Текст книги "Когда Фемида безмолвствует"

Автор книги: Александр Ковалевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Любовь любовью, но нужно и о будущем достатке думать, считал Вова, а то так и проживешь всю жизнь среди этих бесполезных книжек! У Курочкиных с десяток книг тоже набралось бы, но это были дорогие издания. Прекрасно оформленные, они великолепно смотрелись на фоне финской мебели, которую отец Вовика достал по страшному блату. Библиотека, которую он увидел у Маши, была огромной, но ни одной достойной его мебели обложки он не заметил.

Так что, как ни крути, в будущие планы семейной жизни Вовы Курочкина Мария Крылова не вписывалась. По окончании техникума папик обещал пристроить его в какой-нибудь магазин. Не грузчиком, конечно, а хотя бы старшим продавцом, зря, что ли, он так напряженно учился? Верхом карьеры Вова Курочкин считал для себя должность директора магазина, ну а идеальная жена в его представлении – это заведующая овощной базой, например. С чего это ему вздумалось позвонить Марии в тот летний день, он и сам не знал.

Порой наша судьба зависит от таких мелочей, на которые при других обстоятельствах никто бы и не обратил внимания. Зайди Маша в комнату на минуту позже, и ее жизнь сложилась бы иначе. Она дождалась бы Сергея, а Вова Курочкин женился бы на принцессе овощных прилавков. Но у Маши закончились семечки, и она, аккуратно завернув в бумажку шелуху, решила на сегодня солнечные ванны закончить. Позагорала и хватит, теперь можно до вечера поваляться с книжкой на диване.

По сравнению с жарой на балконе, в комнате царила приятная прохлада. Сбросив с себя купальник, Маша уже собралась было нырнуть под душ, как опять зазвонил телефон. Она нагишом выскочила из ванной и взяла трубку. Голос Курочкина показался ей необычно привлекательным и… сексуальным. Сергея она не видела уже целый месяц, а молодой женский организм требовал свое.

Уже через час на диване, где она собиралась читать умные книжки, забыв обо всех предосторожностях, билась в объятьях Вовы Курочкина совершенно другая Маша. От былой скуки не осталось и следа. Искушенный в любовных играх Курочкин вертел ею, как хотел, и она, обезумев от нахлынувшей страсти, охотно подчинялась его напору. Осторожный деликатный секс с Сергеем ей теперь казался несерьезной детской забавой.

Через неделю Вова со своими родителями убыл на Черное море, а Маша осталась загорать на балконе. Он хотел было взять ее с собой, но мадам Курочкина подняла такой вой, что больше о Марии он не заикался. На Черноморском побережье длинноногих обольстительниц хватало без нее, и Вовик не скучал ни дня.

Из Тюмени Сергей прилетел на две недели раньше, о чем телеграммой-молнией сообщил Маше заранее. В толпе встречающих ее не было, и он сразу понял, что произошло что-то непоправимое. Хотел позвонить ей прямо из аэропорта, но гулко бьющееся в груди сердце безошибочно подсказало, что его звонка никто не ждет. Мария позвонила через два дня сама. Но он и до ее звонка уже понял, что она предала его…

К началу учебного года Мария уже точно знала, что беременна. Вова Курочкин, услышав от нее эту неприятно поразившую его новость, побледнел, но довольно быстро взял себя в руки. В конце концов, подумал он, что-нибудь подобное должно было когда-то случиться, и Машка – это еще не худший вариант. Умна, стройна, красива, немного приодеть, так с ней не стыдно будет и в люди выйти. Чем не пара для будущего директора магазина? И вообще, хватит слушать мамашу, а то и впрямь, не успеешь оглянуться, как женит на какой-нибудь каракатице.

Видел Вова одну такую невесту, то-то уже маманя ее обхаживала! «Сева, твоя дочь прямо создана для моего Вовочки! Ирочка – это его судьба!» – пьяно причитала она, уминая за обе щеки свиные котлеты на дне рождения знакомого мясника с рынка. Мамане-то что, ей бы лишь выгодно породниться с денежным мешком, а спать-то с этой Ирочкой потом ему придется! Дочь мясника, конечно, выгодная партия, кто ж спорит, но уж больно она на свинью похожа: глазки маленькие, поросячьи, даже смеется, как хрюкает, – словом, не красавица. Нос картошкой, под носом пробиваются отвратительные черные усики, задница – вообще полный отпад, еле на стуле умещается, того и гляди ножки у него подломятся. Вове же всегда нравились тонкие и звонкие, а этой корове только восемнадцать недавно стукнуло, а уже успела набрать с центнер живого веса, что дальше-то будет? Нет уж, спасибо, не нужно ему такого счастья!

Маша, почувствовав его сомнения, трогательно прижалась к нему своим худеньким плечиком, и он, обреченно вздохнув, решился. Его родители поначалу приняли сообщение о предстоящей женитьбе сына в штыки, но деваться было некуда, и они, посокрушавшись для порядка, в конце концов согласились.

К будущей свадьбе Курочкины стали готовиться с купеческим размахом. Володя целыми днями носился по магазинам, что-то там заказывал, приобретал; его мать корпела над списком приглашенных, стараясь никого не забыть из нужных людей, а отец взял на себя обеспечение свадебного стола дефицитными продуктами. Родители Марии тоже из кожи вон лезли, внося свой посильный вклад в общий котел. Все завертелось, закрутилось в предпраздничном хороводе, только одна Маша почему-то оставалась безучастна ко всем свадебным приготовлениям…

Сокольского она встретила в последний день августа у дверей деканата. Она шла под руку со своим женихом и сделала вид, что с Сергеем незнакома. Сергея это просто потрясло. Никаких особых объяснений до этого между ними не было, но ее отсутствующий взгляд был для него теперь красноречивее всяких слов.

Объясниться Маше с Сергеем все же пришлось. Хотя они сидели теперь порознь на лекциях, их по-прежнему тянуло друг к другу. Ей не хотелось терять Сергея, и показная холодность давалась ей с огромным трудом. Она видела, как он переживает ее измену, и, если бы не беременность, бросилась бы в его объятья не раздумывая, но об аборте не могло быть и речи. Положение у Марии было безвыходное, и Сергей это прекрасно понимал. Поэтому, когда она, не выдержав и недели, призналась, что по-прежнему любит его, Сергей сразу простил ее. Они опять бродили по осеннему парку и целовались на глазах у прохожих, но отменить свадьбу с Курочкиным Маша не решилась. Она оценила порыв Сергея принять чужого ребенка как своего, но согласиться с его предложением у нее не хватило смелости. Уже заказано безумно дорогое свадебное платье, Вова купил обручальные кольца высшей пробы, приглашены родственники с обеих сторон, ее родители, чтобы не ударить в грязь лицом, влезли в кошмарные долги, и вдруг вот так все взять и отменить? На такой поступок она решиться не смогла…

Свадьба состоялась в конце октября. Мария выглядела потрясающе. Только-только начинающий проявляться животик был почти незаметен, и она так нравилась себе в подвенечном платье, что не удержалась и пригласила на свое торжество и Сергея, предложив ему стать другом их семьи. Он пожелал ей счастья, но присутствовать при ее бракосочетании наотрез отказался.

На этом их романтические отношения, пожалуй, закончились бы. Маша нянчила бы ребенка и вскоре забыла бы Сергея, но на седьмом месяце у нее случился выкидыш, и все закрутилось ьновь Мария несколько раз уходила от Курочкина и обещала Сокольскому в ближайшее время развестись, но в последний момент вдруг что-то неожиданно менялось в ее планах и она возвращалась к мужу. В такой неразберихе прошло почти четыре года. Мария, умело поддерживая в Сергее надежду, каждый раз по каким-то ей одной известным причинам откладывала развод. Сергей давно понял, что ей просто нравится держать его на коротком поводке, но оттолкнуть ее не мог. Он любил ее и потому всегда прощал. Была в непостоянстве Марии одна устойчивая закономерность: она бросала мужа, как только замечала, что у Сергея появлялась новая пассия. Это была обычная бабья ревность, и ее метания туда-сюда продолжались бы бесконечно, но под конец пятого курса Маша, несмотря на все предпринимаемые ею меры предосторожности, вновь забеременела от Курочкина и на этот раз благополучно разрешилась здоровым малышом. Молодая мама была на седьмом небе от счастья, и о разводе с мужем теперь не могло быть и речи. Сергей же в студенческие годы так и не женился.

С тех пор минуло почти два десятилетия. За все это время они виделись лишь два-три раза, и то случайно. Мария после этих встреч долго грустила, Сергей, впрочем, тоже…

Владимир Ильич редко брал жену на увеселительные мероприятия. У него свой круг знакомых, у нее свой, и никто ни к кому в душу не лезет. Раньше их объединяла забота о сыне, но теперь тот вырос и, кроме денег, ему от родителей ничего не нужно. Звонил недавно. Сообщил, что чувствует себя в Лондоне отлично, постоянно совершенствует свой английский, поэтому вышлите еще денег. Все. Ни тебе здрасьте, ни до свидания…

Десятилетие издательства Курочкин тоже вознамерился отпраздновать без жены, но когда она заявила, что пойдет на юбилей вместе с ним, он отказать ей не посмел.

Маша будет для него, конечно, обузой на запланированной вечеринке, но при первой же возможности он постарается от нее отделаться. И так из-за нее пришлось существенно урезать развлекательную программу. В частности, срочно отменить оригинальный стриптиз в исполнении шикарных девочек по вызову из агентства «добрых услуг» «Русалочка». Любоваться длинноногими путанами в присутствии жены Курочкину было как-то неловко. В прошлом году он уже приглашал их, и все гости остались чрезвычайно довольны. Особенно восторгался раздевающимися под музыку «русалочками» начальник налоговой милиции Слобожанска Иван Иванович Крысин. Его Курочкин пригласил тогда в первый раз, и завести с ним дружбу так сразу не получилось. Но Владимир Ильич на это не очень и рассчитывал. Достаточно было того, что они лично познакомились, а там уже не за горами были и более доверительные отношения. Поэтому на эти юбилейные торжества он возлагал большие надежды. Он лично позвонил налоговику и, рассыпаясь в любезностях, вкрадчиво поинтересовался: гость будет с женой или нет? Узнав, что милицейский начальник придет один, Курочкин ненавязчиво намекнул, что после официальных празднтчных мероприятий он подготовил для самых почетных гостей небольшой сюрприз. Против сюрприза Иван Иванович не возражал.

Ничего нового, кроме проверенного развлечения – баня с девочками Курочкин, впрочем, не придумал. Услуги «русалочек» стоили недешево, но, чтобы завоевать расположение нужных людей, стоило немного раскошелиться. Для себя же в целях экономии он решил взять в сауну свою секретаршу Яну, которая ничуть не уступала профессионалкам и готова была ублажать его за установленную ей зарплату, поскольку развлекать шефа входило в ее прямые служебные обязанности.

Присутствие жены на банкете внесло определенные коррективы в планы Владимира Ильича, но обещанный налоговику сюрприз он отменять не собирался. В баню с ним Маша, конечно, не поедет, и Ильич рассчитывал, что ему легко удастся избавиться от ее общества.

Напрасно Мария удивлялась несвойственной мужу расточительности. Внакладе он оставаться не собирался, и все понесенные им затраты с лихвой должны были покрыться за счет уклонения от уплаты налогов. Поэтому ему позарез нужно было заручиться поддержкой главного налогового милиционера Сло-божанска. Для чего вообще устраиваются все эти шумные фейерверки, презентации, банкеты? Преуспевающие бизнесмены решили порадовать себя крутым праздником? Отчасти верно, но в основном подобная шумиха затевается в рекламных целях: мол, посмотрите, как мы щедры, богаты и крепко стоим на ногах! Несите нам свои денежки, дружите с нами, и вы так же будете счастливы, как и мы!

Юбилей начался замечательно. Все приглашенные произносили хвалебные тосты, и даже сам Иван Иванович сказал несколько теплых слов в адрес издательства и Курочкина лично.

При этом он все время почему-то поглядывал на его жену. Ничего странного в его повышенном внимании к Марии не было: она как всегда была завораживающе красива, а в этот вечер особенно. На ее фоне Яна выглядела облезлой крысой. Курочкин чертыхался про себя, что забыл предупредить секретаршу одеться поприличнее. В смысле не так, как на работу. Укороченная кожаная юбка, обнажающая ноги до того места, откуда они, собственно, растут, годилась для офиса, но в ресторане это выглядело весьма вульгарно. Маша же в вечернем платье от лучшего кутюрье Слобожанска, которое он, кстати, видел на ней впервые, смотрелась настолько эффектно, что Крысин не отходил от нее весь вечер, и Курочкин уже стал подозревать, что тот, забыв о предстоящем сюрпризе, явно положил глаз на его жену.

При других обстоятельствах такое развитие событий Владимира Ильича вполне бы устроило: Маша, окрутив начальника налоговой милиции, могла принести немало пользы издательству, но Курочкин неожиданно почувствовал, что ревнует. Ревновал он, впрочем, напрасно. Мария, когда назойливость Ивана Ивановича ей порядком надоела, весьма грубо отшила его. Курочкин знал, что, когда надо, она умела поставить на место кого угодно. И хотя в отношении начальника налоговой милиции нужно быть все-таки сдержанней в выражениях, мысленно он все же поаплодировал ей. Крысин, не ожидавший от Маши такого отпора, злобно насупился и весь вечер косо поглядывал в ее сторону. Чтобы задобрить его, Курочкину пришлось срочно подключать Яну. Она выполнила поставленную перед ней задачу срочно обольстить налоговика. К окончанию банкета Иван Иванович заметно повеселел и, позабыв о неприятном инциденте с супругой хозяина бала, вожделенно пялился на его секретаршу.

С Машей, как Владимир Ильич и предполагал, не возникло затруднений. Когда все гости уже изрядно набрались, она, предупредив мужа, чтобы сильно не напивался, ушла по-английски, не прощаясь, чему тот был несказанно рад. Теперь уже все шло строго по плану, и если больше никаких эксцессов не возникнет, начальник налоговой милиции, считай, у него в кармане…

Маша вернулась домой на такси и стала терпеливо дожидаться возвращения мужа. Он обещал ей не слишком задерживаться, но, кивнув в сторону прилипшего к Яне налоговика, туманно намекнул, что могут возникнуть определенные обстоятельства. Мария сделала вид, что все поняла, и возражать не стала. Настроение у нее было превосходным. Сегодня она вознамерилась возобновить с мужем прежние отношения. В самом деле, сколько же можно дуться друг на друга? С последней ссоры прошло уже два месяца, и за все это время они ни разу не занимались любовью. Маша, конечно, подозревала, что ее муж вовсе не страдает от воздержания и наверняка нашел в лице Яны утешительницу, но относилась к этому с философским спокойствием, старательно делая вид, что ни о чем не догадывается. Она понимала, что жизнь у такого пройдохи бизнесмена, как ее Курочкин, тяжелая, нервная, постоянные стрессы – так и до инфаркта недалеко, а наукой доказано, что секс – это лучшее средство от любых стрессов, так что черт с ним, пусть забавляется, лишь бы какую-нибудь заразу от этой Яны не подцепил. Ревновать же к этой безмозглой дуре было просто глупо. Маша была уверена в том, что муж использует Яну как резиновую куклу: быстренько вдул, облегчился, так сказать, и опять за работу. Чего тут ревновать-то?

Однажды, рецензируя очередную рукопись, она прочла рассказ о том, как ревнивая жена пришла на работу к мужу устроить скандал из-за его секретарши. Муж, ничуть не смутившись, пояснил, что никаких поводов для ревности нет и быть не может, а секретаршу он держит исключительно для забавы. Любопытная жена поинтересовалась, что это за забавы такие, и тут же получила ответ на свой вопрос. Муж развернул ее лицом к столу и, задрав юбку, грубо сорвал с нее трусики. Нельзя сказать, что жене такой напор не понравился, но когда муж после скоротечного секса стал деловито застегивать штаны, она разочарованно поинтересовалась: «И это все?» Тот, поправив узел галстука, ответил: «А что же ты хотела, для секретарши большего и не положено!»

Маша из прочитанного сделала для себя соответствующие выводы и больше ревностью себя не изводила. Но одно дело, когда развлечения на работе не отражаются на семейных отношениях и муж дома добросовестно исполняет все свои обязанности, и совсем другое, когда он, паразит, на законную супругу и смотреть не хочет! Два месяца, паршивец, даже не заходит к ней в спальню, куда ж это годится? Сейчас, нежась в ванне, она, представляя себя в мужских объятиях, дала волю своим эротическим фантазиям и с трепетом ожидала, когда они осуществятся. Но время шло, а муж и не думал возвращаться. Маша выключила воду и вышла из ванной, накинув на голое тело махровый халат. Не зная, чем себя занять, она включила телевизор. Шел какой-то тошнотворный «ужастик», и она, взяв в руки пульт, стала щелкать по каналам. Остановившись на эротическом фильме, она ощутила неудержимый прилив желания. Схватив сотовый телефон, она решила немедленно вызвать мужа.

На ее звонок ответила явно нетрезвая девица. Мария, подумав, что ошиблась номером, хотела сбросить вызов, но тут трубкой завладел ее благоверный. На ее естественный в столь поздний час вопрос: «Когда ты будешь дома?» – он под развязный девичий хохоток ответил, что очень занят «по работе» и когда освободится, не знает. Почувствовав себя глубоко оскорбленной, Маша в сердцах шарахнула мобильник о стену. От былого томления не осталось и следа. Осознав, что ею пренебрегли ради общества какой-то проститутки, она металась по комнате, как разъяренная тигрица. Открыв бар, она прямо из горлышка отхлебнула приличную дозу виски и стала спешно одеваться. Схватив ключи от машины, Маша фурией вылетела из дома и побежала к стоящему в полной боевой готовности джипу. Двухсотсильный двигатель завелся с полуоборота. Не тратя времени на его прогрев, она нажала кнопку дистанционного управления, и тяжелые ворота услужливо разъехались в стороны. Маша яростно вдавила педаль газа, и джип на сумасшедшей скорости вырвался на заснеженную улицу.

Одиноко стоящие на светофоре серые «Жигули» она заметила слишком поздно. Виски ударило в голову, и Маша неслась, не разбирая дороги. Перед самым светофором колесо ухнуло в какую-то яму, и джип стало уводить в сторону. Маша попыталась вывернуть руль, но на гололеде автомобиль потерял управление, и она на полном ходу въехала в «Жигули».

* * *

Выхватив из наплечной кобуры взведенный ПМ, Сокольский выскочил из машины. Первая мысль была о возможном нападении: при таком конвое, как у него, отбить Мартынюка было проще простого. Он выводил бандита через парадный вход, мало ли кто мог выследить?

Таранивший его джип застыл посреди перекрестка и не подавал признаков жизни. Не считая разбитой фары, он почти не пострадал, зато машина Сергея выглядела плачевно. Багажник был смят в гармошку, а из-под открывшейся от удара крышки маячила испуганная рожа Мартынюка. Увидев разъяренного мента, он от греха подальше нырнул обратно в багажник.

– Еще раз высунешься, голову оторву! – рявкнул на него Сергей.

– Обделался я, начальник, – пожаловался Мартынюк.

Сергей, уловив в воздухе специфический запах, брезгливо поморщился.

– Твои проблемы! – фыркнул он и попытался захлопнуть багажник. Искореженная крышка опустилась, но замок не закрылся. «Потом ее закреплю чем-нибудь», – подумал Сергей и, поставив пистолет на предохранитель, сунул его обратно в кобуру. Интуиция подсказывала ему, что никакой опасности водитель джипа собой не представляет, но кобуру застегивать не стал, всякое бывает на ночных дорогах. Чтобы опять привести оружие к бою, ему понадобится секунда, не более, так что успеет, случись что.

Идиотские инструкции, запрещающие досылать патрон в патронник, Сергей никогда не соблюдал. Опасаться нужно вот таких нештатных ситуаций, а не собственного табельного оружия и проверяющих, считал он, и был, конечно же, прав. Сколько сотрудников милиции погибли только потому, что не успели вовремя передернуть затвор? По нормативам на приведение оружия в боевую готовность отводится четыре секунды. За это время нужно успеть открыть кобуру (сгоряча непременно что-то заедает), достать из нее пистолет, снять его с предохранителя, передернуть затвор и прицелиться. Из автомата Калашникова за эти роковые секунды бандиты успеют расстрелять целый взвод…

Как только Сокольский спрятал пистолет, водительская дверь джипа тут же распахнулась, но водитель и не думал выходить. Распираемый справедливым негодованием, Сергей направился к нему, намереваясь вытащить виновника ДТП за шиворот.

– Маша, какими судьбами?! – изумленно воскликнул он, узнав в судорожно вцепившейся в руль женщине свою бывшую возлюбленную.

– Сережа! – несказанно обрадовалась ему Маша. – Так это в тебя я только что врезалась? Ну надо же… – удивленно протянула она.

– Где это ты так набралась? – укоризненно спросил Сергей, помогая ей выбраться из машины.

– А, ерунда! – пошатнувшись, Маша повисла у него на шее.

– Когда ты за рулем, это вовсе не ерунда! – строго заметил Сергей.

– Вообще-то я не пью, просто сегодня так получилось, – икнув, начала оправдываться она.

– Ну ты, Машка, даешь! – пробормотал он, косясь на свою разбитую машину.

– А, это… – Маша небрежно махнула рукой на искореженную «шестерку». – Мы тебе вместо этой консервной банки теперь нормальную тачку купим!

– Мы – это кто? – ехидно спросил Сергей.

– Мы – это в смысле я, Мария Леонидовна, собственной персоной. – Маша опять икнула. – Знаешь, а я ведь чуть не описалась от страха, когда ты вдруг выскочил с пистолетом, – доверительно призналась она.

– Извини, что я тебя так напугал.

– Так и быть, прощаю! Только в следующий раз не бросайся на меня с оружием.

– Я надеюсь, такого следующего раза у нас не будет, – усмехнулся Сергей.

– Ты разве не рад, что мы наконец-то встретились? Мы же столько лет не виделись! – обиделась Маша.

– Да нет, что ты, я тебе очень рад! – поспешил успокоить ее Сергей. – У нас с тобой прямо встреча на Эльбе, но давай все-таки сматываться отсюда, пока гаишники не подкатили.

– Гаишники – фигня! Сотка баксов, и никаких проблем! – уверенно заключила Маша. – Да, кстати, если ты мне рад то почему до сих пор не поцеловал?

– Мы тут не одни. – Сергей приоткрыл багажник.

– Здрасьте! – поприветствовал из багажника Мартынюк.

Маша на несколько секунд лишилась дара речи.

– Это еще что за чучело? – протирая глаза, пролепетала она.

– Так, пассажир один, – пояснил Сергей, закрывая багажник.

– А… – понимающе протянула Маша, – это все ваши ментовские штучки, да?

– Ну, в общем-то, да, – согласился он. – Сейчас мне нужно сдать этого клоуна в райотдел, а потом мы можем с тобой где-нибудь отметить нашу встречу. Ты в таком состоянии рулить-то сможешь?

– А я до этого что делала? Да я знаешь как классно машину вожу! – похвасталась она.

– Имел уже возможность убедиться…

– Да ну тебе издеваться! Во всем виноват только этот чертов гололед.

– Ладно, проехали. – Сергей с сомнением посмотрел на Машу. Садиться за руль ей, конечно, нельзя, подумал он, но не стоять же им до утра на этом дурацком перекрестке. – Ты уж будь поосторожней, пожалуйста! – предупредил он, подсаживая ее на подножку джипа.

– Не беспокойся, у меня машина на автопилоте сама ездит! – заявила она, устраиваясь поудобней, и, уверенно положив руку на переключатель скоростей, поинтересовалась: – А куда ехать-то?

– Следуй за мной – тут недалеко. Только я тебя прошу: соблюдай, пожалуйста, дистанцию. Еще один такой гололед, и ты моего бандита точно укокошишь.

– Конечно, конечно! – заверила она, перед тем как захлопнуть дверцу. Резко дав задний ход, она откатилась метров на двадцать и, мигнув уцелевшей фарой, дала понять, что готова к движению.

Сергей погрозил ей кулаком и, проверив еще раз крышку багажника, сел за руль своей пострадавшей «шестерки». Всю дорогу он с тревогой посматривал в зеркало заднего вида, но Маша послушно держалась на приличном расстоянии, так что добрались без приключений.

Передача бандита в дежурную часть много времени не заняла, и вскоре Сокольский, оставив на ночь свою машину во дворе райотдела, подстраивал под себя водительское сиденье джипа. Маша с учительским видом сидела рядом и разъясняла ему назначение различных кнопок. Освоившись, Сергей уверенно повернул ключ зажигания – мощный двигатель отозвался ровным гулом, и сразу же замигал лампочками бортовой компьютер.

– Как в самолете! – восхищенно сказал он, плавно отпуская сцепление. – Тебя сразу домой отвезти или, может, сначала заедем в какое-нибудь кафе?

– Куда угодно, только не домой! – в сердцах выпалила Маша.

– Что так, опять со своим Ильичом поссорилась?

– Ты не поверишь, но на этот раз я твердо решила к нему больше не возвращаться, – грустно произнесла она, и Сергею показалось, что в ее глазах блеснули слезы.

– Тогда едем ко мне, – предложил он.

– А твоя жена разве не будет возражать? – осторожно поинтересовалась Маша.

– Я давно развелся, так что никакой жены у меня нет, – сообщил Сергей.

– Это для меня новость! – оживилась она. – Я, может быть, тоже скоро стану свободной.

– Я бы на месте твоего мужа никогда не дал бы развод такой потрясающе красивой женщине, как ты.

– Ну, насчет потрясающей красоты ты мне бессовестно льстишь!

– Нет, честно, ты прекрасно выглядишь! – Сергей чуть было не брякнул «для своих лет», но вовремя осекся. Напоминать женщине о ее возрасте – большей бестактности не придумаешь.

– Спасибо! – улыбнулась она. – Услышать от тебя комплимент мне очень приятно. Ведь последние годы мы даже не звонили друг другу.

– Но я-то всегда верил, что судьба еще сведет нас, – задумчиво произнес Сергей.

– Я тоже… – тихо отозвалась она, думая о чем-то своем.

Сергей, внимательно следя за укрытой свежевыпавшим снегом дорогой, вспоминал о тех счастливых днях, когда они были вместе. Вдыхая исходящий от Марии тонкий аромат ее духов, он чувствовал легкое головокружение. Она была для него желанна, как и в далекие студенческие годы…

– Ну вот мы и приехали, – наконец сказал он, притормозив возле серой пятиэтажки. – Не забыла, где я живу?

– Нет, конечно! Третий подъезд, третий этаж, квартира номер пятьдесят, как у Булгакова в «Мастере и Маргарите».

– Умница! Закрывай свой чудо-автомобиль и пошли.

– У меня сейчас такое чувство, будто я была здесь только вчера, – оглядываясь по сторонам, произнесла Маша.

Отойдя на пару метров, она обернулась к автомобилю и, вскинув руку с брелком, поставила его на сигнализацию.

– Порядок! – удовлетворенно буркнула она. – Не удивлюсь, если у тебя в квартире та же мебель, что и двадцать лет назад, – сказала она, заходя в подъезд.

– К твоему сведению, у меня вообще нет мебели, – сообщил ей Сергей. – Старую Надя продала, а новую забрала с собой, – пояснил он.

– Как же ты живешь? – ужаснулась Маша.

– Мне что, много надо? – пожал он плечами. – Вешалка в прихожей осталась, форму есть где повесить и ладно, да и диван я отстоял. Не на раскладушке же мне спать!

– Диван – это хорошо, – согласилась она.

– Думаю, на моем диване тебе очень понравится! – сказал Сергей, приглашая ее в квартиру.

– Что понравится? – вкрадчиво спросила она, поправляя в прихожей прическу.

– Проходи в комнату – сама узнаешь!

– Да это не диван, а сексодром какой-то! – восторженно отметила Маша. – А ну, признавайся, со сколькими бабами ты на нем переспал? – напустилась она на Сергея.

– Какие бабы? Я ждал только тебя! – заверил он.

– Вот врун! – вздохнула Маша. – А впрочем… – Что «впрочем», она договорить не успела: Сергей уже жадно целовал ее податливые губы.

* * *

– Да ладно, батя, хватит орать! – пробасил Дима. – Доктора прохлопали, а я что, отвечать за них должен?

– Ты как это с отцом разговариваешь?! – взревел Батон.

– Нормально разговариваю! – огрызнулся Дима. Отца он давно не боялся. Через неделю ему стукнет уже восемнадцать, считай взрослый мужик, кого ему бояться-то?

Батон оценивающим взглядом посмотрел на своего отпрыска и удовлетворенно хмыкнул. Хорош лоб вымахал, нечего сказать!

– Нуты это… – примирительно протянул он, – полегче на поворотах, а то не посмотрю на твои накачанные бицепсы и выпорю как щенка!

– А я че? Ты ж сам на меня наехал! Ну, воткнула коза, я-то тут при чем? Я и двинул ее всего-то пару раз, чтоб не борзела, кто ж знал, что она такая хлипкая окажется? – начал оправдываться Дима. Ссора с отцом никак не входила в его планы. Он хотел выклянчить у него побольше денег и как следует оттянуться, чтобы поскорее забыть обо всех свалившихся на его голову неприятностях. Он хоть и хорохорился перед отцом, строя из себя отморозка, которому типа все по фигу, но все же порядком перетрусил, узнав о том, что избитая им на дискотеке девчонка скончалась в больнице.

– Ты смотри, двинул он пару раз всего, тоже мне невинное дитя нашлось! – возмутился Батон – На свои грабли-то посмотри, такими колотухами быка завалить можно!

– Да я в жизни теперь баб пальцем не трону! – Дима виновато уставился на свои пудовые кулаки.

– Сопляк, скажи спасибо, что я тебя из ментуры вовремя выдернул, раскололи бы тебя как гнилой орех.

– Короче, клал я на этих ментов! – хмыкнул Дима. – Они сразу обломались, как узнали, кто у меня батя.

– Попал бы ты не в дежурку, а к волкодавам из уголовного розыска, куда бы все твое геройство делось! – язвительно процедил Батон. – Все, неделю сидишь под домашним арестом, и на этом базар окончен! – сказал он, как отрезал.

– Ну с Рембо-то хоть можно на полчасика выйти? – заканючил Дима.

– С Рембо уж ладно, разрешаю, – смилостивился Батон, посмотрев на развалившегося в кресле питбуля. Тупая рожа собаки не выражала никаких чувств, но он знал, что натасканный на охрану хозяина Рембо вопьется в глотку любому, кто посмеет приблизиться к его сыну. – Я тебя вроде отмазал, но от ментов можно ожидать любой подлянки, так что смотри: с нашей улицы чтоб ни на шаг! – строго предупредил он.

– Да понял, понял я, – насупился Дима. Попросить денег у отца он так и не решился. Кое-какие собственные сбережения у него имелись, так что под «арестом» ему сильно скучать не придется. Девочку для развлечений можно и на дом вызвать, не проблема. Завтра отец уедет на работу, и можно будет свободно предаваться разврату.

Мысли о сексе несколько взбодрили его. Дима закрылся у себя в комнате и достал припрятанную от отца газету с рекламными объявлениями интимных услуг.

– «Обжигающий разговор, эротические фантазии», – прочитал он вслух первое попавшееся на глаза объявление. – «Фигня все это!» – подумал Дима. Самоудовлетворением он после одного постыдного случая не занимался. Еще учась в девятом классе, он однажды так увлекся, просматривая порносайт в Интернете, что не заметил, как в комнату зашла мачеха – молодая стройная деваха, чуть старше самого Димы. Конфуз был ужасный…