Текст книги "Когда Фемида безмолвствует"

Автор книги: Александр Ковалевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Сергей проспал почти до обеда. Маша встала пораньше и, стараясь его не тревожить, тихо возилась на кухне. Вчера ей еле удалось уговорить Сергея пойти в оперный театр на балет «Лебединое озеро», и она, готовясь к выходу в свет, старательно накручивала свои пышные волосы на бигуди. Предстать в таком виде перед Сергеем было невозможно, и она торопилась привести себя в порядок, пока он спал. Сергей не был поклонником балета, но, узнай, что танец умирающего лебедя должна исполнять сама Майя Полянская, из уважения к знаменитой балерине, которая, разменяв восьмой десяток, решилась выйти на сцену, с предложением Маши согласился.

Услышав, что Сергей проснулся, Маша метнулась в ванную и стала лихорадочно снимать запутавшиеся в волосах бигуди. Ошибка многих женщин состоит в том, что они позволяют себе выглядеть дома неряхами, а потом еще удивляются, почему это мужья быстро к ним охладевают. Маша всегда и при любых обстоятельствах тщательно следила за собой. Капелька тонких французских духов, легкий макияж, идеально ухоженные ногти, аккуратно выщипанные брови, – этого ей было достаточно, чтобы выглядеть привлекательной. Женщина может быть прекрасна душой, умна, начитанна, образованна – для мужчины, если она перестала нравиться ему телесно, она станет в лучшем случае просто другом, в худшем – ее ждет неминуемый развод.

Маше повезло – природа наградила ее красивым разрезом карих с зеленоватым отливом глаз, аккуратным носиком, правильными чертами лица, стройной фигурой и великолепной чистой кожей, но диету все же приходилось неуклонно соблюдать Из ее меню давно исчезли хлеб, булочки, торты и пирожные (которые Маша обожала с детства), но от конфет она отказаться так и не смогла, потому что если исключить еще и конфеты, то непонятно, чем тогда вообще питаться. Остается лишь творог (обезжиренный до синевы) да фрукты и овощи. Но ими разве утолишь голод?

Борьба за идеальные формы шла с переменным успехом, и Маша время от времени срывалась и могла в один присест умять полкило конфет и, испытывая неимоверные муки совести, съедала еще и мороженое. На этом ее «грехопадение» заканчивалось, и она наказывала себя длительной голодовкой. Be имя неувядающей красоты она была готова на все и героически переносила все лишения. Были, впрочем, и приятные моменты: она вычитала в какой-то умной книге, что, активно занимаясь сексом, изнурительных голодовок вполне можно избежать.

Сергей подобную методику только приветствовал. Сегодня им как раз выпала возможность полностью посвятить себя любви. После легкого завтрака он отключил телефон и для разминки сначала уединился с Машей в ванной. Затем они вернулись на кухню, выпили по чашечке кофе (Сергей добавил в него немного рижского бальзама) и, не сговариваясь, отправились в спальню. Раскинувшись на белоснежных простынях, Маша отдалась нахлынувшим чувствам и тихонько постанывала, млея от каждого прикосновения губ Сергея. Не в силах выдержать сладкую муку, она закрыла глаза в ожидании неотвратимо нарастающего блаженства, глухо вскрикнула, замерла на секунду и в следующее мгновение ринулась в охватившие ее горячие волны желания. Ее ураганный порыв увлек и Сергея, и вскоре они, утонув в водовороте страсти, забылись в объятиях друг друга…

Когда Маша пришла в себя и глянула на часы, до начала спектакля оставался всего лишь час. Подхватив разбросанные по всей комнате вещи, она голышом понеслась в ванную. Минут через пять она с такой же скоростью вылетела обратно и стала суматошно носиться по квартире. Сергей, разморенный любовным марафоном, лениво наблюдал за ее сборами. На балет, даже в исполнении Полянской, ему идти было откровенно лень, и он с радостью бы остался дома, но Маша была непреклонна и ни о каких изменениях в культурной программе (например, провести весь оставшийся вечер у телевизора) и слышать не захотела. Сергею ничего не оставалось, как подчиниться. Он достал свой выходной костюм, который приобрел когда-то на вещевом рынке, и стал неторопливо одеваться. Маша глянула на него и ахнула: как она раньше не подумала приобрести для него что-нибудь поприличнее? Но деваться уже было некуда: не отменять же поход в театр! Другого-то костюма у Сергея все равно нет! У него вообще весь гардероб состоял из милицейской формы и черной кожаной куртки. Была еще пара футболок, несколько рубашек и фирменные джинсы «Wrangler», в которых он ходил на службу.

Вооружившись щеткой, Маша тщательно почистила запылившийся воротник (последний раз Сергей надевал костюм, когда расписывался с Надей), и тут выяснилось, что у него нет ни одного солидного галстука. После долгих споров Мария остановила свой выбор на галстуке темно-бутылочного цвета. Он не подходил к костюму, но остальные галстуки, по ее мнению, годились только для того, чтобы на них повеситься.

Подъехав к оперному театру, они с досадой обнаружили, что на театральной стоянке не было ни одного свободного места, и Сергею пришлось оставить свою «шестерку» на соседней улице. В фойе они вошли уже после третьего звонка. Сдав верхнюю одежду, они заняли свои места, и в это время поднялся занавес. Раздалась чарующая музыка Чайковского, и на сцену высыпали тощие балерины. Сергей, наблюдая, как Маша завороженно смотрит спектакль, откровенно скучал. Оживился он лишь тогда, когда на сцену вышла Майя Полянская. «Умирающий лебедь» в ее исполнении покорил зал с первых же па. Сергей не был ценителем балета, но, как и все, был поражен увиденным. Казалось, балерина не танцевала, а грациозно плыла по волнам музыки, едва касаясь пуантами пола, и когда прозвучали последние аккорды, зал замер, потрясенный ее выступлением. Раздались крики «Браво! Брависсимо!», и зрители разразились шквалом аплодисментов, который не утихал, пока Майя, утопая в цветах, не покинула сцену.

Как только она скрылась за кулисами, занавес опустился и объявили антракт. Публика, позабыв о высоком искусстве, которым восторгалась всего несколько минут тому назад, напирая друг на друга, ломанулась к буфетным стойкам. Сергей с Машей подождали, пока рассосется возникшая на выходе давка, и только после этого вышли из зала. Маша заняла очередь в дамскую комнату, а Сергей, заметив в толпе Батона, решил немного понаблюдать за ним. В фойе было полно народу, но вокруг Батона образовался своеобразный вакуум. Три дюжих охранника обступили его со всех сторон и сурово взирали на любого, кто пытался приблизиться к их хозяину.

«Не зря, наверное, он так беспокоится о своей шкуре!» – подумал Сергей, и вдруг театр погрузился в кромешную тьму. Со всех сторон послышались возмущенные возгласы, но свети не думали включать. Наши люди привыкли, что свет в их квартире может погаснуть в любую секунду, но в театре подобный сюрприз оказался для многих полной неожиданностью. В неопределенном ожидании прошла минута, другая. Кто-то щелкал зажигалками, чтобы хоть как-то сориентироваться в темноте, кто-то с кем-то столкнулся, обо что-то или кого-то споткнулся, кому-то наступили на ногу, и в храме искусства отчетливо послышались отборные ругательства, причем матерились, как ни странно, в основном дамы. В фойе началась форменная неразбериха, постепенно переходящая во все нарастающую панику. Зрители, потеряв всякую надежду, что свет когда-нибудь появится, толкая друг друга, стали пробиваться ближе к выходу, чтобы первыми получить сданную в гардероб одежду. Появившийся наконец директор театра зычным голосом вызывал невесть куда запропастившегося электрика, расторопные вахтеры 1 де-то раздобыли несколько свечей, и при их тусклом освещении стало немного веселее. Служащие театра призывали разъяренных граждан соблюдать спокойствие, обещая, что свет скоро появится, но им уже не верили. Возле гардеробных стоек образовался затор, из-за чего возникла небольшая потасовка, грозившая перерасти в настоящую драку, и только один человек среди всей этой толпы оставался абсолютно спокоен. Бестолковые телохранители тщетно пытались найти его среди беснующейся толпы. Батон, для которого спектакль закончился навсегда, бесформенной тушей валялся под стойкой бара и никуда уже не торопился.

Сокольский, когда в фойе наконец зажегся свет, наткнулся на его труп первым. В том, что Батон мертв, не оставалось никаких сомнений. Нож зоновской работы был загнан в горло по самую рукоять. Сергей жестом остановил бросившихся к нему горе-телохранителей и, сунув им под нос свое служебное удостоверение, приказал охранять место происшествия. Дюжие молодцы, среди которых был один бывший сотрудник милиции, безропотно повиновались и стали отгонять напирающих со всех сторон любопытных. Сергей тем временем вызвал следственно-оперативную группу и попросил дежурного по райотделу срочно подтянуть к театру наряды вневедомственной охраны. Он надеялся, что преступник еще не успел уйти, и нужно было срочно заблокировать все выходы. Охрана прибыла в рекордные сроки и, получив от Сергея подробный инструктаж, заняла свои места, а вот райотделовская следственно-оперативная группа что-то запаздывала. Один дежурный наряд Краснооктябрьского райотдела милиции обслуживал территорию, на которой проживало более четверти миллиона населения, вызовов было море, а бензина давали на служебный «УАЗ» всего двадцать литров на сутки. Чтобы уложиться в этот лимит, приходилось на всем экономить, и семейные скандалы, например, старались урегулировать по телефону. Убийство, конечно, по телефону не обслужишь, но Сергей знал, что от наряда райотдела сейчас мало что зависело. Начальство, оперативный состав подтянется незамедлительно, но пока труп не осмотрит городская группа, состоящая из дежурного следователя прокуратуры и судмедэксперта, никто ничего делать не будет. Может, и не будет еще никакого убийства, а Батон просто покончил жизнь самоубийством, как тот же Меринов! Ну и что с того, что нож в горле, а вдруг эксперт при осмотре трупа найдет предсмертную записку? Самураи, к примеру, живот себе публично распарывали, мало ли какие могли быть заморочки у Батона?

Как назло, прокурорская группа оказалась у черта на куличках и ее прибытие ожидалось не раньше чем через два часа. Судмедэксперта забрал какой-то областной райотдел: у них там тоже произошло убийство, причем двойное, так что группа освободится явно не скоро. Сергей пояснил директору театра, что все затягивается на неопределенное время, а поэтому спектакль вполне можно продолжить. Тоже мне происшествие: труп в фойе нашли! Служащие принесли какую-то тряпку и ею накрыли лицо убитого. Телохранители остались скучать возле тела, и разочарованная публика, так и не дождавшись ничего интересного, стала потихоньку расходиться. Когда начался спектакль, в фойе, кроме Сергея, администрации театра и перепуганной жены Батона, практически никого не осталось. Машу Сергей тоже отправил в зал, ей-то уж зачем торчать возле трупа!

Вскоре прибыла райотделовская группа, приехал начальник райотдела и лично прокурор района. Чуть позже появился прокурор города вместе со взмыленным Горбуновым. Вячеслав Иванович недобро посмотрел на Сокольского, будто это он был виновен в происшедшем, но ничего не сказал. Поднятые по тревоге сотрудники уголовного розыска и местный участковый топтались в сторонке, ожидая, пока начальство посовещается.

Сергей кратко доложил прокурору города, что охрана места происшествия обеспечена, выходы из театра заблокированы, возможные свидетели пока в зале, убийца, вероятно, тоже должен быть там. Прокурор, внимательно выслушав доклад Сокольского, указал Горбунову на то, что нужно зафиксировать всех, кто находится в настоящее время в театре, и выпускать только после тщательной проверки. Убийцей может оказаться кто угодно, напутствовал он Вячеслава Ивановича, как будто тот первый день работал в милиции. Посчитав на этом свою миссию законченной, прокурор уехал домой.

Горбунов, взяв руководство в свои руки, дал команду собрать в оперном театре максимум личного состава. Началась обычная работа: эксперт следственно-оперативной группы райотдела сделал видеосъемку места происшествия, а оперативники приступили к опросу свидетелей, начав с телохранителей Батона. Незадачливые секьюрити были изрядно напуганы и клялись, что ничего подозрительного не видели и не слышали. Темно же было, вяло оправдывались они. Их на всякий случай задержали, хотя было ясно, что толку от них никакого. Неожиданный результат дал допрос вдовы Батона. Инга повела себя довольно странно и наотрез отказалась отвечать на вопросы, чем сразу навлекла на себя определенные подозрения. Оперативники взяли строптивую дамочку в такой оборот, что через пять минут Инга готова была сознаться в чем угодно, особенно когда у нее в сумочке нашли приличную дозу кокаина. К убийству мужа, возможно, она и не имела никакого отношения, но срок за хранение наркотиков ей был уже обеспечен.

Зареванную Ингу отправили в райотдел. Пусть пока с ней ОБНОН разбирается, а уголовный розыск задаст ей свои вопросы чуть позже. Сейчас главная задача – вычислить и задержать киллера. Кто он, оставалось лишь догадываться, но Сергей надеялся, что киллер как-нибудь сам себя выдаст. Он послал в помощь охране, блокирующей запасной выход из театра, двух самых опытных оперативников. Вполне вероятно, подумал он, что киллер не рискнет пройти официальную процедуру проверки и попробует уйти черным ходом.

Не прошло и пяти минут, как его предположения подтвердились. В фойе прибежал запыхавшийся милиционер вневедомственной охраны и сообщил, что наряду удалось задержать одного бандита, второго, к сожалению, упустили. Горбунов приказал всем оставаться на своих местах, а сам вместе с Сокольским поспешил к задержанному.

– Ба, какая трогательная встреча! – приветствовал Сергей закованного в наручники Замятина. – Только не говори мне, Андрюша, что ты случайно здесь оказался!

Замятин в ответ лишь злобно глянул на Сокольского уцелевшим глазом. Второй глаз уже успел заплыть, и вокруг него красовалась огромная, на пол-лица, гематома.

– Допрыгался наконец наш красавчик! – удовлетворенно произнес Горбунов. – Ты, мразь, зенками своими-то не сверкай, мы тебя сейчас на части рвать будем, и я лично буду руководить этим процессом! Кто еще с тобой был, ну?!

– Резак! А я не убивал никого, я только свет по его команде вырубил, – залепетал Замятин.

– Понятно. «Злата» ваших рук дело?! – угрожающе нависнув, спросил Горбунов.

– Да… – поникнув, признался Замятин.

– Оружие у Резака есть? – спросил Сергей, с трудом сдерживая себя от рукоприкладства. Он знал, что в «Злате» Замятин милиционера не убивал, но его соучастие в убийстве было бесспорным.

– Насчет оружия не знаю, но учтите, он способен убить и голыми руками! – предупредил Замятин, затравленно поглядывая на обступивших его ментов.

– Ничего, мы тоже кое на что способны! – сухо произнес Сергей. Азарт предстоящего задержания особо опасного преступника уже полностью захватил его. Он напрочь забыл, что у него сегодня законный выходной и табельное оружие в связи с этим находится не в кобуре, которую он надел по привычке, а в оружейной комнате райотдела. Приказ о закреплении оружия на постоянное ношение для оперативного состава ни в одном райотделе не выполнялся. Начальники всячески перестраховывались, считая, что вне службы оперу оружие ни к чему. В принципе, их попять можно. Кто даст гарантии, что мент не напьется и этот ствол не потеряет? Потеря табельного оружия – еще полбеды, а если кто-нибудь сдуру палить начнет? Так что начальству гораздо спокойнее, когда личный состав пьет водку, сдав табельное оружие куда положено…

Пока допрашивали Замятина, Сергей со своим коллегой из убойного отдела Русланом Чеботаревым отправились на поиски Резака. Со слов милиционеров охраны, тот убежал куда-то в направлении сцены. Подсобных помещений в театре было очень много, и для розыска преступника не помешал бы кинолог с собакой, но времени на то, чтобы съездить в кинологический центр, не было, поэтому Сергей организовал преследование по горячим следам, надеясь только на свою сыщицкую удачу. Интуиция его редко подводила, и сейчас он не сомневался в том, что задержит бандита. То, что Резак – спецназовец, прошедший Афган, Сокольского не смущало. Будь преступник хоть терминатором, в единоборстве мент – преступник преимущество всегда на стороне мента, считал Сергей, потому что за ним стоит ЗАКОН. Каким бы крутым бандит себя ни мнил, услышав грозный окрик: «Стоять, милиция!», он цепенеет, как кролик перед удавом. Пусть на мгновение, но воля преступника парализована, а дальше дело техники: нанести расслабляющий удар, сбить с ног, заломить руки (не беда, если что-то сломали при этом) и надеть наручники. Конечно, не факт, что бандит после этого прямиком отправится на нары, но само задержание запомнит надолго.

Идя на силовые задержания, Сергей не упускал случая проверить свои навыки рукопашного боя. Серьезное сопротивление редко кто оказывал: в основном все ломались с первого же удара, но иногда приходилось вступать в жесткую схватку. Задержание Резака – именно тот случай, и Сергей не надеялся на легкую победу. Резака служебным удостоверением не испугаешь, и так просто он не сдастся. «Ну что ж, тем хуже для тебя, Резак!» – подумал Сергей, сжав кулаки до боли в суставах.

Тем временем спектакль закончился, и публика, пройдя через заслоны милиции, потихоньку рассасывалась.

«Неужели все-таки ушел, гад?» – обескураженно думал Сергей, ожидая лифт, чтобы спуститься в фойе к Маше. Группа захвата обследовала все закоулки в театре, на всякий случай проверили даже крышу, но Резак как сквозь землю провалился!

Двери прибывшего лифта услужливо распахнулись, но Сергей вдруг передумал ехать и решил еще раз проверить гримерную. Подозрительная тишина в гримерной, дверь в которую находилась рядом с лифтом, его почему-то насторожила.

Он взял у Руслана пистолет, передернул затвор и, держа оружие наготове, настойчиво постучал. Балерины, весело щебетавшие всего десять минут назад, не издали ни звука.

– Заснули они там, что ли? – Руслан с опаской покосился на дверь.

– Что-то не нравится мне все это… – озадаченно произнес Сергей.

– Думаешь, он там? – понизив голос, спросил Руслан.

– А черт его знает!.. – пожал плечами Сергей. Он постучал еще раз – в гримерной словно все вымерли. Подергал за ручку – закрыто. Под неодобрительные взгляды Руслана он снял пиджак и, небрежно скомкав его, сунул ему в руки. Затем отошел немного от двери, резко выдохнул и с одного удара выбил ногой дверь. Сколько раз приходилось брать различные притоны, и все как-то обходилось: ошеломленные преступники, даже если их было вдвое-втрое больше, не успевали опомниться, как оказывались закованными в наручники. Под взведенным стволом особо-то не побалуешь!

Ворвавшись в комнату, Сергей замер: у окна, зажав гранату в руке, стоял Резак, а на полу у его ног сидели три перепуганные балерины.

– Стволы на землю или я взорву всех к чертовой матери!!! – истерично завопил Резак и, схватив одну из девушек за волосы, поставил ее перед собою как живой щит.

Сергей, мгновенно оценив ситуацию, отработанным движением поймал голову Резака в прорезь прицела.

– У меня встречное предложение: отпустишь заложниц – приму у тебя явку с повинной! – медленно чеканя каждое слово, произнес он, выбирая свободный ход спускового крючка. Он имел полное право на выстрел, но не так-то просто нажать спуск…

– Закрой пасть, ментяра, условия здесь диктую я! – завороженно уставившись в черный зрачок ПМа, прохрипел Резак. – Считаю до трех или ты бросаешь ствол, или я бросаю гранату! Раз…

На счет «два» Сергей решил, что переговоры с Резаком слишком затянулись, и плавно нажал спуск… Девятимиллиметровая пуля попала Резаку точно между глаз. Сергей стремительно бросился к рухнувшему телу и вырвал из рук убитого гранату. Проверив чеку, он осторожно положил гранату на подоконник.

– Твою мать, этот урод чуть было не угробил нас!.. – Сергей, не обращая внимания на балерин, от души выругался.

– Хороший выстрел, Сергей Александрович! – одобрительно заметил Руслан. – Но, думаю, теперь нам за него придется долго отписываться!

– Да уж, прокуратура крови попьет немало! – усмехнулся Сергей. – Ладно, пойду обрадую начальство, а ты пока охраняй место происшествия и оформи гранату протоколом изъятия. Понятые и свидетели у нас, слава Богу, имеются!

– Да-да, мы все напишем, как вы скажете! – подала голос бывшая заложница, с опаской косясь на труп Резака.

– Спасибо, ваши показания нам очень пригодятся! – поблагодарил ее Сергей, выходя из гримерной.

В фойе его терпеливо ожидала Маша.

– Мне показалось, я слышала выстрел, что-то случилось? – взволнованно спросила она, подскочив к Сергею.

– В общем-то, да. Я пристрелил бандита… – неохотно признался он.

– Какой ужас! – ахнула Маша.

– Все нормально! Сейчас я напишу рапорт прокурору, и мы сразу поедем домой. С инспекцией, пошли они к черту, завтра разбираться буду, – успокоил ее Сергей.

«Разбор полетов» занял несколько больше времени, чем он рассчитывает, но в целом все обошлось без особой волокиты. Прокурор признал применение оружия законным, даже не читая рапорта Сокольского. «Главное, что заложники не пострадали!» – поддержал прокурора Горбунов и, расщедрившись, пообещал Сокольскому после окончания служебного расследования двухнедельный отпуск.

Министру о раскрытии убийства милиционера доложили немедленно. На следующий день в городское управление пришла телефонограмма, в которой сообщалось о том, что министр лично поблагодарил всех участников операции по задержанию преступников, посягнувших на жизнь сотрудника милиции, и выделил от министерства две бесплатные путевки на круиз по Средиземному морю. Горбунов после долгих раздумий вручил их Сергею…