Текст книги "Когда Фемида безмолвствует"

Автор книги: Александр Ковалевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

На траурном митинге, который транслировался в прямом эфире, начальник УМВД поклялся, что преступники будут найдены и понесут заслуженное наказание. Резак с Замятиным, внимательно следившие за всеми новостями, невольно вздрогнули, когда генерал обратился к ним с экрана телевизора. Произнесенная генералом клятва прозвучала для них смертным приговором. Им даже не предлагали сдаться, ясно дав понять, что пощады не будет.

– Это все понты. На психику, падлы, давят, фиг они нас найдут! – буркнул Резак, протягивая Замятину его долю.

Андрей молча пересчитал деньги и сунул их в верхний ящик стола Сумма получилась довольно внушительная. О том, что на этих купюрах была кровь погибшего милиционера, он ста-р алея не думать. Золото же аккуратно ссыпал в мешочек и спрятал его за батарею.

– Главное, не засветись с «рыжьем», – строго предупредил подельника Резак. От его внимательного взгляда не укрылось, как у Toi о предательски дрожали руки.

– А пистолет куда девать? – испуганно спросил Андрей. Выступление генерала явно не прошло для него бесследно.

– Пусть пару дней, пока шум не уляжется, он побудет у тебя, потом я ствол заберу. И смотри, будь поосторожнее в разговорах со своей ментовской подругой. Черт этих ментов знает, что у них на уме.

– Да я ее уже три дня не видел! – стал оправдываться Андрей.

– А вот это плохо, сегодня же ей позвони. Нам нужно знать все из первых уст. Ментура вся на ушах стоит, она наверняка должна быть в курсе дела.

– В кабак ее приглашу, после такого дела оттянуться как следует не помешает!

– Ьезет же некоторым, – с завистью в голосе произнес Резак. – А тут, блин, сиди под админнадзором!

– Ничего, Резак, ломанем потом еще какой-нибудь магазинчик, глядишь, и на Канары хватит! – с фальшивой бодростью заявил Андрей.

– Поживем – увидим, – с сомнением протянул Резак, выходя из квартиры Замятина.

Свою долю он спрятал на чердаке среди кучи всякого хлама. В квартире хранить золото было опасно, к нему в любой момент могли вломиться менты. Они не успокоятся, пока не отомстят за своего коллегу, но Резак по этому поводу особо не беспокоился. Он откинулся недавно, и вряд ли на него падут какие-либо подозрения, так, проверят для отчета и все.

Насчет проверки он не ошибся. За ночь к нему наведались два раза. Сначала участковый, затем уже под утро его разбудил дежурный наряд. Милиция же двое суток практически не спала. Усиленные ОМОНом наряды ГАИ в ночное время останавливали почти каждую машину. Наиболее борзых водителей ОМОН ставил в «раковую» позицию, а тем, кто имел наглость возмущаться, щедро отвешивали крепкие затрещины. Пару бандитов, сдуру оказавших при задержании сопротивление, и вовсе пристрелили. Прокуратура признала применение оружия правомерным. Криминальный мир взвыл и готов был сам выдать убийц милиционера, забыв обо всех своих «понятиях». Бандюки привыкли, что наши менты крайне редко применяют оружие, и вдруг такой беспредел. Впрочем, милиция действовала в рамках закона. Другое дело, что закон в эти дни при негласном поощрении прокуратуры трактовался весьма широко. Один из разделов статьи, регламентирующей применение табельного оружия сотрудниками милиции, гласит: «попытка лица, задерживаемого работником милиции с обнаженным огнестрельным оружием в руках, приблизиться к нему, сократив установленное им расстояние, или прикоснуться к оружию дает работнику милиции право применить оружие». Бандиты законов не читали, а поэтому перли на патрульный наряд смело и решительно, за что и поплатились.

Жесткий прессингпродолжался всю неделю. В сети милиции попалось немало криминального элемента, но убийц милиционера среди них не было. Министр лично приехал в Слобожанск и провел соответственную накачку. Как водится, назначили виновных: уво лили командира батальона, в котором служил Саша, и подготовили приказ о наказании еще двадцати шести руководителей различного ранга, не имеющих к происшествию в «Злате» никакого отношения, зато министр остался удовлетворен прилитыми мерами. Раскрытие же преступления от всей этой служебной возни не продвинулось ни на шаг. Наоборот, вносимая начальством нервозность, разносы на бесконечных совещаниях только мешали личному составу работать. Вместо того чтобы задерживать бандитов, оперативникам приходилось писать горы никому не нужных бумаг. Как и прежде, работа милиции оценивалась по количеству переведенной макулатуры. Проверяющие путались под ногами, составляли всевозможные справки, а заодно решали свои шкурные вопросы. Известно, что прибывшего из управления проверяющего нужно накормить обильным обедом, плавно переходящим в ужин, и еще организовать щедрый пакет на дорожку, иначе он останется недоволен приемом и напишет такую справку, что лучше будет самому написать рапорт об освобождении от занимаемой должности. Поэтому проверяльщиков принято кормить и поить как на убой. Заниматься при этом еще и раскрытием преступлений уже некогда.

К концу второй недели активность милиции пошла на спад. Рапорты о проделанной работе по раскрытию убийства милиционера по-прежнему писали, но уже не каждый день, как поначалу. Дело по происшествию в «Злате» разрасталось как на дрожжах, но уголовный розыск к Резаку не приблизился ни на шаг.

По своим каналам Сокольский, конечно, проверил его на причастность, но вчерашний зэк не успел нигде засветиться, и агентура в отношении него помалкивала. Другого результата Сергей и не ждал. Резак в зоне всегда держался в одиночку, ни с кем близко не сходился, и было маловероятно, чтобы он за такое короткое время мог обзавестись надежным дружком. Розыску же было известно, что в нападении на «Злату» участвовало двое мужчин. Один худощавый, среднего роста, другой выше на полголовы и плотнее. Лица обоих были скрыты черными масками. В городе с почти двухмиллионным населением найти преступников по таким скудным приметам практически невозможно.

Сокольский со своей группой отработал всех известных скупщиков драгметаллов, но получить сколько-нибудь стоящую информацию не удалось. Напуганные скупщики клялись, что, как только что-то похищенное из «Златы» всплывет, они сразу же сообщат куда следует. В том, что бандиты надолго залегли на дно, никто не сомневался, но блокпосты по плану «Сирена» не снимали. Милиционеры стояли на дорогах сутками, даже не зная, кого искать. За две недели ни один идиот почему-то не решился проехать милицейский пост в черной маске. Других особых примет, к сожалению, не было.

В средствах массовой информации министр поспешил заявить журналистам, что преступление будет раскрыто в течение двух недель. Опера валились с ног и фактически жили в райотделе, забегая домой только побриться и что-нибудь перекусить, но, несмотря на все усилия, сыскная машина явно буксовала. Удалось изъять десятки стволов, сотни ножей поступили на экспертизу, подняли и передали в следствие зависшие преступления прошлых лет, но дерзкое нападение на «Злату» так и оставалось нераскрытым. По «Злате» у милиции пока не было ни одной зацепки…

Андрей внял советам Резака и перепрятал золото понадежнее. Когда Зоя после долгих колебаний все же согласилась переехать к нему, он, узнав от нее, что расследование по «Злате» топчется на месте, почувствовал себя в безопасности. Резак оказался прав: они были вне подозрений. Андрею, правда, показалось, что Зоя, обрадовавшись, что у него наконец-то появились деньги, что-то заподозрила, но его опасения оказались напрасны. Зоя достаточно уставала на работе и дома хотела быть обычной домохозяйкой, а не капитаном милиции. Активному интересу своего гражданского мужа к происшествию по «Злате» она не придала особого значения, наоборот, ей даже льстило, что он так интересуется ее работой.

С Сокольским она теперь почти не встречалась. Сергея назначили старшим городской группы по розыску убийц милиционера, и в райотделе он появлялся редко. Раскрыть преступление в «Злате» он считал делом чести. Рассказ Варвары Степановны о судьбе отца погибшего милиционера не оставил его равнодушным. После стольких лет безрезультатных поисков преступников поднять убийство таксиста было нереально, но на всякий случай Сергей записал приметы пропавшего кольца. По его команде подпольных ювелиров начали допрашивать повторно, и вдруг один пожилой скупщик кольцо опознал. В такую удачу трудно было поверить, но ювелир уверял, что где-то в начале девяностых похожее по приметам кольцо приносил к нему на оценку человек, который сейчас имеет очень большой вес в криминальном мире, но назвать его имя – все равно что самому себе подписать смертный приговор. Сергею пришлось пообещать ювелиру «зеленый» свет в его не совсем законной деятельности, и только после этого ювелир признался, что приходил к нему Батон собственной персоной. Кольцо у него ювелир тогда не принял, а вспомнило нем лишь в кабинете Сокольского. Так, работая по убийству Саши Горичного, Сокольский неожиданно подступился к тайне гибели его отца…

* * *

Дима Батонов перерыл все «нычки» в доме, но заветного «косячка» так и не нашел. Пару сигарет с марихуаной заняла ему мачеха, но это проблему не решило. Мстя за убитого коллегу, менты накрыли все известные Диме наркопритоны, и разжиться «травкой» он не смог. По приезде Инга дала ему на пробу пару раз нюхнуть кокаин, но когда Дима вошел во вкус и попросил «добаьки», снабжать его наркотиками в долг отказалась. Своих же денег у Димы не было: отец, став депутатом, резко сократил финансирование его развлечений и стал требовать отчет за каждую израсходованную копейку. Дима, никогда и ни в чем не знавший отказа, не на шутку обиделся, но это было только началом свалившихся на него репрессий. Вскоре отец заявил, что не пристало сыну депутата болтаться по увеселительным заведениям. Дима был в шоке! Если так дальше пойдет, может, теперь вместо дискотек ему в театр начать ходить?

После случая с погибшей девчонкой Петр Семенович решил серьезно заняться Диминым воспитанием. Криминальный авторитет Батон не хотел, чтобы его сын стал бандитом. Получив депутатский мандат, он и сам уже подумывал откреститься от уголовного мира или хотя бы прекратить отчисления в воровской «общак».

Вон Слон недавно «предъяву» прислал. Да кто он такой, чтобы требовать что-то там от народного избранника Петра Батонова? Став депутатом, Батон чихать хотелна всех воров в законе, вместе взятых. Он теперь сам закон! А воры-законники – это уже прошлый век, за «понятия» цепляются лишь те, кто ни черта в этой жизни достичь не смог. У Слона воровская «корона», авторитет, а что с того авторитета, если любой мент его дубинкой по почкам огреть может и не посмотрит, что тот вор в законе!

Как ни храбрился новоиспеченный депутат Батонов, а послание Слона серьезно напугало его. Слон был немногословен. В жесткой форме Батону было предложено передать в «общак» пятьсот тысяч долларов. Эту сумму, по мнению Слона, Батон задолжал воровской общине за два последних года. Оспаривать предъявленный иск Батон не посмел, тем самым признав претензии Слона справедливыми. Вора в законе получилось отправить на нары, но обмануть его было невозможно. Даже находясь в зоне, Слон держал руку на пульсе и знал, сколько отстегивают Батону воровские группировки, работающие на рынках города. На сбор нужной суммы Батону был дан месяц, до истечении которого он должен был отдать кейс с баксами курьеру Слона.

Отдавать ни за что ни про что такие деньги уголовникам Батон не торопился. Конечно, Слон не потерпит отказа, но что он может сделать Батону? Прислать киллера? Вполне возможно. Депутатская неприкосновенность – она ведь только от закона защищает, для пули это не преграда, поэтому Батон не скупился на охрану. Бронированный «Мерседес» защищал его в пути следования, а безопасность пребывания в офисе ему обеспечивали с десяток секьюрити. Вся его надежная охрана была, правда, сметена ОМОНом в считанные секунды, но происшедший инцидент с ментами не в счет. Охранники и не должны были оказывать сопротивление милиции, так что их вины в том, что менты беспрепятственно прорвались к Батону и еще имели наглость задавать ему вопросы, нет. Впрочем, зайдя без приглашения к нему в кабинет, оперативники повели себя вполне корректно, поэтому Батон на них жаловаться не стал. Понимал, раз они посмели побеспокоить депутата, значит, получили на то соответствующие полномочия. Батон и мысли не мог допустить, что уголовный розыск не согласовал свои действия с вышестоящим начальством.

Действительно, Горбунов направил городских оперов с усиленным нарядом ОМОНА к Батону лично. В последнее время слишком много стали болтать о его дружбе с Батоном, и, чтобы пресечь эти разговоры, генерал решил начать проверку криминальных авторитетов со своего приятеля. Батон на своего куратора был не в обиде. Показательный ментовский «наезд» отводил от него подозрения в пособничестве правоохранительным органам. Батон всю свою воровскую жизнь прожил, опасаясь разоблачения. Узнай кто-либо из преступного мира, что он – агент уголовного розыска, его судьба была бы решена однозначно: перо в бок. Амнистия у воров не предусмотрена.

Вести двойную жизнь было крайне опасно, но без поддержки Горбунова Петя Батонов никогда бы не стал «Батоном». Умело сдавая конкурентов уголовному розыску, он прежде всего расчищал себе дорогу на криминальный трон. Со временем Батон обнаглел настолько, что уже хотел «короноваться» сам, но не решился: вдруг что-то да всплывет? Вором в законе он так и не стал, зато ему удалось свалить Слона. Отныне Батонов Петр Семенович царствовал в преступном мире Слобожанска один. Оглядываясь на прожитые годы, он был вполне доволен собою. Теперь впору было подумать о спокойной жизни, почивая на лаврах… На следующие выборы можно будет выдвинуть свою кандидатуру в мэры. То, что он сидел при Союзе, – ерунда. Ранее судимым теперь можно баллотироваться хоть в президенты страны. В президенты Батон, конечно, не метил, но в мэры – отчего бы не попробовать? Во всяком случае, денег на предвыборную кампанию у него хватит, вот только отделаться бы от наглых претензий Слона! Батон не раз уже задумывался, как окончательно убрать со своего пути вора в законе, но сколько ни ломал себе голову, ни к какому решению так и не пришел. Пока Слон в зоне, дотянуться до него невозможно. Остается лишь ждать, когда тот сам поймет, что Батон ему уже не по зубам. В крайнем случае, Батон готов был отдать ему пол-лимона, лишь бы спать спокойно. В конце концов, полмиллиона баксов для него это не такие уж большие деньги. Его рынок – самый крупный в стране, каждый метр асфальта на нем приносит чистое золото, и уже через три-четыре месяца он эти деньги себе вернет, но вся беда в том, что Слон на этом не остановится. «Черт бы побрал этих законников, их нужно отстреливать как бешеных собак!» – бросил в сердцах Батон, не заметив, что давно разговаривает сам с собой. Себя же он теперь относил к достойнейшим членам общества, и пахнущий свежей типографской краской мандат народного избранника как бы наглядно подтверждал это.

«Надо будет по весне куда-нибудь пристроить Димона учиться. Хватит ему на улице со всякой шпаной болтаться, до добра это не доведет!» – подумал он, пряча депутатское удостоверение в верхний ящик письменного стола. Обеспечить сыну поступление в любой престижный вуз города для него не вопрос. «А не запихнуть ли его в милицейский университет или в юридическую академию? – пришла Батону неожиданная мысль. – Нет, лучше в университет, там первые курсы на казарменном положении – не очень-то посачкуешь. Пусть балбеса немного обломают, а то восемнадцать лет всего три дня назад как исполнилось, а уже смотри, какая борзота несусветная! Рано ты, сынок, свободу почувствовал, поди, потопчи сапоги на плацу, может, из тебя еще человек выйдет!» – решил Батон и сам удивился принятому решению. Его сын – мент?! А что, в этом что-то есть! Слона точно кондрашка хватит, когда он узнает об этом! Новое поколение выбирает ментуру! Неплохо звучит, хотя ментура, конечно, фигня. Вот если бы на прокурора выучиться, тогда да. Ну ничего, пусть получит ментовские погоны, а там уж Батон постарается, чтобы родной сынок в участковых не засиделся. В прокуратуре кое-какие связи имеются, так что помогут его пристроить на тепленькое местечко.

Дима, узнав, что отец надумал отправить его в ментовский вуз, поначалу просто офонарел. Ну какой из него, к едреной фене, мент? Тут недавно девку замочил, еле отмазали, и вдруг самому идти в ментуру? Бред! Совсем, видать, у отца на почве депутатства крыша съехала. Но Батон был непреклонен, и Дима понял, что с ним не шутят. Оказывается, многие уважающие себя бандиты теперь пристраивают своих чад в юридические заведения. «Будущее не за братвой, а за ментами!» – горячась, убеждал его отец, и Дима вынужден был с ним согласиться.

Разоткровенничавшись, что случалось с Батоном редко, можно сказать первый раз в жизни, он поведал сыну о наезде Слона. Диме польстило, что с ним разговаривают на равных. А почему бы и нет? Он уже совершеннолетний и вполне мог бы участвовать в семейном бизнесе. Внимательно выслушав отца, Дима предложил оригинальный выход из сложившегося положения. Батон был приятно удивлен тем, что его отпрыск оказался довольно смышленым малым. Будет кому на старости лет передать бразды правления.

Недооценивать опасность, исходящую от Слона, нельзя: если решат замочить, то никакая охрана не спасет, – это понимал и сам Батон, но идти на поклон к вору не собирался. Сын же убедил его, что можно сделать так, что Слон больше никогда доставать своими претензиями не будет. Чем силен вор в законе? Своим авторитетом. Личных миллионов у него нет. Вор скромным должен быть, а «общак» принадлежит всей воровской общине. Задача же вора в законе следить за тем, чтобы «общак» регулярно пополнялся, ну и за сохранность воровского капитала Слон, само собой, отвечает головой. Если Слон упустит «общаковские» деньги, вряд ли кто станет его поддерживать. Поэтому на семейном совете было решено затребованную сумму курьеру отдать, но вместо настоящих долларов подсунуть фальшивые. Технически это было вполне возможно. Был у Батона один гравер-умелец. В советское время так искусно изготовлял червонцы, что даже эксперты не могли отличить их от настоящих.

До расчета со Слоном осталось почти двадцать дней, за это время, если постараться, изготовить клише и напечатать пять тысяч поддельных сотенных купюр с портретом американского президента не проблема. Но всучить курьеру чемодан с фальшивыми купюрами – это только первая часть плана, вторая – была намного сложнее: нужно сделать так, чтобы фальшивки к Слону не попали, но вся вина за потерю денег, предназначенных в «общак», легла на него. Типа не уберег воровское благо. Подробности заключительной акции Батон с сыном обсуждать не стал. Меньше будет знать – крепче будет спать.

Дима разговором с отцом остался весьма доволен. Батон, расщедрившись, подкинул ему пару сотен на девочек. Что ж, Дима эти деньги заработал, тут отец его упрекнуть не мог.

* * *

Совещание у генерала началось с доклада старшего группы по раскрытию убийства Горичного ровно в восемь ноль-ноль. Сокольский был краток, ведь по существу докладывать ему было нечего. Можно было долго и обстоятельно рассказывать о титанической работе, проделанной группой, но Сергей юлить и выгораживать себя не стал. За две недели он не продвинулся ни на шаг и не отрицал этого. Горбунов, слушая Сокольского, еле сдерживал себя.

– Доверив Сокольскому, как бывшему начальнику городского розыска, возглавить группу, я ошибся, – с металлом в голосе произнес Горбунов. – Сергей Александрович, работая «на земле», – Вячеслав Иванович выразительно усмехнулся, – очевидно, утратил былую хватку и разучился мыслить масштабно, по-управленчески. Я отстраняю его от руководства группой. Старшим группы назначается майор Яковлев, направленный нам в помощь из областного управления!

Яковлев, услышав, что генерал представил его присутствующим, грузно встал. В сравнении с Сокольским он выглядел очень внушительно: рост под метр девяносто, косая сажень в плечах, тяжелый взгляд – эдакий терминатор в милицейских погонах. Вячеслав Иванович одобрительно посмотрел на Яковлева и кивком головы разрешил ему сесть.

– С этого момента все его приказы – это мои приказы. Я даю Яковлеву все полномочия, разрешаю любые крайние меры, но преступление должно быть раскрыто! Вопросы есть? Нет? Тогда все свободны, кроме Яковлева! – Генерал, подведя итог оперативного совещания, тяжело вздохнул. К концу дня ему самому придется докладывать министру, и от этого доклада будет зависеть, останется он начальником управления или нет. О жестком условии, поставленном министром, знали все. Сегодня как раз закончился срок, данный Горбунову на раскрытие этого преступления.

И городское, и областное начальство прекрасно понимало, что Сокольский сделал все возможное, чтобы найти убийц, и, может быть, в скором времени выйдет на их след, но вся беда была в том, что министр ждать не намерен. Результат ему нужен уже сегодня. Завтра министр встречается с Президентом. Поговаривали, что Президент крайне недоволен деятельностью МВД и его главой в частности, так что доклад об успешном раскрытии резонансного преступления был бы министру весьма кстати. Министр, так же как и начальник слобожанского УМВД Горбунов, очень дорожил своим креслом и, чтобы сохранить его за собой, был готов на все. Горбунов очень точно понял настроение министра: сейчас нужно во что бы то ни стало объявить о раскрытии преступления, и не важно, что для этого придется обвинить в нем совершенно непричастных к происшествию в «Злате» лиц. Фигуранты уже назначены, осталось лишь задержать их, и министр может смело идти к Президенту.

Отстраняя Сергея Сокольского, Горбунов знал, что лучшего профессионала нет во всей области, но у Сокольского, при всех его достоинствах, был один принципиальный недостаток – он никогда не пойдет на подлог. Яковлев же выполнит все, что приказано, и сделает это с превеликим удовольствием. Во-первых, за проведение операции ему пообещали орден и повышение в должности, сулящее ему подполковничьи звезды, а во-вторых, бандиты, на которых было решено повесить убийство милиционера, были далеко не святыми. Банда, которую Яковлеву предстояло сегодня ликвидировать, состояла исключительно из бывших сотрудников милиции. Убийств за ними пока не числилось, в основном грабежи да разбои. Но пользы от них обществу, понятно, никакой. Оборотни в разработку областного розыска попали недавно. Бывшие менты работали чисто и следов не оставляли, так что для суда никаких доказательств их преступной деятельности пока не было, но Яковлеву доказательства были и не нужны. Девятимиллиметровая пуля – вот лучшее доказательство их виновности. С дыркой во лбу пусть попробуют доказать, что это не они убили милиционера в «Злате»…

Уже вечером Сокольский узнал, что Яковлев пристрелил при задержании бандита, которого, по оперативной информации якобы подозревали в нападении на «Злату». Пистолет погибшего милиционера и похищенные драгоценности, правда, не были найдены, но кого сейчас такие мелочи интересовали. В управлении чествовали группу Яковлева и праздновали очередную победу над преступным миром. Сокольский же общих восторгов не разделял и мысленно поблагодарил Горбунова за то, что тот вывел его из группы. Он не осуждал Яковлева, но его до глубины души возмутил факт, что убийцы Горичного, судя по всему, разгуливают на свободе, а мероприятия по их розыску прекращены. Наутро по телевизионным новостям передали выступление министра, где он бойко рассказывал журналистам о своем личном руководстве по раскрытию убийства милиционера. Всех участников задержания поощрили министерским приказом, а Яковлеву, помимо ордена (как и было обещано) досрочно присвоили тем же npi гказом спецзвание подполковника милиции. Свою награду получил и Горбунов. Как-никак и он принимал в раскрытии непосредственное участие.

Вскоре взяли и второго члена банды оборотней, но тот, так и не дав признательных показаний, повесился в камере при невыясненных обстоятельствах. За это чрезвычайное происшествие Горбунов уволил всю дежурную смену ИВС (изолятор временного содержания), включая и его начальника. Когда оба подозреваемых погибли, Сокольский уже не сомневался, что работа Яковлева – чистая липа, но чтобы доказать это, нужно было предъявить следствию настоящих преступников. Поскольку дело по «Злате» было закрыто в связи со смертью обвиняемых, Сергей решил продолжать розыск убийц, не ставя никого в известность. Преступление произошло на его территории, и, стало быть, ему и раскрывать. Яковлев прицепил на парадный китель орден и свалил к себе в управление, а Сергею с коллегами из райотдела на этой «земле» работать. Ждать, когда оставшиеся безнаказанными бандиты выстрелят в спину, было нельзя. Практика показывала, что преступники, один раз почувствовав вкус крови, на этом, как правило, не останавливаются и совершают новое преступление, причем действуют уже более дерзко и решительно.

Сергей из показаний свидетелей разыгравшейся в «Злате» кровавой драмы понял, что в ювелирном магазине действовали дилетанты-одиночки. Упорное молчание агентуры только подтверждало его версию: принадлежи налетчики к какой-нибудь серьезной криминальной группировке, он бы уже знал об этом.

Любой розыск начинается с осмотра места происшествия, и если бы вместо высокого начальства первым прибыл в «Злату» милиционер-кинолог с собакой, возможно, удалось бы организовать преследование по горячим следам, но своего кинолога в райотделе не было. Пока сообразили, что неплохо бы пустить собаку, пока съездили за ней в кинологический центр, который находился на другом конце города, толпа, состоящая в основном из высоких руководителей милиции и прокуратуры, затоптала все следы грабителей.

Каждый раз, когда происходит резонансное преступление, начальники всех рангов первым делом спешат лично отметиться и попасть в сводку. Спрашивается, на хрена они на месте происшествия нужны? Умные указания давать – кому? Эксперту-криминалисту? Так он и без прокурора прекрасно знает, что ему делать. Дежурному следователю? По закону в его действия никто не имеет права вмешиваться. Пока начальники совещаются, как бы ловчее организовать розыск прес гупников, теряется драгоценное время.

Слушая вполуха Горбунова, Сокольский для себя уже составил план первоочередных оперативно-розыскных мероприятий, оставалось лишь терпеливо ждать, пока Вячеслав Иванович вдоволь наговорится. Ничего принципиально нового он, естественно, не сообщил. Указания, густо пересыпанные отборным матом, он давал профессионалам, и без него прекрасно знавшим розыскное дело.

В то время как Горбунов, не стесняясь в выражениях, распинался перед подчиненными, Резак с Замятиным благополучно добрались домой, и ни один патрульный наряд их не остановил. Пэпээсников интересовали лишь подвыпившие работяги и лица так называемой кавказской национальности, то есть та категория граждан, из карманов которых можно было реально поживиться. Расчет Резака на нерасторопность ментов полностью оправдался. Когда через две недели по телевидению объявили, что милиции удалось задержать убийцу своего коллеги, он поначалу подумал, что ослышался. В это трудно было поверить, но факт оставался фактом: министр же врать не будет…

Андрей Замятин, воодушевленный таким неожиданным развитием событий, стал подбивать Резака на новые подвиги, но тот быстро охладил его пыл. Что-то подсказывало Резаку, что не все в милиции поверили своему министру…

* * *

Вернувшись в райотдел, Сергей решил навести порядок в оперативных делах. Откладывать эту рутинную работу уже нельзя: из столицы угрожали прислать комплексную проверку и ми-нистэрских клерков ожидали со дня надень. Так за письменным столом и прошел бы весь день, если бы не зашла Зоя.

– Сергей, я, кажется, львенка нашла! – с порога выпалила она, обрадовавшись, что застала Сокольского.

– Ну ты даешь! И где же он? – изумленно спросил Сергей.

– Если верить моим подопечным, в гараже возле окружной дороги. Дети говорят, что вчера слышали чье-то рычание, но на собаку вроде бы не похоже.

– Кому принадлежит гараж?

– Узнала: одинокому мужчине. Проживает в доме напротив, квартира номер четырнадцать. У тебя машина на ходу, может, съездим, проверим адресок? – предложила Зоя.

– О чем речь, поехали! – сразу согласился Сергей. Из-за происшествия в «Злате» кражей в зоопарке заниматься было практически некому. Агеев повесил все на Василевскую, и она, похоже, не подвела. Если сообщение ее информаторов подтвердятся, то остается только задержать похитителей и вернуть львенка зоопарку.

Через пятнадцать минут Сокольский уже звонил в четырнадцатую квартиру. На звонок долго не отвечали, но Сергей звонил так настойчиво, что за дверью не выдержали.

– Кто там? – настороженно отозвался хриплый мужской голос

– Это ваша соседка с нижнего этажа, вы нас заливаете! – как можно убедительней прокричала Зоя.

– Не может этого быть: у меня все краны закрыты! – раздалось в ответ.

– Значит, у тебя, козел вонючий, канализацию прорвало! – не сдавалась Зоя.

– Ну, сука, за козла ты сейчас ответишь! – угрожающе проревел мужчина.

Не успела Зоя возмутиться за «суку», как дверь тут же распахнулась и на лестничную площадку вылетел здоровенный детина. С ходу налетев на Сокольского, он, увидев у него в руках пистолет, замер, словно наткнулся на невидимую преграду.

– Лицом к стене! Милиция! – приказал Сокольский, вжав ствол в живот опешившего мужчины. Тот беспрекословно подчинился. Сергей спрятал пистолет в кобуру и защелкнул на задержанном наручники.

– Вы еще ответите за этот беспредел! – придя в себя, стал угрожать мужчина, но Сергей, не обращая внимания на угрозы, бесцеремонно втолкнул его в квартиру. Увидев в прихожей плакат, на котором задержанный был изображен на арене цирка в окружении львов, Сергей сразу понял, что попал в цвет.

– Дрессировщик, значит! – удовлетворенно констатировал он.

– Бывший. Сейчас, так сказать, временно не работаю, – буркнул мужчина, набычившись.

– Зоя, звони в райотдел, пусть сюда дежурный наряд пришлют, а ты, циркач, быстро отвечай: львенок еще в гараже или ты его уже куда-то сплавил?

– Я отказываюсь с вами говорить без своего адвоката! – осмелев, заявил экс-дрессировщик.

– Ладно, в райотделе у нас еще будет время пообщаться, а сейчас идем в гараж, посмотрим, кто у тебя там рычит.

Когда вскрывали гараж, детвора набежала со всего двора. Вывший дрессировщик стоял, злобно сверкая по сторонам глазами. Он догадался, что в милицию о львенке сообщили дети. Сергей зашел в гараж первым и сразу заметил забившегося в угол звереныша. Львенок, когда Сергей погладил его, не смог даже поднять голову, до того был изможден. Когти на передних лапах у него были вырваны.