Текст книги "Водный барон. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Александр Лобачев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Перегрузка, – сказал я хрипло. – Пройдёт.

Главный Мастер молчал. Потом медленно кивнул:

– Практика сдана. – Он сделал паузу. – Это было… удивительно.

Дьяк стоял в стороне. Лицо его было белым. Он проиграл снова. И он это знал.

Старший Наставник бормотал себе под нос то ли молитву, то ли проклятие.

Я вылез из лодки, покачнулся. Кузьма подбежал, поддержал меня под руку:

– Ты в порядке?

– Да, – я вытер кровь рукавом. – Просто устал. Дай воды.

Кто-то принёс ковш. Я выпил залпом. Потом ещё один. Голова прояснилась. Боль отступила – не ушла, но стала терпимой.

Главный Мастер уже шёл обратно к зданию:

– Десять минут перерыва. Потом – следующая задача. Заречный, приходи в зал, когда будешь готов.

Я кивнул.

Толпа студентов расходилась, обсуждая увиденное. Гавриил подошёл, усмехнулся:

– Чёртов фокусник! Ты их всех обставил. Красиво!

– Это не фокус, – ответил я устало. – Это работа.

– Ты хорошо сделал свою работу, – кивнул Гавриил. – Уважаю.

Я сел на край причала, опустил ноги в воду. Кузьма сел рядом.

– Ты использовал Дар, – сказал он тихо. – Я видел. Ты опускал руку. Чувствовал вешки.

– Да.

– А цена?

– Приемлемая, – я посмотрел на свои руки. Они дрожали – слегка, но заметно. – Голова болит. Кровь из носа. Но это терпимо. Главное – я прошёл.

Кузьма кивнул:

– Две части из трёх. Осталась последняя.

– Осталась, – согласился я. – И это самая лёгкая часть. Для меня.

Я встал, отряхнулся.

– Пошли. Пора заканчивать эту игру.

Мы вернулись в экзаменационный зал.

Комиссия уже сидела на местах. Главный Мастер ждал, сложив руки на столе.

Когда я вошёл, он кивнул:

– Задача по управлению торговлей и перевозками. Последняя. Слушай внимательно.

Он развернул карту на столе – большую, подробную. Я узнал её. Это была та самая карта речного бассейна, которую я видел в библиотеке.

Главный Мастер указал на точку в верховьях:

– Вот деревня на Севере. Они производят мёд. Хороший, качественный. Хотят продать его в большом городе вниз по реке. – Он провёл пальцем по карте, показывая путь. – Но между деревней и городом – Пороги. Опасный участок. Суда часто разбиваются. Груз теряется.

Он посмотрел на меня:

– Ты – кормчий. Тебя наняли перевезти пять бочек мёда. Каждая бочка стоит десять рублей. Лоцман через Пороги берёт пять рублей за проводку. Если ты потеряешь хоть одну бочку – возместишь из своего кармана. Срок доставки – семь дней.

Он сделал паузу:

– Твои действия? Как сумеешь доставить? Как сделаешь риск наименьшим, а прибыль – наибольшей?

Я слушал и улыбался внутри.

«Это же классика. Задача на оптимизацию риска и прибыли. Глеб решал такие сотнями».

Я подошёл к карте, внимательно изучил.

– Первое, – сказал я вслух, – я не повезу все пять бочек одним судном. Слишком рискованно. Если судно разобьётся на Порогах – потеряю весь груз, пятьдесят рублей. Это катастрофа.

Главный Мастер слушал, не перебивая.

– Я разделю груз, – продолжил я. – Две бочки на одном судне, три на другом. Два рейса. Если одно судно пострадает – потеряю максимум тридцать рублей, а не все пятьдесят. Риск распределён.

– Но это два рейса, – заметил Дьяк. – Значит, ты заплатишь лоцману дважды. Десять рублей вместо пяти. Прибыль упадёт.

– Да, – согласился я. – Но риск падает сильнее, чем прибыль. Это разумный выбор.

Главный Мастер кивнул:

– Продолжай.

– Второе, – я указал на карту, – я не буду нанимать лоцмана.

Все трое за столом вздрогнули.

– Что⁈ – Старый Мастер аж привстал. – Ты хочешь пройти Пороги без лоцмана⁈ Это самоубийство!

– Не самоубийство, – поправил я. – Это расчёт. Я уже прошёл Пороги. На вступительном испытании. Без руля. Я знаю фарватер. Знаю, где камни, где проходы. Мне не нужен лоцман. Я сэкономлю десять рублей и увеличу прибыль.

Дьяк усмехнулся:

– А если ошибёшься? Разобьёшь судно? Потеряешь груз?

– Не ошибусь, – ответил я уверенно. – Я умею читать воду. Чувствовать течение. Я пройду Пороги сам. И пройду безопаснее, чем любой лоцман, потому что мне не всё равно – это мой груз, моя ответственность, мой риск.

Главный Мастер смотрел на меня долго, потом кивнул:

– Смело, рискованно, но умно. Что ещё?

– Третье, – я указал на деревню выше Порогов, – я не буду везти мёд напрямую в большой город. Это долго – семь дней. За это время может измениться цена, появятся другие торговцы, испортится погода.

Я провёл пальцем по карте, показывая другую точку:

– Я продам мёд здесь. В малом городе сразу после Порогов. Цена будет чуть ниже, чем в большом городе, – скажем, восемь рублей за бочку вместо десяти. Но я продам быстро, за два дня. Получу деньги сразу. Оборачиваемость выше. Риск ниже.

Главный Мастер прищурился:

– Но прибыль ниже. Вместо пятидесяти рублей получишь сорок.

– Да, – согласился я. – Но я наверняка получу их. Без риска. Без задержек. А потом сделаю ещё один рейс. И ещё. За то время, пока другие кормчие будут везти один груз в большой город семь дней, я сделаю три рейса в малый город. Три раза по сорок – сто двадцать рублей. Против одного раза по пятьдесят. Я выиграю в общем объёме, а не в разовой прибыли.

Тишина.

Главный Мастер переводил взгляд с меня на карту и снова на меня. Потом кивнул:

– Ты мыслишь не как кормчий, а как купец. Ты считаешь не разовую прибыль, а оборачиваемость денег. Скорость. Надёжность. Объём.

Он встал из-за стола.

– Это… это редкость, – сказал он тихо. – Большинство учеников думают: «Как провезти груз и заработать». Ты думаешь: «Как установить порядок, который будет приносить деньги снова и снова». Это уровень не кормчего, а хозяина дела.

Он обошёл стол, подошёл ко мне и протянул руку. Я пожал её.

– Экзамен сдан, – сказал Главный Мастер. – Все три части. Теория – отлично. Практика – выдающаяся. Управление торговлей и торговыми путями – необычно, но верно. Печать Ловца твоя, Заречный.

Он отпустил мою руку и повернулся к Дьяку:

– Оформляй документ. Печать Ловца на имя Мирона Заречного. С сегодняшнего дня.

Дьяк сидел, сжав челюсти. Не двигался.

– Я сказал – оформляй, – повторил Главный Мастер холодно.

Дьяк встал, взял бумагу, вышел из зала.

Главный Мастер посмотрел на Кузьму:

– Твоя очередь, Шестопёр. Покажи, что принёс.

Кузьма подошёл, развернул ткань. Достал свою лебёдку.

Положил на стол перед комиссией.

Главный Мастер осмотрел её. Покрутил барабан – тот вращался плавно, без скрипа. Проверил храповик – защёлкивался чётко, держал нагрузку.

– Задание было такое, – сказал Главный Мастер, – построить подъёмный механизм, способный поднять груз весом в пятьдесят килограммов силами одного человека. Ты справился?

– Справился, – кивнул Кузьма. – Это лебёдка с храповым механизмом и передаточным числом один к пяти. Один человек крутит рукоять, лебёдка наматывает канат, груз поднимается. Пятьдесят килограмм – не проблема. Проверьте.

Главный Мастер посмотрел на Ивана Васильевича:

– Организуй проверку. Во дворе. Сейчас.

Через десять минут мы стояли во дворе Школы.

Лебёдка Кузьмы была закреплена на деревянной раме. К ней привязали канат. На конце каната – тяжёлый ящик с камнями.

Кузьма встал у рукояти. Начал крутить.

Канат натянулся. Храповик защёлкнулся. Барабан начал вращаться.

Ящик медленно пополз вверх.

Кузьма крутил – равномерно, без рывков. Лицо напряжённое, но не перенапряжённое. Механизм работал.

Ящик поднялся на метр. На два. На три.

Кузьма остановился, отпустил рукоять.

Храповик держал. Ящик висел, не падал.

Тишина.

Потом Главный Мастер захлопал в ладоши.

– Работает! – восхищенно воскликнул он. – Чисто, надёжно! – Он посмотрел на Кузьму. – Ты построил это за три дня?

– Да, – кивнул Кузьма.

– Без помощи?

– Без помощи.

Главный Мастер кивнул:

– Печать Мастера-Механика твоя, Шестопёр. Оформим сегодня же.

Кузьма выдохнул – долго, с облегчением. Потом улыбнулся – широко, искренне.

Главный Мастер обратился к нам:

– Вы удивили меня. Оба. Я был уверен, что вы провалитесь, но вы доказали, что я ошибался. – Он сделал паузу. – Патенты получите завтра утром. Церемония в Большом Зале. Официально. При всех.

Он развернулся, пошёл обратно в корпус.

Мы остались стоять во дворе.

Кузьма смотрел на свою лебёдку, потом на меня:

– Мы сделали это?

– Сделали, – кивнул я.

– Мы правда получим Печати?

– Получим.

Кузьма рассмеялся. Он наконец поверил, что все это происходит наяву:

– Господи, мы свободны!

Я улыбнулся:

– Почти. Печати получим завтра. А потом – домой, в Малый Яр. Там начнётся настоящая работа.

Кузьма кивнул:

– Я готов.

Я посмотрел на небо. Вечерело, солнце клонилось к закату…

Игра окончена. Я выиграл. Мы выиграли. Завтра – Печати, послезавтра – дорога домой.

Глава 13

Большой зал Школы я видел впервые.

Это было главное парадное помещение – огромное, с высокими сводчатыми потолками, расписанными фресками. На фресках изображались сцены из истории: древние кормчие, ведущие флотилии через бури; строители шлюзов, возводящие каменные громады; купцы, торгующие на пристанях. Всё это в голубых, зелёных и золотых тонах – цветах воды, земли и богатства.

Вдоль стен – высокие окна с витражами, через которые утренний свет падал цветными пятнами на каменный пол. В центре зала – длинный ковёр, ведущий к возвышению, где стоял массивный стол из тёмного дуба.

За столом сидели члены совета Школы. Я насчитал семь человек: Главный Мастер в центре, Дьяк справа от него, Старший Наставник Дометий слева, и четверо других – Наставники, чьи имена я не знал, но лица видел на занятиях.

Зал был полон. Студенты – все курсы, человек сто, не меньше – стояли по обе стороны от ковра. Их лица выражали разное: любопытство, зависть, уважение, недоверие. Кто-то смотрел на нас с откровенной неприязнью – боярчики, которые считали, что Печати должны доставаться по праву рождения, а не по заслугам.

Владимир Ржевский стоял в первых рядах – лицо его было каменным, но глаза горели ненавистью. Я чувствовал его взгляд на себе, тяжёлый и обещающий неприятности. «Он полон злобы, – подумал я. – Я обошёл его на вступительном испытании, прошёл туда, где он провалился бы. И теперь получаю Печать раньше него».

Феофан, тот самый, что пытался отобрать модель у Кузьмы, стоял рядом с Владимиром. Он смотрел на нас с кислым выражением лица, но без прежней наглости. После нашего разговора во дворе он держался в стороне, не задирал. Но симпатии к нам явно не испытывал.

Гавриил Медведев стоял чуть поодаль – расслабленный, с лёгкой улыбкой. Он кивнул мне, когда наши взгляды встретились. Признание. Уважение человека, который понимает игру и ценит тех, кто играет хорошо.

Рабочие и мастера стояли у дальней стены – те самые, что помогали нам спасать судно. Молодой парень, которого Кузьма обещал обучить механике, тоже был здесь. Он улыбался широко, показывал большой палец. Поддержка.

Иван Васильевич стоял у стены справа – в стороне от официальных лиц, но на видном месте. Его лицо было непроницаемым, но когда я посмотрел на него, он едва заметно кивнул. Одобрение? Поддержка? Признание, что я оправдал его ожидания?

Мы с Кузьмой стояли в начале ковра, у входа в зал. На нас были чистые кафтаны – не парадные, не расшитые, простые студенческие. Но чистые, выглаженные, приличные.

Кузьма нервничал – я видел, как его руки дрожат, как он теребит край кафтана. Для него это был момент триумфа – первый раз в жизни, когда его признавали не дураком, не еретиком, а мастером.

Я был спокоен. Снаружи. Внутри тоже царило что-то похожее на спокойствие, но с примесью удовлетворения. Глеб шептал: «Ты сделал это. Прошёл от изгоя с красным крестом до обладателя Печати за две недели. Это рекорд. Это победа».

Мирон добавлял: «Но это только начало. Патент – это ключ. Дверь ещё предстоит открыть».

Главный Мастер встал из-за стола. Зал мгновенно затих. Он обвёл взглядом собравшихся, потом начал говорить – голос его был негромким, но чётким, разносящимся по всему залу:

– Сегодня мы собрались, чтобы засвидетельствовать событие редкое. Двое студентов – Мирон Заречный, первый курс, и Кузьма Шестопёр, второй курс – сдали досрочный экзамен на получение Печати.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

– Досрочный экзамен, – повторил он с ударением. – Не через три года обучения, как положено по Уставу. Не после полного курса занятий. А через две недели для одного и полтора года для другого.

Шёпот пробежал по залу. Студенты переглядывались.

– Некоторые из вас, – продолжил Главный Мастер, – могут сказать: «Это несправедливо. Это нарушение традиций. Почему им можно, а нам нельзя?»

Он посмотрел в сторону боярчиков. Владимир был бледным от гнева, но молчал.

– Отвечаю, – сказал Главный Мастер. – Потому что они заслужили. Они спасли учебное судно с шестью студентами на борту, когда опытные мастера стояли в растерянности. Они предотвратили гибель судна и людей.

Он снова сделал паузу.

– Школа существует не для того, чтобы сделать всех одинаковыми к моменту окончания. Наши выпускники должны решать самые разные задачи. И если человек может решать трудные задачи – он достоин Печати. Независимо от того, сколько лет он учился.

Главный Мастер посмотрел на нас:

– Заречный, Шестопёр, подойдите!

Мы пошли по ковру. Шаги гулко отдавались в тишине зала. Студенты смотрели на нас – сотни глаз, сотни оценок.

Я шёл, держа спину прямо, взгляд вперёд. Не смотрел по сторонам. Только на Главного Мастера.

Мы поднялись на возвышение, остановились перед столом.

Главный Мастер кивнул Дьяку.

Дьяк встал – медленно, неохотно. Взял два свитка, лежащих на столе. Развернул первый, начал читать – голос его был ровным, но я слышал в нём едва сдерживаемое раздражение:

– Печать Ловца. Выдана Мирону Заречному, сыну Степана Заречного, уроженцу деревни Малый Яр. Настоящим подтверждается, что вышеозначенный Мирон прошёл экзамен на знание Устава Водного Братства, Свода Речных Законов и навыков управления судном. Обладатель Печати имеет право: вести суда по внутренним водным путям; нанимать команду; владеть судами; заключать договоры на перевозку грузов и пассажиров; представлять интересы судовладельцев в спорах. Патент действителен на всей территории княжества, подлежит перерегистрации каждые десять лет. Выдан за подписью Архипа Ковалёва, Главного Мастера Волостной школы речного мастерства Каменного Острова и скреплена печатью.

Дьяк свернул свиток. Протянул его мне – резко, почти швырнул.

Я взял. Тяжёлый пергамент, красная сургучная печать, чёткие буквы. Это был не просто документ. Это была свобода. Право делать то, что я задумал. Право строить, торговать, действовать. Без этого клочка бумаги я был никем – студентом, временным гостем, человеком без статуса. С этим свитком я становился хозяином своей судьбы.

Дьяк развернул второй свиток, прочёл:

– Печать Мастера-Механика. Выдана Кузьме Шестопёру, сыну неизвестного, уроженцу города Каменный Остров. Настоящим подтверждается, что вышеозначенный прошёл экзамен на знание механики, расчёта конструкций и практических навыков проектирования и изготовления механизмов. Обладатель Печати имеет право: проектировать и строить механические устройства для речного дела; ремонтировать суда, шлюзы, доки, подъёмники; руководить строительными работами; нанимать подмастерьев и учеников; заключать договоры на выполнение инженерных работ. Печать действительна на всей территории княжества, подлежит перерегистрации каждые десять лет. Выдана такого-то числа, за подписью Архипа Ковалёва, Главного МастераВолостной школы речного мастерства Каменного Острова и скреплена печатью.

Он протянул свиток Кузьме.

Кузьма взял его дрожащими руками. Смотрел на печать, на буквы, и я видел, как в его глазах блестят слёзы. Он сдерживался изо всех сил, чтобы не заплакать прямо здесь, на глазах у всех. Но эмоции были слишком сильными. Я примерно представлял, что он при этом думал. «Теперь я Мастер-Механик – не дурак, не еретик. Мастер с правом учить других, с правом строить. С правом быть тем, кем я всегда хотел быть».

Главный Мастер подошёл к нам.

Протянул руку сначала мне:

– Поздравляю, кормчий Заречный. Используй Печать с умом. И помни: право вести дела – это не только привилегия, но и ответственность. За каждое судно, за каждого человека на борту, за каждый груз – отвечаешь ты.

Я пожал его руку:

– Помню. Не подведу.

Главный Мастер повернулся к Кузьме:

– Поздравляю, мастер Шестопёр. Ты доказал, что инженерия – это не ересь, а наука. Строй, улучшай, учи других. И, может быть, через десять лет эта Школа будет готовить не только кормчих, но и механиков благодаря тебе.

Кузьма пожал его руку, не в силах говорить. Только кивнул.

Главный Мастер развернулся к залу:

– Церемония окончена! Кормчий Заречный и мастер Шестопёр свободны! Они могут покинуть школу, когда пожелают. Их обучение завершено.

Он сделал паузу, потом добавил – тише, но так, чтобы слышали все:

– И пусть это будет уроком для всех вас. Школа ценит не годы, проведённые за партой. Школа ценит достижения. Если вы способны решать задачи, создавать ценности, действовать – вы получите признание. Независимо от происхождения, возраста или опыта. Запомните это.

Он кивнул нам:

– Идите.

Мы пошли к выходу.

Зал молчал. Но когда мы проходили мимо рабочих у дальней стены, они начали хлопать. Негромко, но искренне. Молодой парень, друг Кузьмы, хлопал громче всех, улыбаясь.

Потом к аплодисментам присоединились некоторые студенты – не все, но человек двадцать. Гавриил хлопал, усмехаясь. Несколько первокурсников – те, с кем мы делили Общую Палату – тоже.

Боярчики стояли молча, с каменными лицами. Владимир не хлопал, Феофан тоже. Они смотрели на нас с плохо скрытой злобой.

Мы вышли из зала в тихий коридор. Кузьма прислонился к стене, медленно осел на пол. Сидел, обхватив колени, глядя на свиток в руках.

– Я мастер, – прошептал он. – Мастер-Механик. Официально. С Печатью. Два года они называли меня дураком. Говорили, что механизмы – от лукавого. Что я зря трачу время. А теперь… теперь я Мастер. И у меня право учить их.

Я присел рядом с ним на корточки:

– Ты заслужил. Честно. Ты построил лебёдку за три дня, которую другие не построили бы и за три недели. Ты спас судно, когда опытные мастера стояли столбом. Ты доказал, что механика работает. Это твоя победа.

Кузьма кивнул. Вытер глаза рукавом. Встал.

– Что теперь? – спросил он.

– Теперь собираем вещи, – ответил я. – Завтра утром уезжаем. В Малый Яр. Там работа.

– Переправа, – кивнул Кузьма. – Механизмы для перетаскивания судов через Пороги.

– Именно, – я встал тоже. – У нас есть Печати. У нас есть знания. У нас есть план. Осталось только воплотить его.

Кузьма улыбнулся:

– Когда ты говоришь, всё звучит так просто! Как будто это уже сделано.

– Потому что для меня это уже сделано, – ответил я. – В голове. Осталось только перенести на землю, шаг за шагом.

Мы пошли обратно в Общую Палату.

Глава 14

Вечером к нам подошёл Гавриил.

Мы сидели на нарах, складывали свои скудные пожитки. Кузьма аккуратно заворачивал свою лебёдку в ткань – он решил взять её с собой как образец, чтобы показать, как строить.

Гавриил присел на край моих нар, посмотрел на свиток, лежащий рядом:

– Печать Ловца! Впечатляет. Две недели от изгоя до мастера. Это, пожалуй, первый случай в Школе.

– Не изгой, – поправил я. – Просто человек, который знал, чего хочет.

– И добился, – кивнул Гавриил. – Уважаю. – Он помолчал, потом добавил: – Слышал, вы завтра уезжаете. В Малый Яр.

– Да.

– Далеко. Опасно. Пороги, Авинов, неизвестность. – Гавриил усмехнулся. – Но ты же не из тех, кто боится опасности, верно?

– Не боюсь, – согласился я. – Просто оцениваю риски и готовлюсь.

Гавриил достал из кармана небольшой сверток, протянул мне:

– Держи. Подарок на прощание.

Я развернул. Внутри был кусок хорошей бумаги, на которой был написан адрес и имя: «Торговый дом Медведевых, город Каменный Бор, хозяин – Игнат Медведев».

– Это мой отец, – пояснил Гавриил. – Он торгует мехами, но у него знакомства по всей реке. Купцы, перевозчики, склады. Если тебе понадобится помощь с перевозками, с поиском клиентов, с чем угодно – обращайся. Скажешь, что от меня. Он примет. За разумную цену, конечно.

Я взял бумагу, кивнул:

– Спасибо. Пригодится.

– Знаю, – Гавриил встал. – Ты из тех, кто использует все возможности. И я хочу быть твоим товарищем. Потому что с тобой выгоднее дружить, чем враждовать.

Он протянул руку.

Я пожал её.

– Удачи, Заречный, – сказал Гавриил. – Не утони в Порогах. И когда построишь свою переправу – дай знать. Мой отец с удовольствием воспользуется, если цена будет разумной.

– Будет разумной, – пообещал я.

Гавриил ушёл.

Кузьма посмотрел на меня:

– Он странный. Помогает, но не бесплатно. Дружит, но по расчёту.

– Это называется партнёрство, – ответил я. – Гавриил – не друг. Он союзник. Пока наши интересы совпадают, он будет помогать. Когда разойдутся – уйдёт. Без предательства, без удара в спину. Просто уйдёт. Это честно. Я ценю честность.

Кузьма кивнул:

– Понял. – Он закончил заворачивать лебёдку. – Всё. Я готов. А ты?

Я посмотрел на свой свиток.

Печать Ловца. Ключ к будущему.

– Готов, – сказал я. – Спать. Завтра рано утром в путь.

Мы легли на нары.

Я лежал, глядя в потолок, и думал.

Завтра – дорога домой. В Малый Яр. К Порогам. Там начнётся настоящая игра. Авинов, монополия, борьба за вентиль. Но сейчас я сильнее, чем был две недели назад. У меня есть инструменты, знания, союзники. План. Я построю это. Переправу. Будущее. Своё дело. Потому что я больше не мальчик, который ждёт, пока кто-то решит его судьбу.

И я заснул – спокойным глубоким сном. А проснулся от звука – тихого ритмичного скрипа. Открыл глаза. Общая Палата была погружена в полумрак – раннее утро, солнце ещё не встало, но первые серые проблески рассвета пробивались через узкие окна. Кузьма не спал. Он сидел на краю своих нар, склонившись над чем-то. В руках – нож и деревянный чурбак. Он вырезал. Стружка падала на подставленную тряпку…

Я приподнялся на локте:

– Кузьм,ты что, всю ночь не спал?

Он вздрогнул, обернулся. Лицо бледное, глаза красные от недосыпа. Но руки твёрдые, движения точные.

– Спал, – соврал он. – Немного. Пару часов.

– Врёшь, – сказал я спокойно. – Что режешь?

Кузьма посмотрел на чурбак в руках:

– Запасную шестерню. Для лебёдки. На всякий случай. Вдруг в дороге понадобится.

Я сел, потёр лицо руками, прогоняя остатки сна:

– Кузьма, экзамен закончен. Ты сдал. Печать у тебя в кармане. Зачем ещё резать детали?

Кузьма замолчал. Опустил нож, положил чурбак на колени. Смотрел на него долго.

Потом тихо:

– Я боюсь.

– Чего?

– Что это сон, – он поднял взгляд на меня. – Что я проснусь, а Печати нет. Что всё это – ошибка. Что завтра Главный Мастер скажет: «Извини, Шестопёр, мы передумали. Ты всё-таки дурак, а не мастер».

Он выдохнул:

– Два года меня называли дураком. Еретиком. Два года я прятался, боялся, что меня выгонят. И вдруг – за три дня – всё изменилось. Я Мастер. По закону. Это… это слишком быстро. Слишком хорошо. Не верится.

Я слушал и понимал. Кузьма прожил два года в страхе и унижении. За три дня он совершил скачок из изгоев в признанные специалисты. Это было как прыжок через пропасть – страшно, головокружительно, невероятно.

Я встал, подошёл к нему. Сел рядом на край нар.

– Кузьма, – сказал я серьёзно. – Это не сон. Патент настоящий. Ты заслужил его честно. Ты построил работающую лебёдку за три дня. Ты спас судно, когда мастера стояли столбом. Ты вместе с рабочими навесил створку на шлюз. Ты показал, что инженерия работает лучше молитв. Главный Мастер признал это. Комиссия признала. Школа признала.

Я положил руку ему на плечо:

– И самое важное – я признаю. Я работал с тобой. Я видел, как ты думаешь, как строишь, как решаешь проблемы. Ты настоящий инженер. Не самозванец. Не обманщик. Настоящий.

Кузьма смотрел на меня, и я видел, как в его глазах борются эмоции – страх, надежда, благодарность.

– А если я не справлюсь в Малом Яре? – спросил он тихо. —.Ты говоришь – построим переправу, механизмы. А если я не смогу?

– Не подведёшь, – сказал я твёрдо. – Потому что я не прошу тебя делать то, чего ты не умеешь. Я прошу делать то, что ты уже доказал, что умеешь. Строить. Рассчитывать. Решать задачи. Это твоя сила. Используй её.

Кузьма кивнул медленно. Потом снова посмотрел на чурбак:

– Доделаю шестерню. Потом соберу вещи. Буду готов к отъезду.

– Хорошо, – я встал. – Я пойду умоюсь. Позавтракаем и выдвигаемся. Дорога не близкая.

Я пошёл к умывальнику – большой бочке с водой у стены.

За спиной услышал тихое:

– Мирон.

Я обернулся.

Кузьма смотрел на меня – серьёзно, без улыбки:

– Спасибо. За то, что поверил. За то, что не бросил. За то, что вытащил меня из подвала на свет.

Я кивнул:

– Не благодари. Мы команда. Ты нужен мне так же, как я тебе. Без тебя моя переправа останется идеей. С тобой – станет реальностью. Это взаимовыгодное партнёрство.

Кузьма улыбнулся – слабо, но искренне:

– Какое странное слово – партнёрство. Звучит лучше, чем одолжение или благодеяние.

– Намного лучше, – согласился я.

Я умылся холодной водой – бодрящей, прогоняющей остатки сна. Оделся. Проверил свиток с Печатью – всё на месте, печать цела.

Кузьма закончил вырезать шестерню, аккуратно завернул её в тряпку, сунул в свою котомку. Собрал остальные вещи – немного, по сути только инструменты, запасная рубаха, лебёдка.

Я тоже собрал своё – пожитков ещё меньше, чем у Кузьмы. Кафтан, сменная рубаха, Печать, деньги (мелочь, что осталась после оплаты жилья в Школе), нож.

Мы вышли из Общей Палаты.

Двор Академии встретил нас утренней прохладой и тишиной. Большинство студентов ещё спали – слишком рано. Но у ворот нас ждал Иван Васильевич. Он стоял, прислонившись к каменной стене, руки скрещены на груди. Увидел нас, кивнул:

– Решил проводить. Далеко идёте?

– До пристани, – ответил я. – Дальше на попутном судне вниз по реке.

Иван Васильевич шагнул вперёд, пошёл рядом:

– До пристани провожу. Заодно поговорим.

Мы шли молча несколько минут. Школа оставалась позади – массивные серые здания, башни, стены. Место, где я провёл две недели. Интенсивные, тяжёлые, но результативные.

Иван Васильевич первым нарушил тишину:

– Ты удивил меня, Заречный. Честно говоря, когда я увидел тебя на вступительном испытании – мокрого, с красным крестом на груди, почти утопленника – я подумал: «Этот не доживёт до конца недели». Школа жестока к слабым. К изгоям. К тем, у кого могущественные враги.

Он посмотрел на меня:

– Но ты оказался сильным. Ты прошёл испытание без руля. Спас судно, когда мастера разводили руками. Сдал экзамен за три дня. Получил Печать раньше, чем большинство студентов узнают, где находится библиотека.

Он усмехнулся:

– Ты либо гений, либо везунчик, либо что-то ещё, чего я не понимаю.

Я шёл молча, обдумывая ответ. Иван Васильевич был неглупым. Он видел больше, чем показывал. И сейчас он прощупывал, кто я на самом деле.

– Не гений, – сказал я наконец. – И не везунчик. Просто человек, который знает, чего хочет, и использует все возможности, чтобы этого добиться.

– Все возможности, – повторил Иван Васильевич задумчиво. – Включая то, что ты делаешь с водой. Я видел на экзамене. Ты опускал руку. Чувствовал что-то. Вешки, течение, вихри. Это не обычное чутьё кормчего. Это что-то другое.

Я молчал. Не отрицал, но и не подтверждал.

Иван Васильевич остановился. Я остановился тоже.

Он посмотрел мне в глаза:

– Не бойся. Я не доносчик. Мне плевать, как ты это делаешь – магией, даром, сделкой с дьяволом или с помощью учености. Главное – что это работает.

Иван Васильевич снова пошёл вперёд.

– Ещё один совет. Ты едешь в Малый Яр. Там Пороги. Там Авинов контролирует лоцманские услуги. Ты наверняка хочешь его потеснить.

Он посмотрел на меня:

– Это война. Не сразу, но рано или поздно. Авинов не любит соперников. Он топит их. В прямом и переносном смысле. Ты придумал, как с ним бороться?

– Придумал, – ответил я. – Не лобовая атака. Я не буду кричать: «Хочу убрать Авинова!» Я буду строить тихо, постепенно. Сначала – маленькая переправа для местных. Потом – репутация надёжности. Потом – расширение на соседние деревни. Шаг за шагом, пока не стану достаточно большим, чтобы Авинов не смог меня раздавить без последствий.

Иван Васильевич кивнул одобрительно:

– Умно. Не геройствовать. Не лезть напролом. Расти в тени, пока не станешь достаточно сильным. Это правильная стратегия.

Он остановился у поворота дороги. Впереди виднелась пристань – деревянные причалы, лодки, суда.

– Вот и пришли, – сказал Иван Васильевич. – Дальше наши пути расходятся.

Он пожал руку мне, потом Кузьме.

– Удачи, кормчий Заречный. Удачи, мастер Шестопёр. Стройте, работайте, не давайте себя сломать. И если понадобится помощь – пишите. Я не богат, не влиятелен, но кое-какие связи у меня есть. Помогу, чем смогу.

– Спасибо, – сказал я.

– Спасибо, – эхом повторил Кузьма.

Иван Васильевич пошёл обратно к Школе. Мы смотрели ему вслед, пока он не скрылся за поворотом.

– Хороший человек, – сказал Кузьма.

– Редкость в этом мире, – согласился я. – Ценить надо.

Мы пошли к пристани.

Пристань Каменного Острова была большой – десятки причалов, сотни судов разного размера. Торговые барки, рыбацкие лодки, пассажирские струги. Шум, гам, крики грузчиков, запах рыбы, дёгтя, реки.

Мы прошли вдоль причалов, ища попутное судно, идущее вниз по реке в сторону Малого Яра.

Я расспрашивал капитанов:

– Идёте вниз по течению?

– Да, но мест нет, всё занято.

– Идём, но только до Серого Бора, дальше не ходим.

– Идём до самых низовий, но цена – два рубля с человека.

Два рубля. У меня было три медяка на двоих. Не хватало.

Я перешёл к следующему судну – старый потрёпанный струг, гружённый мешками с зерном. Капитан – пожилой мужик с седой бородой, в грязном кафтане – сидел на бочке, курил трубку.

– Вниз идёшь? – спросил я.

– Иду, – кивнул он. – До Малого Яра. Везу зерно на продажу.

Сердце ёкнуло.

– До Малого Яра? – переспросил я. – Это точно наш путь. Сколько берёшь за двоих пассажиров?

Капитан оглядел нас – оценивающе, прищурившись:

– Два рубля. С каждого.

– Много, – сказал я. – У нас три медяка на двоих. Это всё, что есть.

Капитан фыркнул:

– Три медяка? За это даже до соседней пристани не довезу. Идите, ищите дальше.

Он отвернулся, затянулся трубкой.

Я стоял, думая. Нужно было что-то предложить. Услугу? Работу?

– Мы можем грести, – сказал я. – Вместо оплаты. Я кормчий, Печать Ловца при мне. Могу помочь с управлением. А мой товарищ – мастер-механик. Если что-то сломается на судне – он починит. Бесплатно.

Капитан обернулся, посмотрел на нас с интересом:

– Кормчий? Бумаги есть?

Я достал свиток, развернул, показал печать.

Капитан присвистнул:

– Свежий. Вчерашний. Ты только получил?

– Вчера.

Капитан задумался. Потом кивнул:

– Ладно. Беру. Но условие: ты гребёшь, когда я скажу. И если будет опасный участок – помогаешь управлять. Согласен?