Текст книги "Пауки в банке (СИ)"

Автор книги: Александр Шавкунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 25

Выстрелы прилетают всё ближе. Сенатор на бегу отстреливается, но рожок почти пуст, а на перезарядку времени нет. Он устаёт, теряет дыхание и пот, несмотря на холод, затекает в глаза. Рюкзак перебросил на грудь. Чем чаще за спиной трещат винтовки, тем быстрее бьётся сердце. Сенатор возносит молитвы всем богам, которых знает. Аянскому Отцу Неба и его горянской ипостаси, Орсар Дей. Умоляет древних богов Андера, точнее народов, чью землю забрали переселенцы.

Пусть хоть кто-нибудь ему поможет! Он не имеет права проиграть, не после всех жертв!

Петляя меж деревьев, он поскользнулся и врезался плечом в толстый ствол. Сорвал кусок коры и завертелся в бессильной попытке удержать равновесие. Ударился о другое дерево и, наконец, упал, глотая слёзы и крики бессильной ярости.

Нет, нет… НЕТ!

С трудом приподнялся, упираясь локтем в присыпанную снегом землю… В рёбра врезался чудовищный удар, хрустнули кости, и тело перевернуло на спину. Сенатор захлебнулся криком, судорожно втянул воздух, перебарывая паралич лёгких. Увидел над собой бородатое лицо, а затем загремели выстрелы. Много и часто… не в него!

Вместо этого второй удар прилетел в голову и всё потемнело.

* * *

В себя пришёл от похлопываний по щекам. Застонал и открыл глаза. Над ним всё тоже бородатое лицо с горбатым носом и острыми глазами. Но вместо неба брезент. Сенатор обнаружил себя связанным, руки стянуты за спину, а лодыжки подтянули к бёдрам. Пахнет потными носками и сигаретами. В узкую щель пробивается дневной свет. Голова болит, как и рёбра, но в целом… ГДЕ ЕГО РЮКЗАК?!

Он задёргался, озираясь, под смех бородача. Тот сел напротив, разложив походный стул, наподобие тех, что используют рыбаки. Достал из-под куртки искомый короб с дисками. Крышка открылась с щелчком, внутри ровными рядками уложены полосы текстолита с чипами.

Величайшая драгоценность, какую вообще можно себе представить, цела. И, что тоже важно, он сам жив. Значит, ферцам, а это именно они, что-то нужно именно от него. А значит, можно договориться.

– Это ищешь?

– Нет… – Пробормотал Сенатор, едва двигая челюстью, – там внутри были хорошие сигареты.

– Ну, парочка у меня есть.

Ферец наклонился и грубо вставил сигарету в губы пленника, щёлкнула зажигалка. Сенатор втянул дым и резко выдохнул из уголков губ. Действительно, неплохой табак.

– Скажи, андар, ты знаешь, почему ты ещё жив? – Спросил ферец, щурясь и откидываясь на стуле.

– Даже не думал…

– Мне стало интересно. Ради чего горяки ползают по моим лесам и убивают моих людей. Как же я удивился, увидев это. – Ферец выразительно потряс коробочкой, и диски задвигались в пазах. – Что же здесь?

– Данные, компромат. – Признался Сенатор, со вздохом.

Он давно уяснил, что ложь должна быть либо чудовищно наглой, либо держать баланс с истиной. Первый способ работает с толпой, а второй – в личном разговоре.

– М? На кого же?

– На председателя сената. – Сенатор скривился, будто глотнул разбавленный ликёр, отвёл взгляд.

– У… звучит интересно. Может мне посмотреть, а ещё лучше продать кому?

Вот и шанс. Сенатор покачал головой и натянуто улыбнулся.

– Андер готов купить эти диски. Ну и меня вместе с ними, конечно же.

– Цена?

Ферец сощурился и, опустил коробочку на землю. Порыв холодного ветра пробился в палатку, оттянув полог. Сенатор увидел импровизированный лагерь, огороженный от мира поставленными рядом машинами и мотоциклами. У большого костра беседуют ферцы. Многие в обновках с нашивками горянского спецназа.

– Оружие? – Предположил Сенатор, двигая бровями. – У Андера много отличного оружия и боеприпасов.

– А как на счёт денег? У Андера есть деньги?

Сенатор выразительно закатил глаза и покачал головой.

– Конечно, есть, но зачем тебе золото или валюта? Когда ты можешь получить самые совершенные винтовки, БМП или вообще что угодно. Как насчёт скоростных катеров с тяжёлыми пулемётами? Деньги, это всегда хорошо, но вот оружие… Особенно здесь. Куда ценнее, разве нет?

– Хм… Оружие мои люди не едя. Оружие не оплатит учёбу детей в Руосе или Андере. Деньги важны.

– Давай тогда половину оружием, половину деньгами? Триста семьдесят пять миллионов золотом и ещё столько же оружием? Идёт?

В глазах ферца вспыхнуло жадное пламя. Он быстро посмотрел на коробок с дисками и нервно облизнул губы.

– Что же там такое…

– Можешь посмотреть, – Сенатор пожал плечами. – Но у меня уже неделю кошмары, а я и половины не посмотрел.

– Дети? – С отвращением спросил ферец.

– И дети тоже, и животные, и мёртвые… В общем, я за него больше голосовать не буду, и есть в аянских ресторанах тоже.

Ферца заметно передёрнуло, по лицу пробежала судорога отвращения.

– Как вы таких вообще держите? Мы их сразу стреляем, даже тех, кто к мальчикам тянется, даже пленникам.

– Бремя власти. – Вздохнул Сенатор. – Мы не можем открыто судить никого их верхушки. Это ущерб всему государству. Увы.

– Какая мерзость…

– Да, но эта мерзость принесёт тебе золото и власть в регионе. Просто доставь меня в посольство.

– Хм, я подумаю.

* * *

Нирел сел на поваленное дерево, не обращая внимания на холод и ветер. На груди потрескивает передатчик, выплёвывает отдельные слова. Лес вокруг скрипит лысыми ветвями, старается закрыть ими небо. Пилот лёг и закинул руки за голову. Отсюда небо выглядит серым полотнищем. Не то что когда пробиваешься через облака. Но раз пелена такая плотная, то и осмотр остаётся только на Дрозе. Конечно, если командование осмелится выслать его на прямой поиск эскадры.

Краем уха Нирел слышал, что у Дроза проблемы с определением целей на воде. Для этого и нужны пилоты, прочёсывающие квадрат за квадратом.

Холод пробивается через комбинезон, ветер треплет волосы и уши начинает покалывать. Нирел поднял руку, расправил ладонь и оттопырил большой палец и мизинец. Получившийся «самолётик» повёл меж ветвей, ловя воздушные потоки. За годы учёбы и службы, сражений и выполненных операций у него развилось чутьё. И оно говорит об одном скоро будет нечто ужасное.

* * *

Двое солдат с утра доставили целый ящик с твердотельными дисками и трофейными кристаллами. К счастью, они решили, что просто разбудили Грэйн. Хотя девушка почти умерла, увидев, как в комнату вваливаются военные. Долго стояла, прижав ладонь к груди и силясь успокоить сердце. А затем взялась за работу, позже пришёл Краун.

Напарник одет в лёгкий свитер с народным узором у ворота и тёплые брюки с туфлями. Простенькое, но со вкусом. Туфли на вид старые, но благородно старые, с уютными заломами и мягкой от долгого ношения кожей. От него пахнет чистой кожей и, совсем тонко, табаком. Грэйн, внезапно для себя, будто вернулась в школьные годы. Когда краснела, увидев симпатичного мальчика… а Краун не просто симпатичный, он мужественно красив. В той степени, каким может быть красив мужчина, одарённый природой и ухаживающий за собой.

Рядом с ним она особенно остро ощущает и хромату, и шрамы на лице. Даже то, что не может нормально помыть голову! А запах… ох, Орсар Дей! Да она же воняет!

Напарник поставил на стол массивный ящик со множеством отделений для дисков и кристаллов. Последние явно смонтированы наспех. Пластиковый корпус пестрит трещинами, через которые видны печатные платы и провода.

– Как тебе? – Спросил Краун, похлопывая жуткий ящик и широко улыбаясь. – Та же технология, что у вас в чемоданах была. Но… слегка доделанная, как я понимаю.

– А ты был не в курсе?

– Увы, вся разработка прошла мимо меня. – Он лукаво улыбнулся и, наклонившись, шепнула на ухо. – Полагаю, я был в списках ненадёжных.

Грэйн едва не отшатнулась с девчачьим визгом. Дыхание мужчины обожгло ухо и сердце гремит так, что слышно даже в Андере! Чтобы отвлечься она начала подключать ящик к локальной сети базы, пока Тальштайн вставляет в него диски и кристаллы.

Когда он берёт особо крупные и продолговатые, Грэйн невольно краснеет и поспешно отворачивается. Кажется, лекарства, которые она принимает странно влияют на либидо. А может дело в одиночестве и адреналине… А может, в том, что треклятый доцент горяч, как все вулканы мира?!

– Всё в порядке? – Краун вогнал очередной кристалл в паз и провернул до щелчка, повернулся к археологу.

– Голова болит. – Соврала девушка, стараясь не смотреть в глаза, склонилась над ноутбуком.

По экрану бегут строки загрузки, загораются зелёные галочки. Затем открылось после общего пространства, отмечающее сектора дисков. Квадраты один за другим загораются. Зелёным, синим и… красным. К счастью, неисправных секторов мало. Но они есть, и каждый красный квадрат может нести в себе полезные данные, или обрывать целую цепочку. Впрочем, для этого она и нужна контрразведке.

Собрать самый чудовищный пазл в истории человечества и выудить из него полезную информацию.

Собрать и передать результат врагам родины. Удивительно складывается её судьба, ничего не скажешь. Грэйн сдвинуло окно со статусом секторов, оценила общий размер файлов и хранилища. Невольно присвистнула, да такой размер будет сложно заполнить и пропускная способность сети впечатляет. Данные словно вода, текут в новое место быстро и без заторов.

Любо дорого смотреть.

Проблемы появляются в другом. Часть дисков закрыта для копирования, и софт просто клонирует содержимое. Вместе с защитой. Такие сектора помечены «синим», их требуется взломать. Чем Греэйн и занялась, даже забыв про красавчика сзади и титановую пластину в черепе.

Она отдала этому всю свою жизнь. Копалась и в городских базах данных, и в личной переписке давно погибших людей. Обходя такую защиту, о какой сетевики современности могут только мечтать и грубо копировать.

Первая крепость пала спустя час, и на Грэйн пролился дождь информации. К несчастью почти «золотой». Мусор, грязное бельё и видео. Которое ей сейчас совершенно точно нельзя смотреть. Девушка сканировала сектор на ключевые слова, отсеяла результаты и удалила без сожалений. Перешла к другому участку. Краун же занят открытыми базами, работает тоньше, выискивая не только слова, но и намёки. Сортирует и изредка курит, распахнув окно и закинув ноги на стол. Подошвы его туфель девственно чисты и блестят лакированной кожей с металлическими набойками на носах.

Они, как два мусорщика, что ищут золотую пыль в компостной яме.

Зарывшись в работу, Грэйн забыл про боль. Про мужчину рядом. Вообще, про всё. Ведь секрет хорошей работы в том, что бы любить то, что ты делаешь. И видит Орсар Дей, она просто обожает рыться в прошлом. Впрочем, как и большинство женщин.

Очередная крепость, ворота трещат под напором и падают. Грэйн проникла внутрь и остановилась. Деус Питар. Отец Неба предстал перед ней во всей красе. Документация, чертежи, записи испытаний и… вывода на орбиту. Девушка сглотнула и откинулась в кресле, глядя на это великолепие остекленевшими и красными глазами.

– Ого… – За спиной вырос Тальштайн и присвистнул, вцепившись в спинку кресла и почти касаясь волос девушки. – Да это клад! Коды запуска здесь?

– Нет. Не думаю… это просто техническая документация. Но, я не… тут что-то странное.

– Что? Платформа выведена на орбиту почти за месяц до катастрофы. Значит, она всё ещё там? Дай-ка посмотреть…

Напарник перевесился через плечо, и Грэйн против воли втянула его запах полной грудью. Ей понравилось, несмотря на стыд… хотя, стыд и добавил ситуации перчинки. Пальцы доцента пархают по клавиатуре, выбивая симфонию щелчков. Наконец, на экране выплыли цифры, координаты орбиты Отца Неба.

– Я не уверен. – Протянул Краун, выпрямляясь и потирая подбородок, выбритый до скрипа. – Но, кажется, эта орбита несколько выше, чем верхняя граница загрязнения. Надо сообщить королевскому научному обществу, пусть перепроверят.

– Странность не в этом, это как раз очевидно. – Пролепетала Грэйн, с трудом отбиваясь от буйства гормонов. – Отец Неба военная платформа, он ДОЛЖЕН быть выше всех. Для безопасности и эффективного маневрирования. Странно другое.

– Что?

– Модулей на орбиту было отправлено больше, чем я думала.

– Наверняка запасные. – Пожал плечами Краун. – Никто не будет строить такой объект, рассчитывая, что всё пройдёт идеально.

Глава 26

Впервые с момента бомбёжки Сенатор спит в тепле. Ему выделили палатку с обогревателем. За тонкими стенками гудит мобильный генератор, переговариваются ферцы. Слышен скрипучий смех, хлопки картами и недовольные выкрики. Время от времени всё стихает и слышен далёкий реактивный свист. Над лагерем пролетает истребитель. В эти мгновения Сенатор просыпается и лежит с открытыми глазами, ожидая… смерти или взрыва.

С ним поделились последними новостями, о ядерной атаке на Руос. Со стороны Андера, разумеется. После таких вестей сложно остаться равнодушным. Будь это в старые времена, до Катастрофы, мир бы обратился в пепел уже через час. Что ж, возможно стоит вознести хвалу орбитальному мусору, он делает невозможным суборбитальные полёты ракет.

У него есть время передать стране ключи доступа к Отцу Неба, и тогда уже никто не посмеет им ответить.

Очередной истребитель пролетел над лагерем, и Сенатор закрыл глаза, мгновенно провалившись в поверхностный сон. К животу прижимает рюкзак и мысленно молится всем богам, чтобы ферцы не решили завладеть «компроматом». Уж на это у них должно хватить ума?

Всего ничего. Завтра он будет дома… ну, на пути домой. Его встретят, как героя, наградят… поставят памятник… Человек, принёсший Андеру ключи от мира. Да… это будет хорошо…

Он не заметил, как небо начало светлеть, проснулся от холодного ветра, ворвавшегося в палатку. Бородатый юноша осклабился, увидев сонного андерца и на ломаном наречии долин протараторил:

– Еда идти утро есть!

– А… завтрак? – Моргая, отозвался Сенатор, махнул рукой и сел откидывая теплоёмкое одеяло из блестящей плёнки. – Сейчас буду…

Он совершенно не выспался, но вместе с холодным воздухом в палатку ворвался запах кофе. А это уже то, что надо после плохого сна. Главное не обдристаться от счастья. Помыться ведь выйдет ещё не скоро. Сенатор выбрался из палатки, поправил рюкзак и огляделся.

Лагерь оживает, ночью было нельзя разводить огонь, чтобы не выдать место. Сейчас же ферцы разводят костры, готовят нечто похожее на яичницу и варят кофе. Сенатор ожидал увидеть пакетированные варианты из сублимированных гранул. Но к удивлению боевики мелят зёрна. Неспешно, возведя рутину в ритуал.

Горбоносый ферец, главарь шайки, с которым договаривался вчера, жестом пригласил к костру и сунул в руки полную кружку. В котелке над огнём шкварчит яичница с салом и сушёными помидорами.

– Я думал, вам нельзя свинину… – Пробормотал Сенатор, жадно втягивая сочные ароматы, от которых желудок задёргался и взвыл от жадности.

– Дома нельзя. – Отмахнулся главарь, широко улыбаясь в бороду. – Бог не дурак, он знает, что в пути и походе всякое случается. А если какой дурак помрёт от голода, когда у него была возможность спастись свининой… Того сразу в ад. В раю дураки не нужны.

– Удобно…

– Практично. – Поправил главарь и закурил. – Понимаешь, есть люди, которые фанатично соблюдают все запреты веры. Есть такие, что даже молятся по пять раз в день. Вот только Богу это всё не надо, это нужно им. Чтобы спать спокойно, чтобы с высока смотреть на других. Много почему.

– А что же нужно Богу?

Сенатор отхлебнул кофе и едва сдержал стон наслаждения. Можно как угодно относиться к Феру и его культуре, но в кофе они мастера. Даже удивительно, как это у них получается, когда лето не такое уж и жаркое. Возможно, влияние Квинта, тем более они одной веры, условно. Молясь одному богу, даже в Квинте, умудряются резать друг друга из-за разных трактовок.

– Богу, а что ему может быть нужно? – Пожал плечами главарь, пригубил кофе, наблюдая, как молодой товарищ добавляет в яичницу приправы. – Он всесилен и всемогущ. Может, ему нужно то же, что и всем родителям?

– Что бы чада стали самостоятельны и свалили из дома?

– Верно! – Ферец засмеялся, и кофе плеснуло на землю. Он выругался и рукой с сигаретой стряхнул капли с рукава.

– Знаешь, – пробормотал Сенатор, оглядывая нового знакомого. – А ты на удивление умён.

– Андерская Континентальная Академия, – ответил бандит, затянулся сигаретой и запил дым большим глотком кофе, – кафедра философии и теологии.

– Да ладно… – пробормотал Сенатор, – мы, выходит, однокашники почти. Правоведение и с факультативом в инженерии.

– Широкие взгляды. – Заметил ферец и, взяв сигарету в зубы, протянул руку. – Анур бен Сагил.

– Келан Сотмар. – Представился Сенатор, пожимая руку. – Я просто любил копаться в своей машине. Да и до сих пор люблю.

Имя, конечно же, не настоящее. Псевдоним, который он придумал, ожидая направления на оперативную работу после учебки. Не сраслось, но имечко осталось, больно звучное получилось.

– Кто же ты такой, Келан? – Спросил Анур, стряхивая пепел под ноги.

– Скажем так, агент Сената, по чрезвычайным происшествиям.

– Шпион.

– Разведчик.

– Как пса ни назови, гавкает одинаково. – Философ-теолог пожал плечами.

Сенатор спорить не стал. Конечно, он далёк от звания разведчика или даже оперативного агента. Просто обстоятельства сложились так. Плохо это или хорошо, уже не важно. Он здесь и должен выполнить работу. Спасти мир и подарить его Андеру.

* * *

Фронт трещит, как согнутая палка. Аяны наращивают давление, перебрасывают силы и крошат отряды Кахаар. К счастью, после ядерной атаки, они перебросили весомые силы, включая новый ДРЛО, на побережье. Так что Бренир может дышать спокойно, за вчера её крыло уничтожило оборону целого города. Сровняла с землёй несколько кварталов, но накрыла ПВО, а после и артиллерию за городом. Путь для армии открыт и новый узел для переброски снаряжения.

Только за эту операцию ей пришло письмо с орденом, подписанное лично королём. Девушка взяла его из рук Граока. Ветеран порывисто обнял и прижал к себе.

– Я горжусь тобой, девочка. – Прогудел он, стискивая Бренир до хруста, и в голосе явственно звенят слезливые нотки.

– С… спасибо… – Выдохнула девушка, чувствуя как концы рёбер касаются лёгких. – Отпусти…

Сидящие в столовой пилоты, её птенцы, разом повернулись к ним и вскинули руки со стаканами.

– Слава лучшему командиру!

Крик прокатился под столовой, теряя осмысленность и превращаясь в вопли радости. Кто-то хлопнул хлопушку, и в воздух взметнулось мерцающее конфетти и цветастые ленты. Бренир подхватили из хватки Граока, усадили на стул и, воздев на плечи, как паланкин древней царицы, понесли по залу. Орден вырвали из рук и бросили в стакан, в который последовательно залили виски, бурбон и вообще всё, что горит. Сверху посыпали перцем.

Девушка засмеялась против воли, а затем от всего сердца. Общее веселье пьянит лучше и быстрее любого пойла. Вокруг улыбающиеся лица, выкрики одобрения… и лица тех, кто ушёл. Это всё её дети. Те, за кого она несёт полную ответственность, кого наставляет и обучает. А она для них мать, что порой ближе, чем родная.

В уголках глаз закипели слёзы, Бренир тайком утёрла их, но стало только хуже. Ну и пусть текут! Пусть все видят, как она счастливы быть тут!

Паланкин завершил круг по столовой, носильщики опустили Бренир за стол и сунули в руку «наградную» кружку. Девушка залпом опрокинула в себя содержимое и задержала дыхание. Орден ощутимо стукнул по зубам. Но она этого не заметила. По глотке в желудок понеслась огненная волна, ошпарила и испарила слизистую, забила дыхание… Перец попал в носоглотку и весь мир превратил в пылающее нечто. Бренир забила кулаком в грудь, выпучила глаза и выдохнула через силу. Вместе с углекислым газом наружу вырвалось столько паров, что будь рядом огонь, получилась бы пламенная струя до потолка.

Притихшие птенцы завопили и бросились обнимать и хлопать по плечам.

Они её семья и она умрёт за них. Бренир выпрямилась и вскинула пустую кружку над головой. Граок взял орден и с широкой улыбкой приколол его к груди, по старой традиции проколов и кожу.

Бренир же, оглядывая собравшихся, вспоминает и павших и… их убийцу. Проклятого труса, на истребители с заломанными крыльями.

* * *

Нирел сел на бревно. Тёмное небо, как купол, посыпанные бриллиантовой крошкой. Сияющие полосы движутся от горизонта до горизонта, пересекают диск луны. Вместе с ними по краю видимости, тянется сияние. Людям досталась самая красивая клетка в самой огромной тюрьме. Нирел выдохнул клубы пара, с каждым днём становится холоднее и снег чаще.

Теперь океан похож на серый кисель. Смотреть на него отвратительно. Но вместе с этим небо становится прекраснее. Его не хочется покидать вовсе. Нирел невольно задумался, а как видят небо горяне? Атмосфера разряжена, светового загрязнения почти нет… Должно быть, это самое восхитительное зрелище в мире. Жаль, что там ему не побывать. Даже когда война закончится.

Если она закончится.

Пилот поджал губы и зарылся лицом в ладони.

Если. Если война закончится, он будет летать реже. А может быть, его и вовсе спишут. Тогда полёт будет только в качестве пассажира, а это совершенно не то… Ветер бросил в ухо шум гитарных переборов и смех. На опушке веселится отдыхающая часть Сирин-пять. Ветер кружит голос Винель, командира и прочих, добавляя шорохи помех от связи с товарищами через Дроз.

Нечто в глубине сознания вопит и требует пойти к ним. Сесть у огня, взять бутылочку пива, неведома как протащенную на базу и просто веселиться. Стать частью коллектива, вернуть себе то… что погибла с прошлой эскадрильей.

Нирел сгорбился и обхватил голову. Нет. НЕТ! Он не пойдёт к ним, нет смысла! Всё равно рано или поздно струсит и оставит их умирать. Это неизбежно, ведь он трус. Трусы не заслуживают ничего кроме презрения.

Во рту стало солоно. Горячая кровь из прокушенной губы попала в горло и Нирел закашлялся. Сплюнул и поднял взгляд к небу. Надо будет попросить дополнительное патрулирование, вдруг одобрят? Спать можно и пару часов, компенсируя стимуляторами.

Справа хрустнул снег, Нирел обернулся. Среди теней и серебряного света идёт Винель. Волосы девушки развиваются на ветру, походка как у кокетливой кошки. В руках по бутылочке тёмного стекла. Она с улыбкой опустилась рядом, и ремешки комбинезона стукнули о бревно. Одна бутылочка стукнулась в тыльную сторону ладони, и Нирел молча взял её. Сорвал крышку и пригубил. Горькое и холодное пиво смочило горло.

Да, с возрастом этот вкус становится всё лучше.

Винель стукнула бутылочкой о его и широко улыбнулась.

– Ты чего такой хмурый?

– Я всегда такой.

– Нет, это ты себе придумал. Никто не рождает угрюмым, все мы вначале весёлые и добрые. Обозлёнными скотами нас делает жизнь.

– Я… не хочу об этом говорить. – Ответил Нирел, отвернулся, почему-то, боясь заглянуть в глаза девушки, но чувствуя её тепло через комбинезон, словно плечом прислонился к печке. – Слова лишь открывают старые раны.

– Понимаю.

Они умолкли и подняли взгляды к расчерченному световыми нитями небу. Звёзды холодно мерцают, вспыхивают крупные обломки, и ветер свистит в лысых кронах. Нирел потягивает пиво, слишком холодное для такого вечера, но оттого и приятное.

– Спасибо. – Выдохнул пилот после очередного глотка.

– Что-что? – Со смешком спросила Винель и приложила ладонь к уху. – Я не ослышалась?

– Нет. Спасибо, мне этого… не хватало.

– Ничего, будет куда больше.

Они вновь замолчали, в стороне у костра громче зазвучала гитара. Нирел даже узнал мелодию, часто слышал её в юности. Тогда терпеть не мог, а сейчас… это словно окно в более счастливые времена.

– Почему ты это делаешь? – Спросил он, покачивая пиво.

– Ты действительно хочешь услышать ответ? – Винель повернулась к нему и наклонилось.

Лунный свет отразился в глазах девушки, придавая им жутковато притягательный вид. От которого у Нирела сердце забилось чаще. Он покачал головой.

– Нет.

– Вот и чудно, так что больше не задавай глупых вопросов.

– Ладно.

Винель подвинулась ближе.