Текст книги "Глаз Муджароки (СИ)"

Автор книги: Александр Сёмкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Тем временем Пашот аккуратно разлил коньяк и поднял рюмку.– Давайте, Семен Иванович, выпьем, сразу полегчает, как говорится у вас, у русских.

Они выпили. Коньяк действительно оказался на редкость вкусным и ароматным. Семен даже некоторое время подержал напиток во рту, наслаждаясь букетом, потом медленно проглотил.

– Господин Мышигин в молодые годы служил в десантных войсках, – тем временем продолжал Пашот, разжевывая сочные оливки. – Ваша советская армия принимала участие во множестве самых разнообразных конфликтов по всему миру. Только вам, обычным гражданам, это знать было не положено. Отдельный разведывательный батальон, в котором служил Мышигин, был заброшен в Африку, в места, расположенные совсем рядом с Кругом. В те времена местные племена подняли восстание против режима одного негодяя, который корчил из себя социалиста и сумел заручиться поддержкой Советского Союза. Восстание было подавлено. Мышигин даже получил орден за действительно мужественный поступок. Он сумел спасти жизнь двум офицерам регулярной армии. Кроме того, что они были офицеры, они были члены очень богатых и влиятельных кланов и были к тому же очень хорошо осведомлены о Круге. Мышигин к тому времени уже лет двадцать оттрубил в армии, но так и не имел ни своего угла, ни семьи, ни какого– нибудь приличного достатка. В Союзе полным ходом шла перестройка, все рушилось, люди обогащались и нищали. А потом вообще десантников отозвали из Африки, так как Советский Союз приказал долго жить. И Мышигин решился. Он проник в Круг. Его друзья отказались пойти с ним, потому что уже побывали в Круге и боялись остаться там навсегда. Но в Круге нужна карта, без нее находиться там очень опасно и проблематично. Конечно, были и такие, которые перемещались в Круге и без карты, но большинство из них до сих пор там бродят. Мышигину удалось найти меня, и он рассказал свои проблемы. Мы договорились, что я ему дам свою карту, и что он мне ее сразу же вернет, как только покинет пределы Круга. Он мне дал слово. Но не сдержал. Я знаю, что он нашел Кляксу, успешно вернулся в свою часть и улетел в уже несуществующий Союз....

Пашот снова наполнил рюмки. Семен наморщил лоб

– А что, эта карта такая редкость? Да в любой типографии их можно напечатать миллионы.

– Так, да не так. – Пашот неторопливо вытащил из кармана связку монет и положил их на стол. – Узнаете?

***

Коренев уже немного успокоился. В тот момент, когда он увидел Октавиана в проеме открываемой двери, ему захотелось вцепиться тому в горло и не отпускать, пока тот не скажет, что произошло недоразумение, все можно исправить, живой Струйкин, как всегда в легком подпитии, на секунду отлучился в туалет, а место нахождения клада уже давно нарисовано на куске ватмана и лежит у Струйкина в дипломате. Но Октавиан не развеял отчаянных сомнений Коренева. Более того, когда Коренев ему все рассказал, Октавиан помрачнел, молча раздал всем пузатые фужеры и плеснул туда коньяка. Потом внимательно рассмотрел присутствующих.

– Я надеюсь, Юрий Сержевич, это ваши доверенные люди.

– Абсолютно. – Коренев одним махом выпил налитый коньяк и перевел дух.

– А вот эта? – Октавиан брезгливо кивнул головой в сторону заплаканной Вали.

– А вот эта, – мэр намеренно сделал паузу, подставляя фужер Октавиану для еще одной порции. – Она только одна и знает, куда делся Руков.

– Кто такой Руков? – Октавиан снова наполнил фужер Коренева и раздраженно посмотрел на мэра.

– Руков – это тот самый.

– Что значит, тот самый?

– Тот самый, который и перешел нам дорогу, уважаемый Октавиан. Уж не знаю, с вашей ли подачи.

Октавиан грозно посмотрел на Коренева.

– Послушайте, Юрий Сержевич, мне надоели ваши оскорбления. Я очень уважаемый человек. Я не обманываю людей, которые заключают со мной сделку. Иначе я бы уже был на том свете.

Коренев грохнул рукой по дорогому лакированному столу.

– Так там будешь, потому что уже обманул!!!

Октавиан отпрянул от мэра, сложил руки на груди.

– Я никого не обманывал. Все было сделано чисто. Все инструкции, которые я раздаю своим людям, тщательно выполняются. Вы мне расскажете, что произошло, или так и будем угрозами разбрасываться?

Коренев постарался взять себя в руки. Собрался с мыслями. Потом изложил все, что ему удалось узнать. В самом конце своего повествования мэр, низко наклонив голову, рассказал, как они проникли в квартиру Рукова, и как они нашли там Валентину.

Валя подняла заплаканные глаза.

– Я уже сказала, что ничего не знаю. Я же уже рассказала все. Ну отпустите меня...

Октавиан медленно приблизился к заплаканной девушке.

– Сейчас мы проверим, все ли ты рассказала... – Октавиан вытащил откуда-то из заднего кармана брюк яркий, красно-желтый платок, намереваясь высмаркаться.

– Посмотри мне в глаза, – сказал Октавиан Вале, поднося платок к своему носу.

Как только девушка подняла свой взгляд на Октавиана, тот неожиданно быстро махнул платком перед ее глазами. Девушка покачнулась и повалилась на спину.

Коренев озабоченно вскочил. – Что ты сделал?

Октавиан осторожно подхватил Валю под спину. – Не волнуйтесь. Это гипноз. Сейчас мы узнаем все, что знает она. Я думаю, будет лучше, если мы останемся без лишних свидетелей.

Коренев утвердительно кивнул головой. Охранники послушно вышли из комнаты и прикрыли дверь.

Октавиан аккуратно положил Валентину на диван, затем , обращаясь больше к Кореневу, хотя и не смотря на него, как– то зло произнес.

– Ну вот теперь, девочка, и поговорим.

Потом тихо забубнил ей почти в ухо.

– Солнышко, что же тебе рассказал Семён Руков?

– Он сказал... – голос секретарши был едва слышен. – Он сказал, что уже второй день чувствует, что живет двумя жизнями...

Коренев тоже склонился над лицом Валентины и напряженно слушал.

– Он превращается в Мышигина! – прохрипела девушка. – Это следствие какого-то безумного колдовства! Он говорит как Мышигин...

Октавиан удовлетворенно хмыкнул и посмотрел на мэра, будто спрашивая, ну что, убедились, что я не аферист?

Тем временем Валя продолжала.

– Он рассказывал, что он – Мышигин. Что он служил в армии, потом попал в тюрьму, потом нашел какой-то клад...

При этих словах Коренев дернулся, как от удара током. Посмотрел на Октавиана, помотал головой, потом прошептал.

– Не обращайте внимания на весь этот бред. Она там приплетет всякие свои женские байки...

Октавиан понимающе закивал головой.

Валя выговорилась, она пыталась еще что-то сказать, но то, что она говорила, было похоже на бессмылицу.

Октавиан разогнул спину, потянулся.

– Вы видите, господин мэр, что моя работа была проделана качественно. Кто и как перепутал пароли,– это мне еще предстоит разобраться. А сейчас я ей могу внушить все. Я имею в виду, все, что вам нужно.

Коренев на секунду задумался. Потом взгляд его просветлел.

– Тогда внушите ей следующее...Или лучше попробую я.

Октавиан хмыкнул и отвернулся, прислушиваясь к тому, что собрался внушить ей мэр. А Коренев медленно и членораздельно громким шопотом начала говорить на ухо загипнотизированной девушке, что она должна будет сделать в ближайшее время. Октавиан снова хмыкнул, подумав, что мэр не дурак, ох, не дурак...

***

Валя медленно открыла глаза. Сначала она увидела, как будто сквозь туман, большую комнату и склонившиеся над ней два лица. Девушка странно улыбнулась.

– Ой, а вас я знаю. Вы господин Коренев, наш мэр.

Октавиан хрипло спросил. – А меня, меня ты знаешь?

– Нет. Ой, вот вас я не знаю. И вообще, что я здесь делаю?

Коренев отстранил Октавиана, подхватил Валю под руки и приподнял ее, помогая принять сидячее положение.

– Валентина Михайловна, вы помните, о чем мы только что с вами договорились?

Валя потерла ладошкой лоб. – Да, конечно, господин Коренев, я прямо сейчас все сделаю, не волнуйтесь. Я уже иду.

Валя встала на ноги, поправила прическу, потом одернула майку и пошла к выходу из комнаты.

Коренев внимательно посмотрел на Октавиана. – Как ты думаешь, не подведет?

Октавиан медленно покачал головой и с усмешкой посмотрел на мэра. – Теперь уже не подведет, Юрий Сержевич. Второго прокола не будет. Сейчас лучше, если Руков будет под присмотром милиции. Сохраннее. А мы уже что-нибудь придумаем.

Из прихожей раздался шум, какой-то грохот падающих предметов и резкий голос Валентины

– Да пустите меня, в конце концов!

Коренев повернулся в сторону открытой двери. – Пропустите ее . Пусть уходит.

Потом снова посмотрел на Октавиана. – Ну и что ты предлагаешь делать потом, когда у меня в руках окажется этот Руков?

Октавиан поднялся со стула, распрямил немного затекшие ноги. Потом подошел к бутылке коньяка и наполнил два бокала. Поставил бутылку на стол. Протянул один бокал Юрию Сержевичу. Наконец, заговорил.

– Из этой ситуации есть два выхода. Первый – вы заставите Рукова все рассказать, и он для вас сыграет роль портфеля с ценными бумагами. Ну а второй...

Ну а что, второй?– задиристо спросил Коренев.

– Ну а второй – это снова съесть мозг. Только на этот раз уже мозг самого Рукова....

***

Семен удивленно поднял брови.

.– Так они у вас? Как вам удалось? Ведь тот хмырь, таксист, их сдал государству.

– Забрать их у государства оказалось значительно легче, чем заполучить их от Мышигина.

Семен забрал со стола монеты и на этот раз очень внимательно начал их рассматривать. Монет было семь. На каждой из них был изображен круг, а в круге выгравирован рисунок, напоминающий детскую карту, причем на каждой из монет рисунок был иной. Семен поднял голову.

– Ну и что? Ведь и такие монеты можно размножить.

– Конечно. Многие из авантюристов так и делают. Размножают эти монеты в огромных количествах, а потом продают простакам как настоящую карту. Но вопрос не в изображении. Вопрос в следующем.

Пашот поднял монеты и повернул одну из них к утреннему солнечному свету, льющемуся через окно.

– Посмотрите сюда, Семен Иванович, и вы все поймете

Семен с любопытством подошел к Пашоту и посмотрел на монету. Монета была направлена к свету так, что через отверстие было видно восходящее солнце. И вдруг Семен замер. Блики солнечного света заиграли на металлической поверхности, и тонкие лучики устремились от отверстия монеты в разные стороны как ручейки. Картинка в круге как бы ожила и наполнилась внутренним светом.

Пашот положил связку в карман.

– Теперь вам понятно, чего не хватает поддельным монетам?

– Это что, какой-то особый металл?

– Вообщем-то да. Поэтому настоящих карт немного, и я знаю подробно, где и у кого в настоящий момент находится каждая карта. Кстати, у Ордена Синей Горы она тоже есть....

– И что, только тот, у кого есть карта, может добраться до Кляксы?

– Нет, можно добраться и без карты. Существует много возможностей. Есть даже добровольные проводники. Но с картой – это всегда гарантия удачного исхода.

Пашот снова поднялся с кресла, как-то нервно провел рукой по волосам, подошел к входной двери, прислушался. Потом вернулся в комнату.

– Не обращайте внимания, Семен Иванович, просто ко мне тут должны прийти...

Семен с тревогой посмотрел на собеседника, – нет, Пашот, теперь меня уже не волнует, кто к вам должен прийти. Я прошу вас уделить мне столько времени, сколько понадобится, чтобы все поставить на свои места.

Пашот усмехнулся. – Да в том -то и дело, что гости это незванные, но тем не менее, очень хотят встречи.

– Пашот, пожалуйста, не отвлекайтесь.

–Да, итак мы говорили о Мышигине. Этот молодой человек вернулся в Союз и буквально в течение месяца разбогател на продаже военной техники. Бардак тогда был неописуемый. Союз разваливался. Кто-то из министерства обороны сам вышел на Мышигина и образовался преступный союз. Причем Клякса выполняла желание Мышигина как по маслу. Где был уготован сюрприз, никто не знал. Десантник во всех сделках был чистый как стеклышко, причем львиную часть денег получал именно он. Он уволился из армии и основал собственную фирму "Вотан", которая была зарегистрирована на какого-то чина из министерства. Началось воровство горючесмазочных материалов. И это им бы сошло с рук, если бы его напарник из министерства не попал под неожиданный аудит. Видимо, где-то он проболтался. С кем не бывает. И началось следствие. И здесь Мышигин был чистый, но ситуация требовала того, чтобы чистым оставить того министерского урода. И Мышигин взял всю ответсвенность на себя. Суд длился четыре месяца. Все это время Мышигин оставался на свободе под подпиской о невыезде и пытался сделать все, чтобы замести следы. И это ему удалось. К тому времени, когда огласили приговор, Мышигин был мультимиллионером, в долларах конечно, он обезопасил свою кормящую руку из министерства и добился через самого лучшего адвоката, что ему влепили всего шесть лет с конфискацией, но конфисковать у него уже было нечего.

Семен поднялся со своего стула, снова вышел на балкон. Солнце уже поднялось достаточно высоко и начинало пригревать. Семен посмотрел вниз и снова увидел джип. Ему показалось, что в джипе кто-то есть, и он не ошибался...

***

Тем временем Валечка , не торопясь, вышла из черной «Тойеты»,. Она снова была перед домом Семена. На ней по-прежнему были светлые брюки и футболка с американским флагом. Как только захлопнулась дверца, «Тойета» с ревом сорвалась с места и исчезла за поворотом. Валечку никто не провожал. С задумчивым видом бывшая секретарша «Контро» прошла к входной двери, поднялась на нужный этаж и открыла дверь в квартиру Семена. Как и следовало ожидать, в квартире никого не было. Валечка прошла в ванную и стянула с сушильных веревок свой деловой костюм. Потом она так же спокойно прошла в комнату и начала рыться в выдвижных ящичках серванта. Ничего там не найдя, она переместилась к рабочему столу. Наконец,она удовлетворенно хмыкнула – в ее руках была пачка купюр, которую она извлекла из верхнего выдвижного ящика. Деньги были небрежно брошены на кровать. Немного постояв в замешательстве, Валечка открыла платяной шкаф. Оттуда она извлекла красивый кожаный деловой портфель и деревянную шкатулку. Портфель она так же бросила на кровать, а шкатулку попыталась открыть. Это ей не удалось, вещица была заперта. Недолго думая, Валя что есть силы хватила шкатулкой по тяжелой чугунной батарее центрального отопления. Такого варварства шкатулка не выдержала. Крышка лопнула, и из шкатулки высыпались какие-то монеты и рулон долларов, перетянутый резинкой. Валя сложила содержимое шкатулки в портфель, туда же кинула пачку рублей и впихнула не до конца высохший костюм. Потом неторопливо оглядела комнату, прошла в прихожую и подняла трубку телефона

– Але, милиция! Да, хочу дать информацию по делу об убийстве Мышигина. Убийцу следует искать на улице Петрова, дом четыре, квартира 28. – и повесила трубку.

Потом спокойно вышла на лестничную площадку, оставив входную дверь открытой. Еще раз внимательно осмотревшись по сторонам, Валечка быстренько побежала вниз по лестнице, стуча каблучками.

***

Сонный дежурный районного отдела милиции снял трубку

–Милиция, слушаю вас...

Внезапно дежурного как будто подменили. Он вскочил со стула и, не отрывая от уха телефонной трубки, стал лихорадочно искать на столе шариковую ручку. Схватив ее, он начал что-то писать на большой разлинеенной странице общей тетради, но, видимо, не успев, крикнул в трубку сорвавшимся голосом

– Еще раз, пожалуйста, какой адрес?

Потом с досадой бросил трубку на стол и крикнул девушке, сидящей за стеклянной стенкой.

– Зоя, быстро пробей номер!– потом написал что-то на листок бумажки и передал за спину помощнику. – Сева, а ну– ка, кто у нас по этому адресу проживает?

Потом, потягиваясь, переплел пальцы рук и с силой сжал ладони так, что хрустнули суставы. Проделав все это, он поднял трубку второго телефона и набрал номер

Время было раннее, трубку долго не поднимали. Наконец, на том конце провода кто-то ответил

– Товарищ майор,– голос дежурного младшего лейтенанта сорвался на дисконт– Товарищ майор, есть данные по убийце Мышигина

– Это кто? – С противоположного конца телефонной линии голос звучал тяжело, хрипло и неохотно

– Дежурный по восьмому участку младший лейтенант Голубев

– Так бы сразу и говорил,– Майор на том конце провода закашлялся. – Что у тебя, лейтенант?

– Только что позвонила неизвестная и сообщила адрес, где находится убийца

– Так так... Что значит неизвестная?

– Она не представилась. Сообщила адрес и бросила трубку

– Адрес успел записать, лейтенант?

– Так точно, товарищ майор

– Говори быстрее

– Улица Петрова, дом 4, квартира 28.

– Кто там прописан?

– Я уже запросил, сейчас, секундочку,– Голубев повернулся к помощнику, и тот передал ему листок бумаги.– Та-ак, некто Руков Семен Иванович, холост, 36 лет...

– А откуда звонил информатор, выяснили?

– Так точно, – дежурный выразительно посмотрел на стеклянную перегородку. Сидевшая за ней девушка кивнула головой, положила трубку телефона, которую все время держала возле уха и подошла к Голубеву.

– Та-ак, товарищ майор, звонок поступил с улицы Петрова, дом четыре, что, что, что?.... Так прямо из этой квартиры и позвонили, товарищ майор!

– Так, Голубев, высылай машину с нарядом по этому адресу, я сейчас сам прямо туда подъеду. Пусть ребята осторожно проверят, кто есть в квартире, и задержат всех до моего приезда.

– Может, подмогу попросить?

– Не надо. У нас нет ни ордера, ни внятных причин к задержанию. Лучше сделаем так. Пусть подъедут туда и ждут меня. Я буду минут через двадцать

– Выполняю, товарищ майор.

***

Пашот прищурился и потер рукой подбородок,– Вы знаете, кто хотел воспользоваться мозгами Мышигина?

Руков отрицательно качнул головой

– Сам Петр Антонович Струйкин, помощник мэра. Именно его и убили сегодня ночью в ресторане. Именно он должен был откушать блюдо, которое по ошибке досталось вам. Вот и делайте после этого выводы.

Теперь настала очередь Семена подняться из своего кресла и нервно заходить по комнате. Перед глазами возникали разные образы, как будто Руков только что проснулся , и из головы еще не выветрились картины последних предутренних снов. Он пытался не обращать внимание на эти навязчивые расплывчатые контуры, напоминающие лица людей, деревья, здания. Люди пытались что-то говорить, беззвучно открывали рты. И вся эта чехарда в голове очень мешала сосредоточиться. "Вот, что значит жить двойной жизнью"– подумал Семен.

– Ну и где же сейчас хранители Муджароки, где Коллегия Причастных? Неужели вы здесь абсолютно один, без охраны?

– Конечно же я не один. Ресторан "Ночной Сюрприз" – это пространственный коридор, которым могут пользоваться как слуги Кляксы, так и хранители Муджароки. Такой коридор можно создать где угодно. Самое интересное, что из-за наложения пространств могут возникать случаи, когда кто-нибудь, желая попасть в ресторан, оказывается в том месте, которое было там до открытия ресторана. Если я не ошибаюсь, там была какая-то забегаловка.

Семён странно посмотрел на Пашота, открыл было рот, желая что-то сказать, но в последний момент передумал.

– Сейчас, – продолжал Пашот,– этот коридор в вашем городе, потому что здесь находился Мышигин. Он был нужен мне, ну а я всегда нужен Ордену Синей Горы, потому что они хотят завладеть Глазом. Они преследуют меня везде и повсюду, это крест Глаза Муджароки. Но пока я их не боюсь. Любой член Коллегии может моментально появиться здесь по первому моему желанию. Так что, я не один.

– Так, может быть и я смогу воспользоваться коридором, чтобы попасть в Круг?

Пашот покачал головой.

– К сожалению, это невозможно. Вы не принадлежите ни тем, ни другим... Поедете как все – самолетом и за свои собственные деньги.

***

Люди в джипе были. За рулем сидел загорелый худощавый парень, одетый в потертые джинсы и черную футболку с обрезанными рукавами. Голова его была тщательно выбрита, но это не скрывало ранних залысин и пары застарелых шрамов. Парня звали Толик. Именно его мы видели, когда Ганнибал исполнял обряд Муджароки над беспомощным Жекой. Лицо его было подпорчено вмятинами рано перенесенной оспы, а глаза скрывали большие темные очки. Справа от него на сиденье развалился громила в черных обтягивающих брюках и черной футболке, едва сходящейся на его бицепсах и торсе. В отличие от своего напарника, сидящего за рулем, он обладал густой черной шевелюрой и гладким почти детским лицом, на котором не было ни малейшего оттенка интеллекта.

– Ну вот и тот самый дом,– сказал Толик. – Теперь, Бица, слушай.

Бица кивнул.

Толик вытащил из бардачка две фотографии. И показал собеседнику.

– Так, это вот , – в руках у него оказалась фотография Семена в деловом костюме и при галстуке.– Этот фраерок сейчас сидит там, это наш объект номер два. Хорошо его запомни. Его трогать нельзя, лучше всего подождать, когда он из той квартиры выйдет. Если базар затянется, надо его нейтрализовать, но убивать его нельзя ни в коем случае. Хорошо запомни это лицо, – с ним еще будет разговор.

– Ладно, ладно. Без базара. Это тот, про которого говорила Ольга. Прикольно, как Ганнибалу удалось заполучить его фотографию?

Толик внимательно посмотрел на Бицу. – Слушай, ты человек новый, поэтому ничему не удивляйся. Ганнибал может много чего. Теперь смотри сюда. Вот это, – Толик показал другую фотографию, где было запечатлено усталое лицо Пашота.– Этого спрашивать ни о чем не надо!– Голос Толика сорвался на дискант,– Его надо грохнуть! Но так, чтобы он умер у тебя на руках!

– Как это?

– Бица, ты отлично умеешь убивать.

– Ну есть такое дело....

– Я не могу тебе всего рассказать, Ганнибал мне голову оторвет, если этот парень не умрет в твоем присутствии. Только он и ты. И ты должен убедиться, что он умер.

– Хорошо, хорошо, Толик, я ж все помню. Все сделаю, чего ты кипишуешь? Говоришь тут одними загадками. Но если не хочешь договаривать, так хотя бы намекнул бы, что ли...Я иду на дело, я рискую, и знать бы тоже хотел.

– Сделаю, хотел, рискую....– Толик нервно вытащил сигарету из бардачка. – Ты думаешь, я все знаю? Сам ни хрена не могу понять. Догадываюсь только. Вобщем, этот мужичок умереть не может, если только тебе что-то там не шепнет...

– Опа! Как колдун, что ли?

– Да не знаю я. Ты его убей, а там видно будет. Так сказал Ганнибал. Ему виднее. Или ты уже зассал?

– Да иди ты.... Сказал, сделаю, значит,– сделаю. Задолбали всякие нервные нарики...

Толик от возмущения сдвинул очки на нос.

– Что ты сказал?

– Толян, – Бица развернулся лицом к напарнику и поиграл мускулатурой. – Если будешь вонь разводить, я из тебя ученическую тетрадку сплету, делавар хренов.

Толик, почувствовав реальную угрозу, обиженно замолчал, уткнувшись в фотографии, теребя их в руках , явно не зная , что с ними делать, потом вытащил зажигалку.

–Ганнибал сказал, чтоб никаких следов,– Толик поджег фотографии и выкинул их из машины. – Давай, умник, сам потом все Ганнибалу расскажешь.

Бица спокойно вышел из машины и потянулся, разминая косточки. Потом медленно пошел в сторону подъезда. Толик поморщился, представляя то, что случится с Пашотом, а потом мстительно улыбнулся, подумав о том, какую участь безмозглому качку готовит Ганнибал, и включил первую скорость. Надо было спрятаться во дворе.

***

Вадим медленно начал идти к ближайшему оконному проему. Все было тихо. Но поварская рубашка на спине почему-то взмокла от пота. А , может, это был не пот. Может, просто еще не высохла спина от недавнего купания в реке? Вадим сделал еще один осторожный шаг, доска пола под ногой внезапно предательски заскрипела. До проема оставалось каких-то метра два. Разбежаться да прыгнуть. И вот она – свобода. Повар уже было вознамерился поступить именно так. Но внезапно допотопный деревянный стол стронулся с места и, набирая скорость, помчался прямо на Вадима. В самый последний момент, дико закричав, Вадим подпрыгнул, и стол промчался под ним, глухо ударился о противоположную стену и замер. И в ту же секунду из стены выдвинулось бревно, как бы разворачиваясь вокруг собственной оси, как вертолетный пропеллер, одной половиной вылетая на улицу, другой половиной, как веслом разрубая пространство внутри избы. Вадим едва успел упасть на пол, бревно просвистело над головой. Из потолка вывалились два огромных тяжелых мешка на толстых тросах и начали раскачиваться в протовоположные стороны, преграждая дорогу к оконному проему, одновременно с этим верхняя кромка проема сдвинулась с места и начала приближаться к нижней, тем самым уменьшая отверстие. Вадим дико закричал и прыгнул в проем, получив по голове жестокий удар летящим мешком. Он успел вывалиться на землю, сильно ударившись плечом и коленом, но вскочил на ноги. И очень вовремя. Потому что земля под его ногами заходила ходуном и прямо под ним начал открываться глубокий колодец. Ноги Вадима разъезжались в стороны, голова кружилась от удара. Из последних сил он заставил себя отпрыгнуть в сторону и побежал прочь от сумасшедшего дома, вон из странной деревни. Но не тут– то было. Почти осевшие от старости деревенские плетни внезапно пришли в движение, сдвинулись друг с другом и превратились в высокий забор, из которого начали вылетать огненные шары. Вадим попытался бежать в другую сторону, но в том направлении прямо из земли появились ряды колючей проволоки. Вадим растерялся. И в этот момент в него угодил один огненный шар, потом еще один. Жуткая боль прожгла тело повара. Он уже не соображал, что делает. Он бросился на забор, перепрыгнул его и тут же очутился в какой-то болотной жиже, которая затягивала его все глубже и глубже.

–Помогите! Помогите! – заорал Вадим, загребая руками, изо всех сил стараясь, чтобы голова была на поверхности. – Помогите-е-е.

Веселое лесное эхо подхватило все оттенки дикого от отчаяния и безнадежности крика и начало перекидывать их от дерева к дереву...

Всего в двух сотнях метров от тонущего Вадима находился толстый могучий дуб. Этот дуб уже давно не жил своей жизнью. К его стволу были прибиты деревянные ступеньки, которые вели на деревянный настил, скрытый его же, дуба, собственной кроной. На настиле стояло два человека, одетых в маскировочную зеленую форму без знаков различий. Просто один из них был молод и строен, а другой постарше, нарастивший неплохой выдающийся животик. Тот, который постарше, держал в руках электронный бинокль. Когда Вадим начал тонуть, старшой опустил бинокль, не спеша вытер носовым платком бисерный пот, выступивший на лбу.

– Ну вот и все... Не жилец, видимо.

Молодой выхватил из рук старшего бинокль, припал к видоискателям

– Товарищ полковник, что-ж это ,блядь, пойдемте его вытаскивать. Захлебнется ведь....

Полковник деловито забрал бинокль, вытащил сигарету. Не спеша подкурил.

– Ты это, – полковник пожал плечами, как будто ему было холодно, шморгнул носом. – Вобщем, пыл свой оставь. У меня инструкции. Парень сам выкарабкается, он там, насколько я знаю, двое суток без дыхания сидеть может. Африканский спецназ, вобщем. Мы мешать ему не должны, только наблюдать. Понял?

– Да ведь, товарищ полковник, утонет ведь....

– Понял, блядь, спрашиваю?

– Так точно, понял.

– Ну вот и хорошо. А выкарабкается он или нет, – это уже не наша забота, лейтенант. -Усёк?

– Так точно, усёк

– Подохнет, ну так туда ему и дорога. Всё, пошли на базу. Уже жрать хочется..Завтрак стынет...

***

Пару минут Пашот и Семён молчали. За окном пищали в переголоске птицы, налетал ленивый ветер, шевеливший единственную занавеску на окне. Первым молчание нарушил Пашот.

– Теперь о главном, Семен Иванович.

Руков встрепенулся, глаза его заблестели.

– Что значит о главном? То есть, все, что вы мне сейчас рассказали, было прелюдией? Вступлением? Почти два часа разговора, это все что, развод белого тюленя? Я даже эту информацию не смог переварить.

Пашот вздохнул и посмотрел на часы. Глаза его вспыхнули хищным огнем.

– Семен Иванович, вы совершенно правы. Время идет незаметно, когда разговор касается вещей, одинаково жизненных, как для одного участника, так и для другого...

Руков напрягся, нервно взъерошил волосы.

– Так значит, и для вас в этом деле существуют шкурные вопросы?

Пашот недоуменно и в то же время разачарованно посмотрел на Семена.

– Хорошие слова – шкурные вопросы. Западные славяне сказали бы "кожные вопросы". Русские всегда во всем категоричны и циничны.

– Русские всегда и везде были сами по себе. Никогда у них не было друзей, они всегда являлись глаными героями анекдотов у заграничных повес, но когда кому-то из иностранцев прижимало хвост, помощь все просили у русских. Странное устройство мира. Извините, Пашот, если я вас чем-то обидел. Я слушаю вас внимательно и обещаю, что постараюсь сделать все, что в моих силах.

– Ну, вот это уже лучше. – Пашот щелкнул костяшками пальцев и налил себе и Рукову коньяку. – Семен Иванович, в очередной раз прошу меня не перебивать. Какими бы странными ни оказались слова, которые я собираюсь вам сказать.

– Уважаемый Пашот, за время нашего общения я услышал столько невероятной информации, что обещаю, – перебивать вас не буду.

– На скале Муджароки каждое утро появляется тонкая пленка росы. Когда поднимается солнце, оно моментально высушивает эту влагу. С незапамятных времен бытует мнение, что роса Муджароки может подарить людям бессмертие. Но при условии, что этой росы нужно будет набрать определенное количество. Одной капли недостаточно. Тысячи лет проводились попытки собирать и накапливать эту росу в сосудах. Но все эти попытки ни к чему не приводили – роса высыхала. В 11 веке у скалы преклонил свои колени монах Винетициан, один из рыцарей Ордена Святого Храма. Это был великий маг и чародей, знающий наследие магов Египта и Израиля. К тому времени, когда он достиг Муджароки, дни его уже были сочтены. Он был проклят монахами Ордена за нарушение одного из строжайших правил. Желая себя спасти, он изготовил чашу из обычного грубого железа, величиной с обыкновенный стакан. Внутренность чаши он покрыл тонким слоем неизвестного металла, который Винетициан выплавлял тридцать дней, создав печь прямо возле скалы. Пока он колдовал над металлом, ни одна живая тварь не осмелилась появиться в тех местах. Даже птицы покинули свои гнезда и в страхе разлетелись в разные стороны. Винетициан создал сосуд, способный собрать необходимое количество росы, но в тот момент, когда он уже было собрался припасть губами к живительной влаге, сердце его остановилось. Сбылось проклятие Ордена. Но чаша осталась. Она так и называлась чаша Муджароки. Но никто не успел воспользоваться ее свойствами. Она была похищена. Следы ведут в Константинополь, оттуда в Дербентское царство, где она попала в руки полчищам Чингиз хана. Потом она и вовсе исчезла. Считалось, что она утрачена навсегда. В своем преследовании Мышигина, а, как я уже вам говорил, я хотел вернуть свою карту, мне пришлось стать советским осужденным Аривондой Пустокоросхом, чтобы следовать по этапу с Мышигиным. Это был очень сильный человек. Он не боялся ничего. Заключенные его тихо ненавидели и хотели от него избавиться. За что, не знаю. Его специально заразили тяжелой формой туберкулеза. Я видел через стену зеквагона, как зачуханная медсестра ему вкалывала инъекцию этой заразы. Мышигин тогда валялся в медчасти с жестоким гриппом. Тогда-то я и появился. Используя все свои возможности, я незаметно проник к Мышигину и дал ему таблетки с концентрированной мвазури нгамба, страшным ядом, который может убить человека в течение трех секунд. Но посвященные африканские колдуны делают из этого яда необыкновенные лекарства, которые уничтожают микроорганизмы. Мышигин умирал, но был в сознании. Я запихивал в его, едва шевелящийся рот таблетки, а он смотрел на меня, улыбался, потом харкал кровью, а я снова запихивал в него таблетки. Потом он потерял сознание...