Текст книги "Огонь над песками. Повесть о Павле Полторацком"

Автор книги: Александр Нежный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

С хмурым, невыспавшимся лицом вошел мичман, буркнул: «Пойдем» и кивнул, указывая на дверь. Полторацкий шагнул, но возле Павла Петровича задержался. «Ты мне сильную боль причинил, это верно, – сказал, чуть усмехнувшись разбитыми губами. – Но одного не учел… Не знаешь ты того, что я знаю». – «Что же?» – Павел Петрович бестрепетно спросил. «Приостановить, – медленно, как бы с трудом выговаривал слова Полторацкий и неотрывно смотрел в лицо бывшему соседу и подполковнику, который стоял, спиной прижавшись к стене и опустив руки, – можно… Это вам даже по силам. Остановить – нельзя, невозможно, такой силы нет у вас и никогда не будет! Ты думал – я пропасть под собой почую… прежде пули убить меня думал… Нет, Павел Петрович… я иду и я живой… Живой я!»

Ему вслед поворачивал голову Цингер, и под его взглядом Полторацкий вышел в коридор, свернул направо и двинулся к выходу.

Яркая луна сияла на темно-сером, уже посветлевшем небе, едва видны были высокие редкие звезды. Он осмотрелся – худого, с опущенной головой человека вели к нему. «Исидор! – вглядевшись, узнал и горестно изумился Полторацкий. – И ты… и тебя?!» Молча кивнул Каллиниченко. Детская припухлость в углах рта стала заметней, отчего выражение трогательной беззащитности еще сильней проступило на его лице. «Да как же ты… – обнимая Каллиниченко, говорил Полторацкий и, будто ребенка, будто туркменского светозарного мальчика Нурякде, гладил по голове. – Ты же… ты тут все ходы-выходы знаешь…» – «А вот, – обреченно кивнул Каллиниченко, – офицеры эти…» Полторацкий оглянулся. Несколько молодых людей, среди которых был и Юрий Александрович, окружали их. «Те самые?» – спросил у Каллиниченко. «Те самые, – кривя губы, он прошептал. – Опоздал я… Мы опоздали. Вот и…» Не договорив, он махнул рукой, плечи его затряслись. «Будет тебе… ну, Исидор… не надо… перед ними не надо», – утешал и уговаривал его Полторацкий, и Каллиниченко, вытирая глаза, твердил дрожащим голосом: «Не буду… не буду… это так… о детях подумал… Нельзя нам так было… Нельзя!» – с силой сказал он и вскинул голову.

Шли по широкой улице, по мостовой… Молодые люди с винтовками покуривали, помалкивали, и только однажды, запнувшись о камень, оступился и выругался Юрий Александрович.

Луна была позади; впереди, одинокая, из последних сил светила на темно-сером небе звезда. Звезда-полынь, он подумал и с ней простился: прощай. Горлинка принялась ворковать, и первый тревожный и нежный крик ее пронесся над спящим Мервом. Потом она испуганно вспорхнула и смолкла и лишь некоторое время спустя, когда все стихло, заворковала вновь, с прежней неясностью, тревогой и печалью.

Был огонь, зной, но, падая, он ощутил на лице дуновение прохладного ветра.