Текст книги "Когда Фемида безмолвствует"

Автор книги: Александр Ковалевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

В это время хлопнула входная дверь и в подъезд вошла пожилая дама с мерзкой собачкой (помесь таксы и болонки) на поводке. Собачка, подскочив к лежащему на полу телу, тут же залилась оглушительным лаем. Ее хозяйка вместо того, чтобы оттащить своего песика и идти к себе домой, бросила поводок и, выскочив на улицу, стала как ненормальная орать на весь двор: «Милиция! Милиция!»

Курочкину лишний шум был ни к чему. Отпихнув собачку, он хотел было выбежать за бабкой, чтобы успокоить ее, а то и вправду накличет милицию, но вредная псина вдруг впилась ему в ногу, и Владимир Ильич сам стал орать как недорезанный. Козлобородая облезлая дворняга мертвой хваткой повисла у него на ноге, и как Ильич ни пытался от нее избавиться, она только сильнее сжимала челюсти. Шум привлек внимание бдительных соседей, и кто-то вызвал наряд милиции. Курочкин отчаянно тряс ногой, пытаясь избавиться от ненормальной собачонки, но не тут-то было. Таксоболонка ловко перехватила выше и впилась ему зубами под коленку. Теперь он заорал так, что уже стали подтягиваться любопытные из соседних подъездов. Приволакивая ногу, Курочкин кинулся за помощью к хозяйке, и вдвоем им удалось отцепить вошедшую в раж собачку. Дворняга, напоследок выдрав у него из штанины приличный кусок ткани, выглядела победительницей. Владимир Ильич, изрыгая проклятия в ее адрес, рухнул на скамейку.

Пока он сражался с дворнягой, бродяга пришел в себя и, пошатываясь, вышел из подъезда. Курочкин хотел было броситься за ним, но укушенная нога болела так, что ни о какой погоне не могло быть и речи. Бабка схватила своего «бультерьера» на руки и, визжа на весь двор, что он сам во всем виноват, нечего было безобидную собачку пинать, скрылась в подъезде, и буквально через минуту подъехал наряд милиции. Долговязый лейтенант без особого энтузиазма принял у искусанного заявление, подробно проинструктировал, где и когда Курочкин сможет найти участкового, после чего сел в «УАЗ» и убыл восвояси, бросив на прощание, что следственно-оперативной группе здесь делать нечего.

Владимир Ильич, проклиная всех и вся, поплелся к своей машине, которую оставил за домом. Здесь его тоже ждал небольшой сюрприз: боковое стекло со стороны пассажира оказалось разбитым, а из панели с мясом выдран магнитофон. Теперь уже Курочкин вызвал милицию. Ждать наряд пришлось недолго. Всего через каких-то два часа к нему подъехал все тот же лейтенант. С безучастным видом он мельком глянул на машину и принял от Курочкина очередное заявление. На этом действия следственно-оперативной группы, к разочарованию Владимира Ильича, и закончились.

– А отпечатки пальцев снять?! – возмущенно спросил он.

– Завтра часам к десяти утра подъедете в райотдел, там вашу машину осмотрят следователь и эксперт, – ответил лейтенант.

– А почему не сейчас? – стал возмущаться Курочкин.

Лейтенант устало посмотрел на него.

– В темное время суток осмотр не делается, – пояснил он и, забрав заявление, уехал в райотдел.

Когда милицейский «УАЗ» скрылся за поворотом, Владимир Ильич понял, что искать его магнитофон милиция сегодня не собирается. Этот вопиющий факт возмутил его до глубины души. Так же они, наверное, раскрывают и другие преступления, подумал он и решил с утра пораньше накатать жалобу на лейтенанта. А сейчас ему хотелось побыстрее попасть домой, но нестерпимо ноющая нога напомнила о себе и пришлось еще заехать в больницу. Дежурный врач встретил его не очень любезно и стал требовать справку о состоянии здоровья укусившей его собачонки. Курочкин вместо справки сунул ему в халат двадцать баксов, после чего ему на всякий случай сделали прививку от столбняка и обработали раны без всяких справок. На этом злоключения Владимира Ильича закончились, и он наконец-то добрался домой.

Яна, выслушав его сбивчивый рассказ, долго ахала и охала-Особенно ее расстроила кража из машины. Все имущество, принадлежащее Курочкину, она уже считала своим и любые непредвиденные расходы, как-то: покупка нового магнитофона или замена разбитого стекла в автомобиле – приводили ее в ужас, ведь эти деньги она могла бы потратить на себя. Она придирчиво изучила список лекарств, выписанных Владимиру Ильичу, и отметила про себя, что их вполне можно заменить отечественными аналогами, которые намного дешевле импортных. А еще лучше купить их у подруги, та работала в аптеке и продавала просроченные лекарства за полцены. Яна считала себя образцовой хозяйкой и привыкла на всем экономить…

Курочкин капризничал весь вечер. В местах укусов нога опухла, и он так достал Яну своими жалобами, что она уже стала подумывать заодно с антибиотиками приобрести для него цианистый калий. Притворяться, что безумно любит его, Яна решила только до свадьбы. Как только в ее паспорте появится заветный штамп, она была бы не прочь сразу же и овдоветь. Гробить свои лучшие годы на этого жлоба она вовсе не собиралась. Чтобы отвязаться от ноющего Ильича, она включила ему телевизор, а сама, сославшись на головную боль, отправилась в спальню, решив немного почитать перед сном.

Читала Яна исключительно женские романы, собрав из них довольно большую библиотеку. Сегодня она решила перечитать бестселлер Бертриссы Смолл «Рабыня страсти». Сексуальные фантазии писательницы сразу захватили Яну, но, к сожалению, реализовать их было решительно не с кем. Стенающий в гостиной Курочкин ее совершенно не привлекал, и она стала представлять себя в объятьях какого-нибудь темпераментного мачо. Размечтавшись, она и не заметила, как уснула.

Владимиру Ильичу же было не до сна. Просмотрев последние новости, он на время даже забыл о своих ранах. В криминальной хронике дня сначала показали расстрелянный джип (обычные бандитские разборки, равнодушно отметил он про себя), но когда на экране появился шестисотый «Мерседес» и рядом с ним Батон собственной персоной, Курочкин просто прилип к экрану. То, что он услышал в последующих комментариях, потрясло его. Идиот, у Батона такое горе, а он полез к нему со своими проблемами, неудивительно, что его послали куда подальше. Завтра же нужно подъехать к нему и выразить свои соболезнования, решил Владимир Ильич.

Выключив телевизор, он крепко задумался. Нет, завтра он никуда, пожалуй, не поедет. На похоронах Димы Батонова ему тоже делать нечего. В случае чего всегда можно будет сослаться на полученные укусы и отсидеться в сторонке, пока что-нибудь не прояснится. Расстрел в «Мерседесе» – это начало криминальной войны в Слобожанске, и лучше переждать ее на больничном. Эх, зря он всем трепался, что Батон его «крыша». Приди в город новый хозяин, Владимиру Ильичу его длинный язык может теперь очень дорого обойтись.

«Кто же претендует на место Батона?» – стал усиленно соображать он, но однозначного ответа на этот вопрос не было. До Батона в городе правил вор в законе Слон. Сейчас он в зоне, но вполне может выйти по очередной амнистии, тогда всем, кто в свое время переметнулся к Батону, придется туго. Слон – вор очень авторитетный и крайне жестокий. Многим не поздоровится по его возвращении, и сегодняшний расстрел лишнее тому подтверждение…

Поддался панике не один только Курочкин. Чеснок и двое его подручных, расстрелявших «Крайслер» Лешего, недолго праздновали удачное выполнение заказа Батона. Весть об ответном ударе (как они думали – Слона) заставила их срочно покинуть город. О претензиях к Курочкину им пришлось на время позабыть: сейчас нужно было побеспокоиться о собственной шкуре. Гонорар за Лешего позволял всей бригаде взять на пару месяцев «отпуск», что они и сделали, сев на первый же поезд до Симферополя.

Крысы спешно покидали тонущий корабль, и наутро Батон, так и не оправившись от потрясения, многих недосчитался в своей команде. Напрасно он звонил Хлыщу, для которого в свое время сделал немало, – тот, отключив все телефоны, решил пересидеть смутное время на даче у тещи; Чеснок, Колесо и Ржавый с утра пораньше сняли симферопольских девок и вместе с ними завалились в сауну; даже Курочкина, так не вовремя вчера позвонившего, тоже на месте не оказалось – его секретарша сказала, что он на каких-то процедурах. Единственным человеком, кто хоть как-то пытался поддержать его в трудную минуту, была Инга, но и та, нанюхавшись какой-то дряни, понесла такую околесицу, что Батон запер ее в комнате и там продержал весь день, чтобы она не маячила перед глазами. Сам же Батон напился до потери сознания.

* * *

Интуиция Сокольского не подвела: он столкнулся с Утюгом нос к носу в больнице, когда тот пытался похитить Смирнову. Сергей на ее глазах вырубил бандита одним ударом, и она, узнав, что Гнус уже находится в камере, решилась-таки написать заявление. Сдав Утюга в дежурку, Сергей убедил начальника райотдела в том, что Смирновой на несколько дней нужна охрана. Сотрудников, как всегда, не хватало, но, учитывая тот факт, что на Смирнову уже было совершено одно покушение, конвой все же выставили. Из-за вчерашних событий Утюга пока не допрашивали, но это не значит, что работа с ним не велась. На сутки к нему подсадили «доктора», и осталось только дождаться результата. Торопиться в таких случаях не следует…

Начальник Слобожанского УМВД, получив гору трупов к концу квартала, рвал и метал, дергая подчиненных каждые полчаса, но толку от этого не было никакого. Еще утром эксперты уведомили его, что пули, извлеченные из тел погибших в «Мерседесе», и гильзы, найденные там же, идентифицированы и выпущены из того же ствола, из которого ранее был убит Александр Горичный. Эта новость привела генерала в замешательство, ведь он лично докладывал министру, что убийцы Горичного задержаны и их вина полностью доказана. Табельный пистолет милиционера, из которого его застрелили, так и не был найден, но министр на такой «мелочи» не стал заострять внимание. Ордена и медали за раскрытие преступления в «Злате» давно обмыты, Яковлев красуется в подполковничьих погонах, и вдруг этот ствол опять выстрелил. Что теперь докладывать министру? Что не тех задержали, а настоящие преступники как ни в чем не бывало совершают новые тяжкие преступления? Если всплывет, что он подсунул министру туфту, с генеральским креслом можно распрощаться! В лучшем случае отправят на понижение, а сейчас настали такие времена, что и на пенсию выпрут, не помогут и прошлые заслуги! Таких резонансных преступлений, как тройное убийство, да еще один из погибших сын депутата, Вячеслав Иванович что-то не мог припомнить. Спасти его репутацию может только успешное раскрытие этого преступления, и Горбунов к концу дня вызвал к себе Сергея Сокольского.

После удачного задержания Утюга настроение у Сергея было приподнятым, чего нельзя было сказать о Горбунове.

Прибыв в генеральский кабинет, Сокольский поразился происшедшим с ним переменам. От былой высокомерности генерала не осталось и следа. Сейчас Вячеслав Иванович был тем же опером, каким Сергей его знал, когда тот еще ходил у него в замах. Когда Горбунов предложил выпить за старую дружбу, Сергей отказываться не стал. Водка у генерала оказалась отменного качества. После второго стакана они перешли на «ты», и только после этого между начальником управления и старшим опером состоялся откровенный разговор. Сергей выложил все, что у него было наработано по «Злате», и свои мысли по последнему убийству. Вячеслав Иванович полностью согласился с доводами Сокольского и даже извинился, что отстранил его от руководстве группой по раскрытию убийства милиционера.

– Найдешь этого чертова киллера – назначу своим первым замом, – пообещал он, пряча пустую бутылку под стол.

– Вообще-то мне и в райотделе работы хватает, – возразил Сергей.

– Райотдел – не твой уровень!

– Почему? Меня он вполне устраивает, а что касается управления – то я не кабинетный работник, ты же знаешь!

– В райотделе ты никогда не дослужишься до подполковника, – заметил Горбунов.

– Дело не в звездах, главное – чтобы работа приносила удовлетворение, а какие звезды на погонах, мне по большому счету без разницы, – пожал плечами Сергей.

– Это камень в мой огород, что ли?

– При чем здесь ты? У каждого свои принципы в жизни. Для тебя главное – карьера, власть, а мне все это не нужно! Я сыщик, Вячеслав Иванович, а не управленец и протирать штаны в кабинетах мне скучно.

– Я так понимаю, ты отказываешься от моего предложения? – нахмурил брови генерал.

– Давай вернемся к этому разговору, когда я киллера возьму, – тактично ушел от ответа Сергей.

– Нет вопросов! Говори, что для этого нужно, все, что от меня зависит, – сделаю!

– Отдай мне Батона!

– На кой черт он тебе сдался, ведь он же по этому делу терпила? – удивился Горбунов.

– Лично мне он и на хрен не нужен, но, чтобы раскрыть это преступление, мне нужно загнать Батона в угол.

– Он, как тебе известно, депутат, так что, думаю, это невозможно, – охладил его пыл Вячеслав Иванович.

– У меня есть такие факты, что депутатство ему не поможет!

– Ты серьезно?

– Серьезней некуда! Помнишь, когда расследовали убийство Горичного, мы узнали, что от рук грабителей погиб и его отец.

– Помню, конечно! Но при чем здесь Батон?

– Я поднял архивные материалы по убийству отца Александра Горичного. Преступление так и осталось нераскрытым, единственной зацепкой у следствия было именное обручальное кольцо, которое забрал убийца. Кольцо так нигде и не всплыло, а ориентировки по нему отправили в архив.

– Постой, – перебил Сокольского генерал. – Ты хочешь сказать, что нашел кольцо таксиста?

– Да, оно у меня, и есть человек, который подтвердит, что Батон пытался продать его.

– И ты это скрывал от меня?!

– 1 оварищ генерал, но вы же сами запретили мне разрабатывать Батона! – язвительно заметил Сергей.

– Еще пить будешь? – спросил Горбунов, пропустив его колкость мимо ушей.

– Мне, пожалуй, хватит, – отказался Сергей.

– А я выпью немного коньяку, что-то день сегодня у меня выпал тяжелый, – устало произнес Горбунов, расслабив узел галстука. Подойдя к сейфу, он извлек из него початую бутылку коньяка и, налив себе немного, выпил не закусывая. – Батона я запретил трогать, как ты уже мог догадаться, потому, что он состоял у меня на связи… – после долгой паузы устало произнес он. – Но если бы я узнал, что он совершил тяжкое преступление – удавил бы его собственными руками! – Генерал рубанул рукой воздух.

– Не сомневаюсь…

– Только вот притянуть Батона к этому кольцу теперь будет сложно, столько ведь лет прошло, – задумчиво произнес Горбунов, сжав кулаки.

– Может, к убийству Меринова его примерить?

– Попробуй, конечно, но для начала задержи киллера, а Батон от нас никуда не денется – это я тебе обещаю!

– Ловлю на слове!

– Я от своих слов никогда не отказываюсь, – заверил Вячеслав Иванович. – Но учти, с тебя и спрос будет особый: не раскроешь тройное убийство – не взыщи! Завтра я подпишу приказ о назначении тебя старшим группы, так что все полномочия, считай, ты получил, а сейчас давай домой, отдыхать тебе осталось, – он посмотрел на часы, – совсем немного, ровно в восемь утра жду тебя на совещании.

– А без совещаний как-нибудь можно обойтись?

«– Не наглей!

– Понял, товарищ генерал! – Сокольский принял стойку «смирно». – Разрешите идти, товарищ генерал?

– Будет тебе ерничать! – отмахнулся Горбунов. – Иди, и смотри, чтоб завтра без опозданий…

Домой Сокольский заявился, не очень уверенно держась на ногах. Маша, с порога учуяв водочный перегар, сначала было обиделась, подумав, что Сергей вернулся с какой-то вечеринки.

Но, услышав от него, что ему пришлось выпить с генералом по служебной необходимости, свои подозрения оставила при себе и бросилась разогревать давно остывший ужин…

* * *

Утреннее совещание прошло четко и оперативно. Горбунов поручил провести его Сокольскому, а сам лишь изредка задавал уточняющие вопросы. Полностью одобрив план мероприятий, предложенный Сокольским, Вячеслав Иванович чувствовал себя не в своей тарелке. Дав добро на разработку Батона, он прекрасно понимал, какой шум поднимут средства массовой информации в случае провала операции.

– Предупреждаю, Батон вам не сявка какой-нибудь, а депутат, у которого будут лучшие адвокаты города, поэтому никаких проколов с нашей стороны быть не должно. Если нам удастся довести дело до суда, все свидетели и улики должны быть железными. Халтура на таком уровне, сами понимаете, не пройдет. Смотрите – не подведите меня! – напутствовал он оперативную группу. На этом совещание закончилось.

Сергей по пути в райотдел заехал в «неотложку». Лена выглядела несколько лучше. Синяки еще не прошли, но ее глаза ожили, и в них уже не было обреченности. Попросив конвой оставить их одних, Сергей выложил на тумбочку апельсины, купленные им по дороге в больницу. Лена была тронута его вниманием, но с благодарностями не торопилась.

– С чего это милиция так расщедрилась? – хмыкнула она, уставившись куда-то в потолок.

– Понимаешь, служба у нас такая – помогать людям, – ответил ей Сергей.

– Это менты-то помогают? Да они только и знают, как бабки с народа доить! Извините, я не вас, конечно, имела в виду…

– Мне расценивать это как комплимент?

– Я же сказала, извините… – смущенно пробормотала Лена. Она вдруг почувствовала неловкость за свою прошлую истерику. В самом деле, что этот майор сделал ей плохого? В своих злок мочениях нужно винить только саму себя, и если бы мент не вырвал ее из лап Утюга, неизвестно еще, чем бы все для нее закончилось… – За апельсины спасибо, конечно… – потупившись, тихо произнесла она.

– Пожалуйста, – пожал плечами Сергей. – Что врачи говорят, когда на выписку?

– Говорят, лекарств нет, кормить нечем, так что через пару дней, наверное, уже выпишут. Надоело мне все, домой уеду, к маме. Насовсем…

– А как же институт?

– Мне оставаться в Слобожанске нельзя. Убьют, и все дела… – безразличным тоном сказала Лена, будто речь шла о самых обыденных вещах.

– Гнуса с Утюгом я отправлю на нары, причем надолго, так что учись спокойно – никто тебя пальцем не тронет!

– Вот как раз за то, что я их сдала, мне голову и оторвут!

– Что, случаи уже были? – понизив голос, спросил Сергей, приглашая Лену на доверительный разговор.

– Да, – выдержав паузу, призналась она. – Я работаю в фирме уже третий год, так вот за это время исчезли четыре мои подруги.

– Почему ты думаешь, что они исчезли? Может, они просто уехали куда-нибудь на заработки? К нам поступала пара заявлений о «потеряшках», но ничего криминального мы пока не обнаружили.

– Когда женщина куда-то уезжает, ей нужно что-то взять с собой в дорогу, верно? Ну, хотя бы самое необходимое?

– Безусловно, – согласился Сергей, не понимая, к чему клонит путана.

– Так вот, во всех случаях, когда девчонки уходили и больше не возвращались, все их шмотки были на месте, ну, не считая тех, в которых они уехали.

– Ты помнишь их фамилии?

– Конечно, это Никитина Ирина, Рябинина Наташа, Колганова Юля и Зинченко Тамара. Все они из нашей общаги, а Ирина со мной в одной комнате жила. Прежде чем пропасть, она побывала на «субботнике», – сообщила Лена, нервно покусывая губы. – Эти ублюдки, ну, Гнус с Утюгом, так над ней поиздевались, что она хотела подать на них заявление и вроде бы его даже написала, но после того как она ушла в милицию, я больше ее не видела.

– Когда это было?

– Где-то с полгода назад.

– Никаких заявлений об изнасиловании не было, но я проверю, возможно, прошло как получение телесных повреждений, хотя вряд ли. Скорее всего, до райотдела она просто не дошла… Ладно, не будем о грустном, может, ничего страшного и не произошло. Как только я что-нибудь узнаю, сразу же тебе сообщу, а ты пока давай выздоравливай побыстрей. – Сергей собрался было уже уходить, но Лена вдруг попросила его на пару минут задержаться.

– Помните, я говорила вам о парне, с которым столкнулась возле ювелирки? – перейдя на шепот, спросила она.

– Конечно помню! – заинтригованно отозвался Сокольский, придвигая стул поближе к Лениной койке.

– Так вот: он приятель Николая, ну того козла, из-за которого я попала на «субботник»…

– Кто такой Николай?

– Да так, случайный знакомый, – отмахнулась Лена. – Короче, я поехала к нему без вызова, и наши, видно, как бы решили, что я типа подрабатываю на стороне. За это меня Гнус с Утюгом и наказали. Когда они ворвались в комнату, сразу же завязалась драка, и на помощь Коле прибежал сосед по лестничной площадке. Я когда его увидела, чуть не умерла от страха…

– Соседом был тот парень из «Златы»? – уточнил Сергей.

– Да, – кивнула Лена, лихорадочно соображая, говорить менту о пистолете, который она видела у Николая, или нет. Николай повел себя, конечно, по-скотски, выгнав ее среди ночи, но он же не знал, что ее ждет, нашла она оправдание его поступку. «Нет, Колю я сдавать не буду! – твердо решила она, уже сожалея о том, что разоткровенничалась с ментом. – Ладно, пропавшие девчонки были мне подругами, и то зря я о них заговорила, а до убитого мента мне-то какое дело? Ровным счетом никакого!» – убеждала она саму себя, но отступать было поздно. Сказав «а», придется говорить и «б» – ведь ясно, что дотошный майор так просто теперь от нее не отвяжется.

– Ты можешь мне сказать, где живет твой знакомый? – Сергей достал из кармана служебный блокнот и приготовился записывать.

Лена, кляня себя за излишнюю болтливость, вынуждена была продиктовать ему адрес Николая.

Сокольский, записав адрес, вспомнил, что по этому адресу проживает Резак, на которого он так и не составил рапорт о нарушении административного надзора.

– Как я понял из нашей беседы, ты с Николаем сейчас в ссоре? – как бы невзначай поинтересовался он.

– А вам-то какое дело? – насторожилась Лена.

– Я не из праздного любопытства спрашиваю, – заметил Сергей.

– А я не на допросе и о своих отношениях с человеком, который, скажем так, мне небезразличен, вам докладывать не собираюсь! – с вызовом ответила она и демонстративно отвернулась, дав понять, что на этом разговор закончен.

Сокольскому ничего не оставалось делать, как извиниться и выйти из палаты. Информацию, которую он получил, нужно было сначала проверить, и допрашивать Смирнову пока не имело смысла. Не исключено, что она могла и обознаться, такое в его практике уже было, и не раз. В уголовном деле свидетель – самое ненадежное звено, чем адвокаты успешно и пользуются. Свидетеля можно подкупить (что чаще всего и делают), запугать, запутать, сбить с толку, и тогда, казалось бы, самые надежные свидетели отказываются от своих первичных показаний и дело рассыпается в суде, как карточный домик. Одних показаний путаны явно недостаточно. Ну, видела она, как кто-то что-то сбросил в мусорный бак, – и что из этого? Где протокол изъятия? Нет его! Куртка неизвестного похожа на ту, в которую, по словам продавцов «Златы», был одет преступник? Так мало ли в городе одинаковых курток? Лена не видела парня на месте преступления – стало быть, ее показания практически ничего не значат. Преступники были в масках, отпечатков не оставили, как доказать, что неизвестный, с которым Лена столкнулась в подворотне, – один из бандитов, ограбивших ювелирный магазин?

Самая надежная улика – вещдок, но у опытного адвоката всегда найдется тысяча уловок, чтобы перевернуть все с ног на голову. Адвокату за такие фокусы, собственно, деньги и платят. Деньги, кстати, добытые преступным путем. Других сбережений у бандитов, как правило, нет. Деньги, конечно, не пахнут, но все же…

Сергей адвокатов откровенно недолюбливал. Особенно тех из них, которые в свое время носили милицейские погоны, но бы mi выгнаны из органов за взяточничество. Став адвокатами, скомпрометировавшие себя менты получали возможность на законных основаниях брать деньги с клиентов, не опасаясь при этом преследований со стороны внутренней безопасности или инспекции по личному составу. Знакомые с милицейской службой не понаслышке, такие адвокаты быстро находили общий язык со следователями и могли развалить любое уголовное дело, не доводя его до суда. Именно это имел в виду Горбунов, предупреждая оперативную группу о тщательном сборе материала.

Сокольский был с ним абсолютно согласен. Чтобы Батон не смог вывернуться даже за большие деньги, суду нужно будет предоставить неопровержимые доказательства его вины. Если таких доказательств у следствия не будет, Батона не удастся задержать даже на три часа. Но вор, как говорил легендарный капитан Жеглов, должен сидеть в тюрьме! А еще лучше и вовсе стереть его с лица земли. Так будет надежнее, считал Сергей, и были у него на этот счет свои соображения…

После визита к Смирновой он направился к Резаку. Админ-надзорного Резака, как и сотни других бывших уголовников, проверяли на причастность к преступлению в «Злате», и не раз, но в круг подозреваемых он не попал. Освободился он недавно и, по свидетельству соседей, держался особняком: пьяных дебошей не устраивал и дружков к себе не водил, из чего проверявший его участковый сделал вывод, что Резак обзаводиться связями в криминальном мире не стремится. При осмотре квартиры у Резака ни оружия, ни похищенных в «Злате» драгоценностей не нашли и инкриминировать ему было нечего. Тот факт, что он ранее судим за убийство, к делу по «Злате» не пришьешь, и его оставили в покое. Сообщение же Смирновой о том, что дружок у Резака все же есть, причем подозревается этот сосед-приятель в разбойном налете на «Злату», Сокольский не мог оставить без внимания: слишком уж много накопилось к нему вопросов…

Оставив машину под знакомым уже подъездом, он, не став дожидаться лифта, поднялся на четвертый этаж, но Резака опять дома не оказалось. С досады пнув обшарпанную дверь, он хотел уже было звонить в соседнюю ква этиру, где, по словам Лены, проживал разыскиваемый преступник, но без табельного оружия, которое находилось в дежурной части, рисковать не стал. Кто знает, что ждет его за этой дверью. Бандиты, посягнувшие на жизнь сотрудника милиции, теперь не остановятся ни перед чем, и задерживать их надо крайне осторожно, чтобы избежать лишней пальбы. Это только в кино менты палят почем зря, а в реальной жизни приходится сто раз подумать, прежде чем обнажить ствол. В любом случае без предварительной подготовки ломиться в квартиру нельзя: когда преступник загнан в угол, от него можно ожидать чего угодно. Несколько лет назад дежурный наряд преследовал по горячим следам бывшего прапорщика вооруженных сил, подозреваемого в вооруженном нападении на инкассаторов. Прапорщик укрылся в своей квартире и заминировал дверь тротиловыми шашками. Дежурный опер и участковый ждать группу захвата не стали и попытались сами выбить дверь. Раздавшийся взрыв так изуродовал тела милиционеров, что хоронить их пришлось в закрытых гробах…

Прибыв в райотдел, Сергей сразу получил табельный пистолет, но интуиция подсказывала ему, что торопиться с задержанием предполагаемого преступника не следует. Сначала нужно установить его личность и узнать, чем он дышит, а потом уже принимать решение о его аресте. Пока же ему достоверно известно лишь то, что табельный пистолет Александра Горичного снова выстрелил. Логично было предпо-дожить, что и в «Злате», и в «Мерседесе» стрелял один и тот же человек, но Сокольский не спешил с выводами. Сейчас его больше интересовал вопрос: есть ли какая-то связь между расстрелянным джипом, в котором, как выяснилось, были люди Слона, и тремя обнаруженными в «Мерседесе» Батона трупами. Общим у этих преступлений было только то, что совершены они в один день.

Похоже, подумал Сергей, криминальные авторитеты что-то серьезно не поделили меж собой, раз дело дошло до таких кровавых разборок. Причем Батон первый бросил вызов Слону, за что, видимо, и поплатился жизнью собственного сына. Почему он так опрометчиво поступил? Понадеялся на то, что Слон, пока сидит, не способен на ответный удар? Тогда он жестоко ошибся, недооценив возможности вора в законе. Это как раз он, Батон, не сможет достать находящегося в местах заключения Слона.

Нет, что-то тут не так. Батон не посмел бы открыто выступить против Слона, подвел итог своим рассуждениям Сергей, пометив себе, что нужно дать задание агентуре узнать, что вынудило новоиспеченного депутата горсовета совершить столь опрометчивый шаг.

Откровения Горбунова помогли Сергею разъяснить многие неясные моменты биографии Батона. Для себя он уже составил его психологический портрет, но ни убийство таксиста, ни недавний расстрел воровской группировки Слона в него не вписывались. Батон, будучи штатным агентом, не должен был идти на убийство, тем более что особых ценностей, не считая, конечно, обручального кольца, у таксиста не было. За тяжкое преступление ведь никакой куратор не отмажет, – это-то он должен был знать! Непонятно было также, зачем Батон, едва став депутатом, сразу же открыто ввязался в войну с вором в законе? Возгордился своим новым статусом? Так киллеру его депутатская ксива до лампочки! Если верить Горбунову, Батон был всегда предельно осторожен в своих действиях, и вдруг рискнул своим сыном.

Вспомнив о Батоне-младшем, Сергей позвонил Зое. Не так давно она собирала подробный материал на него и, возможно, знает, почему Дмитрий Батонов оказался в центре криминальных разборок.

Зоя оказалась на месте и охотно приняла предложение зайти в гости.

– У тебя курить можно? – спросила она, присаживаясь на свободный стул.

– Да, конечно, – Сергей протянул ей пепельницу.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарила Зоя и нервно закурила.

– Что-то случилось? – участливо поинтересовался он.

– Да нет, – пожала плечами она, – просто устала немного.

Сергей приставать с расспросами не стал и сразу перешел к делу, изложив ей свою версию последних убийств. Зоя, внимательно слушая его, вдруг побледнела, когда он перешел к показаниям проститутки.

– Где, ты говоришь, проживает мужчина, которого она якобы видела в день разбойного нападения на «Злату»? – севшим голосом переспросила она.

– Улица Северная, десять, квартира двадцать три, – повторил Сергей, сверившись со своими записями.

– Писец, приехали… – растерянно произнесла Зоя, потухшим взглядом посмотрев на Сергея.

– Тебе что, знаком этот адрес? – удивился он.

– Еще бы, я там живу. Ну, у Андрея… – пояснила Зоя, смутившись. – Покажи-ка мне еще раз тот фоторобот, – попросила она.

Сергей молча достал из папки составленный со слов Смирновой портрет разыскиваемого преступника.

– На Андрея этот тип вообще-то не очень похож, но надо признать, что определенное сходство все же есть…

– Чепуха какая-то получается, может, путана что-то напутала?

– К сожалению, нет… – задумчиво протянула Зоя, затушив сигарету. Она вспомнила тот день, когда Андрей заходил к соседу. Его поведение еще тогда показалось ей странным, но она не придала этому значения. Теперь понятно, откуда у него ни с того ни с сего вдруг появились шальные деньги! Зою от этой догадки бросило в жар. То-то он выпытывал у нее все время, как идет расследование по «Злате»!