Текст книги "Пауки в банке (СИ)"

Автор книги: Александр Шавкунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 33

Длинная очередь разорвала крыло истребителя, и фонарь лопнул, разлетелся тысячами обломков. Нирел закрыл глаза, готовясь принять неизбежное. Раствориться в ветре, унестись с ним над землёй и забыть прошлую жизнь. Истребитель потерял контроль и падает в молочную пену облаков. Ветер бьёт в шлем, старается сорвать вместе с кислородной маской. Нирел потянулся к ремню… под сиденье зашипело и взорвался стартер катапульты.

Кресло вылетело через остатки фонаря вместе с пилотом. Перегрузка ударила со всей силы и противоперегрузочный не сработал, отключился от автоматики. Нирел отключился на мгновение, а придя в себя, беспомощно наблюдает, как верный друг рассыпается на объятые огнём обломки. Над головой раскрылся парашют, и второй рывок выбил сознание из черепа.

Нирел очнулся спустя вечность, когда кресло почти коснулось облаков. По идее оно не должно было раскрываться так быстро, но автоматику и так покорёжило в бою. Чудо, что древняя машина вообще смогла спасти пилота. Пусть он этого и не хотел.

Порывы ветра тянут из стороны в сторону рывками, будто стремятся вытряхнуть человека из кресла. Его жизнь принадлежит им. Нирел с этим согласен, но сил разомкнуть ремни просто нет. Он едва удерживается в сознании. Голова запрокинулась, и ветер потянул шланг кислородной маски… Небо горит.

Тёмно-синяя бездна над ним разгорается. Божественная стрела пронзила зенит и падает на грешную землю. Она пылает белым сиянием, а за ней тянется оранжевый хвост плазмы с проступающими голубыми оттенками. Хвост удлиняется и пульсирует, в нём, и вокруг проскакивают искры, словно пульсируют. Вокруг на многие километры горят и сгорают сотни тысяч ярчайших светлячков. Они закручиваются в спираль вокруг «стрелы», мерцают всеми цветами радуги…

Стрела пронеслась в километрах от Нирела. Пронзила облака и разорвала их чудовищным жаром. Мерцающие точки последовали за ней и взорвалась подобно фейерверку. Наконечник окутал двойной конус плазмы, белее белого и с ярко-фиолетовыми краями. Спрессованная волна воздуха разметала остатки облаков, а вместе с ним и Нирела, понесла в сторону гор…

А затем «стрела» завыла. Сначала тихо, но стремительно усиливаясь, переходя в пронзительный, рвущий барабанные перепонки, визг. Двойной конус, – вытянулся плазменный наконечник копья. Серия хлопков запоздало достигла Нирела и почти взорвала тому череп.

Береговая линия дрожит. Ударная волна сминает воздух перед снарядом, между ним и землёй образуется вакуумный пузырь. Внутри которого вспыхивает собственный свет… Стрела пронзила его и врезалась в берег. Хлопок, как удар ногой в грудь, выбил из Нирела остатки воздуха.

Во все стороны брызнула расплавленная земля, камни и облака пара. Океан испуганно отпрянул от берега и волны выше небоскрёбов понеслись на армаду. На месте падения стрелы поднимается облако пыли, распылённого камня и водяного пара. Вытягивается под шквальным ветром, что заполняют вакуум в точке удара.

В клубах поднимающегося дыма сверкают ветвистые молнии. Ударная волна и ветер повалили лес, а тепловой удар поджёг.

Вокруг, как дождь из пуль падают обломки, следовавшие за снарядом. Часть порезала парашют Нирела, и кресло понеслось вниз, пока не отстрелило запасной.

Рывок вдавил в кресло, и пилот окончательно потерял сознание.

* * *

Бренир плакала от счастья, когда сбила Убийцу. Эфир полнится радостными криками птенцов. Они одержали разгромную победу над аянами. Сильный союзник теперь обязан им, а значит, война УЖЕ выиграна! Больше никто не погибнет! Она утёрла слёзы и увидела, как небо горит. Исполинский гвоздь пробил серые облака и разметал их до горизонта, а затем взорвался, как тысяча ядерных бомб.

Ударная волна смела истребители, гигантские волны обрушились на флот. А следом град из горящего металла.

Бренир кричала, видя, как один за другим падают её дети. Как скрываются в клубах дыма и океане. Вся электроника выключилась. И её истребитель превратился в консервную банку, что держится в воздухе чудом.

– Нет! – Закричала девушка, ударяя по приборной панели. – НЕТ!

Крик ничего не спасёт, но и молчать она не может. Треснули бесполезные экраны, счётчики. На панель брызнула кровью из рассечённой руки. Бренир дёрнула рычаг катапультирования, и механика сработала безупречно. Ветер подхватил парашюты и понёс вдоль поднимающегося над берегом грибовидного облака. Этого она уже не видела, поникла в кресле и ремнях, безвольно, как тряпичная кукла.

* * *

Синая замерла, ловя обрывающиеся сообщения, как голодный пёс кости. Сигарета в руке мелко дрожит, и кончик разгорается ярче. Весь мир только что умолк. Заглохло сообщение с передовыми отрядами, умерла дипломатическая линия. Все замолчали.

Старуха с трудом затянулась и подняла взгляд к потолку. Будто ожидая, что тот рухнет.

* * *

Грэйн обмякла в кресле, наблюдая, как десятки спутников выходят на ударные орбиты и выпускают стержни. Те отдаляются обманчиво медленно, ускорители на концах придают им вращение на манер сверла дрели… За окном стало светло. Она повернулась к нему и мертвенным взглядом наблюдает огненный росчерк, несущийся к горам. Кахаар ведь не должен быть под ударом!

Нет… платформы посылают сигнал-запрос и, не получив ответа, бьют по скоплениям войск.

– Что же мы наделали… – Повторила она.

Сенатор молча смотрит на стержень, что вошёл в атмосферу на предельной скорости. Воистину, стрела Отца Неба. Сигарета в уголке губ едва тлеет, а фильтр пропитался кровью из треснувшей губы.

Дверь распахнулась от пинка, и в комнату влетел Драцар с отрядом. Стволы винтовок направились на Сенатора и Грэйн. Контрразведчик окинул взглядом комнату и труп Крауна, остановился на мигающем экране. Он всё понял, но не так. Дуло пистолета направилось на Грэйн.

– Останови это.

– Я не могу… – Пролепетала девушка, размазывая по лицу запоздалые слёзы. – Система действует автоматически. Это уже не остановить…

Драцар сжал губы в тонкую линию, прицелился точно в лоб предательнице. Пистолет опустился и спрятался в кобуру на рёбрах.

– Всех в подвал живо! – Рявкнул Драцар, указывая на Сенатора и Грэйн. – Терминал тоже! Шевелитесь, времени уже нет!

Дальнейшее осталось в памяти Грэйн как череда образом и ощущений. Бегущие люди, выстрелы в потолок. Плечо, упирающееся в живот, а она висит, переброшенная как пляжное одеяло. А затем был грохот, громче которого и придумать невозможно. Земля затряслась и задрожала, девушка всем существом ощутила, как на огромной глубине что-то схлопывается и грунт проседает.

Свет потух. Драцар ещё минут десять кричал в рацию, а затем в сердцах бросил ей в стену.

Едва живой пленник всё это время курил, и кончик сигареты единственный источник света.

Спустя вечность заработал резервный генератор, и подвал залило мертвенно-бледным светом. Грэйн увидела десятка три военных, двух врачей и Драцара, что склонился над древней радио точкой. Контрразведчик настраивает частоты двумя ручками, вслушивается в эфир и ругается. Компьютер, спасённый из комнаты Грэйн включился, но не может подключиться к сети.

Устав пытать радио, Драцар быстрым шагом пересёк подвал и приставил пистолет ко лбу Грэйн. Надавил, и девушка ударилась затылком в стену, мелко затряслась.

– ГОВОРИ!

– Что?! – Через слёзы выдавила археолог.

– ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛА?!

С каждым словом Драцар усиливает давление, и искусственный глаз сверкает как безумный. По лицу Грэйн побежали слёзы, а горло перехватил спазм, словно гаррота из колючей проволоки.

– Когда это кончится. – Прорычал Драцар, нехотя убирая пистолет. – Тебя казнят, тварь.

– Это не кончится… – Всхлипнула Грэйн.

– Что?

– Не кончится… – повторила девушка, бессильно глядя в пол. – Там двадцать платформ в режиме «Мёртвая Рука», полная автономность и атака всех целей не принадлежащих Державе. До сорока вольфрамовых стержней на каждой… но… но… Главная платформа имеет системы сборки и плавки.

– И что это значит? – Процедил Драцар, вновь нависая над девушкой.

Её голос слегка окреп, а рыдания превратились в дёрганые всхлипы.

– Она может делать новые стержни. Металла на орбите хватит лет на двести.

– Ты хочешь сказать, что нас ещё два столетия будут гвоздить?!

Грэйн промолчала. Быстро облизнула губы. Удивительно, как пистолет, прижатый ко лбу, подстёгивает мысли. Человек ведь по-настоящему соображает только перед смертью… Покачала головой и выпрямилась, только чтобы снова упереться лбом в воронёный ствол.

– Мы можем это остановить. – Выдохнула она. – Если уничтожим платформу или отключим её.

– И как же мы это сделаем?

Драцар вновь убрал пистолет. Запер дыхание и, сложив руки на груди, сверлит предательницу взглядом.

– Нам нужна будет помощь. – Сказала Грэйн. – Истребитель, способный подняться в космос.

– Ага, а может тогда проще джина найти или ведьм попросить? Где мы тебе достанем такой самолёт…

Сенатор отщёлкнул сигарету под ноги и наступил пяткой.

– Ну, у нас есть такие.

* * *

Нирел очнулся лицом в тёплой грязи. Тело ломит так, будто сломаны все кости до единой. Расцепил ремни и рухнул в грязь плашмя. Идёт дождь, в стороне догорает поваленный лес, и во всём мире есть только шелест падающих капель. Небо вновь серая пелена. С трудом поднялся и обнаружил себя рядом с берегом океана, точнее тем, что от него осталось. Теперь там новый кратерный залив, чьи берега усыпаны метеоритным стеклом и обломками кораблей. Сами стальные чудовища дрейфуют брюхом кверху. Но не всё, огромный корабль ДРЛО лишь накренился на левый борт и движется к берегу. В отчаянной борьбе за плавучесть команда решила поставить судно на отмель.

В тени исполина движется одинокий ракетный корабль. Вот и всё, что осталось от чудовищной армады. Нирел шагнул и, охнув, упал на колено. Ощущение, будто позвоночник сместился и сломался. Но нет, ноги шевелятся. Скрипя от боли, подполз к креслу, вскрыл отсек с НЗ и аптечкой. В тёплую, но быстро остывающую, грязь упал чёрный футляр. Нирел торопливо вскрыл его и достал оранжевую аптечку. Рядом лежит пистолет и дополнительный магазин, теплоизолирующее одеяло и набор провианта с ножом.

Обезболивающее – ампула из мягкого металла, с запечатанной иглой.

Боль во всём теле скрыла укол в бедро, а через пять минут пошла на убыль. Нирел вдохнул полной грудью и побрёл прочь от моря, в сторону бывшей базы. Пусть от неё ничего не осталось. Но, может, там сориентируется и поймёт, что вообще произошло. Пока в голове лезет только Гнев Божий, но он слегка запоздал, всего на три столетия.

Он прошёл несколько сот метров, когда среди поваленных стволов рассмотрел оранжевый парашют. Ветер пытается поднять его в небо, но ткань зацепилась за ветки, а стропы натянуты до струнного звона. Среди месива стволов и грязь застряло кресло с пилотом. Нирел узнал его по шлему, Ас. Похоже, судьба и к нему не благосклонна.

Щёлкнул предохранитель пистолета.

Глава 34

Падает грязно-серый, от выброшенной в атмосферу пыли, снег. Мелкий и колючий, а вместе с ним в разрушенный мир возвращается холод. Ветер надувает уцелевший парашют аса, тянет из стороны в стороны. Ткань цепляется за поваленные стволы. Нирел пробирается по ним, часто останавливаясь и переводя дыхание. Обезболивающее убрало только вспышки агонии.

Ас лежит неподвижно, возможно, не пережил приземление. Серые снежинки разбиваются о тёмную пластину светофильтра шлема. Нирел встал над ним и прицелился. Войну это не выиграет, но кто может его осудить?

Всё же, этот человек дал ему лучший последний полёт и совершенно не его вина, что Нирел выжил. Просто насмешка судьбы. И всё же, застрелить бессознательного, через шлем? Это слишком… обезличенно.

Наклонившись, свободной расстегнул крепления и рывком сорвал шлем. Ветер мгновенно растрепал угольно-чёрные пряди, на миг спрятав лицо. Но даже так стало ясно: перед ним женщина. Лицо строгое, с гранёными чертами. Кожа смугловата, как и у всех горян, из-за агрессивного ультрафиолета. На левой скуле и виске тонкие чёрточки старых шрамов. Тонкая, аристократичная шея, ворот костюма разошёлся и открывает тонкую ключицу.

Нирел выругался и щёлкнул предохранителем.

У него просто нет оправданий застрелить её. Летать с ней было высшим наслаждением его жизни. Пистолет спрятался в кобуру на бедре. Нирел пощупал шею аса. Тёплая и пульс отчётлив. В кресле нашёлся набор выжимания, почти идентичный аянскому. Даже аптечка оранжевая, сказываются шаблоны производства, ничуть не поменявшиеся за три столетия.

Поколебавшись, вколол девушке стимулятор и обезболивающие. Отступил и сел на поваленное дерево. Осталось только ждать. Ведь просто уйти будет неправильно. Вдруг у неё закрытый перелом или вышел из строя маячок. Война, в любом случае, закончена. Либо кто-то победил, либо уже не с кем воевать или не за кого.

Снегопад усиливается, ветер тянет в сторону океана, и воздух пахнет гарью. Остатки леса догорают, и огонь следует за ветром. До пилотов не дойдёт, скорее всего, не так погода для масштабного пожарища.

Устав ждать, Нирел лёг на спину и поднял ладонь к небу, изображая ею самолёт. Петля, финты с торможением и вращением. Собственное запястье раздражает, тем, что ограничивает «полёт».

– Ты чего делаешь?

Хриплый, полный страдания и удивления голос прервал ожидание.

– Летаю… – Ответил Нирел и повернулся к девушке.

Та отстегнула ремни и рухнула в наметённый под кресло снег. Застонала и с усилием поднялась, цепляясь за стволы деревьев. Села на другой и обхватила голову руками, резко согнулась и выплеснула под ботинки желудочный сок.

– Что случилось? – Спросила она, утирая губы тыльной стороной ладони.

– Не знаю. – Нирел сел и пожал плечами. – Выглядело, как конец света, но я и так собирался умирать.

Горянка сощурилась и выругалась, и прыгнула к контейнеру с набором выжимания. Уже в рывке сообразив, что аян достал из него оружие. Упала на деревья и застонала, свернулась калачиком. Обезболивающее не панацея.

– Ты должен был сдохнуть! – Выплюнула она, резко повернулась к Нирелу. – Я сбила тебя!

– Я дал себя сбить. – Скривившись, поправил пилот и погрозил пальцем. – Это немного другое.

– Ты убил их!

– А ты? Скольких убила ты или это другое? Это война. Мы оба убили многих, ты убила моего капитана и всё ещё жива.

– Не я, корабельное ПВО.

– Если бы не ты, он бы выжил. Я тебя не виню, с тобой было весело летать.

– Что? Ты… псих?

– Просто люблю пилотировать на пределе. – Нирел пожал плечами. – Может быть, и псих.

Они оба умолкли. Ветер треплет волосы, запутывает в пряди грязные снежинки и завывает среди обгорелых холмов.

– Я не люблю летать… – Пробормотала Бренир, она вновь села на бревно и смотрит под ноги, сплетая пальцы в замок. – Просто не могла оставить птенцов одних.

– Для человека, который не любит, ты летаешь слишком хорошо.

Нирел вытряхнул из пачки сигарету и бросил упаковку новой подруге, та поймала не глядя. Оба закурили, долго щёлкая зажигалками. Ветер подхватил первый дым и утянул к океану. Бренир невольно хохотнула, найдя в ситуации странную параллель с разговорами после занятия любовью. Вся ярость к Трусу испарилась ещё в момент, когда очередь из пушки разорвала его истребитель.

– Как тебя зовут? – Спросила она, оглядывая его новым взглядом.

– Нирел.

– Бренир, приятно познакомиться.

В этот раз засмеялись оба. Адреналин окончательно выветрился из крови, оставив тянущую пустоту и безысходность. Нирел сел рядом и набросил на плечи теплоизоляционное одеяло, похожее на полированную серебряную плёнку. Девушка невольно прижалась к нему. Слегка отогревшись и болтая ни о чём, развели костёр. Укрытый от ветра поваленными деревьями. Чахлое пламя нехотя грызёт сырые ветви, давит из них белёсый дым, что пахнет смолой и маслами.

– Что будет дальше?

Вопрос Бренир унёс ветер, разнёс над холмами и холодным океаном. Смешал с едва уловимым шорохом снега и далёким гулом пожара. Нирел протянул руки к огню, слабые язычки трепещут под порывами ветра. Бренир заёрзала, сама осознав нелепость вопроса. Затем задала новый, просто не способная вынести молчание.

– Как думаешь, кто победил?

– Похоже, что никто…

Оба пилота повернулись на новый звук, разительно отличающийся от свиста ветра. Нечто гудит винтами на низкой высоте, через серый снегопад направляясь к берегу. Нирел торопливо достал сигнальную шашку. Дёрнул шнур и бросил в сторону. Там сначала слабо, но быстро набирая силу, повалил красный дым. Густой и тяжёлый, что едва сдвигается ветром.

– А если это враг? – Спросила Бренир, стараясь разглядеть источник звука за пеленой снега и пыли.

– Уже не важно. – Нирел обвёл рукой разруху, поваленный и обгорелый лес, уничтоженные ударной волной холмы. – После этого у нас врагов нет.

Впереди со стороны затухающего пожара, появился массивный десантный вертолёт. Два огромных винта месят грязный воздух, мерцают бортовые огни. Символику на борту не разглядеть. Вертолёт сменил курс и направился прямиком на сигнал шашки.

* * *

От городка остались руины, присыпанные каменной пылью и пеплом. Грэйн обессиленно опустилась на уцелевшие ступени особняка, гадая, чего она заслуживает больше: пули в затылок или четвертования. Остатки команды Драцара разбрелись по руинам, выискивая выживших и всё, что может пригодиться. У особняка смело верхние этажи и выбило окна.

– Что это вообще было? – Прорычал начальник контрразведки, стоя над Грэйн и сжимая пистолет.

– Ну… – пробормотала девушка, не осмеливаясь поднять взгляд, – помните мои отчёты, что на орбиту было выведено больше материала, чем требовалось для постройки платформы?

– Допустим.

– Мы тогда ломали головы, зачем так делать, и решили, что дело в подстраховке. Но, Держава использовала не человеческую силу для постройки, а автоматизированные системы. Три столетия было достаточно, чтобы они построили несколько десятков платформ на орбите.

– А где они взяли столько вольфрама для стержней?

– А по нам били не вольфрамовыми стержнями. Железными, покрытыми вольфрамом, чтобы не расплавились в атмосфере.

К Драцару подбежал военный, что-то протараторил и убежал. Одноглазый скривился, зашагал по уцелевшей площадке, заложив руки за спину.

– Его Величество не отвечает. – Наконец, сказал он. – В принципе вся королевская семья молчит.

По суровому лицу пробежала судорога. Он вновь навис над Грэйн, и та мелко задрожала, предчувствуя не просто смерть, а нечто такое, в сравнении с чем пуля в лоб покажется милосердием. Драцар шумно выдохнул носом и… поклонился.

– Похоже, теперь вы единственная наследница. – Сказал он, прижимая ладонь к левой стороне груди. – Либо это была самая нелепая случайность, либо самый жестокий переворот. В любом случае, если не найдётся прямой наследник, я вынужден вас защищать.

– Э… – протянула Грэйн, сглотнула вязкую слюну. – Чего?

– Род Аркштайн является побочной ветвью семьи Каргштайн. – Пояснил Драцар. – Предок бывшего короля имел слабость к… служанкам, и очень не любил резину.

– Оу… ну… я не знала… я вообще не думала…

– Это я уже понял. – Фыркнул Драцар, и единственный глаз сверкнул, отражая красный свет от кончика сигареты. – Вам, госпожа, придётся расхлёбывать всё это.

* * *

Персиковый сад уничтожен, как и дом Сената. Тарин Сотнар стоит у люка вертолёта и смотрит вниз. Огромные наушники заглушают вой винтов, а холодный ветер бьёт по лицу, напоминая, что это не сон. Всего несколько часов назад, его разбудили сообщение об активации Отца Неба силами их агентам и перевербованной учёной Кахаар. А теперь от государства осталась нечто аморфное.

Центр столицы уничтожен, обращён в пыль и пепел. Вместо Дома Сената – оплавленная воронка. Ударная и сейсмическая волна смели все здания в радиусе километра. Столица получила удар в самое сердце и парализована на грани смерти.

По правительственной сети приходят сообщения о массированных ударах по всему континенту. Каждое скопление войск, каждая крупная база уничтожены. Часть ударов пришлась по древним руинам, где в седую древность базировались командные посты Старого Андера.

– Сэр!

Вопль секретаря пробился через мысли и гул винтов. Тарин повернулся к нему, раздумывая, а не спрыгнуть ли? Всего пара секунд падения и все эти проблемы станут не его.

– СЭР!

– Что?

В вертолёте помимо секретаря личная охрана председателя и группа десантников в полном снаряжении. Перегородка, отделяющая кабину пилота, покрыта мониторами и передатчиками. Свет от них падает на каменные лица и стеклянные глаза. Люди получили удар в самую их душу. Всего пару часов назад, они знали, что их дому ничего не угрожает, что в мире нет силы, способной тягаться с их родиной. А теперь они видят, как она получила удар, от которого так просто не оправиться.

Секретарь протянул планшет и ветер почти сразу попытался вырвать его из рук.

– Сэр, сообщение от Руос и Кахаар!

* * *

Синая поклялась себе бросить курить. Даже до смерти. Она отщёлкнула бычок, и тот подхватил ледяной ветер, дующий с заснеженной равнины. Перед ней растянулось нечто… кратер, поваленные и мгновенно обуглившиеся деревья. Передовой кулак армии вторжения в Кахаар уничтожен одним ударом. Десятки тысяч людей, техника, амуниция и припасы, всё обратилось в пепел. К счастью, города не пострадали, Отец Неба не бил по ним и вблизи них. Должно быть, считая городами Державы.

– Госпожа?

Синая обернулась к подбегающему адъютанту, на ходу протягивает планшет.

– Что, ещё один удар?

– Нет, президент вызывает!

* * *

Сенатор едва сдерживает смех, подступающий вместе со слезами. Мечта обратилась кошмаром. Никто не получил господства, все потеряли почти всё, и теперь над ними господствует ужас, порождённый прошлым. Сам Сенатор невольно присутствует на спешной «коронации». В городе нашлась камера и достаточно чистая комната. Передающие вышки в большинстве своём уцелели, так что связь по стране есть.

Девушку-предательницу представили нации, как преемницу рода Каргштайн. Ничего не скажешь, повышение.

В сложные времена людям нужен вождь, даже сама идея вожака. Если оставить их без ведущей руки начнётся хаоса и грызня, от которой погибнет куда больше, чем от катаклизма.

Сенатор достал сигареты и вышел на улицу, устав смотреть, как девочка читает с бумаги, лежащей вне кадра. У неё получается хорошо, просто ему надоела политика. Наигрался, хватит. Вернётся домой, заведёт сад или ферму в предгорьях. Будет выращивать груши и гнать грушёвое вино или самогон. Заведёт семью, детей и мирно состариться. Хороший план, ему очень нравится.

Встав под снегопадом, поднял взгляд к небу и прикурил.

Да, он обязательно этим займётся, когда они разберутся с Отцом Неба.