Текст книги "Пауки в банке (СИ)"

Автор книги: Александр Шавкунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 5

Боль отслаивается от тела, повисает в воздухе грязно‑красными лоскутами. Сама Грейн парит над телом, при этом слыша и чувствуя всё. Укол – и поток огня растекается по венам, забирая её с собой…

Аппаратура пищит, нестабильный пульс отображается на экране резкими скачками. Мерил достал из кармана упаковку никотиновой жвачки и бросил в рот две пластинки. В голове прояснилось почти сразу. Девушка на койке обклеена датчиками, голова выбрита налысо и к черепу приклеены электроды, передающие активность мозга на десяток мониторов. Оба уха прижаты громоздкими наушниками. Под носом лежит пахучая пластинка. Двое врачей следят за всеми показателями, то и дело сверяясь с записями.

Рядом с койкой сидит мужчина и методично зачитывает заранее подготовленный текст в микрофон.

Препараты делают человека внушаемым, хорошо поставленная речь закладывает базу воспоминаний. Запах же закрепляет их, служит спусковым крючком или предохранителем. Мерил наблюдает за действием, чувствуя себя слегка странно. Есть во всей операции нечто сюрреалистичное. На самом деле человеческая память и сознание – забавные штуки. Простым повторением кого угодно можно убедить в чём угодно. Даже без препаратов, просто давлением мнения и авторитета. Человек будет свято уверен, что чёрная пирамида – это белый круг.

Сейчас горянку уверяют, что она двойной агент. Что ей за помощь обещан доступ ко всем архивам, что родное государство предало её и пыталось убить. Последнее правда, но правда лишь укрепляющая ложь.

Диктор через равные промежутки чеканит цифры, логические маркеры, что сказанные вскользь оживят воспоминания, наполнят их правдоподобностью. Как случайно брошенное слово или жест пробуждают в нас воспоминания из детства. Самое поразительное, что даже особо стараться не надо: наметай скелет воспоминания и мозг сам нарастит мясо деталей, которое будет корректировать время от времени.

Закончив наблюдение, Мерил вышел из палаты, прошёл мимо караула военной полиции. Коридор пуст – всех больных перевели на этаж ниже или в другие поликлиники. У лифта тоже стоит охрана, как и на первом этаже. На крыше соседнего здания снайперы, и два десятка агентов разбросаны по улице и соседним кварталам.

Президента охраняют хуже!

Что и логично. Сейчас эта девушка важнее, ведь она обладает информацией, возможно, самой важной в истории.

Город затягивает пёстрый сумрак, раскрашенный рекламными экранами, огнями фар и светофорами. Перебежав дорогу по пешеходному переходу, Мерил очутился в кафе среднего пошиба, полном народа. Играет музыка, голоса похожи на шелест морского прибоя. Сводный столик у панорамного окна – не самое лучшее место. Мерил предпочёл бы в углу, подальше от любых окон. Он слишком хорошо знает, как уязвим человек у окна для снайперов и простых стрелков: достаточно крошечной щели между штор – и твои мозги украсят соседнюю стену.

Впрочем, лучше смотреть на город, чем на бетонную стену или затылок соседа. В жизни Мерила были годы, когда при взгляде на затылок рука сама тянулась к пистолету. Так что смотреть на них совсем не хочется.

Он заказал кофе и кусок пиццы, просто чтобы забить чувство голода и тревогу.

Над улицей величаво двигается ретрансляционный дирижабль, огромный пузырь, обвешенный аппаратурой. В сумерках мерцают бортовые огни. Сама конструкция выглядит как обрюзгший двойник военной версии – рыхлая и уязвимая. Перед ней мелькает хищная тень, кружит, оглядывая крыши домов. Ручной сокол, отпугивающий от аппаратуры городских птиц. Как оказалось, голуби для городской сети опаснее любых врагов.

Миловидная официантка с пирсингом в переносице поставила перед Мерилом бумажный стакан с кофе и тарелку с куском пиццы. Агент кивнул и с противоречивыми чувствами посмотрел на бледный, словно высушенный, кусок помидора на рыхлом треугольнике запечённого теста. Выглядело так, будто её уже пытались есть…

Кофе на вкус – как цементная пыль с гудроном. Хотя бы кофеин есть. Мерил откинулся на диванчике, потягивая горячий напиток и раздумывая, стоит ли рисковать здоровьем и попробовать пиццу? Голод она утолит, но сколько времени он потеряет в туалете?.. Впрочем, он и без того почти живёт в больнице…

Музыка заглохла, а улицу осветило красным светом от множества рекламных экранов вдоль дороги. Мерил поперхнулся. Тягучий, механически дрожащий голос загремел отовсюду. Он едва разобрал слова, искажённые помехами: предупреждение об опасности и просьба найти укрытие. Агент постучал кулаком по груди, отпил кофе.

Ну, если по городу нанесут удар, это будет печально. Умереть в дешёвом кафе с привкусом дрянного кофе на языке – такое разве что врагу пожелаешь. С другой стороны, он уже ничего не изменит, а значит, и беспокоиться не стоит. Ракету или авиацию врага могут и перехватить.

Этого мнения придерживается только Мерил. Остальные посетители с воплями выбегают на улицу. В дверях случился затор, и створка с хрустом откинулась, повисла на нижней петле, кренясь. На улице разгорается не паника, но тревожная растерянность, непонимание, куда бежать и что делать. На перекрёстке столкнулись две машины, а в них врезались ещё пять. Последним, как вишенка на десерте, влетел грузовик.

Мерил, оставшись один, решил попробовать пиццу.

* * *

Нирел поднял истребитель в воздух с тем же восторгом, что и в первый раз. В шлемофон гудит голос диспетчера. Воздушную границу пересекли самолёты неопознанного противника. Визуального контакта нет. Ретрансляционные станции и пункты наблюдения в том направлении молчат.

Звено направилось к цели, по очереди сбрасывая одноразовые дроны‑ретрансляторы, выстраивая локальную сеть со штабом и получая корректировки. Впереди над подёрнутым облаками лесом двигаются тяжёлые бомбардировщики. Пять единиц. Огромные, как танкеры с крыльями.

– Штаб, это Сирин‑Пять, вижу цель. Пять бомбардировщиков горян, сопровождения не наблюдаю.

– Вас понял, Сирин‑Пять, – отчеканил диспетчер, замолк, выслушивая инструкции. – По возможности принудить к приземлению, в случае отказа – сбить.

– Принято.

Ожидаемо. Звено распалось, сближаясь с бомбардировщиками и сообщая им приказ следовать на ближайший аэропорт через УМРД* (устройство малого радиуса действия). Конечно же, они не подчинятся, только если не залетели случайно. Вот только пять бомбардировщиков границы случайно не пересекают. Эти самолёты просто так даже ангар не покидают – прячутся в норах из бетона и стали, ожидая войны.

Нирел почти не удивился, когда из облаков под ними вырвались истребители голубой расцветки. Понеслись наперехват с пугающе близкой дистанции, не оставляя времени на манёвр. Нирел заломил штурвал и вдавил педаль сброса высоты. Истребитель рухнул навстречу врагу, только набирая скорость. Если не можешь разорвать дистанцию, лучше ввести врага в заблуждение.

Шлемофон разрывается от голосов во временной сети. Через шум пробивается размеренный голос диспетчера. Истребитель пронёсся мимо горянина, почти срезав крылом фонарь, и пробил облака. Нирел сразу задрал штурвал и до отказа дёрнул рукоять управления двигателем. Старая машина явственно застонала, взревели турбины, и падение замедлилось. Перегрузка вдавила пилота в кресло до крови на губах, до чёрных пятен в глазах. Всего на миг истребитель замер в равновесии гравитации и ускорения, а затем рванул вверх, всё ускоряясь. Вновь пробив облака, Нирел увидел суматошный бой, двигающиеся над ним бомбардировщики и немыслимо яркое солнце, похожее на монетку сквозь визор шлемофона.

Резкий сигнал захвата цели вывел из ступора. Нирел вдавил кнопку, и ракета сорвалась из‑под крыла, понеслась к цели, оставляя стремительно истаивающий туманный след. Горянин вильнул в сторону, сбрасывая шлейф сияющих тепловых ловушек, словно безумец, разбрасывающий тлеющие угли. Палец вдавил другую кнопку, и пушка под носом истребителя ожила.

«БРРРРРРР»

Полоса почти светящихся пуль перечеркнула фонарь и фюзеляж истребителя. Тот качнулся, будто стараясь набрать высоту, и исчез в огненной вспышке.

Кто‑то по каналу эскадрильи умоляет снять врага с хвоста. На экране мелькают сигналы товарищей. Нирел огляделся, нашёл удирающего сослуживца совсем рядом. У того на хвосте горянин, подбирается ближе, пуская короткие очереди из пушки.

Первый позыв – помочь товарищу. Плевать на земные разногласия, в воздухе они другие люди. Но Нирел посмотрел на бомбардировщики, успевшие пролететь над схваткой, как белые лебеди над дерущимися воронами. Нет. Он не будет помогать – задание сбить бомбардировщики, конвой врага это просто помеха.

Сирин‑Пять устремился в погоню, набирая высоту. Над крыльями появились туманные змейки – предвестники сверхзвукового ускорения. В визоре шлемофона все три цели пометились красными треугольниками. Синими… Зелёными!

Первая ракета вырвалась из‑под крыла и устремилась к цели, но была «сбита» залпом ловушек и безвредно ушла в сторону, влекомая ложными огнями.

Вторая ракета ударила над турбиной, расцвела рубиновым цветком из огня и обломков. Бомбардировщик вильнул, корпус надломился и треснул. Почти бесшумно обломки, окутанные чёрным дымом, рухнули в белоснежные облака и исчезли в их глубине, словно и не существовали вовсе.

Наконец, Нирела заметили. Горянин, до этого гонявший его сослуживца, метнулся вдогонку. Но слишком поздно – второй бомбардировщик лишился крыла и, закружив, нырнул в облака. Заверещала система тревоги о приближающейся ракете. Нирел сцепил зубы и отправил истребитель в крутой финт, почти мгновенно развернувшись носом к атаке. Ракета пролетела мимо, исчезла в бесконечной синеве неба. А по корпусу, высекая искры, прошлась очередь из пушки. Срикошетившая пуля ударилась в фонарь и отлетела, оставив глубокую царапину.

Нирел закружил, стараясь сбить нового врага и вернуться к последней цели. Горянин же вцепился в него, как хорёк: всё время рядом, всё время в напряжении. Оба истребителя «сцепились», как псы, стараясь вскрыть друг другу глотки. Нирел перестал слышать товарищей – только стук сердца и рёв реактивного двигателя. Весь мир сузился до стремительной точки за пределами фонаря, то и дело оказывающейся позади и норовящей подбить ракетой или очередью из пушки.

Они кружат, сближаясь настолько, что могут заглянуть друг другу в глаза. Нирел выдохнул, в очередной раз заходя врагу в хвост и уже понимая, что ракета не достигнет цели.

– Все цели сбиты, – по общей связи пронёсся сиплый голос. – Повторяю, Сирин‑Один Штабу: все цели сбиты.

Горянин вильнул крыльями, будто прощаясь, и скрылся за облаками вместе с остатками своего звена. Оставив Нирела со странным чувством потери – так, наверное, чувствует себя щенок на прогулке, когда его друга забирают домой. Странно это всё…

Последний бомбардировщик падает, объятый дымом. Облака успели разойтись, и видно, как он разбивается о скалистое предгорье. Огня почти нет, только смоляно‑чёрный дым – очень много дыма. Нирел вздохнул, облизнул губы и вышел на связь:

– Говорит Сирин‑Пять, получил повреждения средней тяжести. Подготовьте ремонтников.

– Вас понял, Сирин‑Пять, возвращайтесь…

Голос диспетчера искажают помехи, то и дело скрывая речь за шелестом белого шума. Нирел вернул истребитель в построение и краем сознания отметил, что звено лишилось двоих.

* * *

Горный аэродром, скрытый от чужих глаз скалами и самой погодой, принял три голубых истребителя. Потрёпанные машины опустились на бетонную полосу с визгом шин, замедлились и почти у самых ангаров остановились. На полосу, как муравьи, высыпали ремонтные бригады с тягачами и инструментами для срочного ремонта. Одному истребителю повредило топливный бак.

Ко всем троим подставили лестницы. Фонарь приземлившегося первым съехал в сторону, и под лучи холодного солнца выбрался пилот. Почти выпал из кабины, не заметив лестницы, с раздражением сорвал шлемофон и бросил в кресло. Свет рассыпался искрами по иссиня‑чёрным волосам, гораздо длиннее положенного уставом. Пилот откинула их за спину и выбралась из кабины на негнущихся ногах. Съехала по лестнице, не касаясь ступеней, и, ударившись подошвами о бетон, села прямо на полосу. Обхватила голову руками, закричала, вскидывая блестящее от слёз лицо к голубому небу.

Кто‑то помог ей встать, отвёл в сторону и передал подоспевшим товарищам – пилотам, что остались без вылета или уже вернулись с другого. Она пошла с ними, продолжая утирать слёзы рукавом, пока уголки глаз не покраснели. В руки сунули стальную фляжку, и девушка, не раздумывая, хлебнула из неё. Рот и глотку ошпарило смесью медицинского спирта, воды и томатного сока. Она согнулась пополам, зашлась хриплым кашлем. Фляжку вырвали из рук и захлопали по спине.

Девушка прохрипела нечто, отмахнулась – и всё прекратилось. Выпрямившись, она обнаружила себя в казарме, наедине с рослым мужчиной в форме пилота без нашивок о звании и группе крови. Короткие седые волосы, недельная щетина, больше похожая на серебряные иглы, и твёрдое как камень лицо, украшенное орлиным носом. Он молча закрутил крышку фляжки и смотрел на девушку.

– Граок… – выдохнула она, всхлипнула и бросилась к нему, зарылась лицом в широкую грудь. – Граок! Я потеряла их! Потеряла!

Широкая ладонь пригладила волосы – странно, но от этого стало немного спокойнее.

– Брен… – прошептал старик неожиданно мягко, продолжая гладить по голове. – Такое случается. В этом нет твоей вины.

– Я увлеклась битвой… я забыла про сопровождение! Это всё моя вина!

– Нет. Это вина тех, кто направил нас в бой. Мы солдаты, Брен, у нас нет ответственности за победы и поражения.

– Но…

– Отдыхай, это просто мелкая неудача, – твёрдо сказал Граок. – Скоро будут ещё вылеты. Мы пробились на семи участках из двенадцати. На четырёх высадили десант и уже расчищаем пространство. Так что считай, вы смогли отвлечь врага и принести нам победу.

Бренен опустилась на койку, не разуваясь. Свернулась калачиком и обхватила колени. Да, старый инструктор прав, но всё равно – она потеряла людей. Друзей и знакомых, с которыми вместе ела и смеялась над шутками, с кем каждое утро бегала по горным тропам и горланила строевые песни.

Плевать на исход боя, она в любом случае проиграла.

Глава 6

Она пришла в себя резко, словно сознание выплеснули в череп из ведра. Открыла глаза и уставилась в потолок, слушая мерный писк, отмечающий стук сердца. Боль изломанной трещиной пересекает лицо и концентрируется над глазом. Ладонь с трудом оторвалась от больничного одеяла, коснулась скулы, глазной впадины. Бинты, жёсткие на ощупь, левый глаз закрыт мембранной накладкой. Она может им двигать, и чувствует лёгкое сопротивление «поднять» взгляд.

Однако мир слева перекрыт зыбкой тьмой. Значит, глаз всё-таки видит, иначе поле зрения обрезало бы намертво.

Грэйн попыталась сесть и к своему удивлению, смогла. В теле странная лёгкость, как после алкоголя. Похоже, ей ввели опиаты или другое наркотическое обезболивающее. Важно не это, а сам факт её выживания. Получить пулю в лицо, упасть в кратер и проснуться на больничной койке. Это скорее похоже на эпизод видеоигры.

В единственное окно заглядывает высотка, а на её стёклах отражается луна. Палату освещает слабая лампочка, и тьма копится в углах и за аппаратурой, что мерцает сотнями экранов и лампочек. В кресле у койки дремлет мужчина в костюме. Рассеянный свет скрывает черты лица, но странным образом выделяет посеребрённые кончики волос. Грэйн замялась, раздумывая, стоит ли будить, но мужчина вздрогнул и раскрыл глаза. Дважды моргнул и шумно выдохнул.

– Грэйн! Ох, Деус-Питар, ты очнулась! – Мужчина всплеснул руками, выскочил из кресла и рухнул на колено перед койкой, судорожно оглядывая девушку и щупая запястье.

От него пахнет ванильным табаком, так сильно и знакомо, словно она нюхала его рубашку… Грэйн вздрогнула и осторожно улыбнулась.

– Да… Мерил…

Имя показалось чужим, но настойчиво всплывающим из омута памяти. Мужчина широко улыбнулся и облегчённо выдохнул.

– Ах, ты меня помнишь, а мы боялись, что тебе память отстрелило… прости, каламбуры сами лезут на нервах, ты же знаешь.

– Да… что случилось? Как я…

– Если честно, то тебе повезло. – Вздохнул Мерил, переключаясь с запястья на приборы и давя на кнопку вызова врача. – Мы не думали, что тебя захотят устранить сразу после миссии. Но пилот, прибывший по твоей наводке, спутал им все планы. Группа помощи прибыла в последний момент.

– Какая я удачливая… – Пробормотала Грэйн, поморщилась и прижала ладонь к виску. Наркотик ослабевает, и вместе с этим возвращается боль.

– Ну хорошо, Синая ждёт доклад, ты же знаешь, её совсем не волнует очнулась ли ты… Треклятая карга и мёртвого заставит бумагу марать…

Голос Мерила искажается, становится глухим и глубоким, словно говорит через подушку. Слова высекают из памяти слабые искры, что освещают смутные образы. Грэйн сжала зубы, стараясь вспомнить, кто такая Синая… почему она среди аянов и они так добры… Нет, он помнит Мерила. Помнит беседы за кофе, перекуры под дождём… но слова, договорённости – всё это ускользает, сплетается в вязкий комок обрывистых воспоминаний. Будто и не помнит вовсе, только чувствует воспоминания.

– Тебе плохо? – Спросил Мерил и положил ладонь на её кисть, слегка сдавил.

В памяти вспыхнул образ рукопожатия в кафе, в самом центре Пика Рив, столицы Кахаара. Да, точно… её тогда завербовали, обещали доступ в бумажные архивы Старого Мира. В Республике Руос они самые обширные, а записи уходят не просто в Старый Мир, но в Древний. За такие знания можно предать всех… Грэйн сглотнула и покачала головой.

– Больно… – пробормотала она, обхватывая левую сторону черепа ладонью и сдавливая, будто пытаясь сорвать бинты. – Больно!

К нарастающей агонии добавилась тошнота и головокружение. В носу разрастается сырость, и горячая струйка вот-вот хлынет по верхней губе. Дверь палаты распахнулась, и вбежали врачи, один схватил трубку капельницы и вогнал иглу в катетер. Двое других прижали девушку к койке, та попыталась вырваться, но тело отказалось подчиняться. Ноги и руки мелко задрожали, задёргались, как от удара током.

– Не бойся! – Выпалил Мерил, нависая над ней. – Мы тебя вылечим, всё будет хорошо! Грэйн, скажи, что случилось?! Что вы нашли, раз тебя попытались убить! Тебя раскрыли?

– Нет… – выдавила девушка, едва сдерживая конвульсию и чувствуя, как холод от инъекции растекается по венам. – Предатели, я не успела сообщить… Орсар-дей! Я не знала…

Глаза закатились, а в уголках рта выступила пена. Девушка дёрнулась дважды и обмякла, «выключенная» коктейлем тяжёлых препаратов. Мерил выпрямился и стряхнул с кисти клочок пены. Вытер краем халата одного из врачей и отступил к выходу. В коридоре его дожидается лысый врач в халате поверх строгого костюма, главврач. Он покачал головой и кивнул на палату.

– Оно того вообще стоило? Она всё ещё не стабильна.

– Нам нужно было знать. – Огрызнулся Мерил. – Если ты не заметил, война уже началась и я хочу знать, ради чего горяне вообще решились напасть.

– Ну и как? – Фыркнул главврач. – Много узнал? Ты хоть понимаешь, что эти препараты могли выжечь ей половину нейронов? Будет чудо, если она вообще сможет двигаться.

– Плевать. – Мерил отмахнулся и достал упаковку никотиновой жвачки.

– Ты так и не ответил.

– А я и не обязан. Лечи её, я вернусь на днях.

* * *

Кто-то лишится погон. Это совершенно точно. Сияна закурила, наблюдая, как бригада грузит в чёрные мешки тела спецназовцев, убитых взрывом. Да, время было дорого, но не проверить территорию… Не просительно. Что хуже всего почти весь дата-центр уничтожен, спасти удалось лишь два полных подсумка кристаллов. Если им повезёт, вся нужная информация на этих кристаллах. Останется только добыть способ считывания у горян. А если нет… то всё куда хуже. Сияна выдохнула дым в чёрное небо, раскрашенной росчерками и крошечными вспышками.

Что же они там искали? Что нашли? Неужели там, над землёй, осталось хоть что-то рабочее? Что-то настолько важное, что горяне пошли на риск?

В любом случае дело пахнет конским причиндалом.

Сияна затянулась в последний раз и щелчком отправила бычок в темноту. Тот сверкнул, прочертив полосу, как сгорающий в атмосфере мусор. Сияна рефлекторно потянулась за новой, но отдёрнула руку, услышав свист винтов приближающегося вертолёта.

* * *

Нирел вошёл в общую комнату, для доклада после вылета. Увидел сидящих на пластиковых стульях сослуживцев и одного, рыжего крепыша, что бросился навстречу. Командир, стоящий за трибуной, что-то крикнул, но пилот со всего маха ударил Нирела в лицо. Голова дёрнулась, и он запоздало отшатнулся, запнулся за собственную ногу и упал. В носу мерзко сыро, а боль ослепила сознание.

Сильные руки схватили за ворот, подняли над полом. Рыжий замахнулся свободной рукой, но его, с явной неохотой, оттащили. Нирел остался на полу, зажимая разбитый нос.

– ОН ПРОСТО СМОТРЕЛ! – Кричал рыжий, вырываясь из хватки и брызгая слюной. – ПРОСТО СМОТРЕЛ, КАК ВАЛЕНА УБИВАЮТ! ПРОСТО СМОТРЕЛ НЕ ПОМОГ!

– Эллен! – Рыкнул командир, массируя переносицу двумя пальцами. – ЗАВАЛИ ХЛЕБОРЕЗКУ И СЯДЬ НА МЕСТО! ТЕБЕ ТОЛЬКО ЗА НАПАДЕНИЕ ДВЕ НЕДЕЛИ ГУБЫ ПОЛАГАЕТСЯ! Кто-нибудь, помогите новичку встать.

Двое откликнулись на призыв и, не церемонясь, вздёрнули Нирела на ноги, а потом бросили на стул. Отчего кровь из носа брызнула с новой силой.

– Вот и славно. – Вздохнул командир, оглядывая собравшихся. – Сирин в почти полном сборе. О погибших горевать будете потом, сейчас на это нет времени. Ваши самолёты проходят техобслуживание и готовятся к вылету. У нас война, девочки. Множественный переход границ и нарушения воздушного пространства.

Свет в комнате погас, и под потолком затрещал проектор, световой конус врезался в стену за спиной командира и собрался в карту местности. Указка стукнула в предгорья, прошла до авиабазы и дальше к городу и транспортной развязке. Сплетению дорог, больше похожих на узлы.

– Пилот Нирел, тебе официальная благодарность, за сбитый бомбардировщика и отвлечение вражеского аса. Также награды получают Миклош и Винель. Эллен, тебе выговор и отстранение от полётов на неделю! Твою мать… о чём ты вообще думал?

Рыжий насупился и скрестил руки на груди, искоса фыркнул на Нирела. Но смолчал. Эмоции постепенно затухают, оставляя только холодную злобу.

– Ваша задача, помочь союзным силам отбить регион и остановить развёртывание войск врага. Дальнейший инструктаж получите на месте, а сейчас даю полтора часа отдыха. Свободны!

Нирел вышел из комнаты, зажимая нос и задрав голову. Рыже увели двое военных полицейских, а остальные побрели кто в столовую, кто курить наружу. Поколебавшись, Нирел пошёл за кофе. Пусть при долгом перелёте оно и не рекомендуется, но видит Отец Небо, ему сейчас нужно хоть что-то хорошее.

– А ты шустрый.

Женский голосок заставил обернуться. Девушка, получившая благодарность за сбитый бомбардировщик, Винель, показалась слева и поравнялась. Идёт, закинув руки за голову, широко улыбаясь и рассматривая Нирела.

– Спасибо. – Прогнусавил тот, скривился и умолк.

– Почему ты не ударил в ответ? – Спросила она и указала на нос. – Это ведь не по-мужски, батя учил братьев, что в ответ нужно бить вдвое сильнее, чем получил.

– Ну… мой меня не учил. – Нирел пожал плечами. – Погиб ещё до того, как я ходить начал.

– Оу… эм… но всё же? Рыжий не такой уж и боец. Ему и кошка наваляет.

– Ну, может оно и так, но ведь он мой товарищ. – Вздохнул Нирел, качая головой. – А бить товарища, это низко.

– Он ведь тебя ударил. – Заметила Винель, сощурилась.

– Значит, он меня товарищем не считает.

– Здесь тебя никто не считает.

Нирел вновь пожал плечами и прибавил шаг.

– Плевать, что вы там считаете, главное, что считаю я.

– Дурак. – Фыркнула девушка, тоже ускоряясь. – Вален был хорошим парнем, бойким. Ты ведь мог его спасти?

– Не знаю. – Впереди замаячили двери столовой, покачивающиеся от последнего толчка, разбитый нос улавливает запахи кофе и мясного рагу. – У меня была задача, сбить цель, я следовал ей.

– Ага… а потом танцевал с асом.

Губы Нирела дрогнули, и уголки невольно приподнялись. Вот это было действительно приятное событие. Давно он так не наслаждался полётом… упоение в бою, у бездны тёмной на краю.

– Я пытался его сбить. – Опомнившись, сказал Нирел и толкнул дверь.

Столовая огромна, как стадион, с потолка свисают длинные лампы в стальных коробах, источающие стерильный свет. Металлические столы стоят рядами, от стены до стены. Пилоты становятся в очередь, беря алюминиевые подносы, и двое поваров раздают еду, вываливая её половниками. На вид рагу значительно хуже, чем на запах. Нирел взял поднос, оглядел секции, заменяющие тарелки. В одну поставил кружку, а в другую бросил пластиковую вилку.

Повар, узколицый, с тонкими усами, оглядел новичка и молча плюхнул в поднос порцию рагу, а сверху два куска хлеба. Нирел не стал задерживаться и поспешил к кофейнику. Горячий и чёрный кофе манит, как вода в пустыне.

Набрав полную кружку, отошёл к свободному столу и в задумчивости принялся за еду. Обдумывая бой с асом, припоминая каждое движение закрылок и блеск солнца на фонаре вражеской кабины. Интересно, о чём думал ас? К чему стремился, кроме как сбить Нирела?

Идиллия продлилась недолго, напротив опустилась Винель. Поднос девушки заполнен: рагу, салат, пышная булочка и россыпь жаренной в аэрогриле картошки. Нирел даже опешил от такого обилия, смерил тонкую фигуру взглядом и крепко задумался. А позволено ли уставом пилоту столько жрать? Грузоподъёмность истребителя велика, но не бесконечна, а в бою счёт идёт вообще на граммы.

Девушку, похоже, это вообще не заботит. Она с аппетитом уплетает дармовую еду, запивая большими глотками холодного киселя. Прожевав особо салат, она ткнула в сторону Нирела вилкой.

– Рассказывай, почему тебя трусом называют!