Текст книги "Когда Фемида безмолвствует"

Автор книги: Александр Ковалевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Когда Фемида безмолвствует
Ковалевский Александр

От автора

Все герои, время и место действия этого романа – художественный вымысел. Любые совпадения с реальными событиями случайны.

…Следует признать, что этот человек прав, но не по тем законам, которым решили повиноваться во всем мире.

Георг Лихтенберг

Фемида – мифологический персонаж, супруга Зевса. Изображалась с повязкой на глазах (символизирующей беспристрастие) и весами в руках. Так представляли себе древние греки богиню правосудия. Такой Фемида должна оставаться и в наше время: беспристрастной и справедливой, коль мы заявили на весь мир, что строим правовое демократическое государство…

Часть первая

Обнаружив в своем почтовом ящике голубую брошюрку «Загадка лидера», школьный учитель физкультуры Андрей Замятин прочитал ее из чистого любопытства. Автор изданного двухмиллионным тиражом исследования-эссе – убеленный сединами неизвестный ему дотоле писатель, источал такой елей в адрес героя повествования – Премьер-министра страны, что у Андрея скулы сводило от подобного чтива, но тем не менее рассказ о нелегком жизненном пути «загадочного лидера» показался ему поучительным.

«Хватит ныть и жаловаться на судьбу! – сказал себе Андрей. – Премьер вот – выходец из самых, что говорится, «низов», но ведь смог он сделать себя сам, а я чем хуже его?» – размышлял он, с горечью отметив, что уже разменян четвертый десяток, а он ничего в этой жизни не достиг. Ну, закончил он с отличием физкультурный институт, а что толку? Ни дачи, ни приличной машины, ни валютного счета в банке у него нет. Убитый от прожитых лет «Москвич» да двухкомнатная квартира, доставшаяся ему в наследство от деда, вот и все его движимое и недвижимое имущество.

Андрей с черной завистью наблюдал, как другие наживают миллионные состояния, в то время как он, серебряный призер страны по дзюдо, перебивается с хлеба на воду. Утешало лишь то, что ни у кого из его близких друзей и знакомых этих миллионов не было. Некоторые вообще влачили столь жалкое существование, что можно было считать, что он еще относительно неплохо устроился в этой жизни. Когда кому-то еще хуже, чем тебе, это немного успокаивает – не чувствуешь себя таким уж обделенным. У Андрея есть хоть какая-то работа, а вот, к примеру, его сосед по лестничной площадке Николай Резак, отбывающий срок за убийство, вообще ничего, кроме лагерной телогрейки, не имеет.

На прошлой неделе Андрей получил от него письмо. Резак сообщил, что попал под амнистию, так что скоро будет дома. Эта новость Андрея мало обрадовала. По президентскому указу в первую очередь освобождались зэки с открытой формой туберкулеза, и он, представив себе кашляющего кровью Николая, брезгливо поморщился. Да, они когда-то дружили, но с тех пор много воды утекло. За одиннадцать лет, проведенных в колонии строгого режима, Резак наверняка превратился в зверя, ведь еще в школьные годы он слыл лихим парнем и все знали, что в драке он бешеный.

Замятину, как законопослушному гражданину, вообще непонятно было, что за необходимость такая: досрочно выпускать на вольные хлеба воров, наркоманов, мошенников, убийц и грабителей? В то, что освобождаемые по амнистии преступники все как один перевоспитались и стали на праведный путь, верилось почему-то с трудом. Не убеждал Андрея даже личный пример такого для него авторитета, как Премьер-министр, который был когда-то по молодости да по глупости рецидивистом, а теперь настолько перековался, что стал вторым лицом в государстве и первое лицо, то есть Президент страны, уже называет его своим преемником.

Но одно дело Премьер – неординарная, необычайно одаренная личность, можно сказать – самородок, доктор наук и профессор, как утверждалось в брошюре; и совсем другое – неисправимый хулиган Колька Резак, о котором никто доброго слова не скажет.

Вышла раз и у Андрея с ним размолвка из-за девчонки с загадочным именем Илона. Классический треугольник: Илона любила Андрея, он ее вроде бы тоже, но Николай Илоной буквально бредил и не давал ей прохода. Между соседями назревал серьезный конфликт, но тут подошел осенний призыв и Николая призвали в армию. Попал он, как и хотел, в воздушно-десантные войска и, пройдя ускоренную подготовку, сам напросился в Афганистан.

Как Резак там воевал, история умалчивает. Наверное, достойно, раз получил медаль «За боевые заслуги» и вернулся домой в погонах старшего сержанта ВДВ. Илона же за воином-интернационалистом вовсе не скучала и вскоре выскочила замуж за арабского студента мединститута. Андрей в тот же год поступил в физкультурный институт и об Илоне тут же забыл, а вот Николай никак не мог успокоиться и по возвращении из армии сразу пошел выяснять с ней отношения. Араб на свою беду оказался дома и попытался выставить героя-десантника за дверь. В ответ Николай, будучи в изрядном подпитии, выхватил из кармана нож.

Когда между ними завязалась жестокая драка, Илоне удалось сбежать. До утра она пряталась у подруги, а когда вернулась домой, нашла своего мужа лежащим в луже крови. Соседи, услышав ее дикий визг, сразу же вызвали милицию. Эксперты, осматривая труп зарезанного араба, насчитали на нем двадцать восемь ножевых ранений.

В те годы убийство подданного иностранного государства вызвало большой резонанс. Генерал местного КГБ взял дело под личный контроль, оперативники месяц просидели в засадах, но взять Резака никак не удавалось, и он почти год провел в бегах. Возвращаться домой было рискованно, но к Андрею время от времени он наведывался, доверял… Задержали Николая, как водится, случайно: гулял в кабаке и по пьянке дал кому-то в нос. Охрана вызвала ментов, дальше – камеры ИВС, СИЗО, суд и приговор…

За все это время Резак написал Андрею только два раза. Первый – когда умерла мать, просил помочь с похоронами, и второй раз – сейчас, по амнистии. Об Илоне он больше не вспоминал, во всяком случае в письмах. Первая любовь уходит как правило, бесследно.

Илона гибель мужа-мусульманина пережила без особых потрясений и через пару месяцев опять вышла замуж, но на этот раз за соотечественника. Ее новый муж держал несколько видеосалонов и был человеком небедным, так что она не прогадала. Родив от него сына, Илона от хорошей жизни как-то незаметно из стройной девушки превратилась в бесфор-меннуто корову и укатила со всем семейством в далекую Канаду.

С тех пор Андрей о ней ничего не слышал. В том, что Илона уехала навсегда, он не сомневался. Если бы ему удалось вырваться за границу, на родину он бы уж точно не вернулся! Что он здесь забыл? Сейчас минус двадцать за окном, а батареи еле теплые, не греют ни черта, о горячей воде вообще можно забыть, холодную и ту подают только рано утром или поздно вечером, а последнее время еще и свет повадились отключать, в стране, видите ли, газа не хватает! Ему какое дело, кому там чего не хватает? Он исправно платит за электроэнергию, так почему же вместо того, чтобы отдохнуть после работы перед телевизором, он должен сидеть, как крот, в темноте? А эти переполненные, неделями не вывозимые зловонные мусорные баки во дворе; вечно загаженный лифт, который граждане некогда самого передового в мире государства почему-то регулярно теперь использовали для отправления естественных надобностей? Особенно его раздражали гогочущие обкуренные подростки, которые каждую ночь собирались у него в подъезде и горлопанили чуть ли не до утра, не давая заснуть. Сколько раз соседи звонили в милицию – бесполезно! Менты, конечно, приезжали и пинками выгоняли дебоширов из подъезда, но через час-два гулянки возобновлялись с еще большим размахом. Андрей как-то попытался угомонить распоясавшуюся молодежь, но его откровенно послали и под утро в отместку подожгли дверь. После этого случая он зарекся во что-либо вмешиваться…

«Угораздило же меня родиться в этой стране!» – сокрушался он темными вечерами в холодной квартире. Мысль навсегда покинуть родину все чаще посещала его, но как ее воплотить в жизнь, он пока не знал. Илоне было проще: вышла себе замуж и поминай как звали – ее дети и внуки будут уже гражданами благополучной Канады.

Одно время Андрей пытался учить английский, но, помучившись немного, понял, что все это чепуха: чтобы забыть о загаженном подъезде и соседях-алкоголиках, английский знать необязательно. Нужны деньги, очень много денег, и все проблемы разрешатся, как по мановению волшебной палочки. Хочешь домик в Швейцарских Альпах или «хатынку» на заокеанском побережье, как у Президента, – пожалуйста, только плати – и все у тебя будет! Вопрос лишь в том, где их взять, эти деньги? Ну не грабить же ему прохожих в темных подворотнях, с чего начинал свою трудовую биографию его дважды судимый кумир из брошюрки!

Заняться бизнесом? Купил подешевле, перепродал подороже, но для этого нужен хоть какой-то стартовый капитал, у него же ничего, кроме машины и квартиры, нет. Рисковое это дело – бизнес, когда в кармане ни гроша. Да и не лежала у Андрея душа к бизнесу. Ему хотелось разбогатеть сразу и без лишних хлопот. Ну, например, выиграть в казино или, на худой конец, удачно жениться. Была у него на примете одна знакомая еврейка, расписавшись с которой можно было выехать в солнечный Тель-Авив, но и этот вариант Андрей отверг с ходу. Он не был антисемитом, но и особых симпатий к евреям не испытывал.

Помимо евреев, имелась еще одна категория людей, которых он откровенно недолюбливал, – это гаишники. Его «Москвич» бдительные инспектора останавливали, правда, редко, а в последнее время на его колымагу и вовсе перестали обращать внимание. Он даже немного расстраивался из-за такого пренебрежения к его трудяге автомобилю со стороны блюстителей дорожного порядка. Один раз нахально проехал перед носом подпоясанного белой портупеей инспектора на красный свет светофора, но мордастый сержант в его сторону даже не посмотрел. Андрей сам дисциплинированно остановился и стал ждать справедливого возмездия, но сержанту было явно не до него: он с молодецким задором приветливо махал полосатым жезлом новенькому «Мерседесу», который аккуратно тронулся на зеленый…

Владельцы дорогих джипов, «мерсов» и «бумеров» были хозяевами не только на дорогах, но и в жизни. Андрей вглядывался в их самодовольные наглые лица и не мог понять, откуда у людей, не отягощенных интеллектом, вдруг появилось столько денег. Он ведет по шесть-семь уроков в день, таксует по ночам, а в результате еле сводит концы с концами, не имея никаких перспектив на будущее. Просматривая сериалы о красивой жизни современных бандитов, Андрей невольно представлял себя в окружении валютных девочек: его карманы распирают толстые пачки баксов, и он, швыряя деньги направо и налево, ужинает с девками в каком-нибудь шикарном ресторане, после чего ведет их всех в сауну. На этом его фантазии заканчивались. С такими доходами, как у него, можно позволить себе только дешевую проститутку с бесплатным приложением из букета венерических болезней. Андрей на путан не тратился и находил себе подруг из числа разведенок без особых претензий. Клялся в вечной любви, говорил, что ждал всю жизнь, только вот руку и сердце предлагать не торопился, неизменно ссылаясь на временные материальные затруднения. Как правило, у брошенных беспутными мужьями женщин на руках оставались сопливые дети, а какой ему интерес кормить чужого ребенка?..

Больше года никто у него не задерживался, и он, не обращая внимания на традиционные истерики, заламывание рук и вопли, что он кому-то там сломал жизнь, расставался с очередной пассией без сожаления.

Так продолжалось, пока он не познакомился с грациозно стройной платиновой блондинкой, которая оказалась мамой его ученицы Ани Василевской. Помнится, он еще удивился, что раньше не замечал эту красивую женщину с проницательным взглядом искрящихся незаурядным умом зеленых глаз. Обычно сердобольные мамаши осаждали его, особенно в конце четверти. Зоя Юрьевна Василевская за свою дочь никогда не просила, чем сразу вызвала у него невольное уважение. Она пришла на родительское собрание в строгом деловом костюме и ничем вроде бы не выделялась среди остальных женщин, но он сразу почувствовал, что в ней что-то есть.

Собрание закончилось, когда на улице уже было довольно темно. Андрей вызвался подвезти Василевскую домой, и она, не видя причин для отказа, согласилась. Он был рослым, крупным мужчиной с простоватым лицом и телом борца-тяжеловеса. Именно таким высоким, большим и сильным в ее преставлении и должен быть мужчина. Рядом с ним Зоя почувствовала себя маленькой и слабой, и просто нуждалась в провожающем.

Он доставил ее на своем «Москвиче» к самому подъезду, но на том их первый день знакомства и закончился. Ничего не добился Замятин и в последующие дни. Уверенный в своей неотразимости, он рассчитывал на легкую победу, но Зоя была совсем непохожа на тех дамочек, с которыми ему приходилось иметь дело. Он вообще не мог застать ее дома. Когда бы ни позвонил, трубку неизменно брала Аня, которая туманно отвечала, что мама на работе и когда вернется – неизвестно. Надоедать звонками было неудобно, и ему оставалось лишь гадать, что это за работа такая: уходит Зоя рано утром, возвращается поздно вечером и даже в выходные где-то пропадает, но расспрашивать Аню не решился. В классном журнале у него был записан адрес, по которому якобы работала Зоя, но указать название организации, рабочий телефон или хотя бы свою должность она почему-то не сочла нужным.

Вконец заинтригованный, он нашел эту загадочную организацию. Серая пятиэтажка со светящейся надписью на входе «МИЛИЦИЯ» произвела на него гнетущее впечатление, но раз уж приехал, отступать поздно. В райотдел его не пропустили, но постовой милиционер позвонил Василевской, и через пять минут она вышла к нему в форме капитана милиции. Андрей был сражен наповал. Вот уж никогда бы не подумал, что такая элегантная женщина может служить в милиции. В идеально подогнанной по фигуре форме Зоя выглядела так, словно только что сошла с обложки рекламного журнала международных авиалиний. Опытный покоритель женских сердец на этот раз сам стал жертвой.

Каждый вечер он теперь подъезжал к райотделу и терпеливо дожидался, когда капитан Василевская освободится. Зое было неловко из-за того, что он тратит на нее столько времени. Она с первых дней их знакомства поняла, что он ни умнее, ни искреннее, ни надежнее, ни красивее других мужчин, которые были в ее жизни, но отвадить его у нее не хватало решительности. Жалея своего назойливого поклонника, она тем самым давала ему повод на что-то надеяться.

Продолжая настойчиво за ней ухаживать, Андрей целый месяц покупал ей цветы, потратив на них почти всю зарплату, и в конце концов Зоя сдалась. Пышущий здоровьем физкультурник оказался неплохим любовником, и она стала встречаться с ним в его холоя тяцкой квартире, где отдавалась с неподдельной страстью, но после Гурного секса становилась подчеркнуто холодна и, зосодя, старательно избегала его взгляда. Замятин делал вид, что не замечает ее явного отчуждения, и надеялся, что когда-нибудь она будет полностью принадлежать ему. Он был уверен в том, что самый короткий путь завоевать сердце женщины – это почаще радовать ее дорогими подарками. Андрей же не мог купить своей даме даже скромное колечко. Стоит ли удивляться, что Зоя не испытывала к нему ответного чувства? О какой возвышенной любви можно говорить в его убогой берлоге? На кухне прочно обосновались колонии тараканов, и сколько Андрей ни пытался их вывести, тараканы были неистребимы, а в ванную вообще было стыдно зайти. Клеенка, которой он когда-то оклеил стены, почернела от въевшейся в нее плесени, из душа хлестало во все стороны, саму ванну давно пора было менять, как, впрочем, и остальную сантехнику, включая треснувший унитаз и проржавевшие трубы. Нищета, в которой приходилось жить, настолько угнетала Андрея, что предложи ему кто-нибудь ограбить банк, он, наверное, согласился бы не раздумывая…

* * *

– Василевская, ты почему не сдала на подписку? – заорал майор Агеев, как только Зоя Василевская, оперуполномоченная ОКМДН (отделения криминальной милиции по делам несовершеннолетних), зашла к нему в кабинет.

– На какую еще подписку, Павел Михайлович? – округлив глаза, удивленно переспросила Зоя.

– Ты это, дурочкой-то не прикидывайся! – Агеев строго посмотрел на подчиненную. – Как будто сама не знаешь, что пришло указание собрать с каждого сотрудника по полтиннику на подписку.

– Что, сразу весь полтинник отдавать, а как-нибудь в рассрочку нельзя? – деловито осведомилась Зоя. Слухи о том, что област ное управление в очередной раз собирается содрать день-I и с личного состава, ходили давно, но отдавать начальству свои кровные, естественно, никому не хотелось, и Зоя еще вчера решила стоять насмерть. Ладно уж была бы подписка на какой-нибудь жу риал мод или хотя бы телепрограмму, пожалуйста, кто б возражал, но на милицейские газетенки – ни за что!

– Чтобы к вечеру деньги были! – отрезал Агеев, невольно задержав взгляд на стройных ножках подчиненной.

«Видела б твоя жена, как ты на меня туз пялишься!» – раздраженно подумала Зоя, одергивая форменную юбку.

– Ну, Павел Михайлович, нет у меня денег, зарплаты даже на косметику не хватает, какая еще там к чертям собачьим подписка! – заканючила она, придав своему голосу как можно больше отчаяния.

– Василевская, мне твое нытье до лампочки. Нет денег – хоть на панель иди, а на подписку сдай! Не забывай, ты присягу принимала! – повысил голос Агеев.

– При чем здесь присяга? – изумилась Зоя. – Павел Михайлович, вы уж извините, но идти на панель я никому присягу не давала! – ехидно добавила она.

– Это я к тому сказал, чтоб напомнить тебе, что ты носишь погоны и посему обязана выполнять все распоряжения начальства! – строго заметил он.

– Обязана, – тяжко вздохнув, согласилась Зоя. – Вот получу зарплату и сразу же сдам на эту вашу подписку! – заверила она. – А сейчас, поверьте, денег у меня взаправду нет!

– С зарплаты у тебя и так удержат столько, сколько нужно будет, никто твоего хотения спрашивать не будет! Нам в райотдел телефонограмма срочная пришла – до завтрашнего дня собрать все деньги, так что учти, не сдашь вовремя полтинник, минимум строгий выговор я тебе гарантирую! – предупредил Агеев.

– За что строгий-то? – ахнула Зоя. – Может быть, я сдам червонец, тогда хоть просто выговор, а, Михалыч?

– Ты мне зубы не заговаривай! Сказал начальник управления по полтиннику, значит, по полтиннику и ни копейкой меньше! Все, Василевская, иди от греха подальше, пока я по-настоящему не разозлился. Не забывай, у меня кроме тебя в отделении еще пять человек, и все, сволочи, как сговорились: ни у кого денег нет! Мне самому эта подписка вот где стоит, – Агеев выразительно черкнул себя ребром ладони по горлу. – Думаешь, я совсем тупой и не понимаю, что никто этих дебильных газет никогда не читал и читать не будет?

– На фиг же тогда их выписывать, эти, как вы, товарищ майор, изволили выразиться, дебильные газеты, если их читать, оказывается, вовсе и не нужно? – с невинным видом спросила Зоя. В душе у нее еще теплилась надежда, что все обойдется без выговора. Денег-то действительно нет ни копейки, все ведь знают, что богатенького мужа у нее нет, бедного, впрочем, тоже, зато есть дочь, которой скоро исполнится четырнадцать, почти взрослая, а двум женщинам на одну милицейскую зарплату не протянуть.

– Так, капитан Василевская, крутом марш, а то смотри, договоришься у меня до неполного служебного! – Агеев, вспомнив, куда он сам использовал газету, издаваемую родным УМВД, невольно усмехнулся: дома у него жила морская свинка по кличке Зина, и, чтобы не тратиться ей на опилки, майор приспособил газету под интригующим названием «Преступление и наказание» милейшему животному на подстилку. В пользу газеты нужно отметить, что Зина какала на заметки милицейских корреспондентов с превеликим удовольствием…

– Есть кругом марш! – с напускной бодростью отрапортовала Зоя и, лихо развернувшись на высоких каблучках, вышла из кабинета. На сегодня гроза, похоже, миновала. Деньги на подписку начальник за нее найдет сам, никуда не денется: если отделение не выполнит царское указание, замполит порвет Агеева как бобик тряпку. Нет, лично Агеев, конечно, платить не будет, а найдет каких-нибудь спонсоров. В прошлом году была та же история: сверху спустили такую сумму, что мамы малолетних правонарушителей рыдали, принудительно-добровольно оплачивая многотиражные ментовские издания. А что делать, если газеты и журналы, выпускаемые в системе МВД, на свободном рынке никто не купит даже по цене макулатуры. Кто-то же должен их содержать, иначе милицейские издательства неминуемо ждет полное банкротство. Казалось бы, ну и черт с ними, невелика потеря, ан нет, никто никогда их не закроет! Кто же откажется от такой золотой кормушки? Только их райотдел должен сейчас отдать наличными приличную сумму, а таких райотделов по городу еще восемь. При этом никаких ведомостей о сборе денег не ведется, квитанций тоже не дождешься, придет на весь райотдел две-три газетки, и ладно Все понимали, у кого оседают собранные с личного состава деньги, но открыто возражать не смели. Не далее как сегодня утром начальник райотдела так орал на Агеева за срыв плана по сбору денег на подписные издания МВД, что, поговаривали, даже на улице было слышно. Это только на первый взгляд кажется, что все по своим кабинетам сидят и ничего друг про дружку не знают. Как бы не так: райотдел – это один дружный улей, и все новости здесь разлетаются мгновенно.

Не успел Агеев освоиться в должности начальника ОКМДН, как уже все знали, что он положил глаз на свою подчиненную и, получив от нее от ворот поворот, придирается теперь к ней по любому поводу.

Упрямство Василевской действительно задевало его мужское самолюбие. Была б она посговорчивей, разве ж он стал бы требовать с нее деньги? Да он сам бы за нее с радостью заплатил! Но Зоя стать сговорчивой, а проще говоря, доступной, никакие желала и на все его знаки внимания реагировала с неизменным презрением.

Начальником отделения Агеева назначили недавно, до этого сорокалетний майор работал старшим участковым. Участок у него был не самый худший в районе, и Агеев собирался трудиться на нем до пенсии, но тут в его милицейской жизни нежданно-негаданно произошел нелепый случай. Дело в том, что на территории, обслуживаемой майором, находился один очень беспокойный объект под названием «Зоопарк». С этим зоопарком неприятности случались и раньше, но Агееву все как-то сходило с рук. Не считать же серьезным преступлением пропажу попугая, пусть даже и говорящего? Обиднее всего то, что прокололся Павел Михайлович на каком-то дурацком муфлоне. Он и знать-то не знал, что это за живность такая, муфлон, подумал, что очередная птица заморская (орел, скорее всего), кто ж знал, что этот орел, зараза, окажется впоследствии вонючим бараном. Увели муфлона сами же сторожа зоопарка: были майские праздники, зарплату, как водится, вовремя не дали, вот и порадовали они себя шашлычклми. Какая сволочь брякнула, что, мол, улетел этот муфлон, Агеев, как ни напрягался, вспомнить не смог, может, спьяну и сам придумал, но в отказном материале он уверенно напечатал: «В возбуждении уголовного дела по факту пропажи муфлона отказать из-за отсутствия состава и события преступления. Проведенным расследованием установлено, что зоотехник зоопарка Рябоконь В. С. вовремя не подрезал муфлону крылья, вследствие чего тот улетел вместе со стаей пролетающих в это время над зоопарком диких гусей (показания свидетелей прилагаются)». Все эти объяснения Агеев состряпал у себя в кабинете левой рукой и, довольный проведенным в кратчайшие сроки расследованием, подсунул материал на подпись начальнику райотдела. Тот подписал не читая, есть дела и поважнее, чем розыск какого-то муфлона, и все прошло бы нормально (и не такие отказные материалы липовали), но в конце месяца прокурора района угораздило затеять проверку и дело о муфлоне ему попалось первым.

Скандал разразился грандиозный. Прокурору прям вожжа под хвост попала: он рвал и метал, топал ногами, а самого майора обзывал муфлоном, вменяя ему служебный подлог и соучастие в хищении баранины. Все обошлось, конечно, но Агееву пришлось срочно перевестись в другой райотдел, благо там подвернулась вакансия начальника отделения криминальной милиции по делам несовершеннолетних. Новая должность пришлась ему по душе, досадно было лишь то, что ему никак не удавалось поставить на место строптивую Василевскую…

Зайдя к себе в кабинет, Зоя сразу же позвонила подруге из следственного отдела. Оказалось, в следствии те же проблемы и даже хуже: со следователей содрали на десятку больше, чем с них, «детских полицейских». Получилось, что Зоя эту десятку как бы сэкономила Мелочь, а приятно. Чувствуя, что настроение улучшается, она позвонила еще одной подруге, на этот раз из паспортного стола, затем минут десять проболтала по телефону со знакомой парикмахершей, заказав ей стрижку на ближайшие выходные, после чего набрала номер старшего опер-уполномоченного уголовного розыска Сергея Сокольского, с которым у нее, судя по всему, намечался захватывающий роман, но его телефон не отвечал.

Сергей перевелся к ним в райотдел недели три назад. Зоя познакомилась с ним в первый же день, но, помнится, он не произвел на нее тогда особого впечатления. Стройный, подтянутый, немного выше среднего роста, он выглядел значительно моложе своих сорока трех лет и был, в общем-то, интересным мужчиной, но совсем не в ее вкусе. Поначалу в райотделе его приняли в штыки. Сам факт, что Сокольский ушел с должности начальника городского розыска на понижение, настораживал. Болтали разное. В основном все слухи шли от Юли Козловой из дежурной части, соседки Сокольского по лестничной площадке. Юля утверждала, что у Сергея несносный характер, что он хам и матерщинник, высокомерен, соседей чурается и, что само по себе уж очень подозрительно (тем более для майора милиции), не пьет, но Зоя не очень-то верила в эти сплетни.

Сокольский работал в отделении по раскрытию тяжких преступлений против личности, и по службе Василевская с ним почти не пересекалась, но то, что должно было между ними произойти, все равно произошло. В один прекрасный день Зоя, встретив его в коридоре, вдруг почувствовала легкое беспокойство. Сергей как бы невзначай коснулся ее руки, и от этого невинного на первый взгляд прикосновения у нее на секунду замерло сердце. Казалось бы, ничего особенного не случилось, но между ними уже проскочила та искра, которую многие принимают за любовь с первого взгляда.

Райотдел – не лучшее место для служебных романов, и они, стараясь избежать ненужных разговоров, встречались лишь украдкой, но даже эти мимолетные встречи оставляли в ее душе такой след, что она, закрывшись у себя в кабинете, еще долго не могла успокоиться. Она чувствовала, что не на шутку влюбилась, но пока их связывали только дружеские, ни к чему не обязывающие отношения, и бросать ради них Андрея, который готов жениться на ней в любую минуту, было бы с ее стороны глупо.

Женская красота, к сожалению, не вечна. Зое уже тридцать три, а она до сих пор не прибилась к своему берегу. Никакие подруги не заменял ой сильное мужское плечо. Плечо, на которое можно опереться, а при случае и поплакаться в жилетку. Первый ее брак был неудачным. Зоя Корж сдуру выскочила за курсанта летного училища Ивана Василевского, едва ей исполнилось восемнадцать. По окончании училища Иван получил назначение на Крайний Север, отчего Зоя пришла в крайнее уныние. Она только поступила в педагогический институт и бросать учебу не собиралась. После долгих споров и выяснения отношений она заявила новоиспеченному летчику, что следовать за ним в ссылку не намерена. Расстались легко и без взаимных упреков. Лейтенант Василевский убыл в заполярный гарнизон и больше о себе никогда не напоминал. Зое от этого непродолжительного брака досталась фамилия мужа, и очень скоро выяснилось, что она беременна. Эта новость ее доконала. Остаться одной с ребенком на руках? Господи, ну какая же она дура! Зоя в порыве отчаяния записалась на аборт, но в последний момент испугалась: а вдруг она больше никогда не сможет иметь детей?

…В положенный природой срок у нее родилась девочка, которую назвали Анной. Шли годы, росла дочь, Зоя меняла поклонников как перчатки, но второй раз замуж так и не вышла. Она делала карьеру, получила два диплома о высшем образовании – педагогическом и юридическом, заочно окончив юридическую академию уже во время службы в милиции, а вот наняться личной жизнью ей все было как-то недосуг. Да и не так-то просто оказалось найти того единственного, с которым она решилась бы навеки связать свою жизнь. С Андреем она спала, получая от этого известное удовольствие, но не любила его. В своих чувствах к Сергею Сокольскому она до конца еще не разобралась. Других же достойных кандидатов в мужья на сегодняшний день у нее не было…

Сделав еще пару звонков, на этот раз по работе, Зоя стала разбирать накопившиеся за неделю материалы. Ничего серьезного не было, но сроки неумолимо подходят к концу, и в отведенные законом десять дней ей необходимо принять решение: передавать материал в следствие или отказать. Проще, конечно, отказать – волокиты меньше.

Бегло просмотрев заявление потерпевшего, что такого-то числа, возвращаясь после школы домой, он «обнаруж ил пропажу принадлежащего ему мобильного телефона», Зоя решила, что материал уже достаточно отлежался и пора печатать постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Тем более родители пострадавшего, как она узнала, уже купили ему новый телефон и особых претензий к ней никто предъявлять не будет. Да, был чистый грабеж: под угрозой расправы двое неизвестных отобрали телефон у несовершеннолетнего оболтуса, но если грамотно принять заявление с формулировкой «обнаружил пропажу», то получается, что никакого грабежа как бы и не было. Удастся задержать грабителей – происшествие пойдет в сводку как раскрытый грабеж, а нет так нет, ведь в заявлении о грабеже ни слова, и можно с чистой совестью печатать отказной. На том наша милицейская статистика и держится: что не смогли укрыть – отказали, по-другому удержать заданный процент раскрываемости пока не получается.

Зоя вставила в машинку чистые листы бумаги и с пулеметной скоростью начала печатать постановление, но тут по громкой связи объявили, что весь личный состав райотдела должен прибыть в класс службы на занятия. «Черт подери, дадут мне сегодня поработать или нет!» – чертыхнулась она и попыталась сосредоточиться, но металлический голос прогрохотал объявление еще раз.