Текст книги "Сожженые мосты ч.4"

Автор книги: Александр Маркьянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Ночью он попытался совершить побег. Это было просто – веревка была сплетена из каких-то волос и освободиться от нее особых трудов не составило. Проблема была в жиртресте – он лежал недалеко от костра и там было светло.

Почему то он даже не подумал о том, чтобы уйти один. Сейчас, в Джелалабаде – думал, а тогда не подумал. Он не знал кто этот пацан и почему он здесь – но знал, что он слабее и младше и его оставлять нельзя. Все было хорошо до того момента, как он подкрался к этому нюне и попытался развязать его. Тот испугался и вскрикнул, душманы проснулись…

Тогда его в первый раз избили. Потом один достал нож – Вадим понял, что он собирается сделать, он читал книжки про степняков и знал, что те подрезают пленным сухожилия на ногах. Но тот, старший, снова заорал и вытянул душмана с ножом плетью. А потом и Вадима – несколько раз.

В качестве наказания больше его не посадили на осла. Ему развязали ноги, снова связали руки и накинули веревочную петлю на шею. Так он и шел – благо скорость передвижения осла по горам не сильно отличалась от скорости передвижения по горам человека.

На третий день пути они встретились с еще одним отрядом. Он понял это по шуму, голосам вокруг. Почему то на них накинули мешки – чтобы те, другие не видели их. Несколько раз над ними пролетали вертолеты и самолеты, переходили дороги они очень осторожно. Он заметил, что несколько душманов идут позади отряда и уничтожают следы как могут. Один раз ему посчастливилось видеть пролетевший на низкой высоте вертолет – и он понял, что это не русский вертолет. Как и многие пацаны в Российской Империи он увлекался разными военными играми, покупал каталоги и журналы про вооружение – и сейчас он опознал в вертолете британский Вестланд, одну из больших транспортно-боевых моделей в тропическом исполнении. Значит – они уже на британской территории…

Помнить, что империя делает все, чтобы выручить вас

Кабул потряс его Они пришли туда на четвертый день пути, под вечер. Это был огромный, раскинувшийся в почти круглой долине в горах (может быть – в кратере потухшего вулкана) город, где лошади и ослы соседствовали на улицах с автомобилями, дорогими, но грязными. Он даже видел какой-то кортеж из нескольких одинаковых черных внедорожников, промчавшийся мимо по дороге – он не знал, что это ехал министр обороны Афганистана. Внизу были дорогие здания, нищие мазанки лепились к склонам гор. Он видел крепость – и не знал, что это крепость Бала-Хиссар, бастион, охраняющий город.

Всю ночь они провели в каком-то вонючем сарае – их поместили в грязные клетки, как в зоопарке зверей и заперли на замок. Таких клеток было много, но он оказался в одной клетке с тем сам пленником. Тогда же, он узнал, что его зовут Витя, Виталий и его украли на железнодорожной станции. А так он из Москвы.

При слове "Москва" Вадим, сибиряк, презрительно скривился – все понятно. Еще он хотел навешать этому паразиту трендюлей за провал побега – но не стал этого делать. То ли из жалости, то ли из-за брезгливости – сам не понял.

В других клетках в темном, вонючем помещении были такие же дети. Он не мог поверить тому что видит, казалось что это не земля – другая планета. Клетки поставленные на земляной пол, вонь…

Но он еще не видел Кабульского базара…

По какому-то странному стечению обстоятельств, его не выставили на продажу – их двоих просто привезли в этой самой клетке и поставили в тень, рядом с оградой. За ограду клетку завозить не стали – потому что за это надо было платить три цены. Но забор не был сплошным как в Джелалабаде – и он видел рынок. Рынок рабов…

На рынке рабов прилавок представлял собой столбы, крышу и поперечину. Столбы шли часто, а крыша была предназначена для того, чтобы прикрывать рабов от солнца, от безжалостного афганского солнца – чтобы они не умерли и имели товарный вид. К перекладине и столбам приковывали наручниками совершенно голых детей и подростков – мальчиков и девочек, выставленных на продажу. Он не знал, что существуют ряды для взрослых рабов – и ему показалось, что тут торгуют только детьми. Большей частью – девочками, девочек в Афганистане вообще продавали замуж, кто-то по сговору между семьями, а кто-то – и тут, на базаре. Покупатели неспешно шествовали по рядам. Приценивались к товару, осматривали, щупали как скот. Тут же рядом были и продавцы…

Непостижимо уму!

Они изучали историю, в том числе и историю древних веков в гимназии и знали, кто такие рабы и кто такие рабовладельцы. Они знали и о том, что в некоторых местах земли такие обычаи сохранились: все эти места были в Африке, где германцам так и не удавалось сделать кто-то приличное из местных племен. Но он никогда не думал, что от земель империи до базара с рабами – четыре дня пути пешком.

Самое страшное – что в основном продавали детей. В России никогда, даже в давние времена не продавали детей. Было понятие "закупы", то есть люди, которые отрабатывали долг, который не могли отдать, на хозяйстве кредитора и после его отработки снова становились свободными людьми. Было крепостное право – но тогда даже дворами продавали редко, кому нужен двор? Продавали деревнями, землю и крестьян, ее обрабатывающих: а крестьянину какая разница, на кого отрабатывать барщину и кому платить оброк? Был один барин, стал другой барин. Были, конечно, дворовые девки, оказывающие барину услуги – ну так и сейчас, открой газету – то же самое, только называется по-другому. А уже с восемнадцатого века барщину почти и не отрабатывали, платили оброк, а потом и вовсе – начали выкупаться из крепостных, и выкупались довольно много еще до реформ Александра Второго Освободителя, злодейски убитого террористами[23]23
  Ныне официальная историография рисовала Россию как страну беспросветного крепостничества и крестьянской нищеты. На самом деле это не так: прабабушка автора после большевистского переворота сдала советской власти мешок (!!!) червонцев. Проблемой было то, что крестьяне не могли нормально вкладывать эти деньги в доходное дело, вот они и копились в мешках, выходя из экономического оборота и не создавая кредита. Это было плохо и для крестьян и для государства.


[Закрыть]. Но рабских базаров на Руси не было никогда, ни в древние века ни в средние.

А тут они были. И Вадим просто не мог этого понять, не мог осознать – что ты чувствуешь, когда тебя приковывают наручниками к столбу голого, а вокруг ходят покупатели, щупают, выбирают, договариваются о цене НА ТЕБЯ, торгуются. К его счастью, выросший в России паренек-скаут не знал, с какими целями обычно на базаре здесь покупают мальчиков-бачей. Но все равно – представить себя прикованным к столбу он не мог.

Закончилось все тем, что он потерял сознание в клетке от солнечного удара.

Пришел в себя он уже на дороге. Небольшой грузовик с открытой платформой натужно рычал слабеньким мотором, преодолевая запруженную транспортом дорогу – а вокруг были горы. Такие горы – каких он никогда и не видел. Клетки закрыли брезентом, как это обычно делали когда перевозили по большим дорогам рабов в клетках – чтобы рабы не умерли от солнечного удара и чтобы лишние глаза их не видели – но закрепили брезент плохо, и один край его отогнулся в сторону. Тогда то он увидел машины, каких никогда раньше не видел – большие, с огромными колесами, с решетками от гранатометов и бронелистами, прикрывающими кабину и кузов – это были русские машины. Он знал кто такие караванщики, отставные военные, про них снимали боевики и писали книги. Караванщики не видели его, а он не мог подать им никакого знака. Но рано или поздно – они же его куда то привезут, а если караванщики едут по той же дороге что и они – то логично предположить, что они будут и там куда его привезут. Если он крикнет, что он русский и его похитили – караванщики наверняка не останутся в стороне, ведь они тоже русские!

Немного успокоившись, он осмотрелся – и нашел на полу своей клетки-камеры большую флягу с водой, лепешку и нечто вроде шкуры, чтобы укрыться от холода. Шкура омерзительно воняла – но хоть что-то…

Только потом, когда они приехали в Джелалабад – он понял, что теперь их трое, до этого не было видно из-за брезента. Вместе с ними на машине в такой же клетке ехала девчонка. И тоже русская, блондинка! Она-то сюда как попала?

Самое страшное потрясение ждало его на базаре, куда они заехали. Когда открыли клетки, и их погнали наружу – из караван-сарая (или как там она называется) вышли несколько этих. И с ними был русский, караванщик! И у него было оружие, русский автомат, он это видел! Русский оглянулся и тоже увидел его, а он крикнул, чтобы привлечь его внимание – но произошло то, чего он никак не ожидал.

Русский просто отвернулся.

Наверное, поэтому он не попытался бежать, когда его вывели из клетки и потащили внутрь караван-сарая. Не из-за собаки и плетей. Из-за этого.

Он был слишком потрясен, чтобы бежать. Потрясен предательством.

– Две семьсот! Две семьсот последняя цена иначе клянусь Аллахом, я увезу это назад. Лучше я продам это в Кабуле за настоящую цену, чем отдам за бесценок здесь!

– Что ты такое говоришь, русский?! В Кабуле оружие стоит дешевле, тебе никто не даст и полутора тысяч золотых, которые даем тебе за товар мы. Погнавшись за большим барышом, ты потеряешь и малый, русский и продашь себе в убыток! Кто заплатит тебе за то, что ты приехал в Джелалабад, но потом направился обратно в Кабул?

– Но мне все равно придется ехать через Кабул, чтобы вернуться к себе домой, затраты мои невелики. В Кабуле я попытаюсь продать это оружие тем, кто на службе у короля, они дадут настоящую цену.

– Ты не знаешь что говоришь, русский. Да спасет тебя Аллах, если ты обратишься к людям короля. Это жадные и злые люди, для них нет запрета грабить и убивать. Если им понравится товар – то может случиться так, что через несколько дней твое тело выловят из реки Кабул, а все что у тебя есть, продадут на базаре. Не связывайся ни с людьми короля, ни с людьми принца, они не страшатся наказания Аллаха за свои гнусные дела, и людского гнева и уготовили себе, чтобы их пристанищем после смерти стала геенна, на вечные времена. Только чтобы сохранить твою жизнь русский, и не дать совершить тебе ошибку, которая, вне всякого сомнения, станет для тебя последней в этой жизни, мы дадим за твой товар одну тысячу восемьсот золотых.

– Аллах свидетель, я так и не дождусь нормальной цены за свой товар. Придется завтра идти и искать других торговцев. Может племя Джадран купит их за две с половиной тысячи золотых?

– Племя Джадран никогда не купит их за такую цену, русский. У них достаточно оружия взятого в бою, у них много воинов и части из них оружие дает король, а части – русские, и все это они дают бесплатно. Люди Джадран не покупают оружие, они его продают. Но за тысячу семьсот золотых мы купим это оружие у тебя, пусть и в ущерб себе.

– А племя Дуррани? Их люди уже подходили ко мне, они исходят негодованием и гневом от того, что на афганском престоле находится не достойный человек их рода, а жалкий полукровка, продавшийся британским собакам задешево. Может быть, тот товар, что привез я сейчас и привезу еще, поможет людям Дуррани изменить это? Они предлагали мне две тысячи триста золотых за каждый автомат с условием, что я привезу еще несколько партий таких же. Дуррани нужны сильные воины, а воинам нужно достойное оружие.

– Дуррани достойные люди, но среди них мало воинов, проклятый король уничтожил многих, да покарает нечестивца за это Аллах. Две тысячи[24]24
  Это весьма солидная цена, в Пешаваре, по ту сторону границы новенький русский внедорожник Егерь стоит от десяти до двенадцати тысяч золотых, в Джелалабаде – от восьми до девяти тысяч золотых. Такая разница цен между двумя близко расположенными городами объясняется тем, что перевозя машину через границу надо подкупать таможню.


[Закрыть]. Две тысячи золотых, русский – иначе ищи и другого покупателя на свой товар и другого продавца на то, что ты хочешь купить и да поможет тебе Аллах в твоем промысле.

Русский захватил рукой горсть уже подостывшего риса с изюмом, закинул его в рот, прожевал. Афганцы ждали его решения.

– Хоп! – наконец сказал он – договорились.

Змарай, торговец и воин Сулейманхейль тоже повеселел, забросил в рот горсть риса, отложив в сторону большую ложку, которой ел до этого.

– Тогда, русский, мы заберем свой товар сейчас и дадим тебе плату за него как договорились.

Русский поднял руку

– Э, нет… А как насчет товара, который нужен мне?

Афганцы переглянулись.

– Базар сейчас не работает, русский, но клянусь Аллахом утром, как встанет солнце, ты получишь свой товар.

– Тогда утром мы и завершим сделку – отрезал русский.

– Но у нас есть деньги сейчас, русский, зачем ждать рассвета. Это настоящие деньги, утром ты за них купишь товар, что у нас, что у других людей – сказал Змарай

– Нет. Я договаривался купить товар у вас, со скидкой. Если вы утром не продадите мне товар, как мы договорились – то и мне нет смысла соблюдать то, о чем мы сейчас договорились. Я пойду и продам свой товар на базаре, и куплю что мне нужно тоже на базаре. Кроме того – пачку денег украсть гораздо легче, чем целый кузов товара, и я не хочу рисковать даже одну ночь. Я продам вам сейчас только тот товар, что есть у меня с собой и что я принес вам на пробу.

Змарай снова помрачнел

– Ты не доверяешь нам, русский?

– Нет. И никому здесь я не доверяю. Пока я не увижу товара, который нужен мне – я не отдам товар, который нужен вам.

Некоторое время, русский и афганец смотрели в глаза друг другу

– Поклянись, русский – сказал он – что ты не продашь товар другим людям. Я знаю, что среди вас, русских, мало клятвоотступников.

– Среди нас нет клятвоотступников. Поклянитесь и вы, что дадите мне товар, который нужен мне по хорошей цене.

Змарай взглянул на Гульбеддин-хана, и по этому взгляду, Араб внезапно понял, что Гульбеддин-хан не более чем слуга здесь, и то что он называет себя ханом никак это не меняет. Хан же здесь другой, а Змарай по положению выше Гульбеддина.

– Клянусь – сказал Гульбеддин-хан

– Поклянись на Коране, как положено – сказал русский.

Гульбеддин-хан что-то недовольно крикнул, объяснил подбежавшему баче что ему нужно. Через некоторое время принесли священную книгу в дорогом, тисненом настоящим золотом переплете. Положив руку на нее, Гульбеддин-хан поклялся вторично.

– Клянусь и я в том, что не продам товар другим людям помимо нашей договоренности, какую бы цену за него они мне не сказали – сказал русский. Если не вникать в суть – клятву он и не собирался нарушать, ведь он собирался не продать, а отдать оружие бесплатно дружественным пуштунским племенам, за то, что те проведут его к границе. Продать и отдать – разные вещи, не так ли? Среди русских и впрямь не уважались клятвоотступники.

Змарай снова повеселел, крикнул бачу и велел принести кишмишовки. Достал из кармана пачку афганей и расплатился за те два автомата, которые были перед ним. Русский отказался пригубить и попросил чая. Чай принесли на всех…

Ночь на 01 июля 2002 года

Испытательный полигон ВВС РИ

Где-то в Туркестане

Операция «Литой свинец»

Оперативное время минус три часа пятьдесят одна минута

Не так давно – несколько лет назад – по экранам страны прошел фильм, даже не фильм – а целый сериал на пятьсот серий. О жизни русского дворянства, а назывался… «Под сенью орла»… или как то в этом духе, не могу поручиться за память. Там было много чего интересного – но настоящие дворяне только сплюнули, посмотрев этот фильм. Да, там были изображены дворяне – но ненастоящие, те, кто выслужил дворянство на гражданской службе и те, кто получил по наследству титул вместе с солидной суммой денег. Вот если про этих говорить – все правильно. И Изотта-Франскини на день ангела, и кабаки всю ночь напролет и экзамены в Царскосельском лицее, сданные за солидные взятки. И милые барышни с Бестужевских курсов, которых не нужно долго уговаривать весело провести время с солидным, с титулом, красивой машиной и платиновой кредитной карточкой молодым человеком. Милые барышни с Бестужевских кстати тоже разные бывают – самые красивые как раз таким вот хлыщам от ворот поворот дают, это я вам истину говорю. И дворяне – тоже разные бывают.

Пока что государство держалось на том, что первую скрипку все же играло военное дворянство и дворянство купеческое, в основном происходящее из староверов или породнившееся со староверами. В том, что дворянство занималось коммерцией не было ничего плохого: бесчестны не те, кто занимается коммерцией, бесчестны те, кто вольно проматывает состояние, накопленное отцами и дедами, сегодня такой вот хлыщ промотает свое состояние, завтра он промотает всю Россию, только дай. Особняком стояло и военное дворянство – те, кто выслужил личное, а кое-кто и потомственное дворянство на военной службе. Наконец то, Российской Империи удалось создать настоящую элиту – класс военных, жестких и правильных, всегда делающих не то что хочется – а то, что должен делать дворянин и офицер. Долг был для них альфой и омегой, долг определял их жизнь даже в мелочах, долг заставлял их всегда вызываться на самые трудные и опасные дела, долг сопровождал их жизнь с младенческой колыбели и до смертного одра. Для этих дворян Царскосельский лицей или Московский университет не значили ничего рядом с Академией Генерального штаба или Академией Морского генерального штаба, которые в этой среде почитались вершинами воинской карьеры. Надо сказать, что самые красивые девушки с Бестужевских курсов почему то любили именно таких вот дворян – дворян шпаги.

Но особое, стоящее особняком от всех образование получал наследник Престола. Чтобы управлять огромным государством – нужно было образование высочайшего уровня, к этому нужно было готовить с детства. Наследник должен был понимать и уметь управлять как военной – так и экономической мощью государства. Более того – он должен был понимать нужды своих подданных, нужды всей огромной страны – и едино жить к их удовлетворению. Каждый Император должен был внести свой вклад в дело усиления и расширения огромной Империи – иначе он не был достоин благодарной памяти потомков.

В отличие от своего деда, Александра Четвертого Великого, который не имел военного образования, не имел ни малейшего желания его получать, и так и проправил сорок с лишним лет, отдав военные вопросы – военным, в отличие от своего отца Александра Пятого, который равно интересовался как экономикой, так и военным искусством, Цесаревич Николай с детства проявлял интерес именно к войне. История сохранила фотографию смотра войск, когда цесаревичу было пять лет. По протоколу, Государь Император должен был принимать войсковой смотр, находясь на коне, императрица с детьми должна была находиться в старинной карете, окруженной казаками из Собственного, Его Императорского Величества Конвоя. Как раз к пятилетию наследнику подарили пони, и он – уже тогда был упрямым, непослушным и настойчивым – настоял на том, чтобы принимать смотр даже не сидя перед отцом на его лошади – а на своем пони, отдельно от отца и в своем седле. Фотограф и запечатлел это вопиющее нарушение протокола – рядом с рысаком Императора стоял пони Цесаревича и сам он, в пошитом специально для него мундире Конной Казачьей Стражи, принимал смотр войск вместе со своим отцом. Потом, кстати, эта фотография появилась во многих войсковых гарнизонах необъятной России – никто не заставлял ее покупать, сами офицеры скидывались, покупали и вешали как портрет на видном месте.

Когда цесаревич подрос – он доказал, что желает стать военным, обычные уроки он учил из-под палки, зато все свободное время проводил с казаками и с частями лейб-гвардии, все его друзья-сверстники тоже происходили из военных, за исключением Бориса, наследника польского трона с которым Цесаревич подружился потому что так сказал отец. Отец не объяснял, зачем это надо, он сказал коротко и просто: это нужно России. И все.

Но те, кто представляли цесаревича этаким армейским дуболомом – они ошибались и сильно. Отслужив положенное в частях разведки воздушного десанта, цесаревич научился главному – он научился вести за собой людей и отвечать за каждого из них. Он научился ответственности – потому что каждое решение, принимаемое им, могло означать смерть для его подчиненных, ибо служил он в местах весьма неспокойных. Он научился быстро и жестко принимать решения, он понимал смысл слова "незамедлительно" – потому, что в бою нет времени на раздумья, либо ты опередил противника, либо он опередил тебя. Он научился принимать, не оттягивая, неприятные решения – потому что в бою приятных решений не бывает. Он научился смотреть на мир без розовых очков, потому что на вражеской территории ты должен видеть то, что есть на самом деле – а не то, что тебе хотелось бы видеть. Он научился не рассчитывать ни на кого, кроме себя самого и своих боевых товарищей, потому что в бою больше рассчитывать не на кого. Армия многое дала ему – и даже в гражданской жизни, когда он сказав себе "надо" садился за "трактаты о скудости и богатстве" – уроки армии не проходили даром.

Но сейчас он должен был сделать то что еще никогда не делал. Он командовал взводом, ротой – но его уровень ответственности никогда не выходил за пределы оперативного уровня. Да, разведка воздушного десанта – это козырь, в каких-то условиях они могут остановить или замедлить наступление целой армии. Но опять-таки, в данном случае изменения в стратегической ситуации достигаются решениями оперативного уровня: выбросить группу, которая должна взорвать склады горючего и боеприпасов, расстроить снабжение наступающих частей, подорвать их коммуникации, нарушить связь с вышестоящими штабами. Но он хоть и понимал что такое решение стратегических задач – он понимал это только в теории. Практика должна была состояться сегодня.

Много лет они собирались в "клубе молодых офицеров". Говорили. Критиковали. Предлагали новое. Но предлагать и критиковать легко – и только сейчас будущий Государь наследник престола понял, насколько тяжелее воплощать все это в жизнь. Превращать слова – в конкретные и жесткие дела.

Цесаревич удивился тому, как легко отец дал ему карт-бланш на то что он задумал. Считаешь нужным сделать – делай. Считаешь, что надо разбомбить базы наркомафиози и базары, где торгуют наркотиками – действуй. Привлекай авиацию и действуй.

Только сейчас он понял, что это – проверка. Говорить в клубе офицеров – одно. Делать – другое. Афганистан – это подмандатная территория Британской Империи. А как она отреагирует на это на все? Да, наркоторговля там под запретом – однако же и выращивают, и торгуют, и никто ничего не делает – недавно в одном из британских журналов опубликовали снимок – британские солдаты идут по полю красных маков – полю опиумного мака. И что, спрашивается, они идут? Может быть, они думают, что этот мак посеян в кулинарных целях?

Наркоторговля – столп современного Афганистана, то на чем держится и режим и британское господство в этом регионе мира. Британцам не 6нужна там никакая промышленность, единственный экспортный товар Афганистана это опиум-сырец, диацетилморфин[25]25
  диацетилморфин – он же слеза Аллаха, жидкий экстракт наркотических веществ,


[Закрыть], его величество героин. Миллионы… да какие миллионы, десятки миллионов если не сотни – наркоманов по всему земному шару зависят от состояния дел здесь. Здесь – да и в Центральной и Южной Америке. Тот, кто контролирует этот забытый Аллахом клочок земли – владеет судьбам этих людей, за дозу они совершат что угодно. Тот, кто контролирует этот клочок земли – может убивать без войны, ведь каждый пакет героина, пересекший границу – это смерть людям, это не родившиеся дети, это ограбленные и убитые на улицах прохожие ради того чтобы получить деньги на дозу. Это удар по будущему страны, по его молодому поколению. Героин – это основа процветания рабства в континентальной Японии где одна нация, жестокая и решительная но не слишком многочисленная, удерживает уже десятилетия в повиновении нацию, в десять раз более многочисленную. Героин – это тайная власть, это дар самого Сатаны людям – и если международные договоры мешают расправиться с теми кто делает деньги на русской беде, на русском горе – к черту такие международные договоры! Но это – легко сказать. А сделать?

Всего два человека должны рискнуть. Доразведка целей – и возврат. В северную Индию ни шагу, чтобы не завалиться на приграничной проверке – достаточно спутниковых снимков, основные цели в Афганистане. Это люди, которые служат для того, чтобы рисковать, выполнять подобные задания. Как ему объяснили – в этой группе служили только сироты. Он говорил лично с теми, кого отправлял на ту сторону – в этом был его долг как командира. У одного отца убили исламские экстремисты во время событий в Бейруте. Другой – казанская безотцовщина, хулиган, решивший пойти в армию после того, как у него на руках умер жандармский офицер. Это было во время событий в Казани – тогда он сам, по велению сердца кинулся за жандармами и обезвредил опасного террориста, только что убившего человека. Может, это выспреннее и неуместно говорить – но у этих молодых офицеров кроме России не было ничего. Ни один из них даже не был женат.

Он поговорил с ними по телефону, с каждым наедине, не раскрывая свое инкогнито. Приказал не рисковать излишне – он имел право приказывать, не потому что был наследником Престола – а потому что когда-то рисковал сам, так же как они и еще хлеще. Приказал не лезть на рожон. И сказал, что берет на себя всю ответственность за сделанное, и если операция закончится провалом – в этом будет виноват только он один.

Теперь он должен выступить перед большей аудиторией. Настало время вводить в действие основные силы.

Те, кто занимался беспилотными летательными аппаратами, в основном были людьми его поколения, а кое-кто – и младше. Некоторые – по сути дети, а то что должно было произойти для многих – не более чем компьютерная игра с высокой степенью реализма. Они воевали в виртуальном пространстве, они находились за многие сотни, а то и тысячи километров от мест событий, в которых принимали участие. Их не было в кокпитах ударных БПЛА, камеры заменяли им глаза, карта местности с обозначенными целями – дополняла их разум. От них бессмысленно было требовать героизма и тем более самопожертвования – какое может быть самопожертвование, скорее это настоятельная рекомендация не ломать ценное военное имущество. Они совсем не были похожи на лихих военлетов прошлого, на честном слове и интуиции направлявших свои машины на цель, скрываясь за складками местности и понимая, что они умрут, если выбрали не тот маршрут подхода и на нем их поджидает шквальный огонь ЗПУ. Эти военлеты были готовы умереть в любую секунду своего безумного полета – и потому-то так ценили жизнь, потому-то так чудили, жадно хватая то что жизнь успевала им дать. Новое поколение совсем другое, от оператора БПЛА бессмысленно требовать погибнуть за Родину.

Но это – будущее. Эти разгильдяйского вида geeks – Цесаревичу пришло в голову определение, каким пользуются североамериканцы, гики, компьютерные фанаты, эльфы двадцать второго уровня с бледным, нездоровым цветом лица, очками от постоянного смотрения в монитор, специфическим слэнгом, который не поймет ни один нормальный человек. В чем-то с ними проще чем с профессиональными военными – они легки на подъем, изобретательны, любознательны, мгновенно образуют команды и договариваются о распределении ролей в них, они смотрят не на погоны того кто перед ними – а на степень полезности человека для выполнения задания. Они мыслят в категориях "миссия-результат", для них движение – ничто, цель-все. Они – основа новой армии – гибкой, мобильной, с развитыми горизонтальными связями, с мгновенным получением и обменом разведданными, с мгновенными принятием решений и реагированием на действия врага, с поощрением инициативы снизу, с действиями мелкими группами, работающими ради единого результата. Армии – пчелиного роя. Увидев врага – они не будут запрашивать штаб, они оценят свои силы, и если силы позволяют – вступят в бой, не дадут уйти. Воины виртуальной реальности – но сегодня они должны вырваться из нее и обрушить на злодеев вполне реальный, осязаемый удар. Покарать их так, как никто никогда не карал. Напомнить, что Россия – есть, и с ней всегда нужно считаться.

В зале есть и другие – старая гвардия. Но старой гвардии достаточно отдать приказ – а вот его сверстникам нужно объяснить – что они делают и ради чего. Какой враг перед ними и почему его нужно непременно уничтожить? Какую угрозу он несет России. Если он сумеет объяснить им это, если он своими словами вселит в их сердца понимание нужности и праведности их миссии – они пойдут и сделают это. На самом высоком уровне. И для него это тоже будет победой. Победой над собой, над рамками старого мышления, и над теми, кто считает, что граница, проведенная на карте черта, остановит удар возмездия…

Не остановит. Не надейтесь.

Спокойно. Три-два-один-вдох. Три-два-один-вдох. Пошел!

Включился свет.

– Господа! И дамы – если таковые имеются.

Смешки. Дам не было.

Цесаревич стоял перед собравшимися в просмотровом зале офицерами так, что его фигура проецировалась на экран, отражаясь темным, страшновато выглядящим силуэтом.

– Все мы знаем – для чего мы здесь. Но не мешало бы напомнить еще раз. Там – цесаревич простер руку на юг – лежат чужие земли. Чужая страна! Люди, живущие там, живут по своим законам, и мы уважаем их право жить по своим законам!

Цесаревич сделал передышку, чтобы хватануть воздуха и оглядеть собравшихся.

– Но только до тех пор, пока их законы не приносят зло нам! Только до тех пор, пока с той стороны на нашу землю не идут вооруженные банды чтобы убивать нас! Только до тех пор – пока с той стороны не течет река ядовитого дурмана, чтобы травить нас!

Новая передышка. Кажется – берет…

Нам предстоит нанести удар одновременно по множеству целей, используя все технические средства, которые у нас есть. Цели находятся как в оперативной, так и в стратегической глубине территории противника, часть их них – прикрыта системами ПВО. Также перед нами стоит задача вывести из строя систему ПВО хотя бы частично, чтобы снизить риск потерь в боевой технике. Кратко – по целям самого первого приоритета.

На экране за спиной появилось первое спутниковое изображение

– Это город Джелалабад. Столица провинции Нангархар и один из крупнейших городов Афганистана. Город Джелалабад является крупнейшим мировым центром по торговле героином. Не случайно, крупнейшее и самое богатое наркомафиозное объединение мира называется "Джелалабадский синдикат". Перед вами, господа – крупнейший, крупнее даже чем пешаварский рынок, на котором торгуют наркотиками – джелалабадский рынок, занимающий территорию, в пять квадратных километров. На этом рынке почти нет обычной торговли – здесь не торгуют ни продуктами питания, ни вещами, ни автомобилями, ни вьючными животными – все это продается на рынке по соседству, на окраине города. Зато здесь торгуют оптовыми партиями героина, конопли, диацетилморфина, прекурсорами[26]26
  прекурсоры – исходные вещества для синтезирования героина из опия


[Закрыть] для производства наркотиков, кислотой. Кроме этого на рынке продают рабов, похищенных, оружие и взрывчатые вещества. По данным, полученным из заслуживающих доверие источников, в любой день на этом рынке находится не менее тридцати тонн наркотических веществ, складированных в ожидании покупателя – наши аналитики считают эту цифру даже заниженной. Но самое главное – на этом рынке существует несколько подпольных банков, хранилищ золота и драгоценностей, действует отлаженная банковская система, организационно входящая в систему подпольного финансирования «Хавала»[27]27
  Хавала – внебанковская исламская система финансирования, существующая и в нашем мире. Основа финансирования терроризма.


[Закрыть] и обеспечивающая процесс производства и транспортировки наркотиков, а также финансирования бандитских и террористических групп! На этом рынке в торговое время находится значительное количество лидеров наркомафиозных объединений, бандформирований, находящихся под контролем наркомафии и исламистского подполья, особо опасных террористов. Нанеся удар по джелалабадскому рынку, мы добьемся намного большего, чем просто уничтожим тридцать тонн наркотических веществ – мы уничтожим значительную часть руководства Кандагарского картеля и нанесем смертельный удар по финансовой системе, питающей исламский терроризм и торговлю наркотиками. Мы уничтожим само осиное гнездо, вместо того, чтобы гоняться за отдельными осами, мы сожжем инфраструктуру и на ее воссоздание, на разбирательство относительно того кто кому должен – при том что записи и носители информации уничтожены – потребуется много времени, гораздо дольше чем потребуется на то чтобы вырастить новый урожай опийного мака, экстрагировать опий и синтезировать из него героин! Помните, что продаваемый здесь героин идет в Россию и подданные моего отца травятся им!