Текст книги "Когда Фемида безмолвствует"

Автор книги: Александр Ковалевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

В результате проведенного им негласного расследования ему стало известно о таких неприглядных фактах из жизни второго лица государства, что впору было заводить на него новое уголовное дело и не по одному эпизоду.

В агитационной брошюрке «Загадка лидера», изучить которую личный состав милиции обязали в приказном порядке, упоминалось только о двух судимостях героя заказной книжонки, естественно, с поправкой, что, мол, осужден был будущий Премьер незаконно. Сам Премьер даже организовал поездку журналистов к себе на родину, где им показали выписку из решения Юзовского апелляционного суда два дттатиттяти летней давности, согласно которому все его судимости были погашены. Между тем, как выяснил Сергей, Премьер привлекался в молодые годы к уголовной ответственности еще и за изнасилование, но уголовное дело об изнасиловании было прекращено по инициативе потерпевшей, запуганной дружками насильника.

В связи с тем, что все материалы тех лет пропали бесследно, установить личность потерпевшей не представилось возможным, а вот найти судью – восьмидесятитрехлетнюю женщину, вынесшую обвинительный приговор банде головорезов, в состав которой входил запомнившийся ей громила Витек, Сергею помогли коллеги из уголовного розыска УМВД Юзовской области, откуда родом был Премьер. Пообщавшись с этой запуганной старой женщиной, Сокольский понял, что никакой судебной ошибки она не допустила. Будущий Премьер, гастролируя по всей стране со своими корешами-бандитами, сбивал шапки с прохожих и вырывал из ушей женщин сережки, так что свой срок он получил заслуженно.

Но грабежи и разбои были делом прошлого, за которые Премьер, пусть не в полной мере, но понес уголовное наказание, а вот за дела нынешние, как-то: злоупотребление служебным положением и коррумпированные связи с криминально-олигархическими структурами, спросить с него было некому. К главе правительства наша Фемида подступиться не смела.

Чтобы прояснить до конца мутную историю с погашением судимостей Премьера, Сокольский, под предлогом проверки якобы появившейся у него оперативной информации по зависшим убийствам прошлых лет, выбил себе на пару дней командировку в Юзовку. Для официально откомандированного старшего оперуполномоченного уголовного розыска Сокольского получить доступ к архиву апелляционного суда не составило труда. Для этого ему, правда, пришлось очаровать сотрудницу архива – тридцатидвухлетнюю эффектную брюнетку. Привлекательная брюнетка, заметив, что ее бывший муж тоже служит в милиции в чине капитана, легко согласилась поужинать с заинтриговавшим ее майором милиции. После ужина в местном ресторане Сергей, естественно, проводил свою подвыпившую новую знакомую домой. Разведенная дамочка оказалась весьма сексуально озабоченной особой, и отказаться от ее приглашения «зайти на чашку кофе» означало серьезно обидеть ее. Сергею ничего не оставалось делать, как переспать с нею, разумеется, из чисто оперативных соображений. Что поделать, иногда приходится добывать информацию и таким путем. Разоткровенничавшись, брюнетка, не называя конкретных фамилий, поведала Сокольскому о том, что примерно год назад работниками апелляционного суда были подделаны архивные документы, касающиеся снятия судимостей с Премьера. Как и предполагал Сергей, никто в те годы не стал бы реабилитировать банального уголовника-рецидивиста, тем более что, отбывая срок, решение суда тот не обжаловал, а приглашенным в Юзовку журналистам Премьер нагло подсунул сфабрикованное постановление, ссылаясь на которое он, не краснея, заявил, что может с чистой совестью писать в анкетах, что вообще не был судим.

Понимая, что располагает взрывоопасной информацией, Сергей не стал о ней распространяться даже Маше. Не потому что не доверял, просто действительно ни к чему тревожить прошлое, раз ей так спокойнее. Другой вопрос, как ему служить этой, по сути, криминальной власти?

Последние годы он не раз признавался себе, что в милиции он человек случайный. Он вырос в семье, к правоохранительным органам не имеющей никакого отношения. Его прадед был царским офицером и никогда не подал бы руку жандарму. До большевистского переворота семнадцатого года он не дожил, сложив свою голову за Отечество в Первую мировую войну. Дед – Иван Терентьевич Сокольский военным не стал, а посвятил свою жизнь медицине. Карающий меч ЧК-ОГПУ-НКВД не раз зависал над его головой, но потомственный дворянин Сокольский слыл отличным кардиологом, а проблемы со здоровьем были и у чекистов, так что заступники у него нашлись. Репрессии обошли семью Сокольского стороной, но неприязнь к людям из органов передавалась из поколения в поколение.

Александр Иванович Сокольский – отец Сергея, продолжать медицинские традиции не стал и выбрал для себя профессию ученого-биохимика. Александр Иванович, защитивший по этой науке докторскую диссертацию, очень хотел, чтобы сын пошел по его стопам. Сергей же рос настоящим шалопаем и особой тяги к знаниям не проявлял. Александра Ивановича это очень расстраивало, но руки он не опускал и с первого же класса стал заставлять безалаберного сына ежедневно заниматься по часу в день математикой и зубрить перед сном английские слова. Эти занятия вскоре превратились для Сергея в настоящую пытку. Особенно он возненавидел чужеземный язык и отлынивал от его изучения при любой возможности. Отцовский эксперимент по выращиванию вундеркинда закончился тем, что Сергей скатился на тройки, дрался на каждой переменке и демонст ративно дружил только с отпетыми хулиганами. К восьмому классу он окончательно вышел из-под родительской опеки, забросил учебу, а все свободное время посвящал разучиванию гитарных аккордов. Это совершенно бессмысленное, с точки зрения Александра Ивановича, занятие неожиданно принесло свои плоды. Сергею удалось убедить директора школы закупить необходимую аппаратуру, и, собрав вокруг себя единомышленников, он организовал в школе вокально-инструментальный ансамбль. Свою группу он назвал «Крона» и во всем старался походить на знаменитых битлов. Состав – строго четыре человека: соло, ритм– и бас-гитара и, конечно же, ударник. Прически, несмотря на активное возмущение учителей, отрастили, как у легендарной ливерпульской четверки, репертуар соответствующий, правда, помимо «Битлз» ребята исполняли песни и других популярных в то время западных исполнителей.

Ни один школьный вечер не проходил без участия «Кроны», к вскоре коллектив Сергея стал самым популярным в районе. Поклонницы не давали прохода участникам ансамбля, юные музыканты купались в лучах славы, но их руководитель к этой популярности относился скептично, отдавая себе отчет в том, что все их музыкальное творчество (по сравнению с теми же «Битлз») – обычная халтура. Можно один к одному скопировать кого угодно, но все это будет лишь жалкое подражание оригиналу. Своих же песен у «Кроны» не было (не дал Бог таланта ни одному из участников группы), и это обескураживало Сергея, несмотря на то, что однажды его ансамбль даже стал лауреатом городского смотра художественной самодеятельности.

Разочаровавшийся в своем музыкальном призвании, Сергей не хотел принимать участие в этом смотре. Мало того что вместо любимых битлов им приказали разучить две песни на патриотическую тему, так еще и навязали в солисты школьного учителя пения. Никакой необходимости в том не было, ибо учитель пел таким козлиным баритоном, что уши вяли, но директриса, невзирая на возмущение Сергея, была непреклонна. Своим беспокойным подопечным она совершенно не доверяла и опасалась, что вместо несен о родине и партии они могут исполнить что-нибудь из ряда вон выходящее. Как оказалось впоследствии, ее опасения полностью оправдались, не помог и внедренный в группу учитель со своим баритоном.

Утвержденные районо песни отрепетировали, и не ожидающая никакого подвоха директриса, прослушав их, осталась вполне удовлетворенной исполнением. Звучание было вполне патриотичным, в духе советских ВИА тех лет (ребят даже заставили немного постричься), вид у Сергея был смиренный, и она, не заметив лукавых чертиков в его глазах, с легким сердцем отправила ансамбль под присмотром учителя пения на конкурс. «Крона» по жребию выступала последней. Когда ребята вышли на сцену, утомленные члены жюри посмотрели на них с невыразимой скукой. Возглавляющий группу учитель держался очень уверенно и всячески старался произвести на жюри правильное впечатление. В общем, ничего интересного от этой заурядной «Кроны» не ожидалось. Но когда грянули первые аккорды, зал заметно оживился. На лицах же членов жюри выразилось явное недоумение, но больше всех изумился обладатель баритона. Он добросовестно открывал рот, стремясь попасть в такт, но микрофон выдавал совсем не то, о чем он пытался петь, точнее вообще ничего не выдавал, так как его отключили в последний момент, а из всех колонок лился только голос Сергея. Его слушали, затаив дыхание… В утвержденном высокими инстанциями репертуаре этой песни на слова Сергея Есенина в музыкальной обработке «Кроны» не было, но когда смолкли последние аккорды, весь зал рукоплескал ему стоя. Мнение жюри было единодушным, и «Крона» заняла первое место, что несколько смягчило гнев директрисы и уберегло Сергея от расправы: обиженный учитель пения предлагал выгнать всех участников ансамбля из комсомола, но педсовет, к счастью, его не поддержал. Наоборот, Сергею стали делать всяческие поблажки, и вскоре все его тройки волшебным образом превратились в четверки, а за исполнение на школьном вечере песни Джона Леннона «Michelle» англичанка даже поставила ему в аттестат отлично, чем немало удивила Александра Ивановича. Он уже потерял всякую надежду, что из сына выйдет что-нибудь путное, но когда тот принес домой сносный аттестат, решил, что еще не все потеряно.

Отец надеялся, что сын тоже станет биохимиком, но Сергей подал документы на геологический факультет. На этотфакуль-тет конкурс был намного выше, чем на факультет органической химии, и ему не хватило каких-то полбалла (роковую роль сыграл слабенький аттестат). Александр Иванович переговорил со знакомым деканом химфака, и тот не возражал против перевода Сергея, тем более что набранных им проходных баллов было достаточно для поступления, но Сергей категорически отказался, чем так расстроил отца, что тот слег с инфарктом.

После этого случая Сергей старался с отцом больше никогда не ссориться. Пролетев с университетом, он поступил на подготовительные курсы в инженерно-строительный институт, но вскоре их забросил, решив, что это пустая трата времени. Еще год прошел в праздном безделье: числясь лаборантом в отделе сооружения канализаций Всесоюзного научно-исследовательского института «ВОДГЕО», несостоявшийся геолог руководил художественной самодеятельностью института, в свое удовольствие играл на вечерах, свадьбах – словом, не перенапрягался. Когда на следующий год он без особых проблем поступил в политехнический институт, то сам удивился этому. Только вот полученные в политехе знания ему так и не пригодились, и теперь он мент.

С его полученными в милиции профессиональными знаниями можно было податься разве что в частный сыск, но должность ищейки по найму Сергея не привлекала. Чем занимается частный сыщик? Поиском сбежавших жен и слежкой за неверными мужьями. Такая работа майору милиции казалась несерьезной. Настоящих преступлений детективные агентства не раскрывают: как только получена информация о любом преступлении, частный детектив обязан немедленно сообщить о нем в милицию. В компетенции частных сыскных агентств остается лишь поиск потерявшихся собачек и кошек…

Как ни старался Сергей, домой он попал только в полпервого ночи. Под конец дня в дежурную часть из отделения неотложной хирургии сообщили о подрезе, пришлось ехать по адресу, с которого доставили потерпевшую. Обыкновенная бытовуха: пьяный в стельку ранее судимый бандит пырнул ножом сожительницу и скрылся в соседней квартире у собутыльника. Пока вычислили урода, пока выбили дверь, связали и доставили в райотдел, ушел весь вечер, который Сергей надеялся провести вдвоем с Машей.

Маша терпеливо ждала его и, как только Сергей переступил порог, сразу же бросилась разогревать давно остывший ужин. В коротком домашнем халатике, наброшенном на голое тело, она выглядела настолько сексуально, что у Сергея перехватило дыхание: до ужина ли, когда рядом с тобой самая желанная женщина в мире?

– У меня сегодня наконец-то приняли документы на развод, – как бы между прочим сообщила Маша, накрывая на стол.

– Это нужно отметить! – предложил Сергей. – У нас найдется что-нибудь выпить по столь знаменательному случаю?

– Шампанского, к сожалению, нет, но есть бутылка красного вина. Подойдет?

– Шампанское будем пить на нашей свадьбе, а сейчас вино в самый раз!

Маша метнулась в комнату и принесла бутылку «Изабеллы».

– Сколько же лет ты не решалась развестись со своим Ильичом? – спросил Сергей, разливая вино по бокалам.

– Если бы ты был понастойчивей, это произошло бы намного раньше!

– Спорить не буду, – согласился Сергей.

– Сережа, ответь, только честно: столько лет прошло, неужели ты меня по-прежнему любишь? – спросила Маша, пристально глядя Сергею в глаза.

– Конечно, люблю! – признался он и, отставив бокал, поцеловал ее в губы.

Выпили молча. Затем целовались опять. Сергей хотел сразу перейти в спальню, но Маше удалось уговорить его сначала поесть: зря что ли она старалась? За ужином Сергей не скупился на похвалы, и ей это было приятно. Она раскраснелась от вина, и глаза ее неповторимо блестели. Теперь, когда вопрос с разводом улажен, она принадлежит Сергею и только ему…

* * *

Время шло. Секу нды складывались в минуты, минуты – в часы, часы – в дни и ночи. Недели, сменяя друг друга, неумолимо приближали Резака к часу икс. Вчера он забрал из тайника тщательно смазанный пистолет убитого милиционера и в последний раз проверил его. «Надежная машинка!» – подумал Резак, загоняя патрон в патронник. Затем он вытащил магазин, дозарядил его и щелчком вставил обратно. Теперь пистолет оказался заряженным девятью патронами. В скоротечном бою перезаряжать будет некогда и лишний патрон не помешает, разумно рассудил он, ставя оружие на предохранитель.

После нападения на «Злату» Николай окончательно поверил в свою фортуну. В Афгане судьба была милостива к нему – все предназначенные ему пули пролетели мимо, словно заговоренные, и из всех переделок он вышел без единой царапины. В зоне не сломался, хотя годы, проведенные за колючей проволокой, здоровья не прибавили. Но теперь все уже позади, остался лишь один рывок – и он у цели: завтра Батон должен будет передать ему деньги для пополнения воровского «общака». Такой шанс выпадает раз в жизни, и надо быть последним лохом, чтобы упустить то, что само идет в руки, думал Резак. Деньги… много денег – это будет ему настоящей наградой за все пережитое. Деньги дают все, о чем только можно мечтать в жизни. Хочешь длинноногую блондинку – любая красавица с радостью бросится в твои объятия, президентский номер в пятизвездочном отеле на Майами – без проблем, «Мерседес» последней модели и личный вертолет – да хоть два, только плати!

Резак не знал, какую сумму задолжал Батон, но в том, что воровских денег ему хватит и на блондинок, и на «Мерседес», и, пожалуй, еще на Майами останется, он не сомневался. По мелочам бы Слон связываться не стал. Беспокоило Резака только одно: Слон, доверив ему, бывшему афганцу, столь ответственное поручение, наверняка хорошо подстраховался. Он понимал, что воры его будут искать по всему свету до тех пор, пока не вернут свои деньги, и попадись он Слону, ого живьем закопают. Менты тоже голову оторвут за своего погибшего коллегу, так что куда ни кинь, он теперь вне закона…

Идя в «Злату», Резак не собирался никого убивать. То, что желторотый пацан вдруг вздумал геройствовать, оказалось для него неожиданностью. Ну милиционер аадно, за его кровь ответили другие, и менты, похоже, на этом успокоились, а вот кража «общака» – это смертный приговор, который обжалованию не подлежит.

Мелькнула было разумная мысль отказаться, но он тут же отогнал ее прочь. Мираж Майами уже прочно засел в его мозгу, и, чтобы отвлечься от тревожных размышлений, он вызвал к себе Лену. По своим внешним данным она была ничуть не хуже пышногрудых блондинок из мыльных сериалов, так что самые приятные грезы из будущего можно было начать реализовывать уже сегодня.

Резак набрал номер ее телефона. Лена его звонку явно обрадовалась и не скрывала этого. Пообещав приехать к нему сразу после занятий, она перезвонила в «Русалочку» и попросила дать ей на сегодняшний вечер выходной. Директор, выслушав ее невнятный лепет о внезапно заболевшей подруге, возражать не стал. Об ответственности за «левое» обслуживание клиента проституток предупреждали при приеме на «работу». Каждая девочка по вызову знала, что ее ждет, если в фирме узнают о нарушении «трудовой дисциплины». На первый раз – «субботник» с охранниками фирмы, до второго, как правило, не доходило. После «субботника» желающих утаивать свои доходы уже не находилось. Те же, кто по глупости пытались жаловаться в милицию, просто куда-то исчезали, и об их печальной участи можно было только догадываться…

Бывшие менты, из которых был составлен основной контингент охранников «секс-кооператива», своих профессиональных навыков не растеряли и среди проституток организовали целую агентурную сеть. Девочки, пойманные на каком-нибудь компромате, опасаясь расправы, вдохновенно стучали на своих подруг, благодаря чему служба безопасности «Русалочки» всегда знала, чем дышат их подопечные. Лена, выйдя из райотдела, доже не подозревала, что сразу же попала под особый контроль службы безопасности и ее просьба дать ей отгул не осталась без соответствующего внимания.

Сергей Сокольский, отпустив ее без всякого протокола, сыграл с ней злую шутку: шеф «Русалочки», внимательно выслушав рассказ Лены о ее злоключениях в милиции, не поверил ни одному ее слову. Раз отпустили просто так, значит, она была слишком откровенна с ментами или того хуже: ее банально завербовали. В таком случае она сама себе подписала приговор. Если проститутка начинала стучать ментам, от нее срочно избавлялись. Причем раз и навсегда.

Система «утилизации» была отработана. В собственной службе безопасности наряду с отставными ментами работали и двое бывших уголовников – Гнус и Утюг, имевшие довольно темное криминальное прошлое. В мире воров и бандитов эта парочка чувствовала себя так же уверенно, как навозные жуки в куче дерьма, поэтому в их обязанности входило урегулирование вопросов типа «стрелки-разборки» с наезжающими на фирму конкурентами и именно им поручалось проводить провинившуюся девочку в последний путь. Сначала урки-охранники насиловали несчастную, как хотели, затем, накачав наркотиками, вывозили за город. Заехав в сосновый лес, ничего не подозревающую девушку выводили из машины и кололи ей напоследок смертельную дозу. Труп закапывали в заранее приготовленную яму. За земляные работы шеф «Русалочки» платил Гнусу с Утюгом по отдельному тарифу.

В последние годы к таким крайним мерам он прибегал редко: бывший инструктор горкома КПСС на старости лет решил лишний раз не гневить Бога. Хотя он по-прежнему не верил в поповские сказки, но на всякий случай, проезжая мимо церкви, каждый раз усердно крестился, исподлобья поглядывая на золоченые купола…

Выяснив, что никакой «больной подруги» у Лены нет, за ней тут же пустили машину с Гнусом и Утюгом. Их доклад несколько успокоил директора «Русалочки»: Лена выехала не на встречу с ментом, а на адрес бывшего клиента (каждый вызов фиксировался в памяти компьютера и проверить адрес Резака не составило никакого труда), значит, девочка просто решила немного подработать вне фирмы. Ну что ж, она знала, на что идет, жаль только, что придется на «субботнике» слегка попортить ей нежную шкурку, но это необходимая мера. Если она стучит ментам, то это нужно выяснить как можно скорее, тянуть нельзя, ведь черт ее знает, что она уже могла наплести этому Сокольскому.

Получив указание взять Лену с «поличным», Гнус и Утюг решили выждать некоторое время, пока, по их расчетам, она полностью разогреет своего клиента. Повезет – может, при удачном раскладе им подфартит развести его на кругленькую сумму. Клиент, заказав их девочку напрямую, по сути кинул фирму и за это должен ответить «по понятиям». Предвкушая сладость предстоящей расправы, первый этап которой Гнус предложил начать «не отходя от кассы», урки стали возбужденно обсуждать будущую операцию. Посовещавшись, они решили взять голубков на месте «преступления», а там уже действовать по обстановке. Никаких осложнений, по их мнению, не должно было произойти. Соседи, как правило, не вмешиваются в чужие дела, так что вломиться в квартиру можно будет без особых проблем. Дверь, как убедился Гнус, держалась на честном слове, и выбить ее можно с одного удара. Если вдруг случится невероятное и кто-то вызовет милицию – всегда можно будет заявить, что спасали свою знакомую от маньяка-насильника, и отмазываться за инцидент придется уже не им, а клиенту. В том, что перепуганная насмерть проститутка подтвердит их слова, урки не сомневались, а на случай возникновения непредвиденных обстоятельств, как уже не раз бывало в их практике, с ментами всегда можно договориться. «Крыша» у «Русалочки» была очень серьезная: сам начальник райотдела покровительствовал ее директору, не говоря уже о милицейских «шестерках» помельче, так что опасаться прибытия дежурного наряда нужно в первую очередь «насильнику».

Пока бандиты строили планы, не предвещающие их жертвам ничего хорошего, Лена изнывала от наслаждения в объятиях Николая. В этот раз она решила остаться у него до утра. Во-первых, Николай ей сам это предложил, а во-вторых, возвращаться в опостылевшее общежитие Лене просто не хотелось. Николай, конечно, не похож на принца из сказки, но как мужчина он ей очень нравился. Ради него она бы с радостью бросила эту и Русалочку» да и надоевший институт, пожалуй, тоже. Что толку сейчас от этого образования? Сколько их, инженеров, на базаре разной ерундой торгуют, еле сводя концы с концами? Неужели и ее ждет такая же участь, это при ее-то внешности?

В «Русалочку» Лена пришла не от хорошей жизни. Как и все подобные ей наивные дурочки, она надеялась, что роль девочки по вызову даст ей возможность прилично заработать, чтобы потом уехать в другой город, а еще лучше за границу и там выйти замуж за какого-нибудь удачливого бизнесмена. Выходить замуж без любви радости мало, и Лена втайне надеялась, что еще встретит достойного ее мужчину. Вот хотя бы такого, как Николай. То, что он был на мели, пока не имело для нее значения. Была бы у мужчины голова на месте – заработать в наше время может каждый. Это у нее путь к успеху только один – через постель, а у мужчин возможностей гораздо больше. Взять хотя бы того же Николая: всего несколько недель назад он был явно на мели, а сейчас от него пахнет дорогим одеколоном, а вместо убогого черно-белого телевизора его комнату украшает огромный, в полстены, агрегат с видеомагнитофоном. А об угощении на столе и говорить не приходится: на последние деньги не станешь тратиться на красную икру, ананасы и мартини.

Гнус с Утюгом, ожидая своего часа, выкурили уже по второму «косячку», не решаясь начать «операцию». Десять минут назад им позвонили из фирмы на мобильник и сообщили дополнительную информацию о клиенте. Фамилия Резак сразу показалась Гнусу знакомой. Поковырявшись в памяти, он припомнил одного зэка с такой же фамилией. Кличка у того зэка, сидевшего за убийство, была Монах. Гнус вышел на свободу пять лет назад, а Монах остался мотать свой срок дальше. Вполне возможно, что он уже откинулся и именно с ним Гнусу сейчас придется столкнуться. Такая перспектива Гнуса мало обрадовала, и он поделился своими сомнениями с Утюгом.

Утюг, узнав, что Монах – бывший спецназовец, прошедший Афган, сразу убавил свой боевой пыл. От этого Монаха за версту веяло смертью, и Утюг безошибочно учуял ее запах. Привыкший с легкостью отнимать чужие жизни, он сразу сникал, как только речь заходила о его собственной, так что в предстоящей схватке с Монахом Гнус напрасно надеялся на своего напарника. Утюг круто расправлялся с беззащитными девчонками, но в бою с настоящим противником толку от него было мало…

Взвесив все за и против, Гнус, не горя желанием схлестнуться с Монахом, решил дождаться Лену на выходе. Монах – профессиональный боец, и застать его врасплох сложно, поэтому с вторжением в квартиру Гнус не спешил. Но прошел час, другой, а Лена и не думала выходить от клиента. Еще через час стало окончательно ясно, что эта сучка решила остаться у него до утра. Перспектива провести в машине всю ночь бандитов совершенно не устраивала, поэтому они решили дать голубкам еще немного времени, чтобы те окончательно размякли в объятиях друг друга, и уж потом ломиться в квартиру.

…Когда первый порыв страсти несколько поостыл, Лена с Николаем основательно подкрепились, допили вино и завалились на диван смотреть порнофильм. Видеокассету принесла Лена. Она знала, как заводят подобные фильмы.

Резак такого кино еще не видел. На его предложение тут же повторить все увиденное на практике она согласилась не ломаясь, хотя некоторых чересчур раскованных вариантов любви обычно старалась избегать, но для Николая Лена готова была на любые эксперименты. Войдя в экстаз, они под сопровождение видеомагнитофона самозабвенно занялись сексом и… и в этот момент входная дверь сорвалась с петель и влетела в прихожую, а в следующее мгновение в комнату ввалились бандиты. Николай застыл от неожиданности, а его партнерша, не в силах остановиться, по инерции продолжала те же движения, что и героиня на экране. Совпадали даже всхлипы и охи.

Обкуренные марихуаной Гнус и Утюг, ворвавшись в комнату, вместо того чтобы сразу напасть, стали как два идиота пялиться на совокупляющуюся парочку. Первым опомнился Резак. Оттолкнув от себя проститутку, он вскочил на ноги и с разворота заехал пяткой замешкавшемуся Утюгу в живот. Гнус дернулся было корешу на помощь, но тут же напоролся на встречный удар в челюсть. Отлетев к серванту, он, разбив головой стекло, стал медленно оседать. Николай, разделавшись с Гнусом, еще раз достал Утюга, попав на этот раз ему в грудь, отчего тот вылетел в прихожую. Сто килограммов тренированного жира глухо шлепнулись о стену. Утюг, поняв, что еще один такой удар – и щуплый с виду Монах вышибет из него дух, резво рванул к выходу. Резак гнаться не стал. Куда же он побежит, без штанов-то…

Не выпуская из виду распластавшегося на полу Гнуса, Николай быстро оделся. Затем извлек из тайника пистолет и снял его с предохранителя. Лена забралась с ногами на диван и, укрывшись одеялом, с ужасом наблюдала за его действиями.

– Кто вас подослал ко мне? – спросил он, рывком подняв бандита на ноги.

– Мы за ней пришли, типа от фирмы, – кивнув на путану, отозвался Гнус. – Ну ты крут, Монах… – сплюнув сгусток крови, проворчал он.

– А, старые знакомые, – усмехнулся Николай, узнав Гнуса.

В это время в комнату заглянул Андрей Замятин.

Когда Утюг выбил соседу дверь, Андрей ужинал с Зоей на кухне. Услышав грохот, он подумал, что это конец: менты каким-то образом вышли на их след. Не сказав Зое ни слова, он, лихорадочно соображая, куда бежать, припал к дверному глазку. Зоя была и сама порядком напугана. Она сразу бросилась к телефону звонить в милицию, но Андрей грубо вырвал трубку из ее рук. Обидевшись, она ушла на кухню, а Андрей продолжил наблюдение. Заметив в глазок, как из квартиры Резака вылетел здоровенный детина и, не оглядываясь, рванул вниз по лестнице, Андрей наконец догадался, что ворвавшиеся к соседу люди не из милиции, и поспешил к нему на помощь.

– Колян, давай эту падлу на куски порвем! – бодро предложил он, подскочив к еле стоящему на ногах бандиту.

– Ну что, Гнус, кто за «базар» отвечать будет, ты или твоя вонючая фирма? – Николай ткнул Гнуса пистолетом в солнечное сплетение.

Гнус, судорожно глотая воздух, посинел и выпучил глаза.

Проклиная про себя позорно бежавшего с поля боя Утюга, он достал из кармана пачку баксов мелкими купюрами и протянул Резаку. Николай небрежно сунул пистолет за пояс и быстро пересчитал доллары.

– Ладно, за выбитую дверь и моральный ущерб хватит, – удовлетворенно произнес он. – Будем считать, что инцидент на этом исчерпан, можешь проваливать!

Два раза Гнусу повторять не пришлось, и он, радуясь, что еще легко отделался, убрался восвояси.

Лена, натянув одеяло до носа, сидела тихо, как мышка. Приятеля Николая она узнала сразу. Помимо ее воли в голову лезли страшные мысли: невесть откуда взявшийся пистолету Николая; его сосед, с которым она столкнулась в тот злополучный день у «Златы», все это было очень подозрительно. Сокольский ее предупредил, что бандиты, убившие милиционера, очень опасны и, если она вдруг что-нибудь узнает, нужно сразу сообщить ему. Уходя из его кабинета, Лена искренне заверила, что так и сделает. Сейчас она в этом уже не была так уверена. Да, мент не сделал ей ничего плохого, наоборот, вытащил ее из вонючей камеры, она была ему благодарна за это, но особой любви к людям в милицейской форме не испытывала. Какое ей дело до их проблем? У нее самой их целый воз! О возвращении в общежитие теперь не могло быть и речи. Лена была уверена, что ее ждет жестокая расправа. Николай лишь отсрочил «субботник». Гнус ей все равно отомстит и заставит отработать по полной программе.

В том, что ее любовник ничем не отличался от Гнуса с Утюгом, Лена уже не сомневалась. Она даже не удивилась, когда выяснилось, что они знакомы. Но и сейчас, оказавшись меж двух огней (Николай со своим подозрительным соседом, с одной стороны, и Гнус – с другой), она и мысли не допускала обратиться за помощью в милицию. Не верила Лена ментам, и все тут!

К ее счастью, Николай выпроводил дружка довольно быстро. Вдвоем они поставили на место дверь, и сосед ушел, даже не взглянув на Лену.

– Шла бы ты тоже отсюда… – смерив ее презрительным взглядом, сквозь зубы процедил Николай.

Лена, опешив от такого «гостеприимства», потеряла дар речи.

– Ты что, шалава, оглохла? Пошла вон, тебе говорят! – вдруг заорал он и, схватив со стула ее вещи, швырнул их ей в лицо.

Задохнувшись от незаслуженной обиды, Лена не смогла вымолвить в ответ ни слова. К горлу подкатил тяжелый комок, но она не проронила ни слезинки. Наспех одевшись, она проскользнула мимо Николая и выскочила из квартиры.