Текст книги "Пауки в банке (СИ)"

Автор книги: Александр Шавкунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 11

Истребитель удаляется, пронзив звуковой барьер. Туманный конденсат охватил крылья, скользнул по корпусу к хвосту и собрался в «балетную пачку». Бренир закричала в слепой ярости, ухватила рычаг контроля тяги и рванула вверх, до хруста и резкой боли в запястье. Её истребитель сорвался в форсаж, как бешеный пёс с цепи. Конус конденсата окутал нос и почти сразу исчез, скользнув по фонарю.

Ас вперила взгляд в неумолимо приближающийся хвост убийцы. Её истребитель быстрее! Подтверждая радостную догадку, запищала система наведения, и самолёт замкнулся в зелёную рамку захвата. Ещё немного…

– Командир! – Искажённый помехами голос пробился через свист крови в висках. – Вернитесь!

Ему вторит чистый и отчётливый голос диспетчера-координатора с ДРЛО:

– Командир звена, отставить преследование. Выполняйте задание.

Бренир заорала, ударила ладонями по приборной панели. Оставшись без управления, истребитель качнулся, словно раздумывая сорваться в штопор, но сразу выровнялся. Управление подхватила автоматика, посчитав, что человек вырубился из-за перегрузки.

Дыши, глубже! Дай кислороду наполнить кровь, успокой сердце. Бренир взяла рукоять штурвала двумя руками, сдавила до белых костяшек. Система наведения пискнула и рамка с истребителя убийцы пропала, как и он сам. Просто растворился на фоне голубого неба и жёлтых полей. Как и её надежды на месть.

Девушка заложила разворот и пристыженно вернулась к шоссе, наблюдая за работой звена.

Головная бронемашина горит, вбитая в раскрошенный асфальт. Прямое попадание разворотило металл как фольгу. От замыкающей вовсе осталось горящее пятно и обломки на половину шоссе.

Грузовик с целью слетел с дороги и несётся через распаханное поле к просёлочной дороге. Обилие деревьев должно скрыть его от атаки с воздуха, вся миссия на грани срыва! Стоит пилотам врага добраться до базы и сюда выдвинется эскадрилья!

Массивные колёса врезаются в рыхлую почву, выбрасывают по обе стороны комья и коричневую пыль. Морда грузовика виляет и загребает землю покосившимся бампером. Бренир выдохнула, одно колесо пробито, ему не уйти. За грузовиком, а точнее тем же курсом, несётся внедорожник с охраной.

Земля рядом с кабиной взметнулась клубами чёрного огня. Ударная волна выбила стёкла и приподняла кабину со стороны пассажира. Одно колесо взрывом вывернуло диском к земле, словно грузовик поджал его от испуга. Кабина тяжело рухнула, зарылась в землю и остановилась. Прицеп по инерции потянуло дальше, развернуло на креплениях и почти опрокинуло. Он встал на боковые колёса, некоторое время скользил так, словно собираясь войти в крутой поворот. Затем гравитация взяла своё, и грузовик приземлился на них, остановился, окутанный пылью.

Бренир выдохнула и на миг зажмурилась. Всё кончено. Они выполнили задание и никого не потеряли!

Половина звена поднимается к ДРЛО для дозаправки, оставшиеся становятся на патруль. Готовые перехватить возможную подмогу аян. Ас направил машину в «очередь», скоро ей предстоит охранять группу захвата, что уже в пути. Напоследок бросила взгляд на поле. Внедорожник почти добрался до просёлочной дороги, и про него можно забыть. Кабину грузовика помяло ударной волной, «нос» разворочен, и из-под смятого капота валит дым. На землю щедро вылилось тёмное, как кровь, масло.

* * *

Мир тряхнуло, и Грэйн швырнуло из койки на стену, накренившуюся почти до земли. Ремни койки удержали, но мимо пронеслась вся незакреплённая аппаратура. Врезались в стену и отлетели на пол с хрустом и треском. Коротко брызнули искры, и фургон поглотила тьма. Среди запахов стерильности и лекарство обозначился смрад горелой проводки.

Контейнер остановился и выровнялся, вновь породив треск и грохот. Проводкой дохнуло сильнее, и наступила тишина. Грэйн вжалась в подушку, молясь Отцу Неба, чтобы не начался пожар. Чтобы у горян была команда спасти, а не устранить…

Простреленная голова болит несмотря на конские дозы обезболивающего. Всё-таки не всю боль можно блокировать. Пустой желудок выворачивает наизнанку от ужаса и нарастающего смрада. Грэйн натянула на лицо больничный халат, оголив живот. Попыталась дышать через ткань. Разбитая аппаратура сочится чёрным дымом.

Где-то за головой, к облегчению Грэйн загудел кондиционер, всасывая гарь. Облегчение длилось недолго. Вытяжка позади, а значит, весь дым пойдёт через неё.

Девушка застонала, перевернулась на живот, вертясь в ремнях, как угорь. Часто замирая от разрывной боли в черепе. Наконец, уткнулась лицом в матрас и рыча потянула покрывало. Сухая ткань слабая защита от дыма, но лучше так, чем вдыхать полной грудью. В горле горечь превращается в ржавые шипы, что впиваются в нежную плоть.

Время тянется, как застывающая карамель. Грэйн сжалась в комок, против воли представляя, дым и прячущееся за ним пламя заполняет мир. Воображение усиливает жар и удушье. Девушка прижала кулаки к груди, вдавила лицо в подушку. Боль, пульсирующая в черепе, перестала быть такой значимой.

Нечто ударилось о стенки контейнера, заскрипел, завизжал металл и внутрь брызнули искры. Широким конусом пересекли помещение и ударились в противоположную стену. Вместе с ними контейнер наполнил свет и холодный воздух.

В расширяющуюся щель протиснулся ствол винтовки, кто-то выматерился на высокогорном наречии. Край оттянулся под давлением «рычаг», и в него вцепились пальцы в жёстких тактических перчатках. Где каждая фаланга прикрыта пластинкой, делая их схожими с латными. Только пластинки из металлического стекла, аморфного металла. В таких перчатках удобно карабкаться по скалам, и в бою пальцы защищены от осколков.

Двое мужчин оттянули лист слоёного металла. Один с винтовкой наперёд заглянул внутрь, крикнул остальным. Полез внутрь, пока УШМ расширяет проход. Грэйн вперила в него дикий взгляд, как кошка, загнанная в угол, ожидая пули в лицо. Ещё одной. А может, в этот раз в грудь?

Мужчина пробился через поваленную и дымящую аппаратуру, винтовку отпустил, и она повисла на ремнях. В правой руке сверкнул нож с пугающе длинным лезвием. Кажется, на металле отразилось искажённое лицо в бинтах. Десантник ухватил девушку за плечо и полоснул ножом по ремням, деловито и даже не обращая внимания на её страх. Освободив, осмотрел девушку на предмет травм. Сощурился, оценив бинты на черепе и проступающие сквозь них пятна крови.

– Носилки, цель ранена! – Крикнул он, спрятал нож в ножны на левой стороне груди, подвешенные рукоятью вниз.

Проход расширили, и кусок стены упал на землю как пандус. Внутрь заглянуло ещё несколько мужчин, и Грэйн увидела за их спинами массивный транспортный вертолёт. К раздутому боку машины наспех приварены пучки труб с тепловыми ловушками.

Спаренные винты медленно вращаются, и ветер гонит по рыхлой земле мелкую пыль. Вдали возвышается полоса деревьев, а за ней только небо. Сильные руки подхватили Грэйн, придерживая голову, как младенцу, чьи мышцы шеи ещё не окрепли. Она сама прижалась к груди военного и на миг забылась, разомлев от облегчения.

Металлизированные пальцы холодят кожу через тонкую ткань, ветер задувает под «подол». За пределами контейнера на неё обрушились звуки, тяжёлые, как скалы. Рокот винтов, рёв реактивных двигателей и голоса. Проклятье… боль в ране усилилась. Порыв ветра швырнул в лицо мелкую пыль, Грэйн оторвали от груди и уложили в полевые носилки: плотная ткань, натянутая меж складных шестов.

Голову зафиксировали ремнём, и человек с нашивками медика склонился над ней. В сгиб локтя кольнуло иглой и нечто тёплое заструилось по вене.

Двое десантников подняли носилки, потянули к вертолёту. Грэйн скосила глаза и увидела покосившийся фургон с метками медицинской службы. Развороченную кабину и двух человек на чёрной земле. Один лежит лицом вниз, всё ещё сжимая короткий автомат. Второй привалился колесу, и пустые глаза смотрят в холодное синее небо.

* * *

Нирел вырвался из зоны досягаемости с мерзким привкусом на языке. Как и всякий раз, когда его отрывают от любимого дела против воли. Истребитель мчится над лесом, догоняя Винель. Топливо сгорает стремительно, надо бы подняться выше и отключить двигатели. Позволяя подъёмной силе и инерции, нести его к цели.

Но нет, нельзя. ДРЛО может отследить до аэропорта. А это совсем нежелательно.

Верхушки сосен, кажется, касаются днища истребителя. Передатчик потрескивает, автоматически переключая частоты. Нирел поджал губы, часть души осталась позади, сражаясь, летая и кружа с вражеским пилотом. Полёт, как занятие любовью, вдвое приятнее.

Вместе с этим разрастается гадостное чувство и тревога. Что стало с сопровождением грузовика? С водителем и охраной?

Неужели их бросили насмерть? Ради чего?

Щелчок и сквозь помехи пробился голос диспетчера:

– Сирин-пять, как слышно?

– Слышу вас хорошо, приближаюсь.

– Вас понял, полоса свободна.

Впереди лес поредел, проступила чёрная полоса без разметки. Среди вечнозелёных елей и красно-жёлтых крон угадываются массивные решётки систем раннего обнаружения. По краям полосы застыли грузовики с натянутой между ними маскировочной сетью.

Нирел выдохнул и направил истребитель вниз.

Сбросил скорость, выровнял… шасси ударили в асфальт, и ощущение скорости резко изменилось. Мелькающие по бокам деревья, постройки и машины, создают иллюзию ускорения. Нирел вжался в кресло, скорость упала до обычного автомобиля. Истребитель, повинуясь пилоту, свернул на боковую «трассу» и закатился скрытый ангар. Со стороны неотличимый от холма. Под потолком с дребезжанием вспыхнули лампы. Осветили второй истребитель.

Нирел откинул фонарь и вылез на крыло, прошёлся, разминая спину. С другой стороны техники подгоняют заправщик, приветствуют, вскидывая руки.

– Ваша напарница в столовой! – Крикнул один и махнул масляной тряпкой на выход. – Отдохните, у нас всё равно до завтра режим тишины!

Нирел кивнул и спрыгнул с крыла, в последний момент ухватившись за край, повиснув и мягко опустившись на бетон. После полёта ходьба воспринимается, как шутка.

Выйдя из ангара, остановился, наблюдая, как грузовики выезжают на трассу. Маскировочная сетка натягивается между ними наподобие строительных кранов. Со стороны маскировка кажется бесполезной, но для пилота, несущегося на уровне облаков, сеть едва ли отличима от ландшафта.

Листья на сети вполне себе настоящие, может, нанесённые ветром, а может, солдатами. Ведь любая армия славится тем, что сержанты из кожи вон лезут, лишь бы личный состав не бездельничал. Траву красить, подметать ломами или копать яму, чтобы после сразу закопать. Солдат не должен прозябать, его задача – выполнять приказы. Предоставленный сам себе солдат начинает творить дурости, за которые отвечать приходится сержанту.

Аэропорт мал, большая часть строений умещается в передней части взлётно-посадочной полосы. Ангары спрятаны в холмах, а вместо вышки диспетчера почти детский шалаш на высоком дереве.

Нирел сошёл с бетона на утоптанную землю. Пошёл к одноэтажному зданию, в котором безошибочно угадывается столовая. В основном из-за своры собак и котов, что, задрав хвосты, снуют у входа. Звери косятся на чужака, но тут же забыли, стоило на крыльце появится повару с кастрюлей. Мужчина окинул Нирела взглядом и, спускаясь по короткой лестнице, мотнул головой на вход.

– А тебя заждались, поторопись пока кофе горячий.

– А к кофе что осталось? – Спросил Нирел, глядя, как повар вываливает варево на бетон.

Животные бросились к еде, жадно хватая жирные куски.

– Галеты.

– Ну, не так уж и плохо. – Вздохнул Нирел, поднялся на крыльцо и толкнул дверь.

Внутри бетонные стены со старыми плакатами, времён Недельной Войны. Под потолком горят вытянутые лампы, парочка едва заметно мерцает и желтит. Столы стальные, как в хирургии, на лавки наброшены толстые коврики. У стены Винель потягивает кофе, закусывая серой галетой. Заметив напарника, помахала и широко улыбнулась. Хлопнула по свободному месту рядом.

– Садись, трусишка, мы тут застряли надолго…

Когда Нирел опустился напротив, она подтолкнула миску с галетами на середину стола. Рядом поставила термос с кофе.

– Как думаешь, что было в том грузовике? – Спросила Винель, пригубила кофе, глядя поверх кружки на Нирела.

– Что угодно. – Пилот пожал плечами. – Лучше даже не думать.

– Так ведь интересно!

– У нас и без того полно забот. – Напомнил Нирел, взял термос и, открутив крышку, плеснул в неё кофе. – А все хитрости… пусть от них у командования голова болит.

Глава 12

Врач вколол нечто из огромного шприца в сгиб локтя. Проверил реакцию зрачков и состояние глаз. Затем вокруг шеи и предплечья обернул латексные повязки с сенсорами. Грэйн почувствовала себя лучше, ощущение давления на горло настроение не подняло. Вертолёт приземлился в передовом лагере временного базирования. Так, далеко от границы, что даже гор не видно.

Её выволокли на носилках и бегом пронесли через весь лагерь в белый шатёр. К лицу зачем-то, прижали кислородную маску. Голову зафиксировали армированным скотчем, по настоянию медика. Он боялся, что вовремя Грэйн сломала или повредила шейные позвонки. Такое случается во время аварий, пострадавший мог даже не замечать, пока резко не повернёт голову. А дальше – разрыв спинного мозга, кома и смерть.

Грэйн не стала противиться, лучше так, чем пуля в голову за предательство.

Впрочем, её всё ещё может ждать казнь от рук того, кто ждёт в белом шатре. Персонал базы, отдыхающие штурмовики и водители провожают её растерянными взглядами. Многие бросают дела и закуривают, глядя вслед. В шатре ощутимо теплее и сам воздух чище. На пол брошены резиновые маты, в щели меж которых пробивается жёлтая трава. В центре купола шелестит активная вентиляция, вдоль стен выстроились десятки компьютерных шкафов с экранами.

База служит и разведцентром, откуда информация распределяется по всем передовым частям.

Навстречу носильщикам поднялся мужчина в сером костюме и сигаретой в зубах. Чёрные волосы агрессивно зализаны назад и блестят от масла. Лицо можно назвать красивым, если не замечать косых шрамов от левой щеки через правый глаз. Сам глаз странный, Грэйн пришлось сощуриться, чтобы разглядеть орнамент на радужке и белках. Протез.

Мужчина жестом указал на свободный стол, и Грэйн положили на него, солдаты помялись и отступили по взмаху руки. Одноглазый дёрнул кистью, будто сметая пыль, и солдаты вышли.

– Так, так, многоуважаемая Грэйн Аркштайн, сетевой и реальный археолог, можно сказать, суперзвезда этой, очень узкой, сферы. – Сказал мужчина, становясь рядом, голос у него вкрадчивый и обманчиво мягкий, с отчётливым акцентом вершин. – Позвольте представиться, Драцар Волгшен, разведка Его Величества.

– Приятно познакомиться, – пробормотала Грэйн, стараясь провернуть голову и не косить глаза. – Я бы пожала вам руку, но…

– Это не важно. Грэйн, я здесь, чтобы узнать, нашли ли вы коды и где аяны могут их хранить. Вас ведь вербовали, разве нет? У них не может быть технологии дешифровки. А без них и без вас, эти коды не более чем мусор.

– Да, – вздохнула Грэйн, вперила взгляд в тканевый потолок с металлическим каркасом. – Пытались завербовать, но… я бесполезна для них. Чемоданы украли.

– Кто?

– Наша охрана. – Девушка с трудом высвободила руку и ткнула пальцем в лоб, вышло куда больнее, чем она думала. – Один выстрелил мне в лицо. Больше я ничего не знаю.

– А больше и не надо.

Лицо Драцара затвердело, губы сжались в тонкую линию. В глазе метнулось затравленное выражение человека, осознавшего чудовищную и непоправимую ошибку. Грэйн ожидала, что он разродится гневной тирадой на короля, на кабинет советников и всех тех, кто отдал приказ начать войну. Разведчик молчал, глядя поверх неё в пустоту. Наконец, он вздохнул и покачал головой.

– Грэйн, мне очень жаль, что с вами такое случилось. Чудо, что вы вообще живы. Его Величество всё компенсирует, в меру человеческих возможностей.

Вот и всё, её маленькое приключение окончено. Сейчас её перебросят в госпиталь, а оттуда в столицу. Из неё вышел такой себе агент… Не видать доступа к базам данных. Ничего, кроме шрама на половину лба!

– Аяна забрали все кристаллы памяти, – сказала она, – у них есть коды доступа.

Разведчик умолк, вперил в неё взгляд, а Грэйн продолжила:

– Я смогу вычленить коды из мешанины, только доставьте мне кристаллы. Это будет быстрее и безопаснее, чем доставлять их в столицу.

Если у неё будет доступ к оборудованию для дешифровки, то будет шанс передать код технологии Синае. А может, и ключи доступа.

– Пожалуйста, – Грэйн вновь коснулась бинтов на голове, – я не хочу оставлять это вот так. Они все должны заплатить…

Драцар долго смотрел на неё, вид у него пугающий, когда глаз смотрит вниз, а протез прямо.

– Хорошо. Мне нужно согласовать ваш… перевод.

* * *

Сенатор вошёл в здание последним, зажмурился, позволяя горячему воздуху обдуть лицо. На побережье всегда холоднее, но здесь из-за сырости и мерзкого климата осень ощущается как влажная зима. В помещении светло, под потолком едва заметно гудят лампы дневного света. На столах вдоль стен расставлено оборудование. Дальняя часть комнаты целиком занята суперкомпьютером, отделённым от всех стеклянной перегородкой.

Эта машина контролирует весь трафик, проходящий через местный участок кабеля. Точнее сканирует, вылавливая крупицы полезной информации. Однако у этой машины есть и другое предназначение.

Военные ставят чемоданы на столы, один к другому. Подключают к длинным и толстым кабелям. Сенатор прошёл вдоль них, не зная, чем себя занять. В сущности, прямо сейчас от него мало толку. Всё, что мог он, сделал, выстрел в грудь наёмнику был последним делом.

К солдатам подбегают специалисты в сетевом оборудовании. Торопливо вскрывают чемоданчики. Стерильный свет падает на розоватые и золотые кристаллы, рассыпается искрами на гранях. Каждый покоится в отдельном гнезде-коннекторе. Свет преломляется на малейших неровностях внутри кристалла, меняя оттенок.

Сенатору до сих пор кажется, что это всё магический розыгрыш. Сейчас в комнате появится маг в расшитом звёздами халате и начнёт потешаться над ними.

«Вы что, серьёзно думали, что кристаллы могут хранить информацию?»

Но нет, никаких чудес, только скучная наука и строжайшие законы мироздания. Никакой магии.

Подключённые к питанию чемоданчики издают низкий гул, меж кристаллов вспыхивают диоды: зелёные, жёлтые и красные. Словно на праздничной ёлке. Сенатор поправил галстук, сглотнул и двумя пальцами подманил инженера, только закончившего с последним чемоданом.

– Это нормально?

– Сэр? – Инженер озадаченно оглянулся на подключённые в единый массив, чемоданы, на копошащихся над ними коллег.

– Я про красные огни. Ведь если красный, то это плохо?

– А… это мёртвые сектора. – Протянул инженер, напряжённо улыбаясь, на лице отразилось беспокойство человека, пытающегося заговорить злобную гориллу. – Радиация, понимаете ли, может повреждать… информацию.

– Значит, плохо. – Заключил Сенатор, нервно облизнул губы. Если так, то может статься, что вместо искомых кодов они получат… мусор.

– Ну, не ужасно. – Инженер попятился и пожал плечами. – В целом, мы можем восстановить повреждённые файлы, используя их резервные копии, а их там много. Древние любили безопасность информации, даже на таком чуде, как кристалосветовая память. Понимаете, на каждом атомарном слое умещается столько информации, что нет смысла не делать копии, а мы можем сравнить…

Дальше Сенатор перестал понимать. Нет, слова вполне из его языка, дикция чёткая, даже жестикуляция, но вот смысл сказанного… Мозги просто сворачиваются в трубочку и умоляют о пощаде. Инженер же, поняв, что начальник «поплыл», откланялся и убежал в серверную, волоча за собой толстенный кабель.

Сенатор отступил к противоположной стене, где через узкие окна-бойницы можно наблюдать за прибоем. Это он понимает, в этом нет никакой «магии». На самом деле, ему даже нравится наблюдать, как свинцово-изумрудные волны накатывают на пляж, усыпанный крупной галькой.

Суперкомпьютер подключился к чемоданам и начал кропотливый процесс восстановления. Сами по себе контейнеры уже содержат технологию подключения к кристаллам и даже алгоритм поиска данных. Вот только ключи дешифровки находятся у короля Кахаар. Впрочем, это не важно, главное – извлечь саму информацию. А с этим местное оборудование справится.

Диоды мигают, кристаллы светятся изнутри, будто действительно чародейские артефакты.

– Мы восстанавливаем базу данных. – Пояснил инженер, вернувшийся из серверной. – Процесс кропотливый, но мы справимся.

– Они ведь зашифрованы. – Пробормотал Сенатор. – Мы не повредим информацию?

– Ну, шифр – это просто изменение последовательности, а не полный хаос. Мы просто сверяем каждый сектор наподобие и сохраняем в нашей базе совпадение. Если уж совсем просто говорить.

– Это просто?

– Очень сильно упрощённо. Понимаете, кресталосветовая память она… ну… физическая. По сути, информация считывается по поведению фотона…

Снова заклинания на языке древней магии. Сенатору совсем не нравится говорить с компьютерщиками, каждый раз чувствует себя глупцом. Да не простым, клиническим, что вот-вот слюни пускать начнёт или нагадит в штаны.

В первом чемодане все диоды мигнули и загорелись зелёным, инженеры разом вскрикнули и вскинули руки. Как фанаты, когда любимая команда пробила по воротам. Сенатор, просто чтобы не отставать от общей радости, поднял кулак. Широко улыбнулся.

Что вообще происходит?

Дверь в серверную открыта и судя по гулу, суперкомпьютер собирается улететь в космос. Температура в комнате поднимается. Второй чемодан загорелся зелёным. В этот раз инженеры начали обниматься и с криками стукаться лбами. Похоже, случилось нечто действительно важное.

Сенатор предпочёл проигнорировать и вновь вернулся к созерцанию моря. Военные вышли из комнаты и, судя по запахам табака, закурили в коридоре. Лучше к ним присоединиться. Хотя бы пройдёт это мерзкое ощущение собственной умственной отсталости.

Сенатор потянул из кармана портсигар и, махнув, вышел в коридор. Прошёл мимо солдат к лестнице, не тот момент, чтобы выказывать общность. Он хочет… отвлечься.

Вышел на улицы под порывистый и холодный ветер. Прикурил сигарету, за цену которой семья из пяти человек может жить пару дней. Плотный дым заполнил лёгкие, и Сенатор выдохнул его в серое небо.

Ветер унёс дым в сторону вертолёта, что серой громадой застыл на площадке. Огромные винты будто прогибаются под собственным весом, на лобовом стекле блестят бусины влаги. Пилот стоит у распахнутого люка и тоже курит. Заметив Сенатора, помахал рукой и отвернулся.

Подумать только, – Сенатор скривился от всей ситуации. Сейчас вершится судьба мира, его страна обретает не просто силу. Но ВЛАСТЬ. Мощь, способную сметать страны, а вместе с ней и рычаг давления на любых не согласных.

Теперь никто даже думать не посмеет перечить Андеру!

В такой великий момент, который запечатлеют в учебниках истории до конца мира, он сбежал покурить. Даже не потому, что хотел! Сенатор стряхнул пепел и затянулся. Может он и правда дурак? Умный не будет беспокоиться о такой дури.

В задумчивости затянулся и… краем глаза уловил движение на взлётно-посадочной площадке. Пилот бежит сломя голову. Так, что пятки натурально сверкают, а из-под ботинок вылетает галька. Бежит прочь от вертолёта и здания к холмам вдалеке.

– Чего? – Пробормотал Сенатор, провожая его взглядом.

Затянулся на автомате и… услышал далёкий, продирающий до самых нервов гул. Бесконечно тянущийся вой реактивного двигателя. Задрал голову, пытаясь рассмотреть источник, завертел головой и увидел нечто иное. Под облаками, оставляя след, несётся ракета. Прямо на него.

Обманчиво медленно, сюрреалистично! Он даже стряхнул пепел и вновь затянулся, прежде чем осознал, ЧТО видит. Сенатор сорвался с крыльца следом за пилотом… ракета врезалась в вертолёт и тот разорвало во вспышке яростного пламени. Массивные винты, как метательные звёздочки, врезались в стены.

Взрывная волна врезалась в Сенатора, как локомотив в мясную тушу. Дыхание выбило с жалким всхлипом, а ноги оторвало от земли. Тело швырнуло обратно к зданию, но наискось. Покатило, а когда Сенатор поднялся на колено… в стену ударила вторая ракета.

Взрыв отбил слух, бросил лицом на камни. Где Сенатор и остался лежать, пытаясь понять, что он вообще такое и что происходит. За его спиной бетонный короб лишился части крыши, и её обломки падают вокруг, как серый дождь.