Текст книги "Глаз Муджароки (СИ)"

Автор книги: Александр Сёмкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Иван Федосеевич внимательно посмотрел на Рукова, потом улыбнулся.

– Небольшая формальность, Вячеслав Михайлович.

– Какая формальность и кто вы такой? – Семен уже не мог противиться воли Мышигина, он просто попытался закрыть глаза и вспоминать, как, сама не подозревая, учила его Валентина. Снова нахлынули видения в темном ночном лесу, перед глазами возникло дуло пистолета. Семен застонал.

– Господин Мышигин, у вас должны быть таблетки, – как-то нервно произнес Иван Федосеевич, не зная, как себя вести в создавшейся ситуации.

Семен почувствовал жуткую головную боль, как будто чья-то невидимая рука залезла внутрь черепной коробки, появилось странное раздвоение, он видел двух Иванов Федосеевичев, один из которых излучал приятное белое свечение, а другой просто сидел перед ним и озабоченно смотрел на его лицо. Боль в голове усилилась, сияющий Иван Федосеевич начал исчезать, гулко закапала в отдалении вода, к горлу подкотила тошнота. Из последних сил Семен сдавил руками ножки стола и начал силой воли возвращать видение светящегося Ивана Федосеевича. Перез глазами снова возник жуткий негр с отрубленной передней фалангой большого пальца...Тошнота стала невыносимой.

– Где туалет? – заорал Семен.

Иван Федосеевич, будто поняв, что происходит с Руковым, схватил того за отворот рубашки и потащил за собой.

– Куда ты меня тащишь, чертина? – прохрипел Руков, подчиняясь невидимой силе, и вдруг ощутил, что может контролировать свои слова. – Извини, извини... те....

Семен бормотал что-то невнятное на грани потери сознания, пока не увидел перед собой унитаз, потом расслабился, и его вывернуло. Сразу появилась ясность мысли. Он подошел к умывальнику, прополоскал рот, подставил голову под холодную струю. Иван Федосеевич оттащил его от крана, начал вытирать мокрые пятна на одежде большими кусками салфеточной бумаги.

– Ну, Семен, я рад за вас. По-моему, у вас получается овладеть собой.

Руков вернулся на диван, расстегнул рубашку. В голове роились разные видения, но он уже снова чувствовал себя Руковым.

– Да, на этот раз как-то быстро я с собой справился. Надо еще потренироваться, и я научусь управлять своей двойственностью.

– Я рад за вас, Семен. Оказывается, что все еще не так плохо.

В этот момент в комнате появился невысокий негр, одетый в белый халат. Он подошел к Ивану Федосеевичу, взял в свои ладони его кисти рук в знак приветствия. Потом подошел к Семену и встал перед ним на одно колено, склонив голову.

– Приветствую тебя, новый повелитель.

Семен растерялся, потом неведомый голос зашептал ему на ухо: "Положи правую руку ему на плечо, подними его с колена и поклонись перед ним"

Руков, подчиняясь голосу, положил свою ладонь на плечо незнакомого ему человека и жестом поднял его с колена. Потом склонил голову в качестве приветствия.

Иван Федосеевич улыбнулся.

– Ну вот видите, вы уже становитесь Глазом Муджароки, Семен Иванович, и вам уже ничего не нужно объяснять. Разрешите представить, магистр коллегии, господин Сергио Луций Сантойо, в обычной жизни Сергей Вокрович Сантойо, гражданин Российской Федерации, профессор, доктор математических наук. Преподает в нашем политехническом институте. Родился в Круге.

Семен протянул руку для приветствия, Сантойо ее пожал и улыбнулся.

– Прежде всего, помянем нашего бывшего повелителя Аривонду. – тихим голосом произнес негр.

Все замолчали, склонив голову.

Иван Федосеевич первый нарушил паузу.

– Сегодня, до захода солнца, наши братья позаботятся о теле повелителя, я уже дал распоряжения. Тело будет отправлено в Круг и отдано Муджароки еще сегодня. Кстати, я должен закончить еще одно дело.

Откуда-то из глубин своего портфеля Иван Федосеевич вытащил узкий длинный сверток. Развернул. Холодным матовым светом сверкнула сталь клинка.

– Эта шпага принадлежала Аривонде, Семен Иванович. – сказал Иван Федосеевич, протягивая оружие Семену. -Если я не ошибаюсь, ей около трехсот лет. Теперь она ваша.

Семен осторожно взял тяжелый клинок в руки.

– Ну ведь я даже не умею с ней обращаться... И потом, и потом , куда я ее прицеплю? – спросил Семен, высматривая на своей одежде карманы, куда могла бы уместиться шпага.– Господи, на ней же кровь!

Иван Федосеевич улыбнулся.

– Носите ее просто так. Не знаю, куда ее прицепить. Делайте с ней, что хотите, свою обязанность я выполнил.

Семен перекладывал шпагу из одной руки в другую, определенно не зная, что с ней делать.

– Это очень хорошо. – сказал Сергей. -Все соответствует традиции. Есть только одно Но.

– Что за Но? – насторожился Иван Федосеевич.

– Амулет Муджароки. Он исчез. Кто-то его снял с мертвого Аривонды

Иван Федосеевич схватился за голову.

– И что теперь?

– Теперь остается выяснить, кто это сделал. Если непосвященный из праздного любопытства, то Глаз Муджароки, – Сергей кивнул на Семена, – быстро его найдет. Если же это сделал Ганнибал, то добыть амулет будет труднее, но тогда Ганнибал становится гораздо уязвимее, и он об этом знает. Хорошо, у нас мало времени, я сделал все, о чем ты меня просил, Иван Федосеевич. Идемте со мной.

Все трое последовали за профессором. Они спустились на два этажа вниз в подвальное помещение, где профессор быстро переоделся, сменив белый халат на потрепанную футболку и джинсы, потом прикоснулся к стене. Часть стены отодвинулась в сторону, освобождая проход в подземный гараж. В глубине гаража стояла неприметная Волга. Сантойо открыл дверцы.

– Семен Иванович, вас разыскивают по всему городу. Мы можем вам предложить немедленно отправиться в Круг, но, насколько я осведомлен, у вас еще есть дела в России.

Семен усмехнулся.

– Вы очень хорошо осведомлены.

– Уважаемый Семен Иванович, – с серьезным видом произнес профессор,– произошло событие чрезвычайной важности для всех членов Коллегии во всем мире...

– Во всем мире?

– Да, мы все проживаем в разных странах. Так вот, нам совершенно небезразлично, кто становится следующим Глазом Муджароки. Аривонда выбрал вас, что ж, это его выбор, и он не обсуждается. Мы же, члены коллегии, должны приложить максимум усилий для того, чтобы уберечь вас от опасностей.

– Тогда почему вы не уберегли Пашота?

В глазах Сантойо на мгновенье вспыхнула обида, с которой он очень быстро справился.

– Уберечь вас можно от всех, кроме слуг Синей Горы. Они обладают такими же мощными возможностями, как и члены коллегии. Хотя Клякса не приветствует вражду между кланами, она , к сожалению, и не препятствует. Это очень давняя история, господин Руков, вам еще много предстоит узнать. Машина ваша. Там, в бардачке, вы найдете новые документы и деньги. С этого момента вы перестаете существовать как Семен Иванович Руков. Вы теперь Александр Вениаминович Снежкин. Документы подлинные, из паспортного стола. Прописка тоже подлинная. Права тоже подлинные. Нам это удалось сделать в течение нескольких часов. А теперь вам лучше уехать из города. Опасайтесь Ганнибала, он ни перед чем не остановится. Ни в коем случае ему не сдавайтесь. Если он станет Глазом, соотношение сил изменится, коллегия перестанет существовать. Именно поэтому Аривонда передал этот дар вам. У него просто не было выбора. Только в Круге Ганнибал бессилен, именно поэтому Аривонда редко покидал Круг, но одна его ошибка стоила ему всего, включая жизнь. Помните об этом. Если вас будет преследовать Ганнибал, возвращайтесь в Круг или передайте дар кому угодно, только не ему. Правда, есть еще один вариант

– И какой же? – Семен заинтересованно смотрел на Сантойо.

Тот немного подумал, опустив голову. Потом поднял свои черные с красными прожилками глаза на Семена.

– Если вы убьете Ганнибала.....

***

Судебный врач Хайндрава склонился над трупом Пашота. Врач как раз приступил к исследованию режащих и колотых ран, которыми было покрыто тело. Он не услышал, как за его спиной открылась дверь, и в операционную морга вошли две тени, закутанные в плащи с капюшонами. Врач почувствовал присутствие чужаков только тогда, когда его горла коснулась холодная отточенная сталь клинка. От страха врач выронил скальпель и застыл, не имея сил произнести хотя бы слово.

– Тихо, доктор. Если не будешь делать глупостей, останешься жить. Все понял?

Доктор закивал что есть мочи, широко раскрыв от страха глаза.

Один из капюшонов приблизился к трупу Пашота и начал что-то шептать, приложив к мертвой голове широкий золотой кинжал. Шепот становился все громче, фигура в плаще начала раскачиваться в такт словам, потом резко подняла руки вверх. Тело Пашота оторвалось от операционной коляски и поднялось в воздух, потом , плавно проплыв над полом, приблизилось к доктору Хайндраве и начало вливаться в него. Врач страшно завыл, широко открыв рот и делая руками хватательные движения. Потом затих и повалился на пол. Тело Пашота полностью растворилось в теле врача. Один из незнакомцев склонился над Хайндравой и постучал его по щекам. Врач медленно открыл глаза.

– Ну давай, доктор, вставай. Пойдем, у нас мало времени.

Хайндрава, ни слова не говоря, неуверенно поднялся на ноги, раскачиваясь, как пьяный. Потом, шатаясь, медленно пошел к выходу из операционной.

Персонал морга даже не обратил внимания, как судебный врач выходил из здания. Он это делал много раз в течение дня, поэтому его даже никто не окликнул. Хватились доктора только через час, когда кто-то зашел в операционную и не нашел там ни исследуемого трупа, ни самого хирурга. Обнаружили Хайндраву в садике, прилегающем к моргу. Он сидел на скамейке, пил водку из горлышка, неизвестно откуда взявшейся бутылки, и смотрел на всех безумными, широко открытыми глазами.

***

Коренев похолодел, ноги противно задрожали, но он привык сдерживать себя. Сдержал cебя и на этот раз. Отвернулся от Тюкина и тихо произнес.

– Так это, значит, ты ,Тюкин, все организовал. Мелкая шестерка своего босса... Мертвого босса.

Антон Васильевич ничего не сказал. Он прошел в глубь кабинета прямо к столу, взялся за спинку рабочего кресла и развернул его на себя, потом подтянул кресло поближе к Кореневу, уселся в него, забросив ногу за ногу. Тюкин был одет в безупречный костюм-тройку, шею обхватывал белоснежный воротник накрахмаленной сорочки, украшенный ярким шелковым галстуком.

– Во-первый, Юрий Сержевич, здравствуйте. Заметьте, я обращаюсь к вам на вы и хотел бы пожелать этого от вас. Мы с вами очень редко встречались раньше, и, я думаю, у вас нет пока ни малейшей причины мне тыкать.

– Да? А это? – Коренев головой указал на связанные ноги и руки. – Это ты как прикажешь называть? Если ты такой джентльмен, то почему не пришел ко мне на прием и не объяснил по-человечески, в чем вопрос? Тогда бы я тебе не тыкал.

Тюкин усмехнулся.

– К этим мерам пришлось прибегнуть, дабы избежать ваших криков боли, когда вас начнут пытать.

В первый раз за все время заточения лицо Коренева побледнело от страха. Но только на мгновенье.

– Пытать? Ты что, урод, ты вообще хоть знаешь, с кем ты разговариваешь?

Тюкин усмехнулся.

– Сдают нервы, Юрий Сержевич. Ведь сдают, а? Ведь знает кошка, чье мясо съела? – на этот раз побледнел от гнева Тюкин и надвинулся на мэра.

Коренев закрыл глаза. Глубоко вздохнул.

– Послушай, Тюкин, я не знаю, что тебе приснилось, и что тебе съелось. Я тебе, как мэр, обещаю, что я тебе ничего не сделаю, если ты прямо сейчас меня отпустишь и нальешь мне хорошего коньяка. Я очень устал и хочу домой. Давай, развязывай.

Тюкин одернул белоснежные манжеты, выступающие из рукавов, при этом щегольски провернул на запястье браслет тяжелых золотых часов. Потом поднялся из кресла и подошел к офисному столу, вытянул выдвижной столик с компьютерной клавиатурой, что-то нажал и снова сел в свое кресло.

Внезапно из многочисленных динамиков, вмонтированных в стены и создающих стереоэффект, раздался четкий, очищенный от помех, голос Коренева.

– ...Слушай, Петр, есть у меня возможность узнать, где клад Мышигина...Только мне твоя помощь нужна. Тебе надо будет съесть одно блюдо в ресторане, я скажу, в каком и когда.

– Ну ты даешь, Сержевич, – так же чисто и громко раздался полупьяный голос Струйкина, – я любое блюдо съесть готов, только чтобы узнать, где этот клад. Только почему ты сам-то съесть не можешь?

– Петя, просто некоторое время человек должен будет быть непохожим на самого себя. Я себе это позволить не могу – у меня дел по горло. Если я исчезну с работы хотя бы на два дня, у меня будут большие проблемы. А тебе я оформлю отпуск с хорошими отпускными.

– Ты мне только одно скажи, я не умру? Только одно. Хотя я за тебя и жизнь готов положить, но пожить еще хочется.

– Нет, не умрешь....

– Сержевич, согласен. Только я не безмозглая и безответная корова, мне понять нужно, как и почему мы из какого-то блюда узнаем про клад?

Раздался глубокий вздох, потом кто-то щелкнул зажигалкой, выдыхнул дым. Зависло молчание. Все это время в записи раздавались приглушенные звуки работающего автомобильного двигателя....

Пока мертвенно бледный мэр прослушивал запись, Тюкин вразвалку подошел к стене, украшенной какими-то дипломами с выставок, в руке у него появилась бутылка дорогого коньяка. Другой рукой он извлек из той же стены два огромных фужера, медленно разлил коньяк небольшими порциями, поставил фужеры на стол. Затем, так же медленно, вытащил из выдвижного ящика стола канцелярский нож для разрезания бумаги и подошел к Кореневу. Тот сидел, низко опустив голову, внимательно слушал. Тюкин быстрым движением ножа освободил одну руку мэра от скотча и вложил в нее фужер. Запись кончилась. Коренев облегченно вздохнул и одним махом выпил налитый коньяк, даже не пытаясь насладиться ароматом, потом посмотрел на Антона, разминая затекшую руку.

– Что это был за концерт?

Этого вопроса не ожидал уже Тюкин. Он как-то резко развернулся и уставился на Коренева

– Ведь это был ваш голос, уважаемый Юрий Сержевич

– Но его можно было...

– Нет! Я проверил все! Голос подлинный! – Антон бешеными глазами посмотрел на мэра. – В этом случае отпираются только сумасшедшие, господин мэр.

– Тюкин, успокойся. Это розыгрыш. Нас двоих берут на понт. Какой ,нафик, клад? Какое блюдо?

Антон Васильевич, будучи комнатным интеллигентом, растерялся. Человек, который сидел перед ним, связанный и уличенный, обладал завидной волей и самоконтролем. Тюкин смешался и не знал, что следует делать дальше.

Неожиданно двери в помещение распахнулись. Высокая красивая женщина решительно подошла к креслу, на котором сидел Коренев. Это была Дарья

Тюкин удивленно уставился на свою жену.

– Ты что здесь делаешь?

– Помогаю тебе, любимый, справиться с собственной нерешительностью. – с этими словами она вырвала фужер из рук мэра и бросила его на пол, потом сильными своими руками вцепилась в брюки мэра и сорвала их вместе с трусами до колен, раздирая ногтями кожу Юрия Сержевича, покрытую редкими волосами. Коренев абсолютно не был готов к таким наглым действиям, он хотел со всего размаха ударить Дарью свободной рукой по голове, но не успел. Женщина молниеносным движением заблокировала руку мэра, а следующим движением вогнала в промежность Коренева электрошокер. Дикий вопль разорвал тишину помещения.

***

Возле ресторана "Ночной Сюрприз" был выставлен пост милиции. Помещение по-прежнему было опечатано, следственные мероприятия продолжались, хотя ленточку возле входа уже убрали. Хозяин ресторана пока так и не был найден, самое интересное, что ресторан вообще не был нигде зарегестрирован и официального владельца не имел. Удалось выяснить, что само помещение принадлежит ЧП " Рондо", у которых на месте ресторана должна была находиться столовая под названием "Закусочная", в народе такие учреждения назывались забегаловками или наливайками. Владелец ЧП "Рондо" лишился дара речи, когда увидел на месте своей закусочной шикарный ресторан. Он уверял милицию, что как раз накануне нанял на работу двух бойких официанток, а сам уехал в отпуск. Поэтому ничего о существовании ресторана он не знает. Потом дар речи к нему вернулся, и он заявил, что коль по документам помещение принадлежит ему, значит, и ресторан получается тоже. От такой наглости в милиции только поморщились. Бойких официанток попытались найти, но они как сквозь землю провалились. Следствие все больше заходило в тупик. Надежда оставалась только на скорую поимку Семена Рукова и повара, о котором , все как один, заявляли официанты и прислуга ресторана, задержанные прошлой ночью. Все твердили, что именно повар Уадонго Мбоно убил Струйкина. Где в данный момент мог находиться повар, не знал никто.

Тяжелый для местной милиции день подходил к концу. Солнце спряталось за горизонт, подул легкий ветерок. Наряд из двух милиционеров изнывал от жары в кабине УАЗа. До сдачи дежурства оставался час. Сидящий за рулем старший сержант закурил сигарету, вытащил из кармана форменной рубашки мобильный телефон и набрал номер.

– Алло, привет, кукла. Да? Уже не кукла? – милиционер заржал. – Ладно, договорились, ты – Люся. Что? Ты уже меня не любишь? А кого? Что?

Второй милиционер, молоденький парень с погонами без соплей, недовольно посмотрел на напарника.

– Колян, хорош трындеть. Щас дежурство сдадим, и болтай, сколько хочешь.

Колян отстранил телефонную трубку от уха, раздраженно посмотрел на напарника.

– Слышь ты, малыш, не подкалывай. Две секунды – и разговор с этой шваброй будет закончен.

– Это кто швабра?? – голос из телефонной трубки был настолько громкий, что его было слышно в радиусе нескольких метров.

Колян быстро приложил телефон к уху.

– Люся, чего ты орешь, не разобравшись? Я с напарником решаю вопрос, кому завтра шваброй тереть гараж...

В этот момент тяжелая входная стеклянная дверь ресторана сорвалась с петель и с громким скрежетом грохнулась на прилегающий ко входу асфальт. В проеме двери стоял темнокожий человек, одетый в белый льняной костюм. Голову его украшала замысловатая шляпа, напоминающая средневековые мушкетерки. Негр постоял некоторое время на пороге, как будто привыкая к окружающей среде, потом решительно пошел по аллейке в сторону автостоянки.

Колян выронил мобилу и схватился за автомат, лежащий на коленях.

– Давай, друган, приготовься. Сейчас мы этому коню покажем, кто в доме хозяин

Младший напарник побледнел от страха, но постарался не подать виду. Он вытащил из-под сиденья свой автомат и на всякий случай передернул затвор

Щелчок затвора услышал сержант и засмеялся.

– Не бзди, малыш. Получишь первую лычку. Пошли.

Оба милиционера вышли из машины. Колян свистнул.

– Эй, гражданин хороший, куда так торопимся? Документы предъяви, пожалуйста.

Негр остановился и посмотрел на милиционеров. Потом широко улыбнулся.

– Извините, ребята, незадача вышла. Я там, в этом ресторане, заснул пьяный. Только что проснулся, а все закрыто. А у меня телефон украли, что мне было делать? Ну так я и высадил эту дверь.

Милиционеры подошли к незнакомцу. Колян сделал знак напарнику, чтобы тот отошел чуть-чуть в сторону и держал автомат наготове.

– Незадачка получается, гражданин хороший. Никого в ресторане не было, ни единой живой души, все обыскали. Это– раз. А второе – чтобы такую дверь вышибить, трактор нужен. Шутки закончились. Подымай руки и ложись на капот. Только без дерганий. Иначе, чтоб ты знал, я в воздух стрелять не буду, а первая же пуля твоя, понял?

Негр заиграл желваками, поднял руки и подошел к капоту. В этот момент молодой напарник Коляна тихо ойкнул и начал заваливаться на спину, уронив автомат. Сержант, не понимая, что происходит, развернулся и закричал.

– Андрюха, ты что? Что случилось, мать твою? – и почувствовал, что небо упало ему на голову. Он даже не успел вскрикнуть.

Негр опустил руки, неодоуменно посмотрел на двух лежащих милиционеров, потом обернулся. Перед ним стоял жилистый высокий мужчина, одетый в джинсы и легкую футболку. Это был сбежавший от Ганнибала Толик. Он подошел к негру и поклонился.

– Приветствую тебя, Плутон. Я – Баторий.

Негр в ответ поклонился и протянул руку для приветствия.

– Спасибо, Баторий. – потом улыбнулся. – Ты хоть их не убил?

– Нет, Плутон, скоро очухаются, но нам надо быстро уходить отсюда.

Мужчины торопливым шагом направились к автобусной остановке, еще долго слыша за спиной голос из рации, вмонтированной в УАЗик.

– Второй, второй, вы куда пропали? Прием........

***

Семен сел в машину, на соседнее сиденье плюхнулся Иван Федосеевич и захлопнул дверцу. Руков никак не мог пристроить шпагу, она ему постоянно мешала, он покрутил ее в руках и решил положить на заднее сиденье. Иван Федосеевич перехватил его руку, медленно произнес.

– Нельзя, Семен Иванович. Шпага должна быть постоянно с вами.

– Но куда же я ее дену?

– Просто положите на колени и перестаньте о ней думать.

Семен положил шпагу на колени. Тяжелый холодный металл приятно давил на ноги. Семен включил зажигание, мотор заработал тихо и ровно, как будто машина только сейчас сошла с конвейера. Иван Федосеевич сделал знак Рукову, чтобы тот выключил двигатель. Потом , насупив брови ,спокойно заговорил

– Семен Иванович, мы попали в очень непростую ситуацию. Вас ищут. И не только милиция.

Семен обреченно ухмыльнулся

– Ищут пожарные, ищет милиция...

– Почти что так...– Иван Федосеевич откинулся на спинку сиденья.– Все, что я могу для вас сделать, – это отвлечь внимание на себя.

– Как это? – встрепенулся Руков.

– Сейчас узнаете. Снимайте одежду. У меня тут есть кое-что, для вас припасенное.

С этими словами Иван Федосеевич вышел из машины и открыл багажник. Не спеша извлек на свет спортивную сумку, положил ее на бетонный пол. Семен тоже вышел из машины и с интересом наблюдал, как Иван Федосеевич вытаскиевает из сумки длинные светлые полотняные брюки, достаточно модного покроя, и синюю застиранную футболку

– Вот, Семен Иванович, переодевайтесь.

– Зачем?

– Переодевайтесь, я вам говорю. А вашу одежду дайте мне.

Семен разделся, прыгая на одной ноге, пытался вытянуть штанину через ботинок.

– Семен Иванович, туфли тоже снимайте.

– Иван Федосеевич, да объясните же в конце концов, что происходит?

Ни слова не говоря, директор завода начал передодеваться в одежду Семена, при этом он что-то сосредоточенно мычал под нос, повернувшись к Семену спиной. Наконец он закончил переодевание, ладонями пригладил волосы на голове и повернулся к Рукову лицом. Семен ахнул от удивления. На него смотрел его собственный двойник – точно такой же Семен Руков. Хотя, при пристальном рассмотрении бросались в глаза и многочисленные морщины, от которых Иван Федосеевич не смог избавиться, и более низкий рост и некоторое количество излишнего жира. Зато в остальном это был вылитый Семен.

– Ну как? – Иван Федосеевич задорно псмотрел на Рукова.

– Вот это да! Как вам это удалось?

– Вы это тоже умеете делать, надо только потренироваться. Но не обольщайтесь, молодой человек, моих возможностей хватит только на один день. Завтра в это же время я снова превращусь в пожилого ханжу предпенсионного возраста. Так что у вас есть время только до завтра. Поэтому немедленно уезжайте. Через Москву не советую, все и так будут думать, что лететь в Сибирь вы будете через Москву. Рекомендую через Сотинск.

– Так ведь это почти пятьсот километров!

– А вы как думали, зачем вам машина? На таком коне максимум через восемь часов вы будете в Сотинске.

– А вы?

Иван Федосеевич посмотрел на Рукова с насмешливым прищуром.

– А я буду защищать вас, повелитель. Не забывайте о том, кто вы сейчас, а я – ваш преданный слуга. Обо мне не думайте, думайте только о вашем предназначении, и, как только в ваших руках окажется чаша, немедленно отправляйтесь в Круг. Там вы будете в полной безопасности.

– А как же я туда попаду?

– Не разочаровывайте меня, Семен Иванович. У вас есть карта, у вас есть дар, и у вас есть знания. Уезжайте быстрее, теперь у нас действительно мало времени. Уже темно, я бы вам советовал ехать всю ночь, отдохнете в Сотинске, знания Глаза вам придадут силы.

Семен застыл на мгновение, обдумывая слова Ивана Федосеевича, потом подошел к нему и обнял. Его недавний партнер тоже обхватил его своими ручищами, похлопывая по спине. Семен отстранился, молча сел за руль и закрыл дверцу. Пыхнув выхлопным газом, "Волга" умчалась из гаража. Иван Федосеевич долго смотрел ей вслед, размышляя о чем-то своем и покачивая головой.

***

Октавиан жадно смотрел на спину Бубо, наколки перестали передвигаться, застыв в замысловатом узоре, который был понятен только колдуну. Красная от ожогов спина несчастного Бубо дымилась зловонным паром, распространяя запах паленой шерсти. Октавиан выхватил из медицинского чемоданчика, приготовленного заранее, ампулы обезболивающего и вколол пару кубиков теряющему от мук сознание бедному Бубо. Негр блаженно растянулся на полу. Октавиан выхватил из того же чемоданчика мазь и начал растирать обожженную спину, повторяя тихим шепотом какие-то заклинания. Очнулся от обморока Томаш, поднял голову

– Что все это было?

Октавиан, не отвлекаясь от растирания спины, бросил в сторону Томаша.

– Человек твоей профессии не должен падать в обморок от одного вида шевелящейся кожи. Ну да ладно. Дело сделано. Я знаю, где Руков.

Томаш недовольно почесал затылок, потом чихнул.

– Хорошо, проехали. Ну и где этот супчик?

Октавиан убедился, что хорошо растер обожженную спину. Кожа начала приобретать изначальный здоровый цвет. Потом сунул под нос Бубо нашатырь. Бубо дернулся, закрыл нос рукой, перевернулся на бок. Потом открыл глаза.

– Ну что, Октавиан, получилось?

Октавиан кивнул.

– Более чем. Он раздвоился.

– Кто раздвоился?

– Руков раздвоился.

– Непонятно. Растолкуй.

– Нет времени. Видимо, это очередной фокус членов Коллегии. Надо быть готовым ко всему. Поэтому сейчас я и Томаш преследуем Рукова, который направляется в сторону железнодорожного вокзала, а ты, Бубо, бери машину и со скоростью бешеной кошки на трасу в сторону Сотинска.

– Октавиан, перестань говорить загадками. Объясни, что случилось? Как, в конце концов, я его найду, если я его никогда в глаза не видел?

– Руков раздвоился. Я не знаю, как это все произошло, но и задумываться над этим тоже нет времени. Мы должны найти настоящего или поймать их двоих. По моим расчетам, Бубо, ты, чтобы не привлекать посты ГАИ, настигнешь его часа через два в районе поселка Растное. Ничего не предпринимай, будь на связи. Не могу тебе сказать, на какой он машине, постарайся его найти сам. Я думаю, машина должна быть какая-нибудь совковая, так всегда меньше привлекаешь внимания. А внешность? Ну насколько я понял , мужик лет тридцати пяти– тридцати шести, спортивный, со светлыми волосами и интиллигентным лицом, вообщем, включай интуицию.

– Хорошо, понял.

– Все, разбегаемся. Мы с Томашом берем того Рукова, который на вокзале, потом рвем на трасу до Сотинска и там встречаемся с тобой, Бубо.

– Понеслась..

Октавиан наморщил лоб

– Где же все– таки прячется этот примат Мбоно?

***

Коренев дрожащими руками опрокинул в себя огромный бокал коньяка. Не справившись с дрожью, он выпустил бокал, и тот хряснулся об пол, разлетаясь на мелкие кусочки. Уже два часа он говорил в направленный на него объектив телекамеры правду и только правду. При малейшем признаке неправды эта здоровая тренированная сучка, жена Тюкина, безжалостно жгла его промежность током. Мэр уже раза два терял сознание, но его приводили в себя, и снова допрашивали. От боли Коренев перестал себя контролировать. Он рассказал все. Теперь он думал только о том, сохранят ли ему жизнь, и ему очень хотелось перед смертью увидеть дочь. В своих исповедях он старался как можно меньше говорить о кладе, и даже намеком ничего не рассказал о намерении приобрести порт. Но в организации убийства Мышигина пришлось признаться. Вернее, в заказе убийства. Пришлось рассказать об Октавиане, о Струйкине, о том, что Руков вместо Струйкина съел это злосчастное блюдо. Тюкин страшно взбесился, когда узнал об истории с поеданием мозга. Он подумал, что это розыгрыш. Но тут уже Коренев уперся рогами. Если думаешь, что тебя разыгрывают, засунь себе сам шокер между ног и попробуй шутить. В конце концов, Тюкин успокоился и принял слова Коренева на веру. Коренев тяжело дышал, слизывая мелкие капли пота, затекающие ему в рот. Кто же мог подумать, что эта старая свинья, Иван Иванович, который служил ему верой и правдой столько лет, окажется примитивной падлой, причем долго готовящейся нанести ему удар. Как никогда, ему хотелось остаться в живых и отомстить всем. Жестоко отомстить. И в первую очередь этой холеной самке, жене Тюкина.

Коньяк ударил в голову, сразу полегчало, боль притупилась. Откуда ни возьмись, снова появилась Дарья, быстро и легко сделала ему укол. Боль ушла . Коренев глубоко вздохнул.

К нему подсел Тюкин с какими-то бумагами.

– Вообщем так, Юрий Сержевич. Рассказали вы немало. Но мы на вас зла не держим. Не был для нас Вячеслав Михайлович смыслом жизни. А после того, как нас ознакомили с содержанием завещания, мы, если честно, и уважать его перестали. Все хозяйство Мышигина дожидается нового наследника. Мы выполнили свои обязательства, разослав информацию во все газеты и радиостанции. Никто не знает, когда может объявиться наследник, тем не менее, мы продолжаем работать. И работать успешно.Я предлагаю вам объединить усилия и работать вместе.

Коренев напрягся, пытаясь осмыслить ту информацию, которую преподнес ему Тюкин.

– То есть, вы меня не убьете?

Тюкин глубоко вздохнул.

– Это сейчас не в наших интересах.

– А если я вас захочу убить? – Коренев внимательно посмотрел в глаза финансового директора.

– А потом пленочка и наш видеоматериал пойдет в ФСБ...

– Да, вы правы. Железная логика. Тогда что вы от меня хотите? Что значит, работать вместе?

– Вы на сегодняшний день мэр нашего города. Мы на сегодняшний день самая богатая коммерческая структура нашего города. Я являюсь единственным руководителем данной структуры. Мы бы уже давно могли работать вместе, если бы между нами не стоял авторитет Мышигина, очень непредсказуемого, взбалмошного человека. Теперь его нет. Я предлагаю, как можно скорее создать новую коммерческую структуру, которая сможет наследовать капитал Мышигина.

– Это как?

– Очень просто. Структура будет находиться под вашим кураторством, хотя будет оформлена на третьих лиц.

– Это на кого?

– На вашу дочь, например, и на мою жену, Дарью.

– Хорошо, дальше что?

– Мы находим Рукова...

Мэр вздрогнул, повернулся к Тюкину.

– А Руков нам зачем?

– А как же? – Тюкин вытер пот со лба носовым платком. – Теперь клад должен принадлежать нам. Я постоянно слышу об этом кладе вот уже почти два года. Я готов предложить вам разделить его поровну.

Дарья спустилась в просторный подземный гараж и подошла к черному Вольксвагену Пассату, села в кабину и, проехав пару десятков метров, поставила машину на яму. Потом вышла из машины и одела резиновые перчатки. Открыла заднюю дверцу и извлекла на свет небольшую тканую сумку, которую в народе называли горбачевкой. Осторожно подняв сумку перед собой обеими руками, Дарья опустилась в яму. Не торопясь, включила два сильные фонаря и закрепила их на раме Фольксвагена, потом очень отсторожно извлекла из сумки пластиковые пакеты. Чтобы руки не дрожали, по старой спортивной привычке, начала делать тренировочное дыхание. Тело приобрело уверенность. Дарья старательно закрепила пакеты на консолях рамы, поближе к бензобаку. Потом методично и аккуратно вставила детонаторы....