее ничто. Если надо – он лично внесет деньги в казну и выкупит ее, уж очень хороша машина. К тридцати годам светила отставка и пенсия, чем то же надо будет заниматься. Почему бы не этим?

Шейх Абдалла задумался

– Это сложнее, потому что провести к границе большую машину сложнее, чем провести к границе человека, путь долог и труден, и случиться может всякое. Что ты скажешь, брат, если эту машину отнимут англизы или другие племена, или она не выдержит дороги?

– Кадару-Ллахи ва ма шаЄа фаЄаля[85]85
  Это было предопределено Аллахом и он сделал так, как пожелал.


[Закрыть] – фаталистически произнес Бес – я верю в вашу честность, шейх, и в честность мужчин вашего племени

– Достойные слова. Когда ты хочешь выступить в путь, брат?

– Прямо сейчас.

– В таком случае, мои люди будут рады проводить тебя, и да пребудет с тобой в пути всевидящий Аллах. Через полчаса будь готов выступить в путь.

Бес пошел к кабине, коротко кивнул. Шейх отдал приказание – и одни из малишей начали выгружать из машины ящики, затаскивая их в один из домов – нетрудно было догадаться, что там выход в кяризы и ящики с таким ценным подарком будет еще до темноты спрятаны в разных местах, в том числе в тайниках под землей. Бес с Арабом начали готовиться сами и готовить детей к долгому и трудному пути.

У скаутов есть целый кодекс поведения. По легенде он был разработан ни кем иным, как самим фельдмаршалом Корниловым, который на старости лет был назначен мастер-шефом Его Императорского Величества Корпуса скаутов, и немало сделал для того, чтобы из казны выделялись немалые деньги на воспитание воинов. Ведь сила России не в армадах стратегических бомбардировщиков и не в десяти авианосцах с судами эскорта. Она – в людях. Вот в таких вот пацанах, которые с детства учатся любить Россию и защищать Россию. Когда придут – а рано или поздно все равно придут, не может быть чтобы не пришли – они возьмут оружие и станут делать то, чему их научили – защищать. Защищать землю, которая была отвоевана их предками и дарована им, на которой они родились и выросли, и которую они должны передать своим детям. Их – скаутов – по последнему году ни много ни мало пятьдесят шесть миллионов. Это – будущее России, которое у нее не отнять.

Первое правило скаутов – не бояться. Скаут не боится, если он скаут. Скаут знает, что такое опасность и встречает ее лицом к лицу. Скаут должен быть готов сделать все, чтобы защитить себя и тех кто слабее себя от опасности. Страх недопустим, потому что страх лишает сил.

Вероятно, тот, кто это писал, был очень храбрым человеком – а покоритель Востока не мог быть человеком трусливым. Он разбил сначала турецкую армию, а потом и британский экспедиционный корпус, малыми силами он завоевал землю, которая составляет едва ли не четверть территории России. Генерал, а позже фельдмаршал Корнилов не любил оборону – при малейшей оперативной возможности он наступал. Если не было сил – он все равно приказывал наступать, потому что только так можно было не дать британцам, и остаткам османов закрепиться на каком-нибудь рубеже и создать линию фронта, которую потом не прошибешь. Действия генерала Корнилова стали основой последующих теорий полковника, потом генерала Де Голля[86]86
  Шарль де Голль – французский дворянин, после разгрома Франции выехал в Великобританию, а когда тамошнее военное министерство не слишком то поверило его бредням – поступил на службу к русскому императору, как делали многие оказавшиеся без Родины французские дворяне. Звания полковника и генерала ему было присвоено именно в русской армии. И в нашем мире, и в этом де Голль является истинным разработчиком теории «блицкрига», быстрой войны с прорывом фронта, вводом в прорыв крупных сил кавалерии, а потом и мотопехоты, с окружением и обхождением сильно укрепленных районов, а не штурмом их. Но в этом мире теория де Голля базировалась прежде всего на смелых, даже безрассудных действиях генерала Корнилова при захвате Востока. В числе учеников де Голля был Михаил Тухачевский, на тот момент полковник Генерального штаба. Позже де Голль сотрудничал с рейхсвером, только после того, как Германия отказалась от идеи рейха и начала создавать Священную Римскую Империю с широкими правами всех входящих в нее европейских наций.


[Закрыть], который работал и в Великобритании и в России, и честь пригласить на службу которого оспаривали лучшие армии мира.

Но вот Вадим не был таким как генерал де Голль и фельдмаршал Корнилов. Может возраст не тот, а может просто он трус, трусом и останется. Но ему было страшно.

Страх не отступал, он чуть спрятался в темную нору только тогда, когда один из русских офицеров, который его спас, достал из кузова автомат и сказал ему – на, это твой. Ему нельзя было такое оружие, ему еще не было восемнадцати, и потому что на что он мог рассчитывать – это мелкокалиберная тренировочная винтовка. Ну… можно было еще охотничье ружье, потому что он жил в Сибири, а в Сибири охотничье ружье часто не баловство, а суровая необходимость. Больше ему ничего было нельзя, они ездили на настоящее армейское стрельбище, и там стреляли из настоящих автоматов – но рядом с каждым из них стоял нижний чин и присматривал, чтобы ничего не случилось. А этому офицеру видимо было наплевать на правила, он просто дал ему автомат с таким видом, как будто ничего такого не происходит. Все просто и привычно.

– С предохранителя не снимай! – сказал офицер, заталкивая что-то в большой рюкзак – снимешь, только когда скажу. Иди, проверь свой личный состав, ты их командир.

Свой личный состав… Ему дали автомат, потому что он взрослый и имеет право получить такое оружие, он сам сказал что скаут – и теперь к нему относятся как к взрослому. И он должен поступать как взрослый.

Но он же не взрослый!!!!!

Среди скаутов были командиры, их выбирали и они отдавали приказы, которым надо было подчиняться. Но он командиром не был, никогда не хотел быть командиром, потому что командир отвечает не только за себя, но и за других людей – а он очень боялся не справиться. Он боялся, что люди не выполнят его команд, а потом произойдет беда и виноват в этом будет он, потому что командир отвечает за все. Да, как скаут-разведчик он должен был вести за собой отряд, и в какой-то степени он тоже отвечал за него – но тут все зависело от него и только от него. Проблема была еще и в том, что перед ним были не дисциплинированные скауты – а пацан, который жирный и постоянно хнычет, и девчонка, которая старше его. Ни с тем, ни с другой он не знал, что делать. Будь это русская тайга – жирному он бы просто навешал трендюлей и отправил домой, или заставил бы делать то, что нужно, побив его. Но тут была не Россия, и он догадывался, что бить нельзя, а что делать – он не знал. Что касается девчонки, да еще и старше его – то с девчонкой он вообще не знал что делать. Девчонки были для него совершенно непредсказуемыми и опасными в своей непредсказуемости – хотя он уже догадывался, что это не просто крикливые и задиристые существа, что… Короче, девчонка у него уже была, он бы умер – но не признался никому, что это так, но это было так. И… в общем, девчонка эта, учащаяся в параллельном и у которой отец был концертирующим пианистом отчего та задирала нос… в общем, она не знала, что она у него есть, и он не знал, что делать и как ей об этом сказать.

Взрослая жизнь – сложная штука, в общем.

Повесив автомат так, как он обычно вешал мелкокалиберку – стволом вверх, за спину, он подошел к своему "личному составу". Что говорить – он не знал, но знал, что что-то говорить надо. Не знал он и того, что офицеры исподтишка наблюдают за ним. Наверное, он бы гордился, если бы узнал, что сейчас проходит проверку на пригодность к службе в частях спецназа. В командовании специальных операций нужны были люди, которым для действий не требовался ни инструктаж, ни команда, потому что в глубоком тылу противника не будет ни того ни другого, а ситуация меняется быстро и непредсказуемо. Нужны были люди, которые бы по прибытии на место оценивали обстановку, сами понимали что нужно делать, а потом делали бы это. Сейчас парнишка, назвавшийся скаутом, должен был сам решить стоящую перед ним проблему, без поддержки и помощи взрослых. Если сумеет…

Немного помог парнишка с Москвы – он смотрел вокруг ошалелыми глазами, а потом выдал такое…

– Это Россия? – сказал он, и по хныкающему голосу Вадим понял, что тот вот-вот разревется как девчонка.

– Нет, это не Россия. Это Афганистан как ты и сказал.

Жирняк сделал то, чего от него и ожидали – сел на подножку и всхлипнул

– Я домой хочу.

Девчонка, переодетая в мужскую одежду – впрочем, при таких условиях нет женской и мужской одежды, есть одежда подходящая и неподходящая для дальнего перехода по горам – больше уделяла внимание тому, что посматривала на Беса, который стоял чуть подальше и разговаривал о чем-то с пуштунами. С чего бы это.

– Мы идем домой – сказал Вадим, он надеялся что командным и внушающим уверенность голосом – я ваш командир и мы вместе выйдем домой.

– Вот еще… – фыркнула девчонка, уже пережившая ужас плена и ставшая тем, кем она и была в России – с чего это ты командир?

Тут можно было ответить по-разному – Бес этого не слышал, а Араб слышал. Можно было сказать: меня назначили, тем самым не зарабатывая собственный авторитет, а пользуясь авторитетом взрослых. Это простой, но неправильный ход. Вадим ответил правильно.

– Если тебя не устраивает – иди одна. Мы пойдем вдвоем.

– Я никуда не пойду! Я хочу здесь остаться! – снова заныл жирный

– Оставайся.

– Ты почему раскомандовался? Я старше тебя, с чего это ты начал командовать!?

– С того, что я скаут, а никто из вас скаутом не был. И не будет – присовокупил мстительное Вадим – поэтому я командир.

– Вот еще…

Девчонка снова фыркнула как кошка, и пошла к Бесу.

– А нам далеко идти? – по прежнему хлюпая носом спросил толстый

– Несколько дней – безжалостно ответил Вадим – может быть даже недель. Пока не выйдем, мы будем идти.

– По горам?

– Мы пойдем там, где есть путь. Если знаешь другой – скажи.

Толстый вдруг вскинул голову и с надеждой посмотрел на него.

– А почему за нами не прилетят?! Знаешь, как в… Летном кресте, ну ты смотрел, в синематографе?

– Ты что, дурак? Вертолет собьют.

– Но там же не сбили…

– Это не синематограф, это жизнь. Через десять минут будь готов. Потащишь рюкзак. Сейчас, я тебе найду обувь получше, она у тебя совсем ни к чему не годится.

В этот момент, чуть в стороне от машины происходили не менее удивительные события…

Девочки всегда созревают раньше мальчиков во всех отношениях, и поэтому в свои пятнадцать лет Катерина – а именно так звали пленницу, которую продали на базаре в Кабуле, а потом ее чудом спасли русские спецназовцы в Джелалабаде – вполне осознавала все свои козыри, главным из которых была внешность, и готова была действовать.

Катерина – ее так все звали, в том числе в семье, и никто никогда не называл ее Катя, если только не хотел с ней навеки поссориться – была петербурженкой, а в Петербурге народ особый. Столица громадной империи, крупный морской порт, рядом Кронштадт – сильно укрепленный остров с огромной базой. Можно сесть на катер и перебраться на уик-энд в Гельсингфорс[87]87
  Ныне Хельсинки


[Закрыть], а там почти что Европа. Это ведь даже не Россия, это личный вассалитет Его Величества, и живут они там совершенно не как в России, только разве что рубли принимают в оплату. Отец у Катерины был довольно состоятельным человеком, весь Петербург знал, что Михасевич, товарищ министра экономики только высиживает до пенсии, и следом на этой должности будет ее отец. Мать – а Катерина была единственным ребенком в семье – окончила Бестужевские курсы, занималась домохозяйством и оценкой произведений искусства, была доктором искусствоведения, часто ездила – Лондон, Берлин, Нью-Йорк, брала в поездки и дочь. Ее имя всегда входило в десятку наиболее авторитетных экспертов по вопросам русского изобразительного искусства. Жили они на Фонтанке, занимали половину тщательно отреставрированного особняка, мать держала салон, отца постоянно не было дома. С самого детства Катерина знала, что мать при случае изменяет отцу – но осторожно, стараясь не попадаться. Было это довольно просто – с постоянными поездками и с летним домом в шхерах[88]88
  То есть в Финляндии, чрезвычайно престижное место.


[Закрыть], куда они ездили летом. Зимой отец и вовсе с правительством переезжал в Константинополь, а мать бывала там только наездами, потому что все ее клиенты были в Петербурге (хорошая кстати отговорка). Тем не менее – она любила мать намного больше, чем отца.

С проблемами взаимоотношений с мужчинами Катерина познакомилась очень рано, благо в шхерах это сделать было просто, учитывая какой контингент там подбирался, в основном выходцы из дворянских родов и лучших фамилий России, только выбирай. Год назад, она попала в компанию, в которой был сам Цесаревич! Правда заглянул он только на полчаса, там были несколько других офицеров – но Цесаревич, признаться, запал ей в душу – подтянутый, стройный офицер в форме лейб-гвардии с единственной наградой, солдатским Георгием на черно-желтой ленте на груди, и с глазами цвета кобальта. Она попыталась попасться ему на глаза – а он только мельком взглянул на нее, поговорил с кем-то и тут же уехал. Моника Джелли была ее любимой актрисой – но после этого она порвала все ее фотографии и постеры. Хотя и понимала – без вариантов. Для общения она предпочитала мужчин постарше, слюнявые и наивные сверстники ее не интересовали.

Увы, но из-за мужчин она здесь и оказалась. Верней – из-за мужчины.

Отец с матерью поскандалили, и мать уехала отдыхать на Каспий на две недели, взяв ее с собой. Арендовали там виллу для отдыхающих – довольно богатую, двухэтажную, больше чем у них был дом в шхерах. Мать уделяла ей привычно немного внимания, они вместе ходили на пляж – и если кто-то хотел подмазаться, то называл ее младшей сестрой, и маме это было приятно, она это видела. По вечерам мама всегда была занята, и она понимая это не претендовала на ее внимание, а ходила по дискотекам.

Там то он и познакомилась с Асланом.

На самом деле, Аслан был не сыном богатого землевладельца, как он любил представляться. Он был уголовным преступником и исламским экстремистом. Аслан родился в Кабуле, ходил в школу при британском посольстве – а там почему то учили не только английский язык – но и русский. Потом отца убили террористы, а Гази-шах «помог» – прибрал к рукам все их достояние, Аслану было как раз восемнадцать. Тогда то он, движимый желанием отомстить сначала вступил в экстремистскую организацию «Хезб-ислам-е-Афганистан»[89]89
  Исламская партия Афганистана


[Закрыть], международным сообществом признанную террористической, а потом и связался с работорговцами и похитителями людей. Его внешность, манеры, знание четырех языков – фарси, пушту, русского и английского – сделали его идеальным агентом для заброски в Россию. Здесь он был уже трижды, каждый раз меняя внешность – и через его руки прошли одиннадцать рабынь. Он специализировался на особом товаре – в Афганистане ценились совсем юные и красивые русские девушки, желательно блондинки из хороших семей, за них могли дать столько, сколько стоит большой дом в Кабуле. Увы, но дела свои он обтяпывал аккуратно, и двадцатник – двадцать лет каторги за работорговлю, если не попадешь в руки казаков, тогда могут тут же повесить – он пока не получил.

Аслан был совершенно необычный. Одетый во все черное, сильный, с каменными мышцами – она это ощутила, когда танцевали, чуть небритый, с орлиным носом и волчьими глазами, от него буквально веяло мужской силой. Он ее отбил у какого-то двадцатилетнего слютнтяя, представившегося ей графом – просто подошел, взял ее за руку, вытащил из-за столика и повел танцевать (в темноте дискотеки и всполохах светомузыки конечно никто не смог его разглядеть и потом дать описание сыскной полиции). А ей был нужен именно такой мужик, который силой берет все, что ему нужно в жизни, непохожий на отца, умного, но мягкого, которым мать вертела как хотела. Конечно же после танцев она согласилась пойти на пляж и искупаться при луне. Они пришли на пустынный пляж, светила луна, играя мерцающими бликами на воде, она не стесняясь разделась прямо при нем, повернулась к воде, он подошел к ней сзади, обнял… и сунул под нос тряпку с хлороформом. Очнулась она уже в Афганистане.

В Афганистане она очнулась, когда ее везли в машине. Это был старый пикап с открытым верхом и клеткой, большой сваренной из прутьев клеткой, сверху прикрытой дерюгой, похожей на клетки, в каких гастролирующий цирк перевозит из города в город обезьян. Вот только прутья были почему то покрыты сверху каким-то пружинящим, напоминающим резину материалом. Машина прыгала на ухабах, гремела музыка, проходящие мимо грузовики обдавали пикап смрадом и дизельной гарью – но никто не видел ее, потому что стенки пикапа были закрыты съемными крышками – листами фанеры. Она попыталась кричать и начала бить по стенкам своей клетки – но никто не отозвался.

Про работорговлю она ничего не знала – но рабыней быть не собиралась, это точно. Правда ее мнения никто не собирался спрашивать.

Потом ее привезли в город, и вытащили из клетки – грубо, как животное. Все что на ней было – это открытый итальянский купальник, который она перед Асланом снять не успела и какая-то дерюга, которую бросили к ней в машину. Она пыталась драться – но мучителей было двое, и глаза их горели жадным огнем. Эти были молодые, один даже без бороды, он ее попытался то ли бить, то ли лапать – и старший заметил это, свистнула плетка и молодой что-то закричал и отпустил ее. Потом старший и помладше – от обоих страшно воняло, привязали ее к чему-то, напоминающего гинекологическое кресло, она пыталась бить их – но они ее не били, и вообще не замечали ее ударов, потому что синяки и кровоподтеки лишили бы товар товарного вида, и их раис сам бы жестоко избил их за это плетью. Потом самый старший еще раз вытянул самого младшего плетью и что-то сказал. Она не знала, что надсмотрщик только что сказал: эта женщина для раисов, а не для таких сыновей свиньи и шакала как ты!

Потом пришла женщина – в парандже, с сильными, крючковатыми, покрытыми какими то пятнами пальцами и мужчина – лет пятидесяти, в европейском костюме, какие в нищем Афганистане носят только раисы, с жестокими и неподвижными как у рыбы глазами. Женщина сорвала с нее купальник и начала осматривать ее… всю, а потом что-то сказала мужчине. Мужчина с ненавистью посмотрел на нее, потом поднял валяющийся на полу хлыст – но женщина загородила ее собой и что-то сказала. Мужчина гортанно и зло что-то сказал, она разобрала только "руси джаляб"[90]90
  Проститутка, гулящая женщина. Руси-джаляб – русская проститутка. Видимо, работорговец был узбеком, из числа тех, кто не мог вернуться на свою родину, потому что там их ждало суровое наказание. Дополнительно об этом свидетельствует то, что он послушался слов женщины, пуштун избил бы хлыстом обеих


[Закрыть], потом бросил хлыст, повернулся и вышел. Она плакала от унижения. Потом вернулся другой мужчина, старший среди надсмотрщиков, и женщина ему что-то приказала. Мужчина вышел и вернулся с какой-то одеждой, похожей на монашескую и отвязал ее от ужасного кресла. Под присмотром этих двоих она натянула одежду прямо на голое тело, ее отвели в камеру и покормили какой-то бурдой. Ночью в камере было ужасно холодно и она свернулась клубком, набросив на себя все, что было в камере – пусть это все было грязным и воняло псиной. Плакать она уже не плакала – без толку.

Она не знала, что только что ее цена упала ровно в пять раз, оттого ее хозяин и не был доволен. Если бы она была девственницей – он бы запросил за нее полмиллиона афганей, цена посильная лишь принцу, раису провинции или амиру наркомафии. Но и сто тысяч афганей были каким-никаким а заработком, в конце концов десять тысяч афганей стоила приличная машина. Об этом ему и сказала женщина, которая осмотрела ее и убедилась в том, что она не девственница.

А в это самое время ее фотографии расклеивались по всему Каспийскому побережью, спасатели прочесывали дно рядом с пляжами, пытаясь найти труп, а на военной базе рядом с Каспием приземлился самолет, на котором летели отец Катерины и назначенный на это дело следователь по особо важным делам следственного департамента МВД. Вместе с ними летели еще двое – исправники из петербургской сыскной полиции – влияния отца Катерины хватило, чтобы на это дело назначили очень опытных оперативников и следователя.

Мать Катерины в это время спешно прибиралась на вилле – еще не хватало, чтобы муж что-то нашел.

Утром ее повезли на базар.

Базар был жутким местом – она даже не знала, насколько жутким, потому что ее то продавали в рядах для богатых покупателей, там не было столбов, к которым рабов и рабынь приковывают наручниками. Это были большие, квадратные помещения, разделенные как бы на две части. В одной из них – курпачи[91]91
  курпачи – покрывало, которое подстилают под скатерть, когда делают достархан, стол


[Закрыть], кальян, плов, радушный хозяин товара. Тут можно посидеть, поговорить, покурить кальян, в который добавлена травка, чтобы покупатель был посговорчивей и сноровистее освобождал кошелек. За толстым, дорогим стеклом, разделяющим помещение надвое – товар. Стекло это не разобьешь, как его не бей. Каждый специализируется на своем товаре – у кого мальчики, у кого девочки, у кого юные, только вступившие в пору расцвета женщины – на Востоке всегда любили свежие, еще не распустившиеся бутоны. Все рабы обнажены, смотреть смотри, но трогать нельзя. Это в дешевых рядах можно лапать как угодно – а тут все солидно, сначала купи, раскрой свой кошелек во благо хозяина – а потом делай с товаром все что хочешь. Чтобы рабы не пытались вырваться, не бились об стекло и вели себя смирно – им в пищу добавляют опиум.

Не знала она и того, как ей повезло, что ее купили в первый же день. Все, кто торговал на этом базаре были, по сути, живыми мертвецами. Они ходили, смеялись, приценивались к товару, менялись – но тень смерти уже легла на их чело, потому что базар был целью. Холодные глаза объектива висящего на геостационаре разведывательного спутника системы Космос увидели его, отсняли и передали информацию на землю, там эти снимки легли на стол офицеров разведки, которые обработали информацию и передали ее на решение в виде готового досье, формализованного дела. Потом один человек, наделенный почти безграничной властью сказал своему сыну, который только готовился принять на себя бремя власти, бремя империи – это твое, делай что считаешь нужным. Сын был офицером, бывшим разведчиком воздушного десанта – и он не знал никаких способов решения проблемы распространения наркотиков в стране, и проблемы работорговли кроме силовых. Как офицера, его научили решать стоящие перед его государством и его Престолом проблемы с помощью силы – и сейчас он не видел никакого другого выхода, кроме применения силы. Нужно было применить силу не к тем, кто выращивает дурман на своих полях, получая за это жалкие крохи, которых едва хватает на жизнь, к ним применять силу бесполезно, они сами жертвы дурмана, не рабы, но жертвы чудовищной системы, она держится на их плечах. Нужно было напомнить о себе раисам, которые считают, что если у них есть страна, есть британское покровительство – то они в безопасности и могут ничего не бояться. Они могут и дальше покупать у крестьян опиумное молочко, не слишком то вредное, по сути лекарство – и перерабатывать его в страшный яд, они могут и дальше торить тайные тропы, убивать пограничников, казаков и таможенников и отнимать подданных у его престола, превращая их в своих подданных и рабов, в рабов белого дурмана. Пусть так, но каждый из этих раисов, творя харам и злоумышляя против великой империи на севере должен помнить, что меч занесен над их жалкой страной, и над каждым из них персонально, и меч этот может в любой момент опуститься, а небо – обрушиться на их нечестивые головы огненным дождем, карая за содеянное и умышляемое. Что касается базара, то он попал в список целей случайно: идущей на Кабул авиагруппе нужны были дополнительные цели, цели не первого приоритета, но важные, и кто-то из офицеров планировщиков вспомнил про базар и показал фотографию Его Высочеству. Его Высочество спросил – что это, и получил ответ, что это базар, где торгуют наркотиками и рабами. После чего рабский базар был включен в список целей, а все его дукандоры и завсегдатаи стали живыми покойниками.