Текст книги "Пауки в банке (СИ)"

Автор книги: Александр Шавкунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 31

Грэйн «сковырнула» оболочку защиты, современные протоколы грубы, но эффективны и всё же, сделаны людьми. Программист, будь он хоть трижды умник и зануда, стремится к красоте кода. А всё, что красиво, не совершенно. Наверняка чем-то пожертвовал ради эстетики. Вот только она едва понимает назначение сотен блоков кода, и всё это превращается в мучительную загадку.

Тем более до конца не ясно, а действительно ли скопированы данные с нужных кристаллов? Проклятье… будь у неё именно они, всё бы закончилось ещё вчера!

Краун приоткрыл форточку и курит, стоя у подоконника. Когда тянется стряхнуть пепел наружу, свитер плотнее обхватывает талию, и Грэйн невольно замечает рукоять пистолета. Крохотную, почти игрушечную, и от этого ей тревожно. В мысли сразу лезет образ военного, что навёл пистолет ей в лицо и… выстрелил. Девушка застонала и накрыла лоб ладонью. Кожа под пластырем срослась, но рана всё равно пульсирует, словно пытается вытолкать титановую пластину.

– Всё в порядке? – Спросил Краун, повернулся к ней и сел на подоконник, оставив одну ногу на полу, а другую вытянув до откоса.

– Замучилась. – Призналась Грэйн. – Хочешь меня подменить?

– Я ничего не смыслю в современных системах защиты. – Доцент пожал плечами и качнул головой. – Ты справишься.

– Конечно, справлюсь. – Фыркнула Грэйн. – Я уже нащупала ниточку, ну или Драцар достанет код.

– Вряд ли андерец крепкий орешек оказался. – Краун вновь пожал плечами. – Я слышал, солдаты шептались, что это супершпион, прям как в кино.

– На супера не тянул. – Заметила Грэйн, подмечая, как под свитером выступает рукоять пистолета.

Когда он начал его носить? Кажется, сразу после прибытия Драцара с дисками. Зачем?

Череп заныл, и липкий страх поднялся от копчика, хватая позвонки холодными и липкими щупальцами. Грэйн стоило колоссальных усилий не задрожать. А что, если у него приказ, убрать её сразу после получения кодов? Ведь… она станет бесполезно и опасна.

Губы пересохли.

Зачем это Синае? У них вполне честный договор… честный? С разведкой? Аркштайн прикусила губу… она даже не может вспомнить детали договора, лишь абстрактный доступ к архивам. Более того, когда пытается разрыть в памяти детали, нос щекочет аромат сигарет Синае и табачной дудки Мерила.

Она тайком покосилась на напарника, тот выкинул бычок в форточку и с задумчивым видом смотрит в окно, обхватив колено. Красив, как демон. Будь Грэйн студенткой, визжала бы от перевозбуждения и грохалась в обморок. Впрочем, она и сейчас недалеко ушла от студенчества.

Археолог с усилием вернулась к мыслям о пистолете в штанах доцента. Мысль попыталась перескочить, но страх ухватил и вернул на место. Это определённо стоит учесть и проверить.

* * *

Синая сидит за столом в тёмном кабинете. На морщинистое лицо падает свет от экрана ноутбука. Три стены закрыты стальными шкафами, под потолком шумит вентиляция, в тщетных потугах убрать сигаретный дым. Отчёты от Аркштайн не дают особой надежды, а вот от Крауна внушают оптимизм. Положение дел на фронте аховое, с вмешательством Андера всё сыплется, и страну охватывает паника. Всерьёз обсуждается ядерная атака по армаде. Нельзя допустить повторный запуск по столице.

Флот пришёл в движение, подлодки выдвинулись к берегам Андера. Линия фронта ломается, а вместе с ней обрезаются линии связи. Паника охватывает эшелоны власти, а выступления в парламенте больше напоминают бои без правил. Страна рушится. Ещё немного и начнётся хаотичное восстание, но Мерил прямо сейчас занят подавлением и ликвидацией главарей протестов.

Агент затушила сигарету в переполненной пепельнице. Криво ухмыльнулась, увидев в отчёте упоминание Драцара. Старый барс жив, это плохо, но и странно радостно. Когда уходят ветераны, мир становится скучнее. Новые враги действуют топорно, лишь набираются опыта и не получается той затяжной и ожесточённой игры.

– Ну, что, старый друг. – Пробормотала Синая, вытягивая из пачки последнюю сигарету. – Похоже, это будет наш последний раунд?

Щёлкнула зажигалка, и кончик сигареты вспыхнул. Синая сощурилась и склонилась над клавиатурой, пальцы застучали по клавишам. Агенты должны знать, что делать.

* * *

Настала ночь, по крайней мере, так решил Сенатор. В этот раз его накачали «сывороткой правды», до такой степени, что почки отказали и пришлось делать диализ. На грудь и спину наложили филигранные швы и бросили в камеру. Он упал на койку, чувствуя себя не более чем куском мяса после молотка. Сложно даже думать.

Двое врачей дополнительно осмотрели и подключили капельницу, пластиковый мешочек подвесили на стену, а вместо иглы вживлённый в предплечье катетер. Даже в таком состоянии Сенатору не оставляют ничего металлического. Должно быть принимают за кого-то другого. Того, кто может выбраться из любой ситуации, победить и остаться невредимым. Сенатор не такой… он давно бы выдал всё и вся, если бы знал. Но он ничего не знает… совершенно ничего! Он никто!

Ничтожество, провалившее всё, за что бралось, и всё, что ему доверили!

Сенатор стиснул челюсти душа подступающие слёзы. Никто не должен их видеть. Никто. Тем более кучка горян.

* * *

Щелчки клавиш разлетаются по комнате, отражаются от окна. Снаружи идёт мелкий снег и свет фонарей пробивается сквозь красивыми конусами. Мир кажется красивым и спокойным. Вот только Грэйн на него не смотрит, она стучит по клавишам, уткнувшись носом в экран. На обед ходила в столовую, заявив, что хочет размять ноги и подышать. Там же разжилась ножом, для резки хлеба. Тонкая рукоять, короткое лезвие с зубцами, но для её целей оно лучше всего.

Краун вновь курит у окна, делая вид, что листает расшифрованные документы с планшета.

Идиллия. Почти романтика. Не хватает только свечей, игристого вина и чарующей музыки.

Грэйн с шумом ударила по клавише ввода, откинулась в кресле и накрыла лицо ладонями.

– Готово!

– Ч-что?

Доцент встрепенулся и, отложив планшет, повернулся к ней. Грэйн широко улыбнулась и вскинула руки к потолку:

– Я взломала код! Отец Неба в наших руках!

– Ты шутишь!

Тальштайн подбежал к ней вцепился в спинку кресла и склонился над экраном. Жадно впился взглядом в строки данных, документы. Грэйн же замерла, почти млея от запаха его парфюма и кожи. Вместе с тем молясь, чтобы доцент не разгадал «розыгрыш». Она убила весь день на написание достоверной оболочки поверх массива данных. По сути «спрятав» капсулу с Андера за интерфейсом своего кода.

– Ты великолепна! – Воскликнул Краун, замолк и ткнул пальцем в экран. – А что это?

– Где?

Грэйн сделала вид, что наклоняет рассмотреть. Краун попятился, задирая свитер и берясь за рукоять пистолета, торчащую из-за пояса. Девушка развернулась к нему так резко, что почти потеряла сознание. Слетела с кресла и обрушилась на предателя. Веса в ней мало, но и доцент не образец силы. От неожиданности он глупо ойкнул и… в штанах будто лопнул крошечный шарик. Штанины мгновенно пропитались кровью в паху и на бедре. Ладонь Грэйн ударила в распахнутый рот, а нож вонзился вбок. Выскользнул и ударил ещё быстрее, скользнул по ребру. Грэйн села на Крауне и вогнала нож в шею.

Голова кружится нещадно, – девушка попыталась встать, ухватилась за стол, но промахнулась и упала рядом. Тяжело дыша, и почти плача от ужаса и боли. Доцент лежит неподвижно, штаны пропитались кровью и под ним растекается тёмно-красная лужа. Странно, из ран на боку и шее крови почти нет. Грэйн с трудом встала на колени, охнула и схватилась за стол. Голова едва выдерживает такие резкие движения, кажется, что мозги крутятся юлой.

Мертвец не успел достать пистолет. Ладонь всё ещё сжимает рукоять, указательный палец вдавил спусковой крючок. К счастью, пистолет не автоматический. Похоже, красавчик-предатель отстрелил себе мужское сокровище и прострелил артерию на бедре. Болевой шок и кровопотеря убили его быстрее, чем нож для резки хлеба. Грэйн истерично хохотнула, накрыла рот ладонью и прикусила кожу.

С трудом высвободила пистолет из вялых пальцев. Короткий и действительно похожий на игрушку. Как раз под женскую ладонь и неожиданно тяжёлый. Круглое дуло кажется непропорционально длинным. Глушитель. В магазине четыре крохотных патрона. Вполовину от размера тех, что Грэйн привыкла видеть в кино. Но наконечники пуль плоские и распиленные, а в центре глубокая выемка. Увидеть девушка их до выстрела, поверила бы, что это муляжи. Однако одна такая почти оторвала Крауну ногу.

Пистолет щёлкнул предохранителем и занял место в подмышке. Настолько маленький, что полностью прячется в складках ткани, тем более из-за локтевого костыля рука постоянно плотно прижата. Даже если захочешь, не рассмотришь пистолет. Грэйн с трудом поднялась, шумно выдохнула и, опираясь на костыль, вышла в коридор.

Приглушённый свет, мягкие ковры и деревянные стены создают уютную и слегка сонливую атмосферу. Грэйн она нравится, даже несмотря на труп за дверью и пережитый шок. На всякий случай пуст и запоздало, она оглядела себя и, не найдя пятен крови, похромала в конец коридора, к посту охраны.

Скучающий солдат оторвался от книги в мягкой обложке и посмотрел на неё.

– Госпожа Грэйн, вам не обязательно выходить. – Сказал он, улыбаясь и касаясь рации. – Достаточно позвать меня.

– Отведи меня к пленнику. – Отчеканила Грэйн. – Если Драцар не может достать из него код, то это сделаю я.

Краун мёртв, и скоро это станет известно. Драцар низачто не поверит в придуманную историю, а даже если поверит, то проверит. А если уж этот… доцент, умудрился застрелиться, доставая пистолет, то наверняка оставил следы о связи с Синаей. А то и целые сообщения от старухи! Так что узнать правду о Грэйн будет простейшим расследованием в мире. А значит, нужно действовать быстро.

Ей нужна гарантия жизни.

А единственный способ получить её, завладеть Отцом Неба. Так что, она сможет предложить андерцу отличную сделку.

– Госпожа, – пробормотал охранник, поднимая руку и качая головой, – я не могу просто так вас отвести.

– Вызывай Драцара! – Рявкнула Грэйн и хлопнула ладонью по столу. – Я почти взломала этот чёртов код! Но если ошибусь, все данные удалятся!

– Эм… ну… пленник того… отдыхает.

– Да мне плевать!

– Ладно… ладно! Только сообщу начальству.

Охранник, бурча под нос, потянулся к телефону, заколебался, выругался и махнул рукой.

– Ладно, идёмте, хуже от этого точно не станет.

Спуск по лестнице дался как пытка. В основном из-за куска металла, зажатого в подмышке, Грэйн, всё боится, что пистолет выпадет или его заметят. Но охранник идёт впереди, лишь изредка останавливаясь и дожидаясь калеку. На этажах скучает охрана поместья, кто-то вовсе дремлет на посту. С некоторыми охранник обменивается кивками. Вход в подвал – старая дощатая дверь, оббитая железом. Короткая лестница из бетона, под потолком моргает лампа в армированном плафоне. За второй дверью скучают военный и медик. Оба встрепенулись и посмотрели на нежданных гостей, как два барсука на лису.

– Эм… – Протянул охранник Грэйн и указал на неё. – Дама хочет поболтать с пленником. Женские чары и всё такое.

– Женские чары? – Медик фыркнул и аккуратно опустил карты на стол, рубашками вверх. – Да ему там всё так хорошо отбили, что никакая женщина не очарует!

– И всё же, я хочу попробовать. – Фыркнула Грэйн. – Иначе сойду с ума с этой треклятой защитой.

– Надо господину Драцару позвонить. – Пробубнил охранник, всё ещё сжимая карты и глядя, то на Грэйн, то на её спутника.

– Ну, звони. – Рыкнула Грэйн.

Охранники вновь переглянулись, и картёжник тяжело вздохнул. На дворе ночь, Драцар или спит, или занят важным делом. А пленника так отмудохали, что он действительно и слова не выдавит. Так что… проще умастить девку, а потом посмеяться над упрямством.

– Ладно, проходи.

В коридоре много почти нет дверей, а из них только одна поставлена недавно. Грэйн остановилась перед ней. За прутьями на койке дремлет… кусок человека, не иначе. Лицо распухло так сильно, что глаза почти не видно. Кожа сине-жёлтая от синяков. К правой руке подключена капельница.

– Говорите сколько влезет. – Буркнул охранник-картёжник, отпирая дверь и отступая вбок. – Будет чудо, если ответит.

Глава 32

Сенатор открыл глаза, когда лязгнул замок и скрипнули петли. В камеру, загораживая свет, входит девушка. Должно быть, галлюцинация, не вся химия вышла из крови. Худая, с острыми чертами лица и короткими волосами, только начавшими отрастать. Она опирается на локтевой костыль, а за её спиной кучкуются и нервно переминаются охранники. От девушки пахнет сигаретами и кровью.

Незнакомка жестом отослала сопровождение и подошла к кровати. В её глазах сенатор увидел отражение куска мяса, сощурился и закашлялся. Он узнал её, с трудом, но всё же. Грэйн Аркштайн, девочка, что была обязана умереть по его приказу. Но выжила, и весь план посыпался. Её удача – его поражение. Грудь затряслась в приступе болезненного смеха, Сенатор собрал последние силы и попытался сесть. Трубка капельницы выскочила из катетера и закачалась вдоль кровати, выплёскивая остатки раствора.

– Меня зову, Грэйн… – Начала девушка, подойдя к койке.

– Аркштайн, – прохрипел Сенатор, охнул и упёрся лопатками в стену. – Знаю, мне докладывали о составе группы в грязной зоне.

Археолог остановилась, глядя на пленника сверху вниз. Череда мыслей пронеслась через переполненный адреналином разум. Это всё его вина. Он отдал приказ на устранение! Если бы не он, ничего этого не случилось бы! Ладонь поднялась к подмышке, кончики пальцев коснулись спрятанного пистолета.

– Давай. – Буркнул Сенатор, опустил голову на грудь. – Хуже от этого не будет.

Будет. Грэйн скрипнула зубами и опустила руку. Этот человек её единственный шанс выжить.

– Мне нужен код от оболочки. – Сказала она тихо, чтобы охрана не услышала.

– Беда, ведь я его не знаю. Врать не буду, если бы знал, давно бы рассказал.

Сердце Грэйн остановилось. Спину и лоб осыпало инеем. Она подалась вперёд, костыль ударил о край кровати, наклонилась к андерцу.

– Ты знаешь тех, у кого он есть. Ты свяжешься с ними, и они передадут код.

– Что бы горяне завладели Отцом Неба? Не смеши, на такую сделку никто не пойдёт.

– Я передам его вам. – Отчеканила Грэйн.

За решёткой охнул охранник, и девушка быстро развернулась. Пистолет упал в подставленную ладонь и выплюнул три пули. Один охранник упал, схватившись за грудь, второй навалился на решётку, одной рукой хватаясь за прутья, а другой зажимая дырку в шее. Меж пальцев острыми струями плещет кровь. Медику досталось хуже всего. Пуля ударилась о ребро и «раскрылась». Мужчина отшатнулся к стене и упал молча потеряв сознание от болевого шока.

Сенатор моргнул, глядя на убитых, сглотнул и пробормотал:

– А ты хорошо стреляешь.

– Отец научил. – Отрезала Грэйн. – Это наш единственный шанс на выживание. Получи код, и мы активируем платформу.

Сенатор облизнул губы.

– Почему бы и не попробовать?

* * *

Нирел выжимает из истребителя всю доступную мощность, в попытках разорвать дистанцию с асом. Бой вокруг переломился не в пользу Сирин. Подкрепление горян атакует по всей береговой линии, нанося удары в глубину. В стороне базы видны вспышки, предвещающие большие проблемы для пилотов, у которых кончается топливо. Птичка Нирела повреждена и почти исчерпала ресурс живучести.

Армада, получив передышку, разворачивается к берегу боком и бьёт из всех орудий по только начавшей развёртку артиллерии.

Операция сдерживания провалена. А вместе с ней и война.

Флот уже ничто не остановит от выхода на дистанцию атаки. Единственный шанс на сохранение лица – это подводные лодки. Если они смогут пройти сеть буёв и выйти на дистанцию ракетного удара. Вот только до этого недели. К моменту, когда они смогут ударить по Андеру, от Руос не останется ничего. Если республика не капитулирует.

В любом случае ему больше не летать на истребителе.

В ушах звенит голос оператора и товарищей, Нирел отключил связь. Посмотрел на датчик топлива и заломил штурвал, одновременно выключив тягу. Истребитель клюнул носом и мимо пронёсся Асс. На миг Нирел увидел человека за фонарём. Включил двигатели и понёсся в бой.

Они закружили над серым океаном, среди снега и сияющих росчерков трассёров. Мимо проносятся истребители и уже едва возможно разобрать, где друг, а где враг. Нирел нападает на всех, кто смеет приблизиться. Краем сознания отмечает отступающие в сторону земли истребители. Это всё уже не важно, он туда не вернётся.

Истребитель стонет от перенапряжения, сигнал тревоги не умолкает, и к нему добавляет писк, оповещающий о низком запасе топлива.

Ас и Нирел поднимаются выше и выше, за тонкую плёнку серых облаков. Белёсая пелена впереди разорвалась, истребители вырвались в другой мир. Залитый светом и полный белоснежных облаков, что больше любой горы. Пилоты мечутся между и, пронзая их, на пределе сил стараются достать друг друга. Автоматическим огнём и залпами ракет. Кружат, заходя друг другу в хвост, то, резко срываясь в погоню, где поднявшийся выше стремится «клюнуть» в фонарь.

Нирел нагнал, подлетев так близко, что действительно может разглядеть аса через фонарь. Вжал спуск… пушка щёлкнула и заглохла. Ракеты кончились. У него остались только тепловые ловушки и топлива на три минуты. Нирел сбросил скорость до минимума, чтобы держалась высота, и, глядя на удаляющегося в разворот врага, отстрелил последние ловушки.

* * *

У неё остался один патрон. Словно знак судьбы, что ей лучше сделать, если затея провалится. Если смалодушничает её ждёт судьба человека, идущего рядом. Пленник хромает на обе ноги, смотрит в пол. Весь покрыт тонкими швами и синяками столь обширными, что ей страшно представить, как его били.

На пути им не встретился ни один охранник, большей части запрещено показываться на этаже Грэйн, чтобы не отвлекать. Девушка сама вызывает доставку еды и врачей. Дверь отворилась, и в нос шибанул тонкий смрад. Человеческая кровь имеет свойство смердеть, а трупы испражнятся в последний раз. Так что Краун, пусть и невольно, насолил убийце.

Сенатор присвистнул, ввалившись в комнату и увидев труп.

– Однако, девочка, мои люди описывали тебя… не такой жестокой.

– Пуля в голову меняет людей. – Фыркнула Грэйн, проходя к компьютеру и подвигая стул Сенатору.

Пальцы запорхали по клавиатуре, на экране выскакивают системные меню с наборами цифр. Уведомления о подключении. Наконец, появилось окошко ввода.

– Можешь набирать.

– Сейчас… – пробормотал Сенатор, склоняясь над клавиатурой и протягивая покрытые коростой пальцы.

Грэйн отступила. Она несколько лукавила, говоря про один патрон. В пистолете, да, один. А вот в рожке автомата тридцать один. Села на подоконник и закурила, как совсем недавно это делал предатель. А она тогда кто? Предала родину, предала Руос… как теперь самой себе доверять? С таким послужным списком ей даже замуж не выйти. Муж будет вечно трястись и ждать измены.

Сенатор набирает адрес частоты одним пальцем, а на клавишах остаются тёмные отпечатки.

– Думаешь, оно получится? – Пробормотал он.

– Если уцелело хоть одно подключение к океанскому кабелю. Так что молись, чтобы на той стороне взяли трубку.

– Подключение не надёжное…

– Как и вся наша жизнь, как ты мог заметить. – Фыркнула девушка.

– И не поспоришь.

Сенатор ввёл последние символы и ударил по клавише ввода. Картинка сменилась на стилизованный глобус, обвитый голубой стрелкой, что движется по экватору. Грэйн с сигаретой в зубах, автоматом в одной руке и костылём в другой подковыляла к компьютеру.

С минуты на минуту должны обнаружить «побег» пленника. Если в коридоре были камеры, то виновника найдут минут за пять. Ещё три добежать до кабинета. А дальше, как повезёт, в лучшем случае, её застреляют секунды за две.

Динамик компьютера издал свистящий скрип, качающийся резко, меняющий герцовку, ряд щелчков. На экран вылетело окошко со звуковой волной, дрожащей от дыхания, касающегося микрофона на другой стороне планеты.

– Генерал Карлин на связи.

Голос искажён помехами и заметно дёргается.

– Привет, Сэм.

На той стороне шумно выдохнули, Грэйн готова поклясться, что услышала, как на ковёр упала кружка. Тренькнул старомодная трубка проводной связи.

– Ты! Деус Пита! Ты жив!

– Ну, можно и так сказать… частично… я был в плену у горян. Помнишь Драцара?

– Ох… где ты? Наша армада уже высаживается на берег Руос рядом с границей этих…

Последние слова съели помехи, но Грэйн и так догадалась.

– Сэм, у меня мало времени. Мы можем активировать Отца Неба отсюда.

– Мы?

– Ну да, я и девочка Аркштайн, ты же читал доклады. Она хочет…

– Я хочу убежище и гарантии безопасности! – Выпалила Грэйн, наклонившись к экрану. – Я выиграю для вас эту чёртову войну, если вы спасёте нас!

Вновь тишина и шелест статики. В окошке связи проступил значок слабой связи. Грэйн и Сенатор обратились вслух, ожидая топота за дверью или выстрела снайпера в окно.

– Приятель, помнишь чай моей жены?

– Нет, – с протяжным вздохом ответил Сенатор, – Сэм, твоя жена никогда не варила чай, и я ненавижу все чаи в мире.

– Ладно, я должен был проверить… что тебе нужно от меня?

– Код от оболочки и тогда наша волшебница моментально выудит коды запуска.

– Секунду.

В этот раз Грэйн точно расслышала стук клавиш телефона и характерный электрический свист. Спустя целую вечность зазвучал голос Карлина:

– Ну, готовы детки?

Грэйн спешно открыла интерфейс взаимодействия с дисками. Пальцы замерли над клавиатурой, мелко подрагивая. А когда генерал заговорил, сорвались со скоростью и точностью снайперского огня. Код вышел длинный, полный особых символов. Девушка отняла руки от клавиатуры, сглотнула колючий ком и посмотрела на Сенатора. Пленник побледнел, и синяки на коже отливают болезненно-жёлтым.

Экран мигнул, и оболочка раскрылась «открыв» столь знакомую файловую систему древних. Грэйн мгновенно свернула её и открыла консоль. Чёрное системное окно заняло центр экрана, приветливо мигая одинокой полоской. Пальцы застучали по клавиатуре с новой силой.

– Быстро к окну. – Прорычала Грэйн, и Сенатор подчинился.

Хватаясь за стол, стену, он почти упал на подоконник и сразу сгрёб пачку сигарет. С жадностью прикурил и почти плача выдохнул дым.

– Следи за тарелкой на соседней крыше. – Крикнула Грэйн, не отрывая взгляда от экрана и часто переключая окна. – Как дёрнется, скажи, куда поворачивает.

– Ага… лево!

– Сильно?

– Градусов десять. Теперь право. Двенадцать градусов.

– Вот и всё…

Тарелка, повинуясь командам Грэйн, нацелилась в ночное небо, слегка подёрнутое снежной дымкой. Девушка перебрала ряд команд, скопировала ключ доступа, почти засмеявшись от простоты, с которой он просто лежал в папке. Нажала ввод.

– Добро пожаловать в новый мир. – Буркнула она, нахмурилась и ещё дважды ударила по клавише. – Ну, давай!

– В чём проблема?

– Мусор не пропускает сигнал… ах… вот оно!

Чёрное окно консоли сменилось причудливым интерфейсом. Схематичным, собранным без какой-либо графики. По центру мигает зелёная надпись: Отец Неба в Сети. Девушка издала стон облегчения, раскрыла графический интерфейс из файлов древних и стала первым человеком за три столетия, что увидел планету с орбиты.

Голубой шар, подёрнутый облаками, с выступающими кляксами континентов. На тёмной стороне горят сотни тысяч, миллионы огней. Планета величественно вращается, и линия ночи бежит поглощая океан, острова и континенты. А над облаками несутся, отражающие свет полосы мусора из металлических обломков и кусков солнечных батарей. Часть сгорает в атмосфере. Отсюда мусор кажется мелким и не значительным, но его скорость компенсирует размер частиц.

Картинка рябит, подключение нестабильно, но теперь сама платформа его поддерживает и корректирует.

Компьютер выплюнул серию точечных щелчков, словно переключаются тумблеры. Справа на экране появляются полосы с обозначениями «Деус» и цифрой.

– Мать моя женщина… – Выдохнула Грэйн, осознав, что они означают.

– Что такое? – Сенатор повернулся к ней, и сигарета в его пальцах трясётся, как в припадке.

– Там не одна платформа! – Грэйн повернулась к нему и ткнула пальцем в экран. – Их двадцать! Кольцо над всей планетой!

– Ох…

Даже один Отец Неба был оружием, способным сломить оборону всех держав, но двадцать… это гарантированное уничтожение любого врага. В любой точке мира!

Резкий сигнал вырвал Сенатора из испуганно восторженных мыслей. На экране появилась красная строка, а Грэйн побледнела.

– Нет ответа от Центра Управлений. Генеральный штаб, не в сети. Регистрирую повышенный радиационный фон в районе дислокации командования. – Компьютер выплёвывает отрывистые механические реплики, имитирующие глубокий мужской голос. – Инициирую протокол «Мёртвая Рука».

Картинка разбилась на отдельные камеры с разных платформ. Замелькали красные квадраты, отмечающие цели.

– Орсар Дей… – Выдохнула Грэйн и повернулась к Сенатору. – Что же мы наделали…