Текст книги "Пауки в банке (СИ)"

Автор книги: Александр Шавкунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15

Эскадрилья объединилась в полной тишине, только истребители обменялись сигналами «свой – чужой». Образовав единую группу, в которой движение каждого отслеживается в пределах локальной сети. Нирел занял место в конце левого крыла. Винель пристроилась у «острия».

Полностью заправленные истребители стартовали с разных аэродромов. А встретившись, направились в глубину фронта, на занятые врагом позиции. Вся операция спланирована. Отступая, армия оставляла «лакомые крошки»: аэропорты, склады, места базирования пехоты. Подготовив заранее известные цели для атаки с воздуха.

Есть шанс, что горяне не останутся в ловушке, но также, что они рискнут, привлечённые огромной выгодой. Зачем отводить технику вглубь позиций, когда можно использовать почти целый аэродром или полигон? Ведь так только ускорят продвижение фронта!

Командование поставило перед Сирин простую задачу: нанести как можно больший урон. Уничтожать пехоту, мобильные пункты связи, самолёт ДРЛО и вообще всё, до чего смогут дотянуться.

Стремительная атака и возвращение за линию фронта с дозаправкой на резервной базе. После чего база и все тайные аэродромы будут законсервированы до контрнаступления. Так как они находятся в труднодоступных местах и единственная опасность для них, вражеская авиация.

Во внутренней сети тишина, и Нирел может отдаться чувству полёта целиком. Раствориться в бесконечной синеве неба, в самом ощущении свободы и скорости. Стать чем-то большим, чем человек или пилот…

– Нирел! – Мужской голос резанул ушам. – Вернись в строй!

Голос капитана Валена, командующего эскадрильей. Близость самолётов, каждый выступает приёмником и передатчиком, исключает искажения. Кажется, что капитан сидит за спиной. Нирел автоматом кивнул и выровнял курс. Хотя отклонение было минимально. Видимо, командующий решил напомнить о себе и продемонстрировать власть.

Эскадрилья движется клином, едва заметная на фоне серых облаков. Серо-грязные, выжженные, изрытые артиллерией поля тянутся внизу, притягивая к себе взгляд. Среди кратеров навечно застыла обгорелая техника. На относительно чистом участке стоит танк, следы от гусениц образуют идеальный круг.

Экипаж был убит метким попаданием, а тело мехвода навалилось на рычаги управления, заблокировав их. Отчего танк нарезал круги, пока не кончилось горючие.

Нирел отвёл взгляд и больше не смотрел вниз.

С ними нет поддержки в виде ДРЛО или его облегчённой версии. Полагаться можно только на зрение и системы истребителя, далёкие от идеала. Чтобы отвлечься от видов наземной войны, – Нирел осмотрел приборную панель. Чарующую смесь высоких технологий и механических аналогов. Посреди мерцающих кнопок, дисплеев и хромовых рычагов выделяется шар под стеклянной сферой.

Маленький глобус, отмечающий координаты истребителя. Без этого чуда механики полёт за облаками был бы самоубийством. Да и вообще полёт вне покрытия навигации. В минуты спокойствия Нирел задумывался о полётах в эпоху до Катастрофы. Когда пилота направляли бесчисленные спутники, способные определить даже формирование шторма. Когда связь была постоянной и безоговорочной, а пилоты обладали всей полнотой информации.

Какой дивный был мир, больше похожий на выдумку.

Даже сказку для детишек, о волшебной стране, полной чудес. Ведь кто поверит, что человек может подняться выше неба? В расчерченную огненными линиями пустоту! Никто.

– Контакт.

Голос капитана вновь отвлёк от мыслей. Нирел бросил взгляд на счётчик топлива, бак почти полный. Впереди показался заранее отмеченный аэропорт. По краям взлётно-посадочной полосы в ужасе замерла тяжёлая техника. Инженерные расчёты, призванные помочь армии вторжения пересекать реки и взорванные мосты.

В дальнем конце выстроились самолёты. Тяжёлые транспортники, предназначенные для сброса припасов и десанта. К ним бегут люди сломя голову. Со стороны ангаров выдвигается самоходная зенитка, на ходу задирает все четыре ствола к небу. В сторону эскадрильи поворачивается массивная тарелка за ними.

Истребитель Нирела издал тревожный писк, сообщая о захвате локатором. Пилот среагировал быстрее, чем получил команду, а вместе с ним всё крыло. Истребители разлетелись в стороны, и эфир наполнился отрывистыми переговорами. Распределение командиром целей. Нирелу достался самолёт, успевший завернуть на взлётно-посадочную полосу. На огромных крыльях мигают красные огни, а пилоты, должно быть, истошно просят поддержку. На соседней полосе уже взлетают истребители, всего четыре.

Нирел ускорился и запустил ракету с такого расстояния, что даже отстреленные ловушки не спасут. Если вообще сработают до взлёта. Ракета врезалась в нос самолёта. Проломила, во все стороны брызнули осколки стекла и металла, пронеслась дальше и взорвалась. Нирел пролетел дальше, разворачиваясь и набирая высоту.

Корпус транспортника разметало взрывом, загорелось горючее, и к серому небу повалили клубы чёрного дыма. Которые разрывают очереди зенитки. Орудие успело выпустить несколько протяжных залпов, прежде чем его заглушили прямым попаданием. Кажется, Винель. Освободившийся Нирел взялся за вражеские истребители, пытающиеся защитить, последний транспортник и отвести удар от казарм. Численное превосходство и внезапность атаки дают слишком большое преимущество. Настолько «слишком», что Нирелу даже стало стыдно. Всего на мгновение. Врага нельзя жалеть, он не человек, неразумное существо, он враг. Его цель – убить тебя и всё, что тебе дорого. Приписывать врагу чувства, значит очеловечивать, и в будущем страдать от угрызений совести.

Враг становится человеком, только когда сдаётся.

К несчастью для врага, авиация пленных не берёт.

Чужой истребитель, свежая модель производства Андера, J-8. Угловатый, словно сложенный из бумаги силуэт, с раздвоенным оперением на хвосте. Серый окрас с белыми полосами и затемнённый фонарь кокпита. Под широкими крыльями пристроился боезапас ракет. Пушка под носом выплёвывает короткие очереди в сторону Нирела. Трассирующие лини, словно росчерки в ночном небе, уходят мимо.

Нирел заломил штурвал, сбрасывая скорость почти до нуля. Истребитель задрал нос в зенит и начал медленное вращение на потоке сжатого воздуха. Мимо, почти задев крыло, пролетела очередь и почти сразу за ней J-8. Аян включил тягу, и машина плавно вошла в форсаж, словно гончая, нагоняющая дичь.

Горянин запаниковал, отстрелил тепловые ловушки и задрал нос, стараясь уйти от ракеты. Нирел вжал кнопку на штурвале и расстрелял врага. Линия трассеров пересекла крыло и хвостовую часть. Истребитель вильнул, теряя управление, и исчез в огненной вспышке. Что почти сразу потухла, оставив облачко дыма и падающие обломки.

Нирел пронёсся мимо, слушая эфир и выбирая следующую цель.

* * *

Сенатор зарылся в грязь с головой, затерялся среди умирающей травы, едва ли отличимый от мусора или больших комьев. Дрон пролетел мимо ещё три раза, а следом заревели двигатели джипов. Один встал на холме, под которым спрятался Сенатор. Хлопнула дверь, и зазвучали гортанные голоса ферцев. Тусклый свет рассеивает тени, но Сенатору кажется, что он чувствует их на себе.

Через страх приоткрыл глаза.

Из ложбины меж холмов видно только часть авто, на крыше которого устроился оператор. Двое охранников стоят рядом и курят, но видно только одного. Рослый ферец с тёмной от загара кожей, в приплюснутой традиционной шапке и клетчатом шарфе. На плечо закинул аянский автомат, с цевьём, обмотанным тряпками, на снайперский манер.

Сенатор не понимает их язык, он и кахаарский едва разбирает, а с ними имел постоянный контакт. Но тут переводчик не нужен. Цель и так ясна, они ищут выживших. По науськиванию авторов авиаудара или чтобы взять в плен. Ферцы и раньше пытались захватить рабочих, но в основном тех, что забрели на их территорию. Сенатору в любом случае нельзя попадаться.

В свою способность выдерживать пытки он совсем не верит. Иллюзию об устойчивости к боли развеял удар мизинцем о тумбочку. А в арсенале ферцев найдутся вещи пострашнее.

А представить нацию бандитов, получивших в свои руки абсолютное оружие… от такого мочевой пузырь сжимается. Нет, уж лучше сразу разбить диски, а обломки затолкать в грязь! Но пока его не схватили, даже не обнаружили. Сенатор закрыл глаза. Говорят, человеческий мозг эволюционно натренирован различать склеру вокруг радужки. Оттого у нас и появляется чувство, что на нас смотрят. Мы просто видим это, но не осознаём. Так что лучше не рисковать.

Спустя годы с вершины холма полетел бычок, ударился в грязь рядом с Сенатором и зло шикнул. Загудел мотор, и внедорожник поехал дальше. Мужчина же остался лежать, всё ещё неподвижно. Пропитавшаяся одежда высасывает тепло, тянет глубже в грязь. Кажется, что вместо ткани сырой бетон.

Досчитав до тысячи, он открыл глаза и, оглядевшись, выполз из грязи. Серое небо как раз разродилось мелким дождём, что едва заметен. Пожар на стройке сожрал сам себя и превратился в нечто вялое с клубами удушливого дыма. Ветер уносится их в океан и тонким слоем размазывает по облакам. Двигаясь ползком, Сенатор преодолел несколько холмов, двигаясь к чахлому лесу и замирая от каждого шороха.

Пропитанную грязью одежду облепила жёлтая трава и мелкий мусор с сухой землёй. Почти аналог снайперского камуфляжа.

Над холмами разнёсся одиночный выстрел. Сенатор застыл, как и его сердце. Выстрел повторился, затем ветер принёс возбуждённые, злые голоса. Мужчина вжался в траву, взмолился всем богам, включая Отца-Небо и Мать-Землю. В конце концов, именно их почитают в этих краях.

Три джипа проехали в стороне, на одном к крыше, как подстреленный олень, привязан пилот вертолёта. Сенатор узнал его по характерной куртке. Голова мужчины безвольно качается, по лицу стекает кровь. Похоже, получил прикладом, а выстрел был предупредительный.

А вот четвёртый джип остался в холмах. Даже наоборот, выдвинулся к лесу. Встав между ним и Сенатором. Словно насмехаясь над попытками улизнуть.

Андерец заскрипел зубами. Он уже не может ждать, грязь и вода вытянули всё тепло. Болезненные судороги от переохлаждения сводят икры и спину. Если он заболеет, то обо всём можно забыть. В таких условиях даже простуда смертельно опасна. Так что нужно как можно быстрее развести огонь, высушить одежду и прогреться. Ну и поесть. Сенатор пополз, медленно, вжимаясь в землю, будто змея.

Оператор направил дрон к опушке, довольно низко, заглядывая в овраги. Катушка оптоволокна, раскручивая и наполненная светом, нить провисает в воздухе, пока её не натянет обратная тяга или сам дрон. Если всё время держать на свободном выпуске, рано или поздно зацепиться, за что-либо на земле и прощай дрон.

Двое охранников вышли покурить или справить нужду. Сенатор зажмурился и потянул пистолет из-под одежды. Нагретая телом рукоять впечаталась в ладонь. Ощущение оружия придало уверенности, но вместе с тем и страха. Если начать стрелять, то его услышат. Над холмами и у моря звуки разносятся хорошо.

Но другого оружия у него нет.

Поколебавшись, пополз дальше, ещё медленнее, чтобы не выдать себя шорохом. Рюкзак зажал в свободной руке, взгляд вперил в джип. Если они не уедут до того, как он доползёт, придётся действовать. Рискованно, но он просто не может обползти их, не будучи раскрытым и не заложив большой крюк. Если попробует, то просто умрёт от переохлаждения или болезни. Уж лучше получить пулю, чем захлебнуться соплями, теряя разум от жара.

Оператор медленно поворачивает голову и тусклый свет рассыпается бликами по массивным «очкам», что скорее обрезанный шлем. В руках до боли обыденный геймпад, с таким сросся племянник Сенатора. Очень странно видеть такой предмет в такой обстановке.

Он подобрался так близко, что уже чует запах сигарет и машинного масла. Проклятье, он даже прополз по запачканной им траве. Ферцы и не думают уезжать. Один откинул капот и почти по пояс сунулся внутрь, при этом нещадно матерясь. Что-что, а мат узнаваем на любом языке. Должно быть дело не в словах, а в интонациях.

Сенатор глубоко вдохнул носом и, отполз так, чтобы его ото всех, кроме оператора, закрывал джип. Если внутри никого нет, то всё будет хорошо. Оставил рюкзак и с пистолетом направился к машине. Медленно и тихо. Как и учили на полигоне. Когда приблизиться, действовать нужно быстро. Так что подготовка важна, очень важна.

Механик ничего не слышит, копаясь в двигателе и явно пытаясь понять причину утечки масла. Второй ферец курит, судя по запаху совсем не табак, прислонившись к борту машины и глядя в лес. Сенатор невольно принюхался: да, это точно не табак. Чем-то таким и сам Сенатор баловался в колледже, только качеством повыше. Да и завязал быстро. Отец успел вдолбить, ремнём, что расслабляющая дурь страшнее любого яда.

Ленивый кайф убивает не тебя, а твоё будущее.

Сенатор прижался к машине, проверил предохранитель пистолета и перехватил оружие за ствол. Стрелять нельзя. В округе могут быть и другие ферцы. Курильщик потянулся, зажав косяк в зубах, повернулся к капоту. Сенатор выскользнул и ударил рукоятью пистолета, метя в нервный узел за ухом.

Ферец без вскрика мотнул головой и завалился вперёд. Сенатор едва успел его поймать и уложить на землю. Замер, сжимая ствол пистолета и вслушиваясь. Оператор ничего не заметил, слишком увлечённый обзором через дрон. Только сейчас Сенатор заметил у него запятые наушников и древний кассетный плеер на поясе. Механик хрипло матерится, что-то лязгает под капотом.

На поясе вырубленного бандита висит роскошный кинжал в ножнах из китовой кости. Сенатор вытянул оружие заворожённо оглядел лезвие, слегка изогнутое, словно растянутая буква «S». Широкое у рукояти и тончайшее у острия, словно язык пламени. На полированном металле отразилось лицо в комьях грязи, с ярко выделяющимися глазами и таким же белым оскалом. Настолько белым, что даже жутко. Не надо было ставить такие виниры… Сенатор отогнал мысли и подкрался к механику, тот что-то услышал, дёрнулся подняться. Кинжал воткнулся в горло, а грязная ладонь зажала рот. Сенатор надавил, проворачивая лезвие и медленно опустил труп, не отрывая взгляда от Оператора.

В который раз за день мысленно вознося хвалы учебке и армии, что вбила такие полезные навыки. Что даже годы работы в кресле не выветрили их. Упёр умирающего лицом в землю и выдернул кинжал, так чтобы свист вытекающей крови заглушился. Медленно выпрямился и обошёл джип, подбираясь ближе к Оператору.

Этого можно, для начала, допросить.

Глава 16

Грузовик управляется, как бетонная плита на колёсах. Возможно дело в утечке масла или в том, что Сенатор не привык к механической коробке передач и дороге не из ровного асфальта. К счастью, потерпеть нужно всего ничего. Он загнал машину в лесок, запрятал в густых зарослях, так что случайным взглядом и не заметить. Те, кто будет искать, найдут быстро, но даже так у него хорошая фора.

Более того, теперь у него есть автомат, берцы на размер больше и тёплые носки. Сенатор пытался влезть в форму, но та лопнула на плечах. Так что безразмерная и грязная строительная куртка его верный спутник ещё надолго. Сенатор собрал сигареты, скудные припасы и три рожка полные патронов, с зачем-то покрашенными кончиками пуль.

Согреваясь в машине, ради интереса отщёлкал пули из рожка. Первые три с зелёными кончиками, остальные жёлтые или чёрные. У того, что был убит первым, на поясе был ковбойский патронташ, но с пулями для автомата. С красными наконечниками.

Странная цветовая схема запутала сенатора, но он всё же взял их с собой. Пуля, есть пуля. Видит Бог, ему сейчас пригодятся все, кроме холостых и отсыревших!

В рюкзак упала баклажка с бензином, походные спички и моток лески с грузилами. Крючков Сенатор не нашёл, хотя перерыл всю машину. Должно быть, леска осталась от прошлого владельца.

Тела ферцев свалил на заднее сиденье, открыл окна и вышел. Пока возился, успело потемнеть. Сенатор поправил автомат на плече и отправился искать место для привала. Спать в машине с мертвецами совсем не хочется, да и вообще находится рядом.

К счастью, лес разросся на холмах и укромных мест более чем достаточно. Сенатор нашёл ложбину, закрытую с двух сторон и судя по старом кострищу, обжитую. Разведя костёр, стянул мокрую одежду и разложил у огня. Сам придвинулся ближе, испытывая странное чувство. С одной стороны сухой жар пропитывает плоть, расширяя, а с другой – вечерний холод вгрызается и сжимает.

Дождавшись, пока укрытие прогреется, Сенатор начал изучать винтовку. Довольно известный образец, с такими бегает половина мира, а уж в фильмах и того больше. Простое и эффективное оружие, но… ему совершенно незнакомое в обращении. Любопытства ради разобрал, в прикладе нашлась ниша с футляром, полным приспособлений для чистки. Судя по виду, прошлый владелец о нём даже не подозревал. Сенатор же применил по назначению.

Протёр каждую деталь, капнула масла, и механизм благодарно заблестел, отражая свет костра. Даже затвор щёлкнул, как то добрее. Будто оружие признало нового хозяина. Да и сам сенатор почувствовал себя куда увереннее. Теперь безысходная авантюра кажется, просто смертельно сложной.

Согревшись и перекусив, он лёг у огня и попытался уснуть. На удивление получилось сразу.

* * *

Грэйн спрятала металлическую коробочку, размером с зажигалку, в карман. Откинулась в кресле-каталке и задумчиво уставилась в потолок. Серый, с заметными лохмами паутины в углах. Через единственное окно струится такой же серый свет, а вид открывается на пригород. Старые дома, и обглоданные артобстрелами высотки вдали. На улицах под мелким дождём застыла военная техника. Бронированные машины пехоты, массивные джипы с пулемётами на крыше и нечто, что она не может определить. Огромные, как слоны, с раздвижной крышей и мощными «ногами» по краям.

Между домов натянуты тенты для личного состава, хотя большая часть пехоты заселилась в дома.

Через дворы, скуля и мотая головой, семенит лохматая псина. С виду совсем недавно бывшая любимцем, а сейчас потерянная бродяга. Совсем как Грэйн. Совсем недавно бывшая археологом и вполне себе успешным предателем. Девушка поджала губы. Нет, она не предатель, это плохое слово… а она совсем неплохой человек!

Но кто же она тогда, если решила передать секретную информацию другому государству? Искатель истины? Даже не смешно. Смирись, Аркштайн, ты предатель. Предавшая всех и вся, ради доступа в чужой архив. Может, поэтому ты до сих пор не вышла замуж? Мужчины чуют в тебе неверность… с другой стороны, будь оно так, они бы вились вокруг тебя как мухи. Так в чём же дело?

Грэйн скривилась и попыталась отмахнуться от дурных мыслей. Кем бы она ни стала, это уже неважно. Назад дороги нет.

Теперь так и вовсе, она отправила Синае короткое сообщение. Старуха обещала, что после на связь выйдут доверенные люди. Так что девушке стоило огромных усилий не вскрикнуть, когда в дверь постучали.

– Войдите.

Дверь отворилась, и в комнату вошла военная медсестра. В целом мало отличимая от гражданской, только форма не синяя, а камуфляжная и взгляд… мягче. Воркуя, она закатала рукав Грэйн, сделал пару уколов и поставила на стол стаканчик с таблетками.

– Эти, после еды, госпожа Аркштайн.

– А когда еда?

– Через три часа. Вам принесут.

– А может, я…

– Нет.

Медсестра вышла, и Грэйн послышался лязг замка. Девушка стиснула подлокотники кресла. Всё идёт не так, как она рассчитывала. Но с другой стороны, что она сейчас может? Стоит пройтись, и голова взрывается от боли. Её используют, просто как советника.

Стучат в дурака.

Судя по обрывкам разговоров, что она ловит в редкие прогулки, когда медсестра катает по территории. Война замедлилась. Республика слишком велика, чтобы быть захваченной с наскока. Войска вцепились друг другу в глотки, как дикие псы, и застыли.

Рано или поздно республиканская армия переломит силы вторжения. Просто, потому что за ней настоящая сила. Численность, оснащение, пути доставки. Кахаар просто неспособен противостоять ей на равнинах. Это понимает и она, и каждый в лагере. Вот только король надеется заполучить Оружие до того, как войска аян войдут в горные долины.

Теперь взгляды разведки и короля направлены на Грэйн. Отчего у девушки вечный кусок льда в желудке. Единственное спасение от волнения – книги. В этой комнате под них отведена целая стена. Все старые, с выцветшими обложками и следами антирадиационных растворов. Что придают бумаге характерный жёлтый цвет.

Грэйн подкатила к шкафу и взяла наугад первый попавшийся томик. С древней обложки на неё смотрит полуголый мужчина, кажется, целиком состоящий из бугрящихся мышц. В одной руке он держит окровавленный меч, а в другой девушку с огромной грудью. Почему-то мужчина одет в меховые трусы, а девушка в нечто похожее на обрывки майки. Грэйн вздохнула. Никто не говорил, что библиотеки должны состоять из умных и ценных для человечества книг.

С другой стороны, для неё, как для археолога такая литература ценна. Позволяет понять, чем интересовались люди древности. Ну и проследить изменение литературного стиля за три столетия.

Прочитав первые страницы, Грэйн со вздохом отметила, что стиль даже деградировал.

Увы, сейчас она может только ждать.

* * *

Бренир искала труса в каждой схватке и, с облегчением не находила. Её крыло методично уничтожает укрепления и скопления противника. Поддерживает пехоту и завоёвывает господство в небе, открывая путь транспортным вертолётам и тяжёлым бомбардировщикам.

Потери есть, и её птенцы гибнут, а на замену приходят новые. Совсем зелёные, с жидкими усиками под носом. Они смотрят на неё со смесью ужаса и обожания. Героиня и красавица с горящими глазами, карающий меч Кахаара!

Сама же ас держит образ, цепляется за него, пряча горечь утраты и ужас за широкой улыбкой. Только Граок знает всё, но начальству не докладывает. Если Бренир не пустить с птенцами, она умрёт от тревоги за них.

Истребители звена покрываются метками, за каждого сбитого врага. Пилоты щеголяют орденами и крыльями из драгоценных камней. Сама Бренир получила алмазные, которые на ворот формы приколол сам принц. Юноше едва исполнилось семнадцать, но он уже изо всех сил старается копировать отца. Выходит так себе.

Бренир вошла в ангар посреди ночи, освещённая светом куцей луны и далёких прожекторов. До зимы ещё далеко, но изо рта уже вырываются клубы пара. Она подошла к носу истребителя и, встав на цыпочки, потянулась к острому носу. Не вышло, истребитель слишком велик. Так что ас пошла вдоль корпуса, оглядывая словно рыцарь боевого коня. Подмечая следы сражений, мелкие царапки и заделанные пробоины. Заполированные швы свежей сварки. Она не идеальна и часто берёт удар на себя, но машина держится.

На хвосте новый узор, кто-то постарался баллончиком: роза на фоне скалы. Бренир остановилась, разглядывая рисунок в тусклом свете. Кто бы это ни сделал, у него талант и странно видеть его на передовой. В задумчивости повернулась к выходу из ангара. Внутрь заглядывает огрызок луны и чёрно-синее небо.

Сколько талантов сгубила война? Даже не эта, а вообще все? Сколько великих людей сгинуло, так и не реализовав себя, не изменив мир? Кто знает, может толика удачи и сейчас всё было бы иначе, куда лучше.

Через засветку от прожекторов и луны проступают вспышки сгорающего мусора. Словно падающие звёзды. Луну пересекают скопления, с земли похожие на дымку или крошечные облака. Бренир проводила их взглядом и ощутила себя в клетке.

Мотнула головой, прогоняя наваждение, и вернулась к истребителю. Техники постарались на славу, проверили каждый участок, смазали, заменили и почистили. Эта птичка будет с ней до конца. Бренир похлопала металлический бок, прижалась лбом. Мысленно заклиная истребитель помочь ей, защитить птенцов. Если не она, то никто о них не позаботится.

* * *

Нирел проснулся на мокрых от пота простынях. Ему, как пилоту, выделили отдельную комнату. Чтобы сон был спокойным. Но в случае с ним, чтобы у остальных был хороший сон. Мужчина сел на кровати, зарылся лицом в ладони и тихо застонал.

Опять снился тот злополучный бой. Горящие улицы, воздух, состоящий из яростной стали, и сгорающие в обломках друзья. Всё ли так было на самом деле или агонизирующий разум смешал кошмар и память?

Нирел ушёл в душ, пытаясь смыть дурной сон холодной водой. Вернувшись, начал отжиматься, сначала обычно, потом закинув ноги на стену, всё выше и выше. Пока не оказался стоймя на руках, продолжая отжиматься. Размеренно. Стремясь вымотать тело до предела, чтобы не осталось сил на сны.

Закончив, заперся в душе. Теперь стоя под потоком почти кипящей воды. Уперев руки в стену и склонив голову.

А ведь он боится не кошмаров, как таковых, а что они помешают ему летать. Внушат ужас перед самой идеей подняться в воздух. Можно ли бояться, что любишь так сильно?

Кто знает, а он точно не собирается проверять.

Нирел шумно выдохнул и отправился спать. Завтра… уже сегодня, новый вылет. Командование решилось начать контрнаступление на одном участке. Для отвлечения врага. Пусть сконцентрирует силы в одном месте и даст передышку по остальной линии фронта.