Текст книги "Иркутск – Москва"

Автор книги: Александр Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– А Вы думаете, если бы об этом в ИССП не знали, моя с Вами встреча могла произойти при таких обстоятельствах? Ведь будь Вы уже вполне убежденным нигилистом, готовым на все, в ответ на мои откровения просто пристрелили бы меня. И были бы таковы. А что? Разве не логично-с?

– Да, но…

– Довольно. Не нужно никаких «но». Вы мне сегодня вполне уже доказали, что по дорожке террора не пойдете. И Господу нашему, отвратившему несчастье и сохранившему для России Вашу светлую головушку. Однако, Вам придется выбрать: разорвать свои отношения с этими господами до конца, даже на простом человеческом уровне, или тотчас подать рапорт об отставке. Это я собирался, Володя, предложить Вам сегодня утром. Догадываюсь: среди них могут оказаться товарищи Вашего папы и даже друзья Вашего детства. Но. Вы сами все понимаете. Выбор за Вами. Прошу извинить, но времени на подумать я Вам не даю. Оно у Вас было… Ну-с, так и каков же будет Ваш ответ?

– Я все решил, Всеволод Федорович. Благодарю Вас за великодушие. И не нарушу данной мною присяги. Остаюсь с Вами, со Степаном Осиповичем, с нашим флотом… И… спасибо Вам за науку.

– Не за что… Ну, а технически, что Вы планируете предпринять по поводу господ эсеров?

– Сегодня же напишу соответствующие письма. И на этом – конец.

– Сама идея – правильная. Только не торопитесь. Давайте сперва вернемся в столицу… Почему? Не думайте, Володя, что легко от них отделаетесь. Чует мое сердце, эти деятели Вас так просто отпускать не захотят. Прежде чем окончательно с ними рвать, Вам надо переговорить с Василием Александровичем Балком. Он поможет разрешить коллизии, если вдруг жареным запахнет. И смотрите, будьте впредь осторожны и внимательны: чтобы никакой самодеятельности. Убедившись в серьезности Ваших намерений, они запишут Вас в предатели. И у их начальства может возникнуть соблазн прикончить Вас… Согласны?

– Скорее всего, Вы снова правы.

– Вот то-то и оно. Вы не слышали, кстати, о том, как Ваши бывшие друзья, вероятно в благодарность за то, что Михаил Лаврентьевич Банщиков сподобился подвигнуть Императора на путь реформ, попытались его взорвать прямо у крыльца «Института крови»?

– Слышал что-то такое. Но думал, что это все лишь досужие сплетни.

– Нет. Все на полном серьезе. Еще в прошлом году… Вот Вам и лишняя иллюстрация моих слов о том, кто на самом деле является истинным заказчиком нашей смуты. Этим субъектам вовсе не нужна обновленная, сильная Россия. Со всеобщей грамотностью и равными стартовыми возможностями для всех граждан страны без исключения. С пенсиями, бесплатным средним образованием, страховой медициной и тому подобное… Им нужен наш крах. Как народа, как государства, как великой Державы. Да, их нынешняя ставка на российских иудеев логична со всех сторон. Хотя за своими обидами нашим евреям надо бы не забывать, что та самая черта оседлости в свое время спасла их от гонений и геноцида в Европе. И она дала им возможность сохранить в России традиционное, патриархальное, кагально-местечковое самоуправление.

Правда, понять господ-кукловодов, что мистеров, что сэров, можно. Ибо тут, как говорят американцы, – ничего личного, только бизнес. Мне импонируют такие их откровенные лаконизмы… Да, кстати, Володечка! Вам никогда не хотелось самому посмотреть, как в Соединенных Штатах организован судпром, и чем нынче «дышат» их проектировщики? Ведь за каких-то двадцать лет янки пришли от латания течей в корпусах обветшалых Эриксоновских мониторов к сильнейшим в мире броненосцам и броненосным крейсерам.

– Хотеть не вредно, – улыбнулся Костенко, – Между прочим, авторство этого лаконизма наш адмирал приписывал лично Вам… Но только если бы мне когда-нибудь и в самом деле представилась возможность побывать на иностранных верфях, наибольший интерес вызвали бы германские. Ну, и британские, конечно.

– Вот как?.. – Петрович с улыбкой смерил Костенко оценивающим взглядом, – А разве Вам не интересно, как у мистера Крампа, в столь сжатые сроки и с таким завидным качеством постройки, рождались «Ретвизан» с моим «Варягом»?

– Боюсь Вас прогневить, Всеволод Федорович, но только по американским котлам системы Никлосса, как я слышал, были известные нарекания? И у вас, на «Варяге», и на броненосце тоже. Да и подшипники а Вас на крейсере раза четыре за год перезаливали…

– Во-первых, сама-то система не американская, а французская. Во-вторых, механикам и кочегарной команде нужно точно следовать эксплуатационным инструкциям. Что, конечно, для наших реалий совсем не просто. А в-третьих, когда к нам из Филадельфии доставили в потребном количестве трубки и прочие запчасти, о случаях аварийных выходов «никлоссов» я больше не слыхал. А Вы?

– С августа 1904-го, вроде бы не было.

– Вот и я про то же. А с подшипниками была долгоиграющая беда из-за приснопамятного пробега «Варяга» от Ревеля до Кронштадта на самом полном ходу. После трансокеанского-то перехода. Ну, что тут поделаешь, не смог Бэр противиться желанию генерал-адмирала прокатиться «с ветерком»…

Только не подумайте, ради Бога, что я окончательно стал поклонником американских технологий после знакомства с мистером Крампом. Мой интерес – не гешефты, о чем многие на моем месте призадумались бы, уж давайте начистоту, а его предложение выстроить во Владивостоке и Дальнем первоклассные верфи. Причем, по вполне подъемной цене для казны. За два года. Полностью укомплектованные, оснащенные самым современным крановым хозяйством и строительно-ремонтными доками, способными поднять самый большой линейный корабль или трансокеанский лайнер. И я намерен лично доложить Государю об этом.

– С учетом нынешней слабости нашего судостроения на Дальнем Востоке, просто манна небесная!

– Рад, что наши мнения совпадают. Но мне хотелось бы «подстелить соломки». И лично взглянуть на организацию работ в Филадельфии. Вот только выкроить пару месяцев на такое путешествие – непозволительное удовольствие для меня. Увы. Поэтому я хотел бы просить Вас, Владимир Полиевктович, стать на какое-то время моими глазами и ушами в Америке. Ну? Что на это скажете, а? Со Степаном Осиповичем я договорюсь.

– Можете всецело располагать мною, Ваше превосходительство! В любое удобное для Вас время.

– Прекрасно. Рад, что не обманули моих ожиданий, друг мой. А время это наступит очень скоро. Дня через три-четыре после нашего возвращения в Питер. Которые нужны на оформление паспортов Вам и двоим вашим спутникам. С ними Вы еще не знакомы, но это дело наживное. Телеграмму в Филадельфию я отобью уже завтра, Крамп встретит вас. О том, что прибудет комиссия из моих специалистов для предварительного согласования спецификации и расчетов по контракту, мы условились во время последней встречи во Владике. Если же кто-то из Вашей родни сильно соскучился, предупредите по телеграфу заранее, времени съездить домой у Вас не будет. А в столице пару вечеров выкроить для близких и друзей сможете.

Кстати! В Англию и Германию на обратном пути из САСШ вы тоже должны будете попасть. У нас в стадии проработки ряд договоров с Виккерсом, Круппом и Шихау. Но, что и как по конкретике, объясню и дам вам инструкции попозже. А пока, давайте-ка организуем себе по кофейку с бутербродами, и предметно пройдемся по Вашим чертежам и таблицам. У меня после ознакомления с ними возникла масса вопросов. От которых Вы так постыдно собирались удрать сегодня утром.

* * *

По мере того, как Петрович спокойно, без лишних эмоций, отмечал слабые или противоречивые моменты в концептах, предложенных Макаровым и прорисованных Костенко, глаза молодого кораблестроителя медленно, но верно округлялись от удивления. Еще бы! Ведь в его понимании перед Рудневым лежали эскизы абсолютно революционных кораблей! В них была отражена неоспоримая для него подлинная гениальность Степана Осиповича, опередившего свое время на многие годы. И если наш флот в будущем будет состоять из таких могучих исполинов, то…

Однако Руднев, как будто совсем не удивившись облику линкора, который только по тоннажу превосходил «Бородино» в ТРИ раза, а по весу залпа главного калибра в ПЯТНАДЦАТЬ, методично, пункт за пунктом, выискивал все нестыковки и признаки общей несбалансированности проекта. В первую очередь из-за «архаичной, неоптимальной», как он выразился, схемы бронирования, «неадекватной растущему могуществу мин и торпед подводной защиты» и явно недостаточной, по его мнению, скорости полного хода…

Нет! Возможно, в чем-то он и был прав. Но то, что проект линкора поистине невиданной доселе мощи не привел бывшего флагмана Макаровского авангарда в благоговейный ступор, шокировало. А затем Всеволод Федорович «проехался» по океанскому рейдеру с минным линкором. Причем, последнему досталось больше всего. Как из-за общей уязвимости и опасности для корабля его надводных торпедных батарей, так и из-за тактических изъянов самой его концепции. Лишь общими идеями, положенными в основу облика эсминца, Руднев был удовлетворен полностью.

Попытки контраргументации молодого инженера по ходу обстоятельного обсуждения проектов больших кораблей, по большей части отметались. Корректно, но убедительно. Причем какой-либо предвзятости или предубежденности в логике Всеволода Федоровича не было. Однако, было нечто иное, совершенно не соответствующее тому, чего ожидал Владимир Полиевктович: адмирал Руднев определенно не видел в предложенных проектах какой-либо революционной новизны для себя! Будничная взвешенность его оценок и суждений рвала шаблоны. Костенко был внутренне готов к любой реакции, только не к такой.

И как это прикажите понимать? У нас на флоте одновременно служат ДВА гения, способные заглянуть в будущее?

А затем… Затем Руднев просто назвал цифру: «Семьсот миллионов». И выразительно взглянул на своего собеседника. В повисшей паузе отзвенели колокола и простучали выходные стрелки станции Обь…

– Володя. Все это очень красиво и мощно. Пожалуй, даже несокрушимо. И, кстати говоря, технически реализуемо. Но… абсолютно неподъемно для бюджета нашей страны. Особенно в свете планов Государя и правительства по проведению экономических реформ. России необходим рывок в промышленном развитии. Это грандиозное начинание получит первый приоритет при росписи бюджета, в чем можно не сомневаться. А еще и реформа армии, – тоже не отложишь в дальний ящик. И образования. И сельхоза…

– Тогда, что же нам, морякам, остается делать? Смотреть, как немцы, американцы и англичане строят новые флоты? Ведь идеи генерала Куниберти и адмирала Фишера неизбежно запустят процесс массовой постройки линкоров нового класса.

– Быть реалистами, мой дорогой. По одежке протягивай ножки. Следовательно, нам придется искать более дешевые и менее затратные варианты реализации нашей морской стратегии и тактики, чем «гонка линейных килей». Это заведомо проигрышный для России вариант в ее нынешнем положении. Тем паче, что двенадцати лет мира на полное исполнение предложенной Степаном Осиповичем программы у нас, скорее всего, не будет. Ты готов поверить в то, что британцы будут спокойно взирать, как гарантия их спокойствия – «двухдержавный стандарт» прикажет долго жить?

– И у Вас уже есть идеи на этот счет?

– Конечно. Для себя я назвал это «асимметричным ответом». И очень надеюсь, мой юный друг, что Вы поможете мне воплотить его в жизнь. Дело ведь не только в том, как…

Но договорить Петрович не успел. В дверь осторожно, но настойчиво постучали.

– Кого там еще принесло по мою душу? Или это Чибисов за чашками?.. Тихон! Входи, открыто!

– Простите, Ваше сиятельство, что отвлекаем-с… – незнакомый молодой голос с заискивающими нотками и неизбежными «эсками» в конце фраз прогундосил откуда-то из-за щели в едва приоткрывшемся дверном проеме, – Только-с, значить… начальник поезда велели-с телеграммку передать. Срочно-с… На станции Обь, для Вашего сиятельства вручили-с…

– Спасибо, любезный. Володя, будь добр, прими корреспонденцию. Взглянем, кому это я так срочно понадобился, чтобы телеграммы слать. Или, может, Степан Осипович наш что-нибудь придумал интересненького?.. Ну-с… Полюбопытствуем.

"Так. Что-то интересненькое точно есть. Вот только пока нифига не понятненькое. Ибо подпись под сей петицией ничего мне не говорит, от слова совсем. И кто она такая, вааще, эта мадам? Баронесса фон Гёц… Первый раз слышу. И память Руднева ничего вразумительного по поводу сей германской фамилии мне не подсказывает. О чем это вообще:

«Ваше сиятельство, любезный граф, Всеволод Федорович! Волею обстоятельств с сестрой пребываю в Омске. Прошу Вас простить мне нескромность, остаюсь с надеждой на нашу скорую встречу. „Белой акации гроздья душистые“ имеют успех замечательный. С надеждой на скорое свидание с Вами, мой адмирал. Искренне Ваша, баронесса Эвелина фон Гёц»

Стоп! Бли-и-ин… Неужели? Ведь этот романс однажды по пьяному делу я ТУТ пел лишь одной особе женского пола. И ей же потом нацарапал на память его стихи… Ксюха?.. Баронесса⁉ Или я с дуба рухнул, или меня ожидает еще одно второе пришествие. И где? В поезде с кайзеровским сынулей и Тирпицем… Да уж, воистину чудны дела твои, Господи! Или это сам господин Сатана по новой раскинул картишки, страстно желая отыграться за то, что молодого мы у него из когтей выцарапали?.."

– Что-то важное случилось, Всеволод Федорович? – не выдержал повисшей в купе моэмовской паузы, заинтригованный остолбенелым видом Петровича Костенко.

– Э… Ну, как тебе сказать, Володечка… Поживем, увидим. Во всяком случае, твоего адмирала точно ожидает кое-что из разряда внепланово-неожиданного. Только не волнуйся. Тебя-то это все скорее всего не коснется… Хотя?.. – Петрович, приподняв бровь, вдруг как-то по-особенному, изучающе-заинтересованно взглянул на молодого инженера, – Как знать, как знать…

Глава 6

Глава 6. Игры с Минотавром

Литерный экспресс «Порт-Артур – Москва», 26 апреля 1905-го года

Первым серьезным изменением, которое отметил для себя Петрович в британском военно-морском строительстве, стал рост калибра главной артиллерии броненосных крейсеров типа «Минотавр» и увеличение их трехкорабельной серии на один киль, в сравнении с известной ему историей. Скорее всего, тут сказались, как печальный для союзников англичан – японцев – ход войны, так и продажа им двух строившихся для Чили броненосцев. В состав Ройял Нэйви под именами «Свифтшур» и «Трайэмф» они не вступили. Следовательно, платить за них британскому Адмиралтейству не пришлось, а сэкономленные таким образом фунты стерлингов были направлены, в том числе, на дополнительный крейсер данного типа и на общее усиление тактико-технических характеристик всех кораблей этой серии.

Они подросли на тысячу тонн, став немного длиннее и шире, получили 178-миллиметровый главный бронепояс вместо шестидюймового, но самое главное – в башнях на корме и на носу вместо 234-миллиметровых пушек красовалось по паре виккерсовских десятидюймовок в сорок пять калибров длиной. При этом проектная скорость этих последних броненосных крейсеров Британии должна была остаться равной двадцати трем узлам при двадцати восьми тысячах «лошадок» в двух машинных отделениях. По данным американского журнала, на последнем корабле серии даже предполагалась установка турбин системы Парсонса, но от нее, в итоге, почему-то отказались.

Петрович прочел об этом «нежданчике» в номере «Сайнтифик Амэрикэн», который был любезно оставлен ему Крампом. И хотя главным для него материалом там была статья о внедрении новейшего оборудования на верфях в Филадельфии, короткая заметка о новых британских кораблях заставила призадуматься. Мир менялся стремительно. И уже далеко не в мелочах. Опыт хода и исхода Русско-японской войны существовал отнюдь не только для России. В самом деле: пусть все началось со сравнительно небольшого роста калибра четырех больших орудий последней серии английских броненосных крейсеров, но кто теперь может поручиться, что завтра мир не увидит на рейдах Портсмута «Дредноут» или «Инвинсибл» разительно отличающиеся от тех, какими они должны были оказаться по представлениям Карпышева?..

По ходу войны он успел привыкнуть к новым вводным, смирившись с тем, что о тождественности происходящих событий с памятными ему по учебнику истории, можно смело забыть. Как оказалось, то же самое справедливо и по отношению к «железу». Возможно, не столь радикально и стремительно, но техника неизбежно будет все больше и больше отличаться от той, которую он знал. Следовательно, попытки с ограниченными ресурсами построить контригру против известных ему качественно и количественно флотов вероятных противников России в формате «гонки килей», окажутся сродни играм в прятки с Минотавром. Настоящим, а не крейсером. В ЕГО Лабиринте. По ЕГО правилам. И с понятным результатом.

Изучив вычерченные талантливым карандашом Костенко идеи Макарова, который без сомнения тщательно ознакомился с оставленными ему Рудневым во Владивостокском госпитале «веселыми картинками», Петрович отметил для себя только два скользких момента. Но они-то и ставили под большое сомнение реализацию чего-либо подобного: дефицит финансов и цейтнот по времени. Понятно, что воочию узреть мощнейшие в мире линкоры под Андреевским флагом и ему самому было бы по кайфу. Карпышевская мореманская душа и увлекающаяся натура жаждали этого! Но…

Война и ответственность заставляли адмирала Руднева смотреть на вещи под иным углом зрения. И с этого ракурса, как все его любимые кораблики, так и сам военный флот, были лишь инструментами в достижении главной цели реальной политики государства. Применительно к России очевидной и элементарной, как дважды два. На ближайшую перспективу Российская империя должна была всего лишь постараться выжить. Очень постараться! С наименьшими потерями пройдя предстоящую войну невиданного доселе масштаба и напряжения. А если в ее итоге еще и удастся выйти к Средиземке, то это вообще мега-везение или результат заступничества Богородицы.

Увы, избежать мирового катаклизма, отсидевшись в сторонке, для нее не представлялось возможным из-за критически обостряющейся на фоне прогрессирующего «кошмара коалиций» империалистической конкуренции. И очень жаль, что за ближайшие годы даже со знаниями Фридлендера не получится создать оружие, способное предотвратить тотальную бойню гарантией взаимного уничтожения для всех. И правых, и виноватых…

Но даже для решения такой задачи минимум, Российская империя должна оказаться в числе победителей. Не говоря уже о том, чтобы в результате всемирного побоища навариться, улучшив собственное геополитическое положение. В союзе с Германией эта задача решалась попроще. Поскольку на суше русскому «паровому катку» если кто и способен всерьез и долго противостоять, это как раз Михели и Гансы в фельдграу с их вышколенным офицерским корпусом, опирающиеся на инженерно-научную и промышленную мощь Фатерлянда.

Конечно, ценой огромной крови наша армия способна справиться даже с ними. Понятно, при условии, что ее каток будет действительно паровым, а не гужевым, бесснарядопатронным, как произошло в «родной» истории Петровича. А поскольку стопроцентной уверенности в альянсе с немцами даже при нынешних раскладах пока не просматривалось, подготовка и снабжение всем необходимым сухопутных войск оставались главнейшим приоритетом. Тем более, что предсказывать, как развернутся события Великой войны, не рискнет никто.

Отсюда следовал неприятный для нашего флота и его моряков вывод: в ближайшие годы, как раз когда будет принята и начнет исполняться новая российская кораблестроительная программа, когда «дредноутная революция» и «гонка килей» потребуют колоссальных финансовых затрат от морских держав, денег на все аппетиты у не хватит. Однозначно…

Военный флот и сам по себе весьма дорогая «игрушка». Не только новое кораблестроение, но также и обеспечение всего имеющегося: ремонты, учения и дальние походы, содержание личного состава и береговых структур. Вдобавок, в этом отношении наши нынешние потребности разительно отличаются от ситуации, возникшей после Русско-японской войны в известной истории, с Цусимой и сдачей Порт-Артура. Там самураи лишили нас нескольких десятков морально устаревших кораблей, чья боевая ценность в годы Первой мировой оказалась бы «ниже плинтуса», а ежегодные расходы на их содержание «съедали» бы существенную часть бюджета Морведа.

И откуда тогда брать деньги на четырехкорабельные серии дредноутов Балтики и Черного моря, а затем на громадные «Измаилы»? Хороший вопрос. Перед Петровичем эта проблема встала в полный рост, когда он воочию оценил «масштаб катастрофы» во время возвращения Тихоокеанского флота из Токийского залива. В тот умиротворенно тихий, солнечный вечер, когда Руднев с офицерами «Орла» и штаба обозревал растянувшийся на несколько миль «плавучий город» под десятками Андреевских флагов. Русскую Несокрушимую Армаду, которой британцы, адмирал Джон Фишер и инженер Чарльз Парсонс, а также американцы братья Райт, уже подписали смертный приговор.

Тогда, украдкой поглядывая на восторженные лица окружающих, он впервые со всей очевидностью осознал, как трудно будет уже завтра убеждать в полном моральном устаревании большинства из этих стальных красавцев наших моряков, политиков и журналистов. Слава Богу, хоть для Николая Александровича Романова и Степана Осиповича Макарова у него имелись весомые аргументы. Но, как показало не столь отдаленное будущее, если его идея с распродажей и выводом из списков флота существенной части наличных кораблей у Макарова, как и у царя, нашла понимание, то вот с вопросом что, как, почему и почем вместо них строить, все было не столь однозначно.

"Одно из двух: или Сом тонко провоцирует меня, или все то, что Володя по его указке изобразил, на самом деле и есть предмет его мечтаний. Но в любом случае, при нашей следующей встрече мне придется разложить ему по полочкам мое видение Программы. По классам, типам, годам. И по бюджету, естественно. Хорошо пока мы в пути, есть время привести в порядок и систему все идеи-наработки на этот счет. Но Костенко посвящать в мои задумки пока преждевременно. Карандаш в руке держать я пока и сам не разучился. Ну-с… тогда, с чего начнем? С начала, естественно. Пункт первый: большие крейсера. Общая логика проекта и граничные условия.

Что мы имеем: на сегодняшний день российские верфи не в состоянии выстроить капиталшип свыше шестнадцати тысяч тонн. Коротки стапеля. А если на вырост, – узки эллинги. Вменяемого крупнотоннажного кранового хозяйства на них нет. Броневое, артиллерийское, машинно-механическое производства для создания линкоров-дредноутов – сплошные «узкие места». Как по оборудованию и специалистам, так и по планировкам части помещений и их энергообеспечению. Когда бы не Крамп, Захарофф, Крупп и готовность нашего самодержца платить иностранцам за техперевооружение судпрома, можно было бы смело сваливать в деревню писать мемуары и поливать грядки. Поскольку, если Россия через пять лет не сможет строить корабли, сравнимые с известными мне «Нагато» или «Колорадо», браться за гуж линкоростроения вообще не стоит.

При этом наводящий вопрос: нужны ли нам будут подобные сверхдредноуты в принципе? И если да, сколько? Особенно, если учитывать мысли вслух Тирпица и его присных по этому поводу, рассчитывающих, что мы, как союзники, выставим «на доску» как минимум две трети от числа их тяжелых фигур. Но, что очевидно: постройка недомерков, в принципе неспособных противостоять линкорам, которые появятся лет через десять в других странах, – чудовищное преступление перед Россией и послезнанием. Отсюда продавленный через царя отказ от строительства «Златоустов»/«Первозванных». Отсюда замена их на стапелях ледоколами Менделеева, да простит мне многоуважаемый Степан Осипович эту вольность. А вот после…

Тут начинается самое интересное. Только сперва маленькое лирическое отступление. О большой политике и ее логике. О том с кем, когда и почему Российская империя может оказаться в состоянии войны, и какие задачи при таких раскладах должен будет решать ее флот. Поскольку именно под них, под эти задачи, нам предстоит качественно и количественно подгонять и плавсостав, и береговую инфраструктуру. Средства должны соответствовать целям, а не наоборот. При том, что не существует лекарств от всех болезней и универсальных кораблей на все случаи жизни. Сбалансированный флот, максимально отвечающий критерию «стоимость-эффективность-реализуемость» для достижения четко поставленных перед ним военных и политических задач – вот идеал военно-морского строительства к которому необходимо стремиться.

Поэтому в отправной точке линия рассуждений принимается такая. Первым делом мы обязаны уяснить: кто из великих держав критически недоволен сложившимся в мире статус-кво и тенденциями его развития настолько, что дерзнет их изменить силой оружия, по собственному почину развязав большую войну. В которую может быть втянута Россия. И… и список таковых оказывается изумительно коротким! С учетом того, что из него мы только что вычеркнули Японию, в нем остаются лишь три страны. Великобритания, Германия и Австро-Венгрия. Америку в поминальник можно не включать: янки пока намерены играть вторым корпусом и зачинщиком мировой драчки они предпочтут не становиться. По целому комплексу причин. Как не начнет первой войны с немцами и Франция, что также вполне очевидно.

Далее, по порядку: Англия. Ее положение, как экономического конкурента Германии, представляется безнадежным, если просто посмотреть статистические данные по темпам экономического роста. Тут немцы пока уступают лишь Штатам, но в течение десятилетия-полутора и здесь все может поменяться, особенно на фоне новых крупных проектов германцев в Азии и в России.

Англичане объективно проигрывают экономическую гонку. Вероятно, со временем они даже смирились бы с этим, но… второй камень преткновения для них куда страшнее: намерение Вильгельма II для реализации его лозунга «Будущее Германии на морях!» выстроить сравнимый с британским военный флот. И это его «преступное» стремление было недавно документально подтверждено Новеллой к Закону о флоте, практически удваивающей план строительства линейных сил и на треть сокращающей срок службы линкора до его замены новым кораблем. Понятно, что за этим неизбежно последует передел колоний и безудержная внешнеторговая экспансия продукции «Мэйд ин Джерман». А если Лондон вознамерится упорствовать, – Булонская экспедиция «номер два». Перспективка кислая…

И даже если зарвавшийся племянник короля Эдуарда внезапно скушает мухоморов, это ничего не изменит. Поскольку его старший отпрыск вполне разделяет взгляды и устремления папаши, в чем мир смог убедиться во время торжеств в Порт-Артуре и Владивостоке. Но, что особенно печально для британских перспектив, Вилли-джуниор вознамерился жениться на особе Романовских кровей. Поэтому остается единственный, пусть затратный и рискованный вариант – превентивная война. Причем, не ранее того момента, когда герр Тирпиц выстроит флот Рейха примерно на две трети от задуманного. Раньше британцы не ударят. Их устраивает, что немцы меньше потратят на армию, галлам будет попроще. А позже… Позже будет поздно. Простите за тавтологию.

Но! Но тут, как говорится, важны нюансы. Политически все нужно обстряпать так, чтобы именно немцы или их союзники австрийцы, оказались зачинщиками свары. Поскольку договор Хэя-Пауэнсфота с американцами и «Сердечное согласие» с галлами подразумевают оборонительные союзы. Первый против немцев и русских, второй против немцев. Для полной же уверенности в успехе, надо и московитов вовлечь в Антанту. Тогда центральные державы будут окружены, изолированы и, по методичке большой стратегии, обречены на поражение. Исходя из такой логики, Лондон не вписался в нашу драку с самураями, де факто сдав своего формального азиатского союзника.

А что же Германия? С точки зрения той же большой стратегии, если никакого окружения и изоляции Второго Рейха не случится, тем более, если Санкт-Петербург в ответ на происки британцев вступит с Берлином в альянс, война немцам не будет нужна от слова совсем. Германия в ходе вполне мирного соревнования за пару десятилетий «сделает» Альбион по очкам, а затем принудит островитян «проглотить» передел французских, португальских и бельгийских колоний в пользу хозяев Потсдамских дворцов. Возможно, Британия в итоге даже продаст германцам кое-что из собственных заморских территорий.

Другое дело, что нынешних заправил в Лондоне, как и в Вашингтоне, кстати, подобный ход событий совершенно не устраивает. К сожалению, кайзер в силу его темперамента, характера и менталитета, может неожиданно «повестись» на ту или иную англо-саксонскую провокацию. Поэтому: Тайвань пишем, Балканы в уме.

Среди особенностей мировоззрения германского венценосца есть форменная Ахиллесова пята для политика мирового масштаба: его пунктуальная, рыцарская верность заключенным союзам. В первую очередь – договору с Австро-Венгрией, персонифицированному для Вильгельма II в лице Императора Франца-Иосифа, которого он обожает и боготворит чуть-ли не как родного отца. В отличие от родителя собственного, к которому ни искренней любви, ни сыновней почтительности, любимый внук основателя Второго Рейха не питал. Почему? Возможно, определенную роль сыграло влияние Бисмарка, под которым нынешний кайзер пребывал в юные годы. Или дело было в излишних строгостях со стороны родителей при воспитании больного мальчика в детстве, но… Что выросло, то выросло, как говорится.

И, наконец, Австро-Венгрия. Чьи предсмертные конвульсии и ввергли наш Мир в чудовищную катастрофу с миллионами жертв. «Лоскутная держава», умудрившаяся утянуть за собой в небытие три великих империи. Германскую, Российскую и Османскую. То, что Австро-Венгрия Габсбургов обречена, было ясно любому дальновидному политику уже на следующий день после роковых выстрелов в Майерлинге. Но вовсе не мадьярская спесь или славянский сепаратизм стали корнем ее катастрофы, а появление за троном Франца-Иосифа его племянника Франца-Фердинанда. Став кронпринцем, эрцгерцог задумал глубокое реформирование «Двуединой» в некие Имперские Соединенные Штаты. Во-первых, за счет жесткого и решительного окорота венгерских амбиций. А во-вторых, за счет придания почти равноправного статуса с собственно Австрией ряду прочих национальных территорий Империи.

Утопия, конечно. Не думал же он, что австрийские немцы будут от этого в восторге? Особенно титулованная знать. Но… Поймите: ну, хотел человек, искренне любящий жену и детей, видеть старшего сына если не императором, то королем! Пусть Чехии и Богемии. Если из-за формального мезальянса эрцгерцога, восседающий на троне бессердечный старик лишил его потомков права на Австро-Венгерский престол.