Текст книги "Глаз Муджароки (СИ)"

Автор книги: Александр Сёмкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Зазвонил мобильный. Тюкин недоуменно уставился на телефон, потом поднял взляд на циферблат настенных часов. Немного поколебавшись, он взял в руки телефон, посмотрел на экран. Высветившийся номер был ему незнаком. Тюкин приложил телефон к уху.

– Это кто? Вы хоть знаете, который час?

То, что он услышал, повергло его в мгновенный шок. Рот его широко раскрылся, глаза выкатились из орбит. Он едва сумел выдавить из себя:

– Вы-ы-ы?

– Да я, я. Ты что, заболел?

– Так ведь вы.... Так ведь вас....

– Да что меня? Договаривай, я сам ничего не понимаю.

Тюкин попытался взять в себя в руки. Голос говорящего был очень похож на голос Мышигина, но все-таки был не совсем его. Тюкин осмелел.

– Немедленно прекратите этот глупый розыгрыш! Вы знаете, что я с вами сделаю за эти шутки? Ваш телефон уже у меня записался.

– Ну вот и хорошо, Антоша. Я же никуда не прячусь. Я даже наоборот – хочу как можно быстрее тебя увидеть.

– Еще раз повторяю – прекратите розыгрыш и больше никогда сюда не звоните. Шутка очень неудачная, господин Мышигин мертв.

– Я мертв? Ты бредишь Тюкин. Я тебе в две секунды докажу, что я жив.

– Каким образом?

– Очень простым. Векселя "Манхэттен казино" на сто пятьдесят штук лежат в твоем кабинете в подстольном сейфе справа. Код сейфа РЗ52410. Это знаем только ты и я. Еще хочешь доказательств?

Тюкин почувствовал, как ноги его начали подкашиваться, пол зашатался. Банкир прислонился головой к стенке, придерживая плечом телефон, чтобы тот не выпал из ослабевших рук.

– Вячеслав Михайлович, это невозможно. Я же лично был на ваших похоронах. Как вам удалось? И где вы сейчас?

В трубке снова раздался смех.

– Ты Тюкин, по-моему, пьян. У тебя видения на почве перепоя. Иди поспи. Завтра увидимся.

Телефон на том конце выключился.

Белый, как мел, Тюкин дрожащими руками схватил бутылку коньяка, по-прежнему стоящую на прикроватном столике, и отпил прямо из горлышка большой глоток. Вытер губы рукавом пижамы и , держа на вытянутых руках мобильный телефон, отправился искать жену.

Заплаканная Дарья сидела на краю ванны, обхватив руками живот, смотрела бессмысленным взглядом в никуда. Под ногами валялись осколки разбитого мобильного телефона. Антон Васильевич подошел к жене, спросил встревоженно:

– Что с тобой?

Дарья подняла на него ничего не выражающие глаза, всхлипнула.

– Ты?

Потом медленно поднялась на ноги, по-прежнему держась за живот. Тюкин помог ей подняться.

– Что случилось, дорогая? Тебе плохо? Да скажи же ты хоть что-нибудь!

Дарья внимательно посмотрела на мужа, потом изобразила на лице нечто наподобие улыбки.

– Я нас спасла. Можем теперь работать спокойно, бизнес все равно будет наш.

Жуткая догадка пронзила Тюкина.

– Что значит, спасла? Что ты наделала? А ну признавайся!

Дарья скривилась от внезапного приступа боли в животе. Потом спокойно ответила мужу.

– Коренева больше нет. Нет человека – нет проблемы. Вот так, Антоша...

– Как тебе это удалось?

– Потом как-нибудь тебе объясню. А вообщем, и сам завтра из газет узнаешь. Пойдем спать. Мне действительно не очень хорошо. Зато теперь мы можем ничего не бояться. Нет Мышигина, нет Коренева....

– Мышигин жив. – голос банкира прозвучал хрипло и фальшиво.

– Что ты сказал? Это что, у тебя появилась новая манера шутить?– Дарья смотрела на мужа ничего не видящими, красными от слез и от безумного страдания глазами.

– Я не шучу.... Я только что разговаривал с ним по телефону. – и Тюкин протянул жене выключенный мобильный телефон, как будто предьявляя ей единственное неопровержимое доказательство.

Дарья внезапно изогнулась всем телом и упала на колени. Потом закричала, еще крепче обхватив руками выпуклый живот.

– Скорую... быстрее. – прохрипела она перед тем как потерять сознание.

***

Руков перевел дыхание, спрятал телефон в карман. Семеном еще владел Мышигин.

– Похоже, меня точно убили. – сипло проговорил Семен и посмотрел на себя в зеркало заднего вида. – Ого, так я здорово помолодел! Кто это надо мной так пошутил? Хотя, даже, наверно, это и к лучшему. Пусть все думают, что я умер. А что у меня, интересно, здесь?

Семен протянул руку к ширинке и ухватил себя за промежность. Эти фокусы Мышигина ему не понравились. Он снова изо всех сил постарался углубиться в свою память. Замелькали незнакомые лица, послышались голоса. Руков боролся с Мышигиными изо всех сил. Он уже начинал чувствовать, как неохотно покидает его решительный и сильный характер непрошенного двойника, но старался удержать в себе твердую уверенность перебороть Мышигина. Голова раскалывалась от усилия, появилось неудержимое желание проглотить таблетку, но Руков сдержался. К горлу подкатила тошнота, но Семен переборол и ее. Постепенно мир вернулся на свое место. Семен ликовал – ему все лучше удавалось справляться со своей двойственностью. Навалилась жуткая усталость, и в первый раз за два дня захотелось спать. Но Семен понимал, что у него не так уж много времени. Как только преследователи догадаются, что, принявший облик Рукова, Иван Федосеевич совсем не тот, за кого себя выдает, они с повышенной злостью и энергией начнут искать настоящего Рукова. Семен потрогал шпагу, по-прежнему лежавшую у него на коленях. Тяжесть ее совсем не чувствововалась, казалось, что ее вообще нет. Она ничуть не мешала Семену. Руков погладил эфес. Тот оказался почему-то теплым и приятным. Неожиданно к Семену снова вернулись силы. Усталость как рукой сняло.

Какая-то небольшая иномарка проехала по шоссе в том же направлении, что и Руков, притормозила и свернула на обочину. Хлопнула дверца, из машины вышел водитель, неясно видимый в темноте. Семен включил дальний свет. Человек, стоявший возле машины, от неожиданности закрылся рукой и сделал движение Семену, чтобы тот выключил дальние фары. Семен переключился на ближний свет. Незнакомец, не спеша, подошел к машине Семена, наклонился , приблизив лицо к стеклу. Семен открыл дверцу, посмотрел вопросительно. Перед ним стоял стройный жилистый негр с серьгой в мочке правого уха и приветливо улыбался.

– Извинить, пожалста, – с сильным акцентом произнес негр, – у мене не работает зажигалка в машина, а очен хотеть курить.

С этими словами он вытащил из кармана легкой курточки пачку сигарет, вытащил одну и сунул в рот.

Руков пожал плечами, включил зажигалку в Волге. Как только она щелкнула, он протянул ее негру. Тот затянулся, покрутил головой, как будто желая удостовериться, что никого вокруг нет, потом снова улыбнулся и вернул зажигалку Семену.

– Спасибо, вы мене очень помогли.

Что-то в лице негра показалось Рукову знакомым, он не мог избавиться от навязчивой мысли, что где-то он уже его видел. Семен мотнул головой, стряхивая наваждение.

– Да не за что. Всего хорошего. – Руков закрыл дверцу, завел двигатель и выехал на шоссе.

Проследив машину Рукова глазами, негр вытащил из кармана мобильный телефон, набрал номер.

– Октавиан, привет!

В трубке раздался какой-то хрип, потом тихий голос, едва выговаривая слова, произнес:

– Бубо...Бубо, это ты?

– Да, Октавиан, что случилось? У тебя неприятности?

– Да.. Есть немного. Подскользнулся и ударился. Что там у тебя?

– Да нашел я его. Рукова.

– Хорошо, Бубо. Следи за ним... следи. Ничего не предпринимай. Только следи...

И телефон выключился.

Бубо помрачнел, выкинул окурок и пошел к машине.

***

Бица с усилием открыл глаза. Затылок раскалывался от боли. Заскрипев зубами, Бица попытался встать на ноги. Это ему удалось. С его одежды посыпалась штукатурка и мелкие куски бетона. Оперевшись о остаток стены, Бица осмотрелся. Вокруг все выглядело так, как будто снимали фильм о войне. Горели поваленные деревья, распространяя едкий дым и копоть, зловеще освещая перевернутые искареженные автомобили. Прячась за останками машин, мелькали одинокие тени в милицейской форме, оттуда доносились нечленораздельные крики и матерщина. Бица посмотрел прямо перед собой и замер. Потом потер глаза тыльной стороной ладони. На месте, где только что стояли его соратники, высились три силуэта, облаченные в латы , за их плечами лениво развевались кожаные темно-синие плащи. На головах красовались чешуйчатые шлемы, украшенные разноцветными перьями. Руки их, спрятанные в металлические рукавицы, сжимали длинные, обоюдоострые клинки, в которых зловещим адским огнем отражалось догорающее пожарище.

– Жуть какая. – прошептал Бица, облизывая сухие губы.

Воины стояли спиной к Бице и напряженно всматривались в другую группу вооруженных рыцарей, стоящих чуть поодаль на платформе.

– Прямо съемки фильма, – процедил сквозь зубы Бица.

Будто услышав его слова, первый из трех стоящих к нему спиной воинов обернулся и приподнял забрало. Бица увидел мрачное и злое лицо Ганнибала.

– Бица, стой здесь и ни во что не вмешивайся. Если будет страшно, убегай. Все понял?

Помощник Ганнибала растерялся на мгновение, потом утвердительно кивнул головой. Внезапно за спиной Бицы раздались тяжелые шаги и хруст раздавливаемой бетонной крошки. Качок резко обернулся и застыл от испуга. Прямо на него шел еще один вооруженный воин. Но в отличие от железного облачения первых трех рыцарей тело воина не было заковано в латы. Наоборот – оно было обнажено. Из одежды присутствовала только набедренная повязка, сплетенная из жестких прутьев. В левой руке воин держал круглый щит, изготовленный тоже, по-видимому, из туго сплетенных прутьев. В правой руке он сжимал длинное деревянное копье с металлическим наконечником. Голову украшала огромная маска с ужасающим замысловатым рисунком, что так и испугало Бицу. Судя по цвету кожи, воин был африканец. Не обращая ни малейшего внимания на качка, воин присоединился к тройке Ганнибала. Легат промычал из-под закрытого забрала:

– Приветствую тебя, Уадонго. Где же ты пропадал так долго и как здесь оказался?

– Я пришел исполнить свой долг, легат. Я обязан защитить тебя.

– Благородное решение. Тогда слушайте все! Мне нужен только Глаз Муджароки, остальное меня не интересует. Если Руков начнет меня побеждать, убивайте всех, но только не его. Его должен убить я.

– И все-таки ты зря это затеял, легат.– глухо прогрохотал под шлемом голос Плутона.

Ганнибал обернулся, посмотрел насупленно через отверстия забрала. Ничего не сказал и медленно направился в сторону группы рацарей Муджароки.

Иван Федосеевич, заметив движение Ганнибала, сделал знак своим спутникам оставаться на месте и сделал пару шагов по направлению к легату.

Подойдя ближе к члену коллегии, Ганнибал поднял меч и громко произнес:

– Руков, давай ты и я. Не будем устраивать побоище.

Иван Федосеевич медленно поднял свой меч двумя руками и направил клинком в сторону Ганнибала.

– Ганнибал, я принимаю вызов, потому что знаю, что ты не одступишься. Но, тем не менее, я даю тебе еще время подумать.

Не говоря ни слова, легат поднял меч и со страшной силой обрушил его на Ивана Федосеевича. Тот среагировал мгновенно, парировав смертоносный удар своим мечом. Клинки встретились, издавая звон и разбрасывая искры. В небе снова прогрохотал удар грома, и сверкающая молния в многократном замысловатом изгибе прожгла землю прямо между двумя сражающимися мужами. Но никто из них не обратил на это внимание. Иван Федосеевич изловчился и провел выпад, к которому Ганнибал не был готов. Безжалостная сталь пронзила панцырь легата и глубоко рассекла ему руку. Ганнибал даже не поморщился от боли. Отвечая на удар, он поднырнул под Ивана Федосеевича и рассек ему латы на голени. Член коллегии упал на одно колено.

Толик подошел вплотную к Плутону и открыл забрало на своем шлеме.

– Плутон, я думаю, сейчас самое время лишить Ганнибала шпаги.

Плутон помолчал с мгновение, потом медленно произнес:

– Я тоже над этим думал, Баторий. Только пусть он сначала получит силу Муджароки. А все вроде к этому идет...

Бица хмуро посмотрел на двух тихо разговаривающих рыцарей и непроизвольно подошел поближе. Его никто из них не заметил.

Толик поморщился:

– Ну вот, Плутон, и ты туда же. Ты же знаешь, что Клякся это не приветствует.

– Ну ведь и не перечит. А что не запрещено, то разрешено.– Плутон глухо хохотнул под шлемом. – Так ты со мной, Баторий, или?...

– С тобой, Плутон...

Бица услышал последние фразы и все понял. Он отошел в сторону и нащупал в кармане ребристую рукоять Макарова.

Майор Петров, в отчаянии от невозможности наладить связь, подошел к стоящим поодаль зевакам, которых всегда много там, где кому-то плохо. Он подозвал к себе двоих.

– Мужики, есть мобильный у кого-то?

Один из мужчин кивнул, но тут же добавил:

– Только не фурычит. Ни у кого не фурычит, как будто и сигнала нет вообще.

В этот момент неуемная Блоцких вскинула пистолет и прицелилась в сражающихся на платформе рыцарей.

– Товарищ майор, я открываю огонь на поражение. Не могу смотреть на весь этот маскарад.

– Не сметь! – заорал Петров не своим голосом. – Ты что, не видела, что они устроили? Еще хочешь? Что там у них за оружие, никто не знает.

Татьяна опустила пистолет и возмущенно уставилась на майора.

– Татьяна, иди, прошу тебя, найди связь. Или лучше всего иди на трассу, слови машину, даже угрожая пистолетом, я разрешаю. И дуй в ближайшее отделение. Это в Сеньковке, километров пятнадцать, да ты знаешь. И подымай всех. Самое главное – нам нужна медицинская помощь.

Татьяна кивнула, спрятала пистолет и растворилась в темноте.

Тем временем Ганнибал, используя незавидное положение своего противника, пытался нанести Ивану Федосеевичу решающий удар, но член коллегии упорно и умело защищался, стараясь подняться на раненную ногу. Только силы уже были неравны. Выбрав момент, Ганнибал жестким блоком отвел в сторону меч Ивана Федосеевича и ударил его ногой по забралу шлема. Иван Федосеевич на секунду потерял равновесие и начал заваливаться на спину, тогда торжествующий Ганнибал изо всей силы проткнул противника мечом. Стоявшие за спиной Ивана Федосеевича рыцари сделали движение, чтобы ринуться в атаку, но член коллегии слабеющей рукой остановил их.

– Стойте! Не надо больше крови. – Иван Федосеевич упал на спину, жизнь покидала его.– Я исполнил свой долг...Драка была честной.

Ганнибал нетерпеливо приблизился к умирающему противнику:

– Ну давай! Давай мне скорее свою власть!

Из последних сил Иван Федосеевич открыл забрало. На Ганнибала смотрел умирающий старик, совсем не похожий на Рукова. Внезапно этот старик громко расхохотался, выпучив уже почти мертвые глаза прямо на Ганнибала. Легат отпрянул в суеверном ужасе и попятился. Потом отвернулся и медленно побрел восвояси.

Члены коллегии окружили своего умирающего товарища. Постепенно их тела освобождались от рыцарских панцырей и шлемов, которые просто растворялись в воздухе. И вот уже через минуту на потрескавшейся железнодорожной платформе лежал Иван Федосеевич в своей обычной одежде, только бурой от пролитой крови, а над ним склонились Сергей Вокрович Сантойо и двое мужчин в темной одежде.

Оглушенный от отчаяния Ганнибал медленно шел по платформе в сторону своих соратников. По мере того, как он шел, его латы начали растворяться в воздухе, стали прозрачными и, наконец, исчезли совсем. Рана на руке еще кровоточила, но Ганнибал не обращал на нее внимания. Он подошел к Плутону и Толику и остановился, мрачно, из-под лобья глядя на них. Зависло тяжелое молчание. Тем временем африканский воин, снова превратившись в повара Мбоно, одетого во все черное, незаметно спрыгнул с платформы на пути и пошел в сторону поселка. Его ичезновение никто не заметил.

Плутон не выдержал первым:

– Ну что, легат, тебя можно поздравить? Ты уже Глаз Муджароки?

– Это был не Семен Руков.– выдавил из себя Ганнибал. – Им удалось провести нас. Но не надолго. Бица, поехали.

Плутон придержал Ганнибала плечом.

– Да нет, Ганнибал. Ты уже наделал много глупостей. Пора подчиниться приказу Кляксы. Отдай шпагу и умри легатом. Иначе мне придется убить тебя.

Толик подошел ближе и зашел Ганнибалу за спину.

– Вот, значит, как...– легат тяжело вздохнул, поднял голову и посмотрел в глубокую темноту неба. В его руке, будто из воздуха, возникла шпага.

– Только без глупостей. – Плутон напрягся.

В этот момент Ганнибал сделал едва заметный сигнал Бице, о котором все успели забыть. Бица быстро и решительно подошел к Плутону и выстрелил ему в голову. Толик поздно среагировал. Желая закрыться Ганнибалом, он рванулся к нему, чтобы схватить его сзади за горло, но со всего маху наткнулся на шпагу, острие которой Ганнибал выставил из-под руки. Проткнутый шпагой Толик недоуменно уставился на легата. Хлынула из горла кровь. Хватая ртом воздух, Толик покачнулся и повалился навзничь.

Плутон стоял на четвереньках и раскачивался, низко опустив простреленную голову. Ганнибал брезгливо посмотрел на него, потом сказал, ни к кому не обращаясь.

– От пули не умрет. Очухается. Надо шпагой. – и с этими словами вонзил клинок в темную могучую шею негра.

Плутон попытался поднять голову в последнем предсмертном порыве, но Ганнибал пнул умирающее тело ногой. То, что еще несколько минут назад было Плутоном, свалилось безжизненным тюком с платформы на пути и затихло.

Ганнибал вытер лезвие пучком травы, в изобилии росшей прямо на кромке железнодорожной платформы.

– Молодец, Бица. Спас меня. Теперь нам надо торопиться. Настоящий Руков направляется в Сотинск.

Ганнибал и Бица выскочили на темную, провонявшую гарью площадь и недоуменно остановились.

– А джип– то тю тю. Сгорел нафик. – голос Бицы дрогнул.

– Плохо, Бица, плохо.– Ганнибал закусил губу.

В этот момент вдали, где-то на въезде в поселок, раздались пронзительные трели машин скорой помощи и душераздирающие завывания милицейских сирен.

– Все, Бица, надо сматываться. Машину найдем по дороге. Самое главное, как можно быстрее исчезнуть отсюда.

Снова раздались тяжелые громовые раскаты, и на покрытую гарью площадь упали первые крупные капли. Едва слуги Кляксы успели свернуть в первый попавшийся темный переулок, как вокзальную площадь заполонили кареты скорой помощи, освещая мигалками чудовищную картину. В этот момент небо разверзлось, и густые потоки летнего дождя хлынули на землю.

Никто не заметил в одном из темных переулков одиноко стоящую машину. Юрий Сержевич Коренев, прижав к себе плачущую Веронику, мрачно наблюдал за происходящим. Темнота летней ночи скрывала смертельную бледность его лица.

***

Ярко-красное утреннее солнце уже наполовину выползло из-за горизонта, подкрасив легкие перистые облака розовой каймой, когда Руков въехал на стоянку сотинского аэропорта и остановился. Усталость чувствовалась в каждом его движении. Он вошел в кассовый зал, полупустой в столь ранний час, нашел туалет и склонился над умывальником, обильно брызгая на лицо ледяной водой из-под крана. Тщательно вытер лицо салфеткой и почувствовал некоторое облегчение. Потом нашел небольшое кафе и с удовольствием выпил две чашки кофе, настолько крепкого, насколько только сумели для него сварить. Он уже выходил из кафе, когда обнаружил, что у него развязался шнурок на ботинке. Крякнув от усталости, Руков присел на корточки, аккуратно завязал узелок и внезапно почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Первой мыслью было немедленно оглядеться, но вслед за первым импульсивным порывом нахлынуло какое-то спокойствие и хладнокровие. Семен понял, что он не чувствует страха. Более того, захотелось проверить собственную интуицию. Поэтому Руков продолжал наигранно возиться со шнурком, сделав вид, что он случайно завязал на узел, а теперь не знает, как развязать. Пол, еще совсем недавно свеже вымытый моечной машиной, был настолько чист, что Руков отчетливо увидел в отражении темный осторожный силуэт человека, остановившегося в паре метров от него. Семен резко выпрямился. Прямо перед ним, сверкая чернильно черными глазами, стоял давешний негр, попросивший у него огонька на пустынной ночной трассе. Негр вздрогнул и попятился.

– Ну что, коминтерн, опять зажигалка нужна? – Руков уже не скрывал своего раздражения.

– Sorry, I don"t understand Russian. – негр пугливо оглянулся и поспешно скрылся за первым газетным киоском.

Руков потер пальцами усталые глаза и снова попытался вспомнить, где он мог видеть этого человека. Потом тряхнул головой, отгоняя от себя наваждение, и направился к кассе. Ему быстро удалось выяснить, что ближайший самолет в Хабаровск вылетает поздно вечером. Руков купил билет, предъявив с некоторым замешательством свой новый паспорт на имя Александра Вениаминовича Снежкина. Но все прошло хорошо, никто ничего не заподозрил. Симпатичная кассирша в летной форме, улыбаясь, вернула ему паспорт вместе с билетом.

Семен быстро нашел аэропортовскую гостиницу, заплатил за одноместный номер, потом зашел в гостиничный буфет и с аппетитом позавтракал. После еды усталость усилилась. Семен добрел до своего номера, быстро разделся и упал на постель. Сознание выключилось как экран телевизора. Но не надолго.

Внезапно Руков почувствовал, что его кто-то тормошит за плечо. Ему очень не хотелось просыпаться. Он мычал и сопротивлялся, пытаясь угнаться за остатками сна. С огромным усилием он поднял руку, чтобы отмахнуться от назойливого приставалы, но рука почему-то наткнулась на пустоту и вялой обессиленной конечностью упала на одеяло. Тем не менее, Рукова продолжали тормошить все более настойчиво. Семен, не видя возможности, как еще избавиться от надоедливого гостя, заставил себя открыть глаза и подняться на кровати.

Перед ним на прикроватном стуле сидел Иван Федосеевич.

***

Уадонго Мбоно неторопливо вышел из мрачной подворотни тесно стоявших ветхих домишек. Глубоко вдохнув свежий утренний воздух, смоченный брызгами поливочных машин, зажмурился от нежаркого еще в этот ранний час солнца. Потрогал черные, тщательно отутюженные брюки, поправил строгий серый галстук, оттеняющий безукоризненную белизну новой сорочки. Немного стеснял просторный белый летний пиджак, к которому Мбоно еще не успел привыкнуть – пиджаков он почти никогда не носил. Но в пиджаке были спрятаны бумажник, документы, а самое главное – амулет, с которым Уадонго не расставался ни на секунду. Амулет он снял с шеи, чтобы он не выпирал из-под сорочки. Эту ночь повар провел на квартире своего хорошего товарища, молодого студента, который унаследовал после смерти своего деда запущенную двухкомнатную квартирку в старом доме. Несмотря на ветхость жилища, студент с радостью съехал от своих родителей, потому что уже давно мечтал о своем собственном угле, пусть даже и нефешенебельном, но своем. За короткое время он привел квартиру в порядок, сделал ремонт, а потом был очарован искусством повара, который неизвестно как и откуда появился в их городе. Познакомился он с Мбоно пару недель назад в «Сюрпризе», когда пришел туда со своими друзьями отметить новоселье. Повар с удовольствием согласился учить молодого парня поварскому искусству, а вместо платы пару раз оставался у него ночевать, когда не хотелось возвращаться в ресторан. Снимать квартиру Мбоно боялся – занятие, которое приносило ему больше всего доходов, требовало, чтобы Мбоно знало как можно меньше людей.

Повар провел рукой по гладко выбритому лицу, еще раз осторожно дотронулся до жестких черных волос, чтобы проверить качество прически. Оставшись довольным внешним видом, он прошел через небольшой парк к автобусному вокзалу, где в этот час только начинали продавать самые свежие и самые красивые цветы. Немного поторговавшись, Мбоно купил роскошный букет из девяти огромных сочных роз и отправился на стоянку такси.

В небольшом провинциальном аэропорту было немноголюдно, поэтому Мбоно сразу увидел коляску с Мариной. Девушка была одета в красивый синий костюм, роскошные волосы эффектным пучком уложены на затылке. Возле коляски небрежно поставленные один на другой покоились два больших чемодана. Рядом суетилась неуемная Елена Харитоновна. Марина о чем-то оживленно беседовала с представительным пожилым мужчиной, одетым в строгий элегантный костюм, несмотря на летнюю жару.

Мбоно решительно подошел к девушке.

– Здравствуйте, Марина.

Мбоно не заметил дежурного милиционера, пристально смотревшего на него. Внезапно милиционер что-то вспомнил и со всех ног бросился в дежурку.

Девушка посмотрела на повара, глаза ее потеплели, губы расплылись в легкой улыбке.

– Здравствуйте, Мбоно. Я ждала вас. Хорошо, что вы пришли, а то мне как-то страшновато. Кстати познакомьтесь, это мой папа, Леонид Васильевич.– с этими словами Марина взяла за руку мужчину, с которым она так оживленно беседовала до прихода повара.

Мбоно протянул руку для приветствия. Леонид Васильевич посмотрел на повара внимательными интеллигентными глазами и мягко пожал протянутую ладонь.

– Господин Мбоно, моя дочь много мне рассказывала о вас. Я очень благодарен вам за проявленное внимание и участие. Вы должны понять, что ради здоровья Марины мы готовы пожертвовать всем. Кстати, пожалуйста, возьмите деньги. Мы приблизительно подсчитали, сколько могут стоить ваши усилия. Пожалуйста... Не отказывайтесь.– Леонид Васильевич протянул повару увесистый конверт.

Мбоно вежливо улыбнулся.

– Позвольте мне сначала подарить вашей дочери цветы, – с этими словами повар протянул букет Марине.

Марина бережно обеими руками взяла букет, полюбовалась красотой цветов, потом подняла на Мбоно свои удивительные глаза.

– Так вы приедете ко мне?

– А вы правда этого хотите? – повар так разволновался, что снял с себя пиджак и присел рядом с коляской.

– Ну так что насчет денег? – как-то неуверенно спросил Леонид Васильевич, перекладывая конверт из руки в руку.

Мбоно даже не услышал этих слов, он пожирал Марину глазами, в которых можно было угадать только безграничную любовь и вопрос: да или нет.

– Да, Мбоно. Я хочу, чтобы вы приехали.

Повар положил пиджак на подлокотник коляски, чтобы освободить руки, и в этот момент из внутреннего кармана выпал амулет.

– А это что? – заинтригованно спросила девушка.

– А...это...– Мбоно пришел в замешательство. – Вы только не подумайте ничего. Это мой талисман.

– А можно посмотреть? – не дожидаясь разрешения, Марина взяла в руки амулет и внимательно начала его рассматривать. А рассматривать было что. Амулет представлял из себя медный, отполированный вручную медальон с замысловатой гравировкой. Он был нанизан на шнур, сплетенный из нескольких волокон буйволовой кожи. К шнуру через равные промежутки были привязаны акульи и крокодильи зубы, отшлифованные и покрытые лаком.

– Вот это да! – восхищенно прошептала Марина, гладя подушечкой указательного пальца неровную от гравировки поверхность амулета. – Буквы какие-то... знаки. Может, вы подарите мне его на память, а, Мбоно?

Повар окончательно смутился.

– Понимаете, Марина... Вобщем, мне для вас ничего не жалко, даже жизни... Но этот амулет... Это не совсем моя собственность...

Внезапно амулет засветился бледным темно синим светом. Через поверхность медной бляхи, как тень, промелькнул яркий фиолетовый огонь, который издалека можно было принять за обыденное отражение в зеркале фотографической вспышки. Это длилось всего мгновение.

Марина резко отняла от поверхности палец, взволнованно посмотрела на Мбоно.

– Что это было?

Повар пришел еще в большее замешательство.

– Знаете, Марина... Вобщем... Все, что угодно, но только не этот амулет. Только не сердитесь и не обижайтесь. Я потом все все вам объясню.

Он осторожно поднял с ладони Марины свой талисман и положил его в карман пиджака.

– Я подарю его вам. Только не сейчас, хорошо?

Марина улыбнулась:

– Хорошо, Мбоно. Ловлю вас на слове.

В этот момент объявили посадку на Москву. Леонид Васильевич засуетился, не зная, куда засунуть конверт. Мбоно подошел к нему и тихо шепнул:

– Давайте Марину проводим, а потом поговорим, хорошо?

Леонид Васильевич вздохнул с облегчением, положил конверт в карман и улыбнулся.

– Вы совершенно правы.

– Вы позволите, чтобы я ее подвез к регистрации?

– Конечно, конечно...

Елена Харитоновна возмущенно посмотрела на отца Марины, потом махнула рукой и отошла в сторону.

Мбоно, вне себя от счастья, бережно подкатил Марину к регистрации. Сзади, тяжело пыхтя, едва поспевал Леонид Васильевич с двумя огромными чемоданами.

Все время, пока оформлялся багаж и билеты, повар не отходил от Марины. Он что-то ей говорил, она улыбалась в ответ, кокетливо отмахивалась руками. Наконец багаж был сдан, посадочные талоны получены. Мбоно отвез Марину в зал ожидания на посадку в самолет. Марина взяла повара за руку, притянула его к себе. Глаза ее увлажнились.

– Я уже улетаю...Не надо говорить дежурных плаксивых фраз. Я не прощаюсь. Я жду вас в Израиле.

Мбоно припал губами к мраморно бледной руке Марины.

– Я ничего не буду говорить...

– Вот и молчите. – Марина отняла руку и повернулась к отцу. – Папа, ну где же ты? Я уже улетаю.

Леонид Васильевич склонился над дочерью и чмокнул ее в губы и лоб.

– Храни тебя Господь, девочка моя.

– Жаль, что ты не можешь полететь со мной.

– Мне тоже. Но я сразу же приеду, как только закончится сессия.

В этот момент, пахнув ледяной стужей, к коляске подошла Елена Харитоновна и решительно покатила ее к самолету, даже не удостоив Мбоно взглядом. Повар выпрямился, смахивая слезы с ресниц, и вдруг обнаружил, что пиджак остался на подлокотнике коляски.

– Подождите, – закричал повар и побежал за Мариной.

Елена Харитоновна остановила коляску и оглянулась. Мбоно подбежал к Марине, остановился возле нее, будто пытаясь что-то сказать. Но, так и не решившись, забрал пиджак и пошел обратно в здание аэропорта.

Возле входных дверей его уже поджидал Леонид Васильевич.

– Знаете что, господин Мбоно, а пойдемте-ка с вами в этот аэропортовский ресторанчик и выпьем за здоровье моей девочки.

Повар, переваривая услышанное, постепенно приходил в себя. Он, не спеша, надел пиджак, потом глубоко вздохнул. Посмотрел на отца Марины посветлевшим взглядом.

– Согласен, Леонид Васильевич. И тут вы правы.

Оживленно разговаривая, мужчины направились на второй этаж в ресторан. Навстречу им торопливо прошел дежурный милиционер, что-то разглядывая на потолке и отчаянно крича в рацию:

– Ну ты вообще что-ли осел, третий? Я же говорю, что потолок потек на втором этаже, в ресторане.

Мбоно остановился, как вкопанный. Какая-то острая игла пронзила все его тело при этих словах служителя порядка. Лоб мгновенно покрылся мелкой изморосью пота.

– Что с вами, господин Мбоно? Вам плохо? – Леонид Васильевич с искренней обеспокоенностью посмотрел на собеседника.

Мбоно постарался взять себя в руки.

– Да нет, все в порядке, – повар широко улыбнулся,– самое главное, чтобы у Марины было все хорошо.

Милиционеров Мбоно увидел издалека. Они спокойно стояли возле входной двери ресторана, трое – офицер и два автоматчика.