Текст книги ""Тёмный фаворит"
Особый случай"

Автор книги: Александр Прилепский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

более лёгких, по сравнению с дрожками,

«американок» сводилось на нет дополнительным

пудом уравнительного веса. Едущие на дрожках

имели право на «поддужную» – могли пустить

впереди себя лошадь, идущую галопом, а

наездникам

«американок»

разрешалось

пользоваться хлыстом.

Стоимость Большого Московского приза

была больше чем у Императорских призов.

Владелец лошади пришедшей первой получал

4500 рублей и золотую медаль. Заводчик, в заводе

которого родился победитель, так же награждался

медалью. Не забыли и о наезднике – ему

полагались золотые часы.

Выиграть Большой Московский приз рысак

мог только один раз за свою беговую карьеру -

победители предыдущих лет к розыгрышу приза

не допускались...

Уже к одиннадцати часам ложи, трибуны и

партер

были

полны.

Коннозаводчики

и

спортсмены, съехавшиеся из многих губерний,

вели деловые разговоры: обсуждали будущие

продажи и покупки, смены наездников, шансы

производителей. Нередко тут же заключались

163

крупные сделки. Остальная публика развлекалась:

любовалась проездкой рысаков, пила чай и

закусывала

за

отдельными

столиками,

сплетничала, флиртовала.

Ближе к двенадцати приехал Долгоруков.

Для беговой администрации это стало полнейшей

неожиданностью. В последние годы Владимир

Андреевич посещал бега только в дни розыгрыша

приза учреждённого обществом в его честь, да

ещё когда сопровождал особ августейшей

фамилии или очень знатных иностранцев,

гостивших в Первопрестольной.

– Ваше сиятельство, что же вы нас не

известили?! – басил вице-президент общества

Колюбакин, лобызаясь с хозяином столицы. – Мы

бы подготовились, как следует.

– Вы, Александр Васильевич, и без

подготовки всегда можете достойно принять хоть

меня, хоть коронованных особ.

– Большой Московский приз сами будете

вручать?

– За этим и приехал. Хочу сказать членам

общества несколько слов.

– По поводу этих писем пакостных?

– Да. Признаюсь, слушок о том, что у нас

Императорскими призами торгуют, меня сильно

задел.

– А меня-то! Две ночи заснуть не мог. Но,

слава богу, всё выяснилось. Меня господин

Голиков с утра порадовал... Пойдёмте в беседку,

164

Владимир Андреевич, в большом зале уже столы

накрыты.

– Повременим малость. Вот вручим приз,

тогда и выпьем по бокалу шампанского. А я пока

в своей ложе посижу, свежим воздухом подышу.

До чего же хорош воздух на Ходынке!

Благодать...

Генерал-губернаторской

ложи

на

московских бегах не было. Но Александр II, в

знак особого расположения, разрешил Владимиру

Андреевичу пользоваться Императорской ложей,

предназначенной только для членов августейшей

фамилии. Александр III это распоряжение ещё

официально не подтвердил, но и протестов из

министерства двора пока не поступало.

Желание президента общества закон.

Колюбакин велел оповестить действительных

членов и почётных гостей, что фуршет будет

после розыгрыша Большого Московского приза.

– Не сносить нам голов, Лёша, если Витязь

проиграет, – Малинин шутливо толкнул приятеля

в бок и указал взглядом на Императорскую ложу.

– Лично приехал проверить. Больно уж ты

категоричен был: «Обязательно выиграет!».

– Обязательно, друг мой. Ты ведь сам видел,

как Витязя сегодня на бега вели. Жеребец в

исключительном порядке.

165

– Так-то оно так. Да ездок мне не очень

нравится. Далеко пока Ефремову до таких

наездников как Чебурок и Полянский.

– Да, опыта у Васьки пока маловато... Но

ничего, не боги горшки обжигают.

– К тому же поглядел я сейчас на проездке

на Турка и залюбовался.

– Какой Турок, Сергей? – возмутился

Лавровский. – Он хорош только на длинные

дистанции. Вот если ехать семь с половиной

вёрст...

– Не скажи! В позапрошлом году в

трёхверстовом Колюбакинском призе он вторым

пришёл.

– А ты вспомни, как бег складывался? Две

лошади, запамятовал кто именно, проскачку

сделали. Любезный захромал. Вот и вышел Турок

на второе место.

– Путаешь ты, Лёша. Любезный тогда

вообще не бежал.

– Как это не бежал? Мы, друг мой, тогда на

нём четвертную проиграли.

– О чём спор, судари мои?

К ним подошёл старый наездник Герасев.

Вообще-то устав бегового общества запрещал

наездникам находиться в местах отведённых для

публики. Но все уставы и положения, как

известно, пишутся для того, чтобы их нарушали.

– Да вот прикидываем, кто Большой

Московский возьмёт, – сказал Лавровский. -

166

Думаю Витязь. А вы как полагаете, Семён

Терентьевич?

Увидев, что к их разговору внимательно

прислушиваются несколько игроков, Терентьев,

зевнув, лениво ответил:

– Это уж как бег сложится... У всех шансы

имеются.

Потом понизил голос до шёпота:

– Васька Ефремов, как узнал про слухи,

будто Большой Императорский приз они с

Рибопьером купили, так прямо и заявил: «Уж я им

языки-то укорочу. Мой приз будет. Всех «за

флагом» брошу». И ведь бросит! Сила у Витязя

немереная. Главное, чтобы жеребца не сорвал... А

Зима не в порядке. Петька с утра с хозяином

переругался до матерного лая. Снимайте, говорит,

кобылу с приза, нечего её зря гробить. А

Кочергин

уперся:

«Поедешь

и

никаких

разговоров!» Ох, будет скандал... Побегу я, судари

мои. В пятом заезде мой Сашка Сорокин на

Стрельце едет. Надо проверить, всё ли сделал, как

я приказывал. Смело на него ставьте, не

ошибётесь...

К Герасеву, угодливо улыбаясь, подскочил

известный всем бегам «жучок» Кузя, из

недоучившихся семинаристов:

– Семён Терентьевич, как вы полагаете,

Индюк сегодня придёт?

167

– Обязательно придёт, – на ходу ответил

наездник. Полуобернувшись добавил. – А вот

каким не знаю.

Алексей попросил друга:

– Сходи в кассу, а я хоть покурю. Не

поверишь, но это вторая сигара со вчерашнего

утра.

– Лёша, у нас денег ни копейки.

– Заблуждаешься, друг мой, – Лавровский

достал три новенькие двадцатипятирублёвки и

пояснил. – Колюбакин расщедрился, сказал, что

это в знак благодарности от администрации

бегового общества.

– Значит, играем Витязя? – уточнил

Малинин.

– Его. Ставь все.

Возле касс тотализатора Малинин встретил

давнего доброго приятеля, судебного следователя

по особо важным делам Московского окружного

суда Быковского.

– Придётся, батенька, мне вас с Алексеем

Васильевичем к Тестову вести или в «Славянский

базар», – сказал следователь, крепко пожимаю

Сергею руку.

– Не возражаю, Василий Романович. Хотя и

не знаю чем заслужили.

– В деревню я собрался, давно мечтаю на

рыбалку сходить, по грибы... А вчера вечером

вызывает меня прокурор судебной палаты и

168

поручает

незамедлительно

начать

предварительное

следствие

по

фактам

пособничества чинов сыскной полиции шайке

шантажистов и мошенников, именующих себя

«Чёрной бандой». Вот и отдохнул, думаю. Мои

домашние тоже в расстроенных чувствах...

Однако, сегодня с утра новые указания получил:

прекратить дело в связи с отсутствием события

преступления. Навёл справки и выяснил кому

обязан, кто Дубецкого с Зарудным изловил.

Одного только не понял: каким образом эта

история с бегами связана? В другие вы с

приятелем ведь не ввязываетесь.

– Сейчас поймёте, – улыбнулся Малинин. -

Кого в основном играют в первом заезде?

– Исключительно Зиму. Немного Лихача и

Индюка.

– А Витязя?

– Как это ни странно, в крайней кассе на

него не взяли ни одного билета, в соседней -

только три.

– Ничего странного, Василий Романович.

Так «Чёрная банда» и задумала. Благодаря им,

явный первый фаворит превратился в «тёмную

лошадку».

Глаза Быковского азартно блеснули:

– Любопытный сюжет получается, весьма

любопытный. «Тёмный фаворит», значит...

Следовательно надо...

169

– Вот именно. Заодно и за нас поставьте, -

Малинин достал три двадцатипятирублёвки. – А

то играющие нас с Алексеем последнее время

отслеживать стали. Считают, что раз редакторы

спортивного журнала, так всех победителей

заранее знаем.

Глава 19

БЕГ И ПЕРЕБЕЖКА

Часто

зазвонил

колокол,

призывая

наездников подавать лошадей на старт.

На Большой Московский приз было

записано девять рысаков. Запускали их по три, по

числу имеющихся на летнем ипподроме дорожек.

– Посмотрим, кто у нас первыми едет, -

Алексей заглянул в афишку. – Турок, Индюк и

Гордый.

– Хорош, всё-таки, Турок, – залюбовался

Сергей крупным караковым жеребцом. – Убедил

ты меня, что не его это дистанция, не может он

выиграть... А, всё равно, так и тянет поставить на

него!

– И меня тоже, – сознался Алексей. – На него

и на Индюка.

Ударил колокол. Бег начался.

– Плохо приняли. У Индюка первая четверть

без двадцати, – сказал Лавровский, имея в виду,

что первую четверть версты Индюк пробежал за

сорок секунд. – У остальных и того тише. Так они

и в восемь минут не уложатся...

170

Он

слегка

ошибся.

Индюк

прошёл

дистанцию за 7 минут 54 секунды. Турок и

Гордый отстали от него на секунду. Публика

игравшая Индюка была разочарована его «тихими

секундами», но бодрилась.

– Ничего страшного, Елена Петровна, -

объяснял стройной черноглазой шатенке мужчина

средних

лет

в вицмундире

телеграфного

ведомства. – Просто Сашка Чебурок решил

приберечь силы Индюка для перебежки. Не

сомневаюсь, глядя на него, остальные наездники

не поедут резвее... Так, что выигрыш у нас, можно

сказать, в кармане!

– Не забыли, что если выиграете, обещали

сводить меня к Леонтовскому? – кокетливо

улыбнулась ему спутница.

Модно одетый, сравнительно молодой, но

уже изрядно потасканный господин, не сводящий

с барышни масляного взгляда, захихикал

противным тенорком:

– Обещать можно, зная, что выполнять не

придётся. Не выиграет ваш Индюк.

– Почему это Лев Михайлович? -

неприязненно посмотрел на него чиновник.

–

Образованный вы вроде человек,

Викентий Викентьевич, а газет не читаете, -

потасканный достал из кармана вчерашний номер

«Новостей дня». – Здесь черным по белому

напечатано: шансы на победу имеют только Зима

и Лихачь. На счёт последнего сомневаюсь, он

171

показался мне сегодня «привядшим»... А вот

Зима! Это непобедимая кобыла! Кстати, будет вам

известно, Чебурок никогда не бережёт силы для

перебежки. У него совсем другая тактика езды: на

бегу бросить всех «за флагом».

Мордастый толстяк, судя по наружности и

одежде, из охотнорядских торговцев, хохотнул:

–

Ну и кавалеры у вас, Леночка!

Образованные, газетки почитывают... А у самих

после первого заезда останутся вошь в кармане, да

блоха на аркане.

– Почему это? – возмутился чиновник.

–

Извольте объяснить ваше нелепое

утверждение, – поддержал его потасканный.

– Чего объяснять-то? Мне по секрету конюх

из воронцовской конюшни шепнул, Прасол бег

выиграет. Вот я на него и зарядил пару

красненьких. При больших деньгах сегодня буду.

А я, Леночка, натура широкая.

Склонившись к уху барышни охотноряденц

принялся, что-то нашёптывать.

– Ой, да что вы такое говорите, Мокий

Титыч?! – порозовела она. – Нет, нет... Я девушка

порядочная...

– Все вы порядочные, – недовольно

проворчал охотнорядец. – А стоит только

крякнуть, да денежкой брякнуть...

Снова ударил колокол. На беговой круг

выехали Прасол, Козырь и Мраморный.

172

Бегом второй тройки все настоящие

любители

были

разочарованы.

Прасол

пробежавший первую версту без десяти, то есть за

минуту и пятьдесят секунд, ещё резвее начал

второй круг, но не выдержал такого пейса и

заскакал. Поставить его на рысь наездник Фёдор

Семёнов не сумел.

– Проскачка! – радостно засмеялся Викентий

Викентьевич. – Вот вам и весь ваш Прасол!

Проскачка!

Козырь и Мраморный закончили бег тише

восьми минут...

На беговой круг выехали запряженные в

«американки», последние три участника приза.

Все, как на подбор, были хороши! Зима, как и

большинство лошадей родившихся в заводе

светлейшего

князя

Голицына,

отличалась

красотой. Газеты и журналы её иначе, как «серая

красавица» и не именовали. Вороной Лихач,

завода герцога Лейхтенбергского, производил

впечатление своей мощью. Белый Витязь сочетал

в себе и то и другое.

Непревзойдённый

знаток

лошадей

Сахновский, как всегда стоящий в окружении

преклонявшейся перед ним беговой молодёжи,

восторженно сказал:

–

Вот вам наглядное подтверждение

гениальности Василия Ивановича Шишкина,

решившегося на второе прилитие голландской

173

крови орловцам. Какие формы, какая стать!

Думаю, беговая карьера Витязя будет блестящей.

– Несомненно, – поддержал его рязанский

коннозаводчик Николай Родзевич. – Если он, в

прошлое воскресенье по грязи был резвее восьми

минут, то сейчас покажет настоящий класс.

Может рекорд Полкана побить.

– Последнее сомнительно, – возразил

ветеринарный врач Владимир Оболенский. – К

такой езде Витязь пока не готов.

– Чего зря гадать? – остановил спор

Сахновский. – Сейчас всё увидим.

Судье на старте долго не удавалось

запустить лошадей. То Витязь, ещё за две-три

сажени от столба к которому должен был

подъехать шагом, перешёл на рысь. То Лихач

рванулся вперёд, не дождавшись когда стартёр

даст отмашку флагом. То Зима закинулась -

неожиданно бросилась в сторону решётки

отделяющей внешнюю дорожку от партера.

Из

ложи

вице-президента

раздался

командирский бас Колюбакина:

– Наездники! Ещё один фальстарт и я сниму

всех с бега!

Старт был дан с четвёртой попытки. Не

пробежав и четверти версты Зима перешла на

галоп. Видно было как «судья за сбоями»

взмахивая

рукой

считает

скачки.

После

одиннадцатого взмаха поднялся невообразимый

шум и гам.

174

– Проскачка! Сговорились! Мошенники! -

кричала разочарованная в своих надеждах

играющая публика.

Потасканный господин выхватил из кармана

пачку билетов взятых на Зиму и швырнул их на

беговой круг:

– Чёрт безрукий, а не наездник этот

Полянский! И Зима хороша! Поганой метлой

таких кобыл с ипподрома гнать надо!

– Вот и верьте после этого прогнозам своих

«Новостей дня», – злорадно усмехнулся мужчина

в вицмундире телеграфного ведомства.

– А вы-то с чего радуетесь? – окрысился на

него потасканный господин. – На секундомер бы

посмотрели. Первая четверть без пятнадцати,

вторая без тринадцати... Знаете где при таком

пейсе ваш Индюк останется?

– Известно где, – хохотнул охотнорядец. -

Только при барышне такое слово сказать

зазорно... Ладно, пара целковых у меня осталась.

Пойду в буфет, приму водочки.

– Угостите, Мокий Титыч, – попросил

потасканный. – После такого разочарования мне

просто необходимо успокоить нервы.

– Ладно, уж, Лёва, пошли, – согласился

охотнорядец. – Ты ведь всё равно не отвяжешься.

Телеграфный

чиновник

задумчиво

посмотрел им вслед. Потом сказал спутнице, что у

него назначена наиважнейшая встреча, но он

175

обязательно вернётся и рысцой устремился к

буфету.

Место старта Витязя, бежавшего по

внутренней, самой короткой дорожке, было

отнесено на двадцать саженей назад. Но уже к

концу первой версты он нагнал Лихача. Три

версты они шли голова в голову. Фёдор Кузнецов

то и дело посылал Лихача. Вначале вожжами,

потом взялся за хлыст. Вороной жеребец

послушно прибавлял ходу. Однако оторваться от

соперника ему не удалось.

Когда вышли на финишную прямую,

Василий Ефремов слегка приподнял хлыст. Он

даже не ударил, а лишь коснулся им крупа белого

красавца. Но и этого оказалось достаточно.

Витязь, сделав бросок, вырвался вперёд и первым

подошёл к призовому столбу.

Настоящие любители, даже проигравшие,

умеют

оценить

красивый

бег.

Витязю

аплодировал весь ипподром.

Пора позаботиться об отчете в следующий

номер, подумал Лавровский. Достав записную

книжку и карандаш, принялся торопливо писать:

Бег с резвостью 7 минут 41 секунда

выиграл белый Витязь (ехал В.Ефремов). Вторым,

на три четверти секунды тише, у призового

столба был вороной Лихач (ехал Ф.Кузнецов).

Зима и Прасол сделали проскачку. А остальные

лошади остались «за флагом», при этом две из

176

них даже не уложились в восемь минут. Поэтому

на перебежку были допущены только Витязь и

Лихач.

Выдача в тотализаторе оказалась даже

больше, чем обещал прогноз Зарудного в

«Новостях дня». Не десять, а пятнадцать рублей

на рублёвый билет.

– Будем считать, это наш гонорар за

«Чёрную банду», – тихо сказал Лавровский другу.

– Давай билеты, схожу в кассу. Заодно и на второй

заезд поставлю. В нём городские одиночки бегут.

Полагаю, сушкинский Коварный выиграет.

Ровно через час, как и предусмотрено

условиями розыгрыша Большого Московского

приза, состоялась перебежка. Первым у призового

столба снова был Витязь. На этот раз четыре с

половиной версты он пробежал за 7 минут 47

секунд. Лихач проиграл ему почти семь секунд.

На площадке перед беговой беседкой сразу

стало многолюдно. Конюхи подвели уже

распряженного Витязя. В сопровождении всей

беговой администрации появились молодой

человек среднего роста в лейб-гусарском мундире

и пожилой толстый мужчина в сюртуке и

цилиндре. Это были виновники торжества – граф

Рибопьер и тамбовский коннозаводчик Петрово-

Соловово.

Долгоруков, по давней традиции, вначале

дал понюхать золотые медали жеребцу, и только

177

потом вручил их спортсмену и коннозаводчику. А

с наездником Василием Ефремовым хозяин

столицы облобызался, словно на Пасху.

– Заслужил, братец. Вот твои золотые часы.

Такие не у каждого генерала имеются. Дорогие,

говорят.

– Сто рублей стоят, – подсказал казначей и

секретарь общества Приезжев.

– Однако и заставил ты меня сегодня

поволноваться, – продолжал генерал-губернатор. -

Целых три версты голова в голову шёл. Раньше

следовало бросок сделать.

– Зачем? – удивился Ефремов. – Нечего

лошадей без нужды дёргать. Их, ваше

сиятельство, жалеть надо.

Вице-президент пригласил всех к столам,

накрытым в большом зале.

Подняв бокал с шампанским, Долгоруков

сказал:

– Можно ли не любить города и губернии,

которые государь император твоему попечению

доверил? Знаю, есть и такие губернаторы, только

о них и говорить противно. Вспомнят их когда-

нибудь потомки, да только не добрым словом... А

я нашу Москву люблю! Дорого мне всё, что с ней

связано. В том числе и рысистая потеха. Ведь

отсюда она, благодаря графу Орлову, по всей

России пошла... Вы знаете, как я отношусь к

беговому обществу: опекаю, в обиду не даю.

178

Когда Городская дума с вас аренду за землю

требовать вздумала, так на неё прикрикнул, что и

в суд обращаться раздумали... Поэтому прочитав

письма кляузные расстроился, хоть и вида не

подал. Неужели, думаю, и в среду наших

истинных спортсменов гнусный дух купли-

продажи добрался? Мои доверенные люди

провели розыск, во всём разобрались. Оказалось,

всё это проделка приезжих мошенников, которых

петербургская полиция давно поймать не могла. А

мы поймали! Ну, да это к делу не относится, я о

другом хочу сказать. Посмотрел я сегодня на

розыгрыш Большого Московского, полюбовался

бегом Витязя, Лихача...

Он запнулся, видимо пытаясь вспомнить

имена других лошадей. Потом махнул рукой и

закончил:

– Короче, пусть все знают, у нас призы не

продаются! За Московское беговое общество!

Минут пять пообщавшись с Колюбакиным

и виновниками торжества, генерал-губернатор

откланялся. После отъезда большого начальства, в

зале стало весело и шумно.

К Лавровскому и Малинину подошёл граф

Рибопьер:

–

Карлуша рассказал мне, в какую

неприятность чуть не угодил. Обери эти мерзавцы

молодого Губонина в моём доме, нехорошие

слухи пошли бы. Опять я ваш должник!

179

– Какие счеты между нами, Георгий? -

улыбнулся Малинин. – Помнится однажды под

Харьковым...

– Предаваться воспоминаниям, Серёжа,

будем вечером у «Яра». Надо как следует обмыть

победу Витязя, чтобы удача не отвернулась.

– Охотно, – согласился Малинин. – А чего

ждать вечера? Два последних заезда большого

интереса не представляют.

– Поехали прямо сейчас! – поддержал его

Петион. – Я таким крюшоном вас угощу! А то

ночью сделать помешали.

Лавровский замялся:

– Видите ли друзья мои... Дело в том, что...

Одним словом...

– Всё понятно! – рассмеялся Рибопьер. -

Очевидно здесь замешана дама.

– Барышня. И очень симпатичная, -

мечтательно улыбнулся Алексей.

– Тогда удачи тебе!

Глава 20

КЛИН КЛИНОМ ВЫШИБАЮТ

К

прогуливавшемуся

по

партеру

Лавровскому подошёл беговой служитель:

– Вас приглашают в ложу бельэтажа.

– Кто приглашает?

– Господин Липскеров.

Держать на бегах ложу удовольствие

дорогое. Но престижно. Поэтому редактор-

180

издатель «Новостей дня», хотя и вынужден был

пока считать каждую копейку, на подобные

расходы не скупился. Верил, они обязательно

окупятся.

Липскеров сидел в окружении своего

многочисленного

семейства

и

ближайших

сотрудников. Среди них Алексей увидел

Соколиху и, его сердце учащённо забилось,

милую барышню Елену Евсеевну.

– Садись с нами, Алексей, – предложил

Липскеров. – Перекуси. Вот салат картофельный,

пирожки, водочка.

– Благодарствую, Абрам. Но я только что из-

за стола. Впрочем от чая не откажусь.

– Ты в членской был?

– Ага.

– О чём его сиятельство говорил?

Лавровский пересказал тост генерал-

губернатора.

– Про меня он не вспоминал?

Чувствовалось, Липскеров опасается, что

вчерашняя статья могла вызвать неудовольствие

начальства.

– Нет. А вот Колюбакин на тебя зол.

– Ничего, я свою оплошность исправлю. В

завтрашнем номере такой «гвоздь» даём, что и

Александр Васильевич сердиться перестанет, и

его сиятельство похвалит.

Начался четвёртый заезд. Внимание всех

было

приковано

к

беговому

кругу.

181

Воспользовавшись этим, Алексей подошёл к

Елене Евсеевне и тихо сказал:

– Леночка, к пяти часам вы не успеете

вернуться домой. Поедемте в «Эрмитаж» прямо с

бегов.

– Нет, – ответила она. – Никуда я с вами не

поеду.

– Не поедете? – переспросил он, решив, что

ослышался.

– Не поеду.

– Но почему?

– Я думала, вы порядочный человек, а вы...

вы... Водите к себе в редакцию проституток с

Грачёвки, по городу с ними раскатываете.

– Послушайте, Лена...

– И слушать не хочу!

– Не будьте столь жестоки. Репортёру, а тем

более частному сыщику, приходится общаться с

разными людьми...

– Хорошо. Когда-нибудь, в другой раз, я

может быть и соглашусь выслушать ваши

объяснения. Но сегодня я на вас очень сердита.

Резко развернувшись, Лавровский вышел из

ложи. На лестнице его догнала Соколиха:

–

Подождите,

Алексей

Васильевич.

Наверное вы подумали, что это я рассказала

Лене...

– А кто же ещё?! Больше некому.

– Какой вы ещё наивный, хоть и считаетесь

одним из лучших московских репортёров.

182

Впрочем все влюблённые слепы... Лена совсем не

такая как вам кажется. Она, мягко говоря, любит

крутить хвостом. Её жених был в отлучке, вот она

и надумала приятно провести вечер с вами. А

сегодня

утром

он

неожиданно

вернулся.

Благовидный повод для отказа женщина всегда

найти сумеет.

– А откуда она узнала про проститутку с

Грачёвки?

– Из статьи, которая будет напечатана завтра

в «Новостях дня». Наш новый репортёр разведал

все подробности розыска и задержания «Чёрной

банды».

– Это кто же у вас такой ловкий выискался?

– удивился Лавровский.

– Влас Дорошевич, – сказала Соколиха. И с

гордостью добавила. – Мой сын.

К пятому, последнему в этот день, заезду

бега заметно опустели. Публика больше не

осаждала буфеты и кассы тотализатора. Возле

одной из них в одиночестве стояла давешняя

барышня, приехавшая на ипподром с чиновником

телеграфного ведомства. Вертя в руках рубль она

то делала шаг к кассе, то останавливалась.

Понятно, подумал Алексей, последний

рублишка. И сыграть хочется, и боится, что

пешком домой возвращаться придётся. А её

кавалеры, судя по всему, разбежались.

К барышне подошёл «жучок» Кузя:

183

– Могу подсказать надёжную лошадку.

Беспроигрышную.

– Подскажите, – наивно, сказала она.

– За просто так? Не получится. Четвёртая

часть выигрыша моя. Здесь так принято.

– Хорошо.

– Ставьте на 3-й нумер.

Под 3-м номером в пятом заезде бежал

Енот, самая слабая лошадь в этой компании.

Прийти первым он просто не мог.

– Поставить на Енота, одно и то же, что

деньги в банк положить, – продолжал дурить

голову барышне Кузя.

– Енот? Какое странное имя для лошади, -

улыбнулась она. – Бегут Стрелец, Опричник и

вдруг Енот.

– А вы на имя не смотрите. Опричник на

второй версте встанет. Стрелец мог бы выиграть,

да Сашка Сорокин не поедет. Ему за это

четвертную дали. Жулик он, это на бегах всем

известно.

Таких разговоров Алексей не любил. Одно

дело, просто дурить публику и, совсем другое,

рассказывать враки про порядочных людей. Он

решительно шагнул к «жучку»:

– Так, говоришь, Сорокину денег дали?

– Дали, само собой, дали.

– А тебе?

– А мне-то за что?

184

– Зато! – Алексей в полсилы ударил его в

ухо. – Чтобы в следующий раз думал, что

говоришь.

На помощь Кузе бросился толстомордый и

толстогубый здоровяк:

– Ты чего моего приятеля забижаешь?! Да я

тебя щас...

Лавровский узнал Быка, который когда-то

служил

на

городской

бойне,

потом

букмекерствовал, пытался подмять под себя

гостиницу «Мир», а в конце концов, докатился до

того, что стал помощником «жучка».

– А кто это тебя, бычья рожа, на бега

пропустил? – рявкнул Алексей. И зловеще

пообещал. – Вот сейчас кликну билетёров, так они

тебя, чтобы свой недогляд загладить, так

отутюжат, мало не покажется.

Бык залебезил:

– Извиняйте, Лексей Василич, не признал

вас... Пошли, Кузя, пошли. Видать, это его краля...

– Поставьте на 1-й номер, на Стрельца, -

посоветовал Алексей барышне. – Много не дадут,

но на извозчика и чашку кофе с пирожным хватит.

Стрелец, бежавший по внутренней, самой

короткой дорожке, хорошо принял старт и к

концу первой версты достал соперников. А потом

Сорокин тряхнул вожжами и дико взвизгнул:

– И-и-эх, милай! Выноси! Но!... Но!...

Хороший бросок, оценил Алексей, резвый.

185

Опричник и Енот остались далеко позади,

но Сорокин снова и снова посылал жеребца

вожжами и голосом:

– И-и-эх, милай! Выноси!

Алексей улыбнулся. Такое впечатление,

словно едет не беговой наездник, а конокрад за

которым гонятся деревенские мужики с топорами

и вилами... Вспомнились слова старого наездника

Семёна Герасева: «В нашем деле без куража

нельзя. Иначе не признает тебя публика».

К призовому столбу Стрелец пришёл

первым, опередив Опричника на пять-шесть

запряжек. Енот остался «за флагом».

Он устало облокотился на фигурную

решётку, отделяющую партер от бегового круга.

Перебирал в мыслях всё случившиеся за

последние два дня. Удалось выпутаться из

неприятностей с цензурой. Похоже, избавился от

новых

кляуз

полусумасшедшей

старухи

Грындиной. «Чёрную банду» поймали. Выиграли

с Сергеем сегодня неплохо... А на душе, всё равно

пасмурно. Неотвязно звучит в голове голос

цыгана Михая Фэгераша, с надрывом поющий:

А в глазах её карих

Сумасшедшинки пляшут

Напиться, что ли? Нет, завтра с утра надо

готовить следующий номер. Какая работа с

похмелья?

И нет краше их

186

Во всём свете нет краше...

Размышления прервал приятный женский

голос:

– Можно вас на минутку?

Перед ним стояла барышня, которой он

посоветовал сыграть Стрельца.

– Я три рубля выиграла. Вот, семьдесят пять

копеек, возьмите.

– Зачем?

– Говорят, здесь принято за совет отдавать

четверть выигрыша.

Алексей искренне рассмеялся:

– Милая барышня, неужели я похож на

«жучка»?

– Не знаю... Я не знаю, кто такие «жучки».

Ведь я первый раз на бегах.

– Понравилось?

– Если честно, то нет. Лошади, правда, очень

хорошие, красивые... А люди... Меня Викентий

Викентьевич пригласил, мы с ним вместе в

телеграфной конторе служим. Пригласил, а сам

куда-то исчез. Разве так можно? А приятели его

просто ужас! Этот Лёва меня глазами всё время

раздевал. А Мокий Титыч настоящий хам, такие

неприличные предложения делал...

Лавровскому стало обидно за беговых:

– На бегах, как и везде, люди разные. Что

скрывать, много такой рвани, как Кузя и Бык,

которые на ваш последний рубль покушались.

Немало и респектабельных господ, готовых из-за

187

больших денег на любые преступления... Но

достойных людей, поверьте, здесь всё-таки

больше.

– Ой, как вы красиво говорите! Вы,

наверное, актёр или адвокат?

– Нет. Раньше репортёрствовал, а сейчас

издаю свой спортивный журнал. Позвольте

представиться, Алексей Лавровский.

– А я Елена Митрофанова... Скажите,

Алексей, вы совсем не испугались того губастого

громилу?

– Быка?! – снова рассмеялся Лавровский. -

Бог с вами, Лена! Я на Волге лямку с бурлаками

тянул, крючником в Нижнем Новгороде был. А

когда репортёром в «Московском листке» служил,

на Хитровке водку с беглыми каторжниками пил...

– Ой, как интересно! Скажите...

К ним подошёл служитель бегового

общества:

–

Алексей

Васильевич,

ипподром

закрывается, пожалуйте на выход. А то

смотритель бега или господин Приезжев увидят

после закрытия посторонних, вам-то ничего не

скажут, а с меня взыщут.

– Уходим, братец, уже уходим.

А она очень даже не дурна, думал Алексей.

Стройная, черноглазая, и зовут тоже Лена...

Попытка не пытка. Рискну!

188

– Леночка, я совершенно случайно услышал,

что вы хотите побывать в «Эрмитаже»

Лентовского.

– Да, но...

– Тогда разрешите вас пригласить. Обещаю

волшебный вечер.

Вечер

выдался,

действительно,

восхитительный.

Лентовский,

обнявшись

с

Алексеем,

распорядился:

– Проводите господина Лавровского с дамой

в мою ложу.

В ложе они оказались рядом с такими

знаменитостями, как драматург Островский и

адвокат Плевако. «Король опереточных теноров»

Саша Давыдов пел божественно:

Три богини спорить стали

На горе в вечерний час

Кто из трёх? – они сказали

Всех прекраснее из нас

Эво-...э, богини эти, чтобы юношу

Пленить,

Эво-...э, богини эти, как ведь могут

Насмешить!

Разумеется, Лентовский не отпустил их без

ужина.

–

Алексей! Ты наживёшь во мне

смертельного врага, если лишишь нас общества

столь очаровательной девушки, – голосом актёра-

189

трагика заявил он. И смеясь добавил. – И в своей

спутнице тоже! Ведь у нас сегодня премьера не

только на сцене, но и на кухне. Повар обещал

приготовить

какие-то

немыслимо

вкусные

земляничные пирожные...

Новая

знакомая

оказалась

весёлой,

остроумной и обворожительной. К концу ужина

Алексей был без ума от неё, напрочь позабыв о

барышне из «Новостей дня». Не даром говорят,

клин клином вышибают...

– Куда вас отвезти? – спросил Алексей,

когда в третьем часу ночи они вышли из

«Эрмитажа». Он взял руку девушки и стал нежно

её гладить.

– Не знаю, – сказала она, не отнимая руки. -

Такого сказочного вечера в моей жизни не было

никогда... Не хочется, чтобы он заканчивался...

Алексей не знал как поступить. В

«Лоскутную» или в «Славянский базар» ночью не

пустят. Везти её в какие-нибудь дешёвые номера?

Пошло. Пригласить в свою убогую комнату в

«Чернышах»? Глупее ничего не придумаешь.

Наверное, он всё-таки нашёл бы выход из

затруднительного положения. Но в это время

подъехала пролётка. Из неё на ходу соскочил

Семён Гирин:

– Беда! Сергея Сергеевича заарестовали!

190

ОТ АВТОРА

(вместо эпилога)

О том, что стало причиной ареста Малинина

вы узнаете, прочитав повесть «Особый случай». А

сейчас, по сложившейся и понравившейся

читателям

традиции,

немного

о

судьбах

некоторых героев «Тёмного фаворита».

Белый жеребец Витязь сделал блестящую

беговую карьеру. На его счету десятки побед на

столичных и провинциальных ипподромах. Так