Текст книги "Пауки в банке (СИ)"

Автор книги: Александр Шавкунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 29

Она видела, как прибыл вертолёт. Стояла на балконе и курила с Крауном, обсуждая очередной пакет данных, в целом бесполезный для дела, но важный для истории. Белёсый дым кружился между ними в морозном воздухе, Грэйн краем глаза уловила нечто. Повернулась и замерла. Со стороны гор к городу приближается ракета, так ей показалось. Краун замер с сигаретой в губах, глаза расширились.

«Ракета» замедлилась и превратилась в широкий обтекаемый капсюль с раскалёнными добела турбинами. Верхняя пара крыльев приподнялась и расправилась в широкий винт. А затем на город обрушился ощутимый хлопок воздушного удара, похожий на щелчок кнутом. Краун дёрнулся, и сигарета, ударившись о грудь, полетела под ноги, рассыпая искры.

Грэйн медленно затянулась, наблюдая, как странный аппарат заносит вокруг своей оси. Вращение прекратилось, стоило расправиться хвостовому винту. Машина выровнялась и, слегка накренившись вперёд, сблизилась с городом. На боках стали видны символы королевской службы безопасности. А рёв винта накрыл поместье. Военные и редкие гражданские замирают на улицах, смотрят вверх.

– Ох и плохое у меня предчувствие… – Пробормотал Краун, оттягивая свитер и пытаясь оценить повреждения.

– Думаешь… – пробормотала Грэйн, едва сдерживая тремор. – Нас раскрыли?

– Нет, будь оно так и… – Краун приставил указательный и средний пальцы к виску, большой оттопырил, изображая курок. – Бам.

Он откинул голову и для наглядности закатил глаза. Грэйн против воли хихикнула и почти сразу обозлилась на себя. Ну почему, если шутит симпатичный мужчина, женщина всегда будет смеяться? Даже если шутка не смешная?!

Может это какое заболевание?

– Тогда кто это и зачем? – Спросила она, через силу поворачиваясь к посадочной площадке, укрытой деревьями.

– Если бы я знал… – Краун пожал плечами и взял сигарету из её портсигара.

Оба прильнули к парапету, вглядываясь в происходящее. Люк вертолёта с щелчком съехал вбок и первым на расчищенный от снега бетон спрыгнул солдат в полевой форме. Развернулся и поймал почти упавшего мужчину в грязной и порванной рубахе. Грэйн разглядела квадратную челюсть, покрытую густой щетиной, слипшиеся волосы и распухшее лицо.

Под вращающимся винтом военные взяли пленника под руки и повели к особняку. Ноги того подломились, и беднягу стошнило, прямо на ботинки конвоиров. Он получил несколько ударов под дых и обвис в хватке, как мокрая тряпка.

Последним из странного вертолёта выбрался Драцар. Огляделся и с кривой ухмылкой помахал парочке на балконе. Грэйн невольно помахала в ответ.

– Уж не знаю, кто это, – пробормотала она, – но просто также Волгшен его притащил?

– Это точно… надеюсь у тебя есть беруши? – Ответил Краун и щелчком отправил сигарету в заснеженный кустарник под балконом.

– Это ещё зачем?

– Драцар известен талантом к обучению вокалу. – Ответил напарник с кривой ухмылкой, но на лбу и висках выступил пот. – Под его руководством люди открывают в себе… умение вопить так, что все горы слышат.

– Он тебя…?

– Нет, ох, Орсар Дей! Нет. – Доцент замотал головой, но кровь отхлынула от лица. – Моего приятеля. Бедняга с тех пор в психушке, ну… то, что от него осталось.

– Оу…

Грэйн не стала расспрашивать, хотя за этим чувствуется история. Уж не сам ли Краун способствовал трагической судьбе друга? Он был под следствием, но выкрутился, несмотря на предательство. С другой стороны, ожидать благородства от предателя глупо. Грэйн потупилась, наблюдая, как Драцар идёт к особняку в сопровождении охраны.

Ей ли упрекать кого-то в предательстве? Она сама продала родину за пару пыльных полок!

– Не переживай, – доцент похлопал по плечу. – Раз нас не убили, всё в порядке.

– Угу…

Едва затянувшаяся рана на лбу пульсирует, а вместе с ней пульсирует и мозг, словно стремится отпихнуть титановую пластину. Грэйн отвела взгляда и попыталась понять, что вообще толкнула её на предательство… и не смогла. Память подводит, вполне ожидаемо после пули в голову. Но всё же… как-то это слишком избирательно.

Она вспомнила запах одноразовой сигареты, вечного спутника Мерила. Но не смогла вспомнить лицо агента, только общие черты и запах. Его она помнит так, будто аян потягивает однаразку за спиной. Она не смогла вспомнить первую встречу с ним или с Синаей… но помнит детство.

– Тебе плохо?

– А?

Девушка встрепенулась и повернулась к напарнику, тот смотрит с беспокойством. Ветер треплет волосы, бросает на плечи снежную пыль с крыши напротив. Все мысли выдуло из головы, и Грэйн глуповато улыбнулась.

– У тебя лицо было… ну будто ты своего первого парня вспомнила.

– Брезгливое?

– Напряжённо испуганное, словно пыталась понять, зачем вообще заговорила с ним.

– А… да просто… пыталась вспомнить и не смогла. – Грэйн издала смешок и постучала пальцем по квадратному пластырю на лбу. – Мне недавно память подредактировали, довольно грубо.

Лицо Крауна дёрнулось, и девушка прокляла свой юмор. Лучше загадочно молчать и хлопать ресницами, как сказочная принцесса! Люди вообще кажутся лучше, умнее и привлекательнее пока молчат!

Доцент что-то пробормотал и удалился. Оставив Грэйн докуривать в одиночестве. Девушка со злобой потёрла пластырь, и рана под ним отозвалась тупой болью. Вскоре дверь в комнате отворилась, лёгкие шаги по ковру отозвались в груди девушки погребальным звоном. На балкон вышел Драцар, заметно осунувшийся, с мешками под глазами… глазом. Чёрная сфера в глазнице блестит, отражая холодный свет и сжавшуюся перед ним девушку.

– Давно не виделись, леди Аркштайн. – Контрразведчик легко поклонился, не спуская взгляда с жертвы. – Как ваше здоровье?

– С… спасибо, хорошо.

– Ваш напарник, увы, спешил в уборную, так что не будем его ждать. – Драцар протянул ей стальной короб, едва умещающийся на ладони.

Грэйн сглотнула. Она узнала модуль горячей установки памяти в серверный массив. Работала с такими во время учёбы. Внутрь набиваются твердотельные накопители и весь кейс вгоняется в «шкаф». Один такой вмещает столько информации, что и представить страшно.

– Что это? – Выдохнула она, бережно перенимая модуль.

– Ключи от мира.

* * *

Сенатор заорал и уронил голову на грудь. В лицо бьёт свет, выжигает глаза и фигура мучителя едва видна. Во всём этом есть и положительный момент. В комнате тепло. Всё остальные минусы перекрывает пульсирующая боль.

Грудь часто вздымается, по ней, обрисовывая подёрнутые жирком мышцы, бежит струйка красного пота. Свет «расступился» пропуская лицо Драцара, холодное и хищное. В чёрном глазе Сенатор увидел себя, привязанного к стулу с датчиками на лбу.

– Скажи, Келан, тебе снилось, что у тебя выпадают зубы? – Вкрадчиво спросил Драцар, оглядывая пленника. – Ты помнишь то тянущее чувство необратимости? Отчаяние?

– Тебе это нравится? – Прохрипел Сенатор, с трудом сглотнул колючий ком и на всякий случай проверил зубы кончиком языка.

– Пытать? Хм… я бы мог сказать, что нет, это просто работа. Но я не люблю врать. Странно, правда? В сущности, нельзя стать профессионалом, не любя своё дело. Толковым мастером, да. Но не профи. Любовь, ключевой элемент совершенства. Так что да, мне нравится. Так что можешь испортить мне настроение и всё рассказать. Какой код от данных?

– Драцар… – Просипел Сенатор, запрокинул голову, чтобы лучше видеть палача.

Свет почти рассеялся, лампу подняли выше, стали видны бетонные стены, высокий потолок и зеркальное стекло. Вода на полу и решётка слива. Дыхание спёрло, и Сенатор зашёлся кашлем.

– Слушаю?

– Мы оба профи, – выкашлял Сенатор, – я просто не могу вот так всё выложить. Не поймут.

– Да… понимаю. Тяжкое бремя на нас лежит, не правда ли? Тебе вырвать ногти или сломать пальцы по фалангам?

– Хм… а почему не колени сломать? Колени всегда хорошо ломать…

– Невыгодно, размер травмы несопоставим с болью.

– Хм… понимаю. Ну, давай ногти, я хотел в старости научиться играть на фортепьяно.

– О, ты рассчитываешь дожить до старости?

– Я оптимист…

Волгшен кивнул и отступил к столику с инструментами, нечто среднее между набором механику и хирурга-психопата. Сенатор разглядел щипцы, пилы и даже две ручные дрели с жутковатого вида насадками.

– Эй… – крикнул он, кивая на нечто продолговатое на нижней полке. – Ты сюда игрушки своей жены принёс?

– А, ты про господина Встанькина? Ха… нет, просто некоторые до жути бояться… ну знаешь, проникновения. Прямо потешно, ей-богу. Ты из таких?

– Мне давно за тридцать. – Фыркнул Сенатор и сплюнул в сторону. – Я колоноскопию дважды в год прохожу, не говоря уж о проверке простаты.

– Ах, современная медицина лишает меня забавы. – Вздохнул Драцар и взял со столика тонкие щипцы с расплющенным носиком, слегка изогнутым. Выразительно щёлкнул ими. – Может, лучше на ногах вырвать?

– Там не так наглядно, – Сенатор покачал головой. – Ты же знаешь, следы должны бросаться в глаза, иначе начнут думать, что притворяешься.

– Эх, в наше время людям не хватает доверия. – Настала очередь Драцара сокрушённо вздыхать. – Обойдёмся одной рукой?

– Хотелось бы… да нет, пожалуй. С зубами умеешь работать?

– Умею, но стоматология убила всё удовольствие. Как насчёт инъекций? У меня есть очень интересные растворы.

– Сердце… – Сенатор потянулся постучать по груди, но наручники лязгнули и удержали руку за спиной. – На химию плохо реагирую.

– Они подкожные и натуральные. – С улыбкой успокоил Драцар. – Боль дикая, но неопасно. А синяк останется такой, будто я тебя трубой месяц колотил…

– Хм… звучит заманчиво… давай об этом потом подумаем.

* * *

Грэйн дёрнулась от далёкого вопля. Полный боли, истошный рёв раненого зверя, угодившего в капкан. Развернулась на стуле к двери, огляделась, но ничего не нашла. Показалось. Просто её воображение, ну или внутренний крик. На экране компьютера разворачивается бездна. Компьютерная защита Андера, это нечто не из этого мира. Если древний протоколы сравнимы с навесными замками, то это нечто из космоса и явно не из этой вселенной.

При этом она видит «рычаги», крошечные перемычки в коде. Последовательности, которые должны снимать защиту при активации.

Вводе пароля.

Это даже смешно. Такая сложная оборона отмыкается обычным ключом. Как если бы ядерная реакция запускалась ударом огнива по кресалу.

Удивительно.

Грэйн мысленно коснулась участков кода, прошлась по всей цепочке, пытаясь понять логику создателей. Программирование – это странная смесь холодной логики и безумного угара. Она словно пытается читать заклинание, написанное на пергаменте из человеческой кожи. Структура отчётливая, но логика просто пасует от одного взгляда на ЭТО.

Археолог облизнула губы. Да, это сложно, но она может взломать… со временем, выпив пару океанов кофе. Лет через тысячу.

Самое обидное, что она понимает, что внутри. База данных, та самая, которую Грэйн забрала в чемодане. Андеры топорно скопировали данные на твердотельные накопители и обернули своей защитой. Ладно, защита не так страшна, как неизвестность. Что произойдёт, если Грэйн ошибётся?

Будет подан сигнал тревоги или информация удалится?

Глава 30

Драцар отступил и не глядя бросил щипцы на столик, с пальцев на серый пол сорвались тёмно-красные брызги. Лоб контрразведчика блестит от пота, а в искусственном глазе отражается поникший в кресле Сенатор. Правая рука привязана к подлокотнику, а кончики пальцев напоминают свежий фарш. Пленник сипит, а грудная клетка раздувается рывками и резко схлопывается. На боках глубокие следы от щипцов, что сдавливали и тянули рёбра. Изо рта тонкой струйкой стекает красная слюна.

– Ну… – Выдохнул Драцар и озадаченно умолк, осознав, что запыхался. – Н-да… Думаешь, этого достаточно, чтобы выдать нам пароль от архива?

– Я… – Сенатор булькнул и сплюнул, вязкий комок приземлился на колено. – Самому не смешно? Это ведь ключи от мира…

Драцар скрипнул зубами и покосился на столик с инструментами. Пожалуй, легче перечислить то, что осталось не использованным. Недаром в управлении ходили слухи о глубинной подготовке оперативников Андера. А может это сам Драцар размяк и обленился на ферцах и их союзниках? Может, пора на пенсию или в отпуск?

Оба варианта кажутся… хорошими. Явно лучше пропитанного болью и потом подвала.

– Ладно, дружище, я вернусь завтра.

– Врачей пришли… – Буркнул Сенатор, напрягся и с треском хребта выпрямился на стуле. – Пожрать тоже.

– А может, тебе ещё и девок?

– Не… сил не хватит. Устал.

Когда за одноглазым хлопнула дверь, Сенатор уронил голову на грудь и заскулил. От боли и жалости к себе. Да даже десятой доли этих страданий хватит, чтобы расколоть лучших агентов! Не то что код, мать родную выдадут и жену на сдачу! Да и сам Сенатор готов рассказать любые тайны… Беда в том, что он не знает кода от архива. Даже не догадывается. Но стоит об этом узнать Драцару, и пленник станет бесполезным. Кандидатом на мгновенный расстрел, не более.

Так что выбор у него прост. Терпеть пытки и выжить, или умереть.

Горячие слёзы катятся по изувеченному лицу, разбитую глазницу обжигает солью. Сенатор пошевелил пальцами. Без ногтей они ощущаются булавками с шариками из чистой боли. По крайней мере, глаза на месте и важные кости целы. Его даже не оскопили, что тоже успех.

Дверь открылась, Сенатор дёрнулся, ожидая нового витка пыток или пули в лоб. Но вошли двое в голубых халатах. Один вскрикнул, увидев Сенатора, переломился пополам и заблевал собственные ботинки.

Неужели всё ТАК плохо?

Наручники оставили на месте, медики осмотрели Сенатора и удалились, споря на наречии склонов. Вскоре явились женщины в белых халатах, с лицами сторожевых псов. Одна начала наполнять шприцы, один за другим и вкалывать в Сенатора. Другая прошлась по телу влажной губкой. Сбрызнула волосы спреем и растрепала.

– Может, укладку сделаешь? – Прохрипел андерец.

Боль отступила под напором медикаментов, появилась пьянящая эйфория. Странное чувство вседозволенности и возбуждения. Не будь руки скованным, они бы тут же оказались под юбкой медсестры.

Остатки воды выплеснули Сенатору в лицо, обе женщины закончили с процедурами и ушли, не оглядываясь. Сенатор же вновь откинулся на стуле, провёл кончиком языка по зубам. Странно, он почти уверен, что ему их выбили или подрезали до нервов.

Медсёстры ушли, а вместо них появилось двое дюжих военных. Сенатора отцепили от стула, сняли наручники. На запястьях остались глубокие чёрно-красные полосы. Руки скрутили с такой силой, что пленник согнулся пополам и привстал на цыпочки. В такой позе его провели по бетонным коридорам, наспех переделанным в тюрьму. Под потолком проложены пучки кабелей, стянутых широкими стяжками.

Это место модернизировали недавно и наспех. Под полом гудят генераторы. Сенатор начал к ним прислушиваться, но его толкнули в камеру за наспех сваренной решёткой. Вместо нормального замка запертой на амбарный.

После бетонного мешка и пыток это место кажется раем. Особенно койка с тонким матрасом и простынёй вместо одеяла. Сенатор едва не расплакался, когда лёг и завернулся в него.

Ему дали минимальный комфорт и уход, очевидно, для усиления эффективности пыток. Если терзать человека без остановки, он быстро потеряет чувствительность или умрёт.

* * *

Нирел приземлился на дозаправку, мокрый от пота и с трясущимися руками. Окно возможностей расширилось почти до двадцати минут, а вместе с этим интенсивность боя взлетела выше неба. На побережье стягивается техника, полным ходом идёт переброска пехоты. На базу вертолётами доставляют горючее и снаряжение.

Командование стремится связать группировку Андера, не дать им высадиться или нанести новый удар ядерным оружием. До прихода подкреплений, которые прямо сейчас перебрасываются с фронта.

Также к побережью движется ударная группа флота. Не такая внушительная, но сейчас пригодится даже ржавый ракетный катер.

Новая система обороны Андера добавила толику паники в решения штаба. Раньше всё строилось на полном превосходстве гиперзвуковых ракет. А теперь их без труда блокирует рой дронов, начинённых шрапнелью. Сюрприз, мягко говоря, неприятный.

Техники спешат к истребителю, сворачивающему на техническую «полосу». В ушах звенят сдавленные голоса товарищей, сухие фразы командира, перебрасывающего целые группы. Чтобы нанести удар по флоту, пилотам приходится пробиваться через заслон палубной ПВО и авиации. Но сложнее всего прикрывать развёртывающиеся на холмах расчёты артиллерии. Бойня не может продлиться долго. Либо они оттеснят и потопят армаду, либо та размажет передовые силы.

Счётчик топлива показал полный бак, и Нирел потряс большим пальцем. Техники поспешили прочь, а истребитель вырулил на основную полосу. Никелю пришлось ждать минуту, пока оператор на Дрозе расчистит ему коридор.

Резкое ускорение и подъёмная сила тянет истребитель в серое небо. Гравитация пытается вернуть на землю, но забирает только страх. Кисти успокоились и высохли, Нирел набирает высоту, и сердце бьётся размеренно и мощно. Он боялся, что посадка станет последней, но раз возвращается в бой, раз может снова взлететь – всё хорошо.

Береговая линия приближается стремительно. На свинцовой воде покачиваются горящие пятна топлива, всплывают обломки. Нирел с ходу включился в бой, нагнав андерца преследующего Винель. Тот попытался уклониться, автопушка прошила корпус от носа до левого крыла, через кокпит. Фонарь лопнул, превратившись в облако сверкающих обломков, истребитель закружило и понесло к воде.

Вопит сигнал тревоги, системы истребители засекли приближающиеся ракеты, и машина совсем не хочет умирать. Она создана не для этого. Нирел заложил вираж, ловушки сэкономил, сейчас у ракет слишком много тепловых сигнатур для выбора цели. Включая горящий мазут и керосин на воде.

Ракеты пронеслись мимо, нелепо вильнули, пытаясь перехватить несущийся мимо истребитель, и направились к берегу.

– Винт! – Голос командира пробился через треск помех. – Найди их РЭП! Нас отрезают от Дроза!

Нирел полетел по широкой дуге, слегка наклонив истребитель и разглядывая армаду. Корабельные орудия заградительного огня выплёвывают за секунду бюджет целого города, а ракеты, что ценнее золота вспыхивают на подлёте. Ударные волны сметают мелкие волны, продавливают океан невидимыми сферами.

Вместе с этим часть ракет «теряется» даже не выйдя на цель. Работает вражеское Радио Электронное Подавление. Если его не убрать, операция легче не станет… На Нирела нацелился андерский истребитель, с хищно загнутым носом. Двигается слишком быстро, а Нирел в неудобной позиции «брюхом» к врагу. Делай что хочешь, но уклониться почти невозможно. Очередь из пушки, ракета прямо под хвост. Вариантов мало, но все смертельные. Нирел сжал губы в тонкую линию, но продолжил вести машину к армаде, приказ был предельно ясный. Найти РЭП. Про отступление в нём ничего не сказано.

Андерец поправил курс, Нирел почти физически ощутил, как на нём смыкается захват системы наведения. Словно гаррота на глотке… и вместе с этим пришло умиротворение, граничащее с равнодушием.

Он останется в небе, так или иначе.

Истребитель Эллена спикировал на андерца и длинная очередь «разрезала» на две кривые. Обломки пролетели под Нирелом и исчезли в воде. Эллен на прощание качнул крыльями и скрылся в бою.

Нирела захлестнуло облегчение, замешанное на горечи.

Он вылетел к армаде и часть огня ЗРК и систем залпового огня, переключилась на него. Ничего страшного. Взгляд шарит по палубам крейсеров, ракетных кораблей и авианосцев. Но всё чаще прыгает на огромный корабль, защищённый «полем» из дронов. Это андерский аналог Дроза, очевидно.

Подобраться к нему сложнее всего. И всё же, Нирел разглядел башенку с угловатым «шаром», собранным из пятиугольников. Крупная, но почти не выделяется на фоне остальных конструкций.

– Вижу РЭП. – Сказал Нирел. – Оно на главном корабле, верхняя палуба у левого борта.

Помехи рассыпали ругань командира на щелчки и шипение. Его истребитель вырвался из боя и полетел на сближение к Никелю, завершая противоракетный манёвр. Оба поднялись на относительно безопасную высоту.

– Можешь к нему пробиться?

На близком расстоянии истребители «сцепились» в локальную сеть и голос командира кристально чист. Нирел даже может видеть его через стекло фонаря и отражение своего истребителя на затенённой пластине шлема.

– Нет. Только если тараном.

– Проклятье… Если не убрать, будет сложно.

– Ну, мы можем попытаться. В худшем случае оттянем внимание на себя. – Предложил Нирел, умолчав, что в худшем случае их обломки просто уйдут на дно.

– Да, – после заминки отозвался командир. – Нам следует попытаться. Я первый, ты прикрывай.

– Принято.

Истребитель командира нырнул и вертикально устремился на головной корабль. Нирел выдержал паузу и последовал, внимательно следя, чтобы никто не посмел ударить с фланга. Корабельные орудия умолкли и задирают стволы, корабли прикрытия переключают огонь на командира и Нирела. Со стороны выглядит как несколько сияющих полос по диагонали, пересекающихся над головным кораблём.

Нирела затрясло, от возбуждения. Само мироздание замедлилось, он смог различить отдельные пули в очередях. Сросся с истребителем, элегантно уводя его с линии огня, закручивая в спираль. К его удивлению и восхищению командир справляет идеально. Действует так быстро, что, кажется, истребитель уклоняется в последний миг. Выходит из пике на такой перегрузке, что обычного человека просто убьёт.

Слишком поздно заметил несущегося к ним врага.

Время рывком сорвалось с цепи, и все события произошли разом. Длинные очереди трассеров несутся мимо кабины, высекают искры из крыльев и корпуса. Командир выпускает ракеты, но их перехватывают корабельные орудия. Между истребителем и кораблём ДРЛО расцветают клубы огня. Вражеский пилот нацелился на командира. Нирел загородил ему путь.

На секунду опешил, разглядев символику Кахаара на крыльях и знакомый контур. Пилот Ас!

Локальную сеть огласил вопль, истошный и полный ужаса, и связь оборвалась. Нирел резко обернулся, но положение не то, видно только чёрный дым, идущий от задней палубы… Короткая очередь пробила левое крыло, Нирел выругался и задрал штурвал, одновременно дёргая рычаг контроля тяги. В глазах потемнело, а на грудь будто упал весь мир. Нирел завопил, и с губ сорвались капли крови.

Ас последовал за ним, но на него налетела Винель и ещё двое из Сирин. По сети, пробивая слабеющие помехи, разносится хриплый голос.

– Отступаем!