Текст книги "Иркутск – Москва"

Автор книги: Александр Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

– О, наконец-то слова не мальчика, но мужа.

– Издеваешься?.. Ладно, если с кораблем мне все более-менее понятно, то что: этот его большой крейсер, он, получается, просто «шляпная картонка»?

– Да. Как-то так… Но и тут есть свои нюансы. Хитроумный Джекки задумал этот класс капитального корабля вовсе не для линейной баталии. Он видит его как сверхэффективного убийцу коммерц-рейдеров. Скоростной броненосный крейсер с линкорным главным калибром артиллерии, который, а точнее – которые, будут способны обнулить потуги крейсерской войны против Британии у любой комбинации ее противников. И максимум – за пару месяцев боевых действий.

– Хм. Может, для галлов, янки и даже для вас, это и опасно. Но с нашим крейсерским мизером, смотрится этот переросток как попытка стрельбы из пушек по воробьям. И я ставлю сотню марок против одной, что любой британский адмирал, имея такие большие крейсера под рукой в день генерального сражения, непременно поставит их в линию. Шесть дюймов брони против двенадцатидюймовых снарядов. И погреба, набитые кордитом… Это должно быть феерично. Согласен?

– Ну, да. Так как-то. Но во-первых, я ведь никогда не называл Фишера гением, не так ли? А во-вторых, поставь сам себя на его место. Чем он, как Первый морской лорд, должен защищать в океанах торговлю их империи от своры быстроходных крейсеров вероятных противников. К тому же он пока не верит в жизнеспособность их союза с Францией, как бы его друг Эдуард не убеждал его в обратном. И с очень серьезным подозрением смотрит на новые большие броненосные крейсера североамериканцев. А их, минуточку, должно быть двенадцать штук.

– Двенадцать или десять, только это все – британские проблемы. Главное для нас: поскольку Фишер ЭТО намерен строить, пользуясь фактом закладки в Англии таких больших крейсеров, можно выбить из Рейхстага несколько штук, так скажем, аналогичных. А по ходу дела создать нечто, вроде супер-«Якумо». Жаль, но раньше никак не получится…

– Вот! Зришь в корень. Ибо это шанс получить быстроходное крыло для твоего линейного флота, но с нормальной защитой. Ты ведь не забыл про нашу «крейсерскую резню» у Шантунга? Только учти, скорости все эти тонкокожие «кошки Фишера» будут иметь огромные, на короткое время даже до 28–29 узлов. И это не фантастика. Как и мощности их силовых установок под пятьдесят тысяч лошадок, а лет через пять и вдвое больше. Ясно, что на нефти, и никак иначе. Отсюда вывод: чтобы твои линейные крейсера, так их назовем, могли при достойной броне не сильно уступать Фишеровским по скорости и нести адекватную артиллерию, они должны быть больше линкора. И гораздо дороже. И кушать нашу нефть. Согласен с этим?

– Ну, это-то и так очевидно.

– Кому как.

– Экселенца я смогу убедить, не сомневайся. Как его кабинетских и генштаб.

– Угу. Как убедил уже в необходимости отказа от постройки последней пары морально устаревших «Дойчландов»? Что же до кабинета, то мне думается, что когда Зенден-Бибран узнает про английские чудеса, он первым воткнет тебе вилы в бок, ибо для него и Дидерихса появится шанс на реванш. Они будут убеждать Вильгельма плюнуть на «линкорные бредни» и начать строить кучу крейсеров, способных далеко ходить и быстро бегать. Что, конечно, гораздо дешевле, чем твои планы, неизбежно в себя включающие расширение и углубление Кильского канала.

– С этими кораблями придется смирится, к сожалению. Это заказы для Круппа и Шихау, причем выданные по высочайшему повелению. Они давно уже получили наши авансы и практически заканчивают заготовку материалов и полуфабрикатов. Штевни отлиты, машины и котлы в работе. Что ты предлагаешь делать с этим всем? Тем более, что с законодательно-плановой стороны к ним никак не придраться. Вот в проект пары больших крейсеров я еще смогу внести некоторые изменения, хотя бы доведя до уровня возможности залповой стрельбы из шести-восьми больших орудий. Пусть все равно получатся недомерки, хоть как школы для новых методов пристрелки поработают, а потом – в дальние моря, на замену стариков, вроде «Бисмарка» и «Аугусты»…

Кстати, броненосцы строятся этими частными заводами в том числе потому, что твой Государь хоть и обещал заказы для обеих фирм Экселенцу, в последний момент сдал назад. А по поводу «крейсерской банды» не волнуйся. Пока Император на моей стороне. И думаю, когда он поймет, как британцы задумали нокаутировать его, порушив наши планы, лишь азартнее и злее станет. Тем более это уникальный и реальный шанс на старт почти с одной линии с ними.

– Да ты, оптимист, как я посмотрю… «По высочайшему повелению». Ну-ну… И мы же еще кругом и виноваты. КрасавчеГ!… Скажи, Альфред, когда ты пришел прошлый раз меня покупать, ты думал, что единственное, что меня может остановить, это великоросский патриотизм и присяга моему императору, не так ли?

– А что еще?

– Ну, ты даешь! А причину, лежащую чуточку глубже поверхности, но от того не менее значимую, ты не заметил?

– Я неважно ныряю.

– Не смешно. Хотя и объясняет твой извечный скепсис по поводу подлодок. А причина эта, мой дорогой, именно в личности твоего «храброго труса», сиречь Экселенца.

– Всеволод. Не забывайся. Я бы попросил тебя…

– Стоп. Альфред, не вздумай корчить обиженную мину. Кто тебе еще скажет правду? ВСЮ правду? В том числе про этого расфуфыренного распальцовщика, который, как только дойдет до решительного дела, закроет твой флот в гаванях, дабы злые хулиганы не поломали его любимые игрушки? А всех тех, кто с этим попробует не согласится, вышвырнет в отставку, не сморгнув глазом. Или пример старика Бисмарка уже позабылся? Думаешь, ты для него незаменим? Бюлов ваш тоже так думает, пока. Как и «непотопляемый серый кардинал» Гольштейн. Как и педераст, интриган и наушник Филли Эйленбург…

И как только вы допустите до реальной власти кайзеровских однокашничков по Бонну, Бетман-Гольвега и Валентини, эти англофилы и подстилки Вены обведут вокруг пальца недалекого солдафона Мольтке-младшего. Тогда-то и придет звиздец вашему Рейху, окончательный и бесповоротный. А с ним и нашей империи, до кучи. Только перед этим немцы и русские поубивают друг друга в товарных количествах. Миллиончиков, так, пять-шесть… К вящей славе англосаксов, само собой. Ох-хренительная перспективка, согласись!

– Не горячись, пожалуйста. Или нас скоро начнут подслушивать. Стенки тут не каменные… Что ты предлагаешь?

– Или ты не понял?

– Пока нет. Ибо смещение кайзера, это…

– Нет. Об этом речи не идет. В данный момент твой усатый босс однозначно наша фигура на доске. Ибо при строительстве Германского флота он – главный локомотив, тебе не в обиду было сказано. А предлагаю… Предлагаю тебе Дело. На двоих. Ты на него уже намекал однажды, только в общем, обтекаемо. Но потом вознамерился взять меня в наемные работнички. Это мне не подходит. Устраивает только «Товарищество с полной ответственностью Всеволод и Альфред». Только ты и я. С равными правами и долями акционеров. Цель бизнеса: Союз Кита и Медведя. А конкретнее: Мировое господство Германии и России. Именно держав, их народов, а не их императоров, – говорящие головы на троне меня интересуют лишь постольку поскольку. Хотя слово господство, правильнее заменить на лидерство… Но дивиденд – поровну, и чтоб с этим без обмана.

– Вот уж не думал, что адмирал Руднев окажется таким мелким торгашом и прожженным циником.

– А что ты хотел, чтобы я тебя за советскую власть агитировал?

– Какую⁇

– Извини. Про эту фигню ты не знаешь, конечно. Расскажу, как-нибудь. Если договоримся. По справедливости…

Кстати, Альфред, это слово – справедливость – оно и лежит в основе произошедшего с нами, и того, чему еще предстоит случиться. Так я думаю. Полагаешь, цена назначена не справедливо? Только ведь не я один тебе делаю это предложение, друг мой…

Может быть, ты не согласен с тем, что раз за разом останавливая единоличных претендентов на мировое господство, Россия вступает с ними в схватку и рано или поздно побеждает отнюдь не только по удачному стечению обстоятельств? Ты не думаешь, что Покров Богородицы простерт над моей Родиной не по доброте Её, но частью договора: Её миссия – блюсти торжество Справедливости на Небесах, а России, Её именем, на Земле?

Будешь спорить? Или откроешь летописи, и увидишь, что лишь Россия объединяет народы в своей великодержавности, а не насилует, нещадно эксплуатируя их, стирая и линчуя их самобытность, веру, память о поколениях предков, культуру, язык, традиции? Россия несет им защиту и справедливость. А как поступают разнообразные просвещенные цивилизаторы? Не их ли лозунг: «Разделяй и властвуй»? Сравни, как вели себя в Пекине русские и немцы. Есть разница? А что творят твои соотечественники в Африке сейчас? Ты же понимаешь, что готтентоты и гереро вот-вот будут стерты с лица Земли…

Немцы – великий народ. И великий по праву. Но самоуверенность и заносчивость, вызванные головокружением от ваших успехов в последние три десятилетия могут обернуться трагедией. Как для вас, так и для многих других народов. Что НЕ справедливо. Равноправный союз с Россией предотвратит грехопадение и последующую катастрофу государственности Германии. И сохранит миллионы жизней. Это будет союз во имя справедливости и прогресса для всего человечества. Ибо только единственно он способен разрушить роковые планы молящихся сатане в облике Златого Тельца. Не сомневаюсь, ты понял намек… Но мудрые все понимали задолго до нас. Не Талейран ли сказал: «Когда Америка придет в Европу, мир и справедливость уйдут оттуда навсегда»? Но даже он не мог предвидеть тогда, что через сто лет после после Трафальгара Британия будет готова таскать каштаны из огня для своей бывшей колонии.

Грядущая схватка будет страшной. И будет она не Европейской, а Мировой. И каждому придется выбирать сторону. Свой выбор я сделал. А что скажешь ты? Может быть сочтешь меня сумасшедшим?..

Тирпиц сосредоточенно рассматривал капельку влаги, медленно ползущую вниз по стеклу внутри его рюмки. Донца она так и не достигла, остановилась. Коньяк был хорош… Молча налил себе грамм пятьдесят. Выпил. Выдохнул. И наконец, задумчиво глядя куда-то в даль за окном, размеренно роняя слова, заговорил:

– Когда Принц Генрих вернулся из Штатов, однажды вечером, в Киле, мы засиделись с ним за полночь у камина. Он тогда много чего у них посмотрел. Был даже у твоего обожаемого Крампа. И знаешь, что он сказал мне в ту ночь? Он невзначай, как бы, обронил одну фразу: «Я их боюсь, Альфред. Очень боюсь… Это сила Зверя. И рано или поздно она обрушится на нас, на Европу. Как бы Император не заигрывал с ними, рано или поздно они придут…» Эти его слова я запомнил навсегда.

Что я скажу⁉ – Внезапно глаза его яростно сверкнули, – Я не всесилен. И ты должен это понимать! И я могу ошибаться. Я простой моряк германского флота, дослужившийся до широких галунов верностью, прилежанием, трудом и собственным умом. Я люблю мою страну и мой народ, за них я готов положить и жизнь, и душу… И у меня нет пастыря свыше, как у некоторых. Но… Но, давай попробуем! Распишем эту партию на двоих…

* * *

"Итак, свершилось. Тирпиц готов играть по моим правилам. Ну, по нашим, так скажем… Хотя нагоняй от Василия я получу за самоуправство всенепременно. Но и то сказать: ему можно импровизировать по ситуации, а мне нет! Или кто-то далеко не глупый не сказал однажды, что на поле боя ситуация для лейтенанта в окопе яснее, чем для маршала за сотню верст от него? Жаль, про адмирала в окопе он ничего не сказал… То, что они зацепили свалившуюся на них как снег на голову Оксу на тройной крючок, это ведь тоже импровизация по обстоятельствам. Но то, как шустро они ее подпихнули немцам, да еще и под моим чутким приглядом, это уже мастерство. Похоже, Балк с Зубатовым сработались. И это здорово. Но мне все равно обидно. Я-то сперва подумал, что Васенька о моем психическо-сексуальном здоровье решил позаботиться лишь по доброте душевной… Ага. Щасс…

Ну, а молодое дарование прямо-таки упивается выпавшей на ее долю миссией. Похоже, мое предупреждение, что с этого крючка ей уже не соскочить никогда, ничуть ее не испугало. В «контору» вход – рубль, а выход не предусмотрен вовсе. Это особого рода корпорация, там бывших не бывает. Но, как не крути, это ее жизнь. Авантюрность в этой милой головке всегда сидела крепко, мне ли не знать. Слава богу, там еще и ума хватает, сестренку-то свою в это все она не впутала… И, в конце концов, мне ли копаться во всех их с Василием делишках, если ни теплом, ни нежностью, я сегодня ночью обделен не был? Конечно, никакой постоянной базы у таких отношений нет и быть не может, но, один черт, все равно приятно, когда кто-то, да еще с такой дивной попочкой, где-то про тебя помнит. И при случае не преминет на огонек заглянуть, заняться любовью или деньжат стрельнуть. Или, что вернее, и то, и другое в комплекте.

Ну, что-ж. Для баронессы фон Гец я отнюдь не Ясно Солнышко, а лишь одна из звездочек на ночном небосклоне. И, руку на сердце положа, это лучше, чем штатный «папик». Так что тушим по быстрому все ревнивые искорки и не мешаем нашей подруге выполнять установки «шефа». Кого там из фрицев наша девочка сегодня охомутает, именинника или кого-то еще, не важно. В окружение принца из семейки Гогенцоллернов она уже попала. При этом абсолютно без моей подачи, на что, ясное дело, Василий с Зубатовым изначально и рассчитывали. Вот же-ж юное дарование! Далеко пойдет малышка, если перетерпит эйфорию от успехов и не выскочит замуж слишком рано.

Но. Молодая, красивая, страстная любовница – это хорошо. Только это мое личное, извините господа в черных мундирах. А вот то, что шеф Маринеамт согласился работать со мной над одним интересным проектом, это уже НАШЕ. И не важно, как я этого добился, важно, что среди наших фигур влияния в Берлине появился если не ферзь, то точно полновесная тура. И я надеюсь, что по манере наносить удар не столь прямолинейная, как ее шахматный аналог. Не так-то он прост, наш друг Альфред. Ох, как не прост! И в связи с этим – вопрос. Могу ли я в полном объеме изложить ему то, как мне видится наше военно-морское строительство на ближайшие годы? И особенно – про подлодки и авиацию. Или попробовать разыграть его карту в темную? Что соблазнительно, конечно, да и рисков несет гораздо меньше. На первый взгляд… Только нутром чую, расколет он меня! Если поймает на явном обмане, рухнет вся конструкция. Врать, иль не врать? Вот в чем вопрос.

Но здесь есть некие предварительные соображения. Касающиеся граничных условий, или системы координат для принятия решений, это как вам удобнее. Если без лишних словесов, при планировании военного строительства в целом, а не только военно-морского, нужно учитывать следующее. Первое: как данность нужно принять, что Россия и Германия будут иметь в противниках все прочие крупные державы, а не только Британию и Америку. Второе: возможные, и что самое главное, реализуемые технические решения с учетом нашего прогрессорства и послезнания к началу Великой войны. Как на флоте, так и в армии. В промышленности тоже, само собой. Третье: определение срока наиболее вероятного начала схватки и принятия для расчетов означенной даты минус два года, для гарантии. И наконец, четвертое: «где деньги, Зин?» Иными словами, нужно понимать какими финансовыми возможностями мы точно обладаем, на что их хватает, как их не растерять и где «поднять» дополнительно.

Вот такое Прокрустово ложе получается. И оптимизировать в его тесных рамках наше военное строительство, не совершив грубых ошибок, значит победить. Но самая грубейшая из возможных ошибок – потеря времени. Чтобы выжать из ситуации по максимуму все возможное, нам надо начинать работать с немцами в тандеме уже с сегодняшнего дня. В конце концов, политически все уже решено у Готланда! Чтобы дойчи, как и мы, могли не тратить ресурсы, деньги и драгоценное время, размениваясь на хорошо известные мне тупиковые варианты конструкций, концепций, технических и организационных решений. Именно такие «тупики» во многом стали причинами их итогового поражениям на море, да и в войне в целом, в известной мне истории. Если, конечно, вынести за скобки политическую проблему неверного выбора союзника.

А поскольку единственный немец, выразивший желание работать со мной в тандеме, на данный момент Тирпиц, я должен рискнуть. Раскрыть перед шефом Маринеамт не только значительную часть моих планов строительства нашего флота, но и показать, как оптимально увязать их с интересами и возможностями Рейха. Поскольку нынешние кораблестроительные планы немцев объективно противоречат идее «сбалансированного флота на двоих», придется потребовать от Альфреда сделать все возможное, чтобы нивелировать эту «нестыковочку». Под любым соусом и «легендами», это уже его проблемы. Заговор, так заговор. И каждый из нас должен нести свою долю ответственности. Лишь бы к часу «Ч» у нас все было, и это все – крутилось правильно и эффективно.

Только пока я не пойму, что Альфред играет честно, Балку знать обо всем этом, так скажем, несколько преждевременно. На всякий случай. Во избежание… Как и Альфреду, кстати, о моих задумках относительно авиации. Страховочка, так сказать… Береженого бог бережет, а победителей не судят.

Но над всем великолепным громадьем моих планов нависает еще одна, если так можно выразится, системная угроза. Это проблема исполнителей. Проклятый человеческий фактор. Чтобы найти единственно верный путь в «стальном лабиринте», перед входом в который мы сейчас оказались, надо перехитрить, прибить или заставить работать на себя обитающих в нем минотавров. Или кто-то по наивности думал, что такой зверек там один?.. Эти представители местной разумной фауны не только нас азартно хотят поднять на рога и стоптать, но и периодически с азартом кушают друг друга… Ну, живут они там! Им там комфортно и сытно, и они совершенно не намерены давать кому-то навязывать им свою волю.

Понятно, что зверья этого водится в достатке в обеих наших столицах. Кому будет проще? Мне с поддержкой подельников и с царем, который ЗНАЕТ, или Альфреду в одиночку с персональной «информацией ДСП» и самодуром-кайзером, который НЕ ЗНАЕТ? На внезапные шараханья Тирпица от давно говоренных-переговоренных планов, он может запросто повертеть пальчиком у виска или даже сгоряча прогнать. Поэтому ответ очевиден. И просьба Альфреда ко мне обязательно побывать в Берлине этим летом и «взять часть огня на себя» не просто логична. Это абсолютно необходимый шаг. Тем более, что на мне до сих пор болтается ярлык «русского Нельсона», самим Вильгельмом навешенный. При первой встрече слушать меня и он, и его нукеры, будут очень внимательно.

Ехать надо. Даже если Василий будет категорически против. «Ты теперь невыездной», ага… Сложность же видится в том, что подыграть Тирпицу нужно тонко. Так, чтобы никто вокруг этих поддавков не просек. Кого же и почему мне придется там «валить», с Альфредом еще обсудим. Но представляется, что задача минимум, это расчистить путь к креслу главного конструктора их флота умнице доктору Бюркнеру. «Сумрачный тевтонский гений» мало того, что кораблестроитель от бога, и на данный момент один из лучших, если не самый лучший на всем Шарике, он еще и способен отстаивать свое мнение перед любым начальством. Даже перед самим «Усатым-полосатым»…

А колеса стучат. Питер все ближе и ближе. Ах, как же ясно и понятно все было в оставшиеся за кормой благословенные времена русско-японских «бродилок-стрелялок»!..

Глава 9

Глава 9.

Женский вопрос. Адмиральский ответ.

Литерный экспресс «Порт-Артур – Москва», Московский Курско-Нижегородский вокзал, усадьба Юсуповых Архангельское, 29 апреля – 3 мая 1905-го года

Расставшись с «другом Альфредом», который величественно, как трансокеанский лайнер Баллиновской ГАПАГ отчалил в направлении вагона-ресторана, посмотреть не переусердствовал ли его августейший подопечный в разного рода излишествах, Петрович в весьма приподнятом настроении двинулся к себе. За бортом – весна и небо голубое. На душе – гармония плюс двести пятьдесят граммов «Шустова». В пузе шикарный харч от одного из лучших поваров континента. Но главное: свою задачу максимум, которую поставил себе сразу, как только понял, что его путешествие на запад продолжится в компании главы Маринеамт, он выполнил. Причем, ради этого ему даже не пришлось «торгануть Родинкой». А еще – сладкие воспоминания о прошлой ночи… Короче, жизнь налаживалась.

И, как выяснилось, не у него одного. Не успев дотопать до своих люксовских апартаментов с честным намерением прилечь покимарить часика два, Петрович услышал где-то позади, в середине вагона, негромкий женский смех из-за двери.

«Ха! Как все занятно. Ну-с, и что тут у нас?.. А у нас тут интересно девки пляшут. Ибо сие одухотворенное хихиканье явно донеслось из купе нашего юного судостроительного дарования. Того, который неудавшийся суицидник. И поскольку Оксу можно из вариантов смело исключить, уж она то до полного завершения сабантуя у немцев оттуда не свалит, получается… Получается, что хохлушка хохла видит издалека? Так что ли? Ладно, проверим наши предположения…»

Ответом на его вкрадчивое «тук-тук-тук» сперва стало какое-то шуршание и перешептывание, в котором он уловил лишь «наверно, это ординарца нашего адмирала нечистая сила принесла», после чего дверь чуточку приоткрылась, и «раненый на Колчаковских фронтах» обнаружил прямо перед своим носом седеющую адмиральскую бороду.

– Э… Ваше сиять…

– Молчать… Почему Вы не на званном завтраке у германского принца?.. Я Вас спрашиваю, господин старший помощник судостроителя. Второй приказ отменяет предыдущий.

– Ой! Пожалуйста, пожалуйста! Не ругайте только Владимира Полиэвктовича… мне вдруг стало нехорошо, он только помог мне дойти до купе.

– М-да-с… Любезная моя, вообще-то я разговариваю с моим подчиненным. Который хоть и проглотил язык, но за свои дела отчитываться обязан. Тем более, если проводил Вас не в Ваше купе, а в свое.

– А он за разговорами обмолвился, что… что у него есть с собой томик Некрасова. По пути мне стало лучше, и я попросила дать мне его почитать… Вот. Вот он, на столике.

– И вы тут…?

– И мы тут его читали!

– И у Некрасова все стишки такие веселые?

– Н-нет…

– А румянец вам очень к лицу, милочка. Вам обоим… Ладно, бог с вами, молодые люди, читайте. Но, чтоб мне без хихонек-хахонек на полпоезда! Я хочу отдохнуть. Все уяснили, Володечка?

– Так точно!

– Ха! Заговорил… А я уж испугался, что Вы дара речи окончательно лишились, если за Вас даме заступаться приходится. Не смейте впредь поминать лукавого всуе!.. А с Вас, красавица моя, причитается. Персональный концерт мне и еще одному зрителю дадите. Что-нибудь клавишное я Вам через день-другой организую. Вопросы есть? Вопросов нет. Вот и ладушки. Да, кстати, как там завтрак протекает, в обстановке дружеского взаимопонимания, надеюсь?

– По-моему, Ваше сиятельство, этот завтрак скоро превратиться в обед. Кампания просто замечательная, только вот у меня голова вдруг разболелась…

– И как Вы сестрицу свою оставили одну, на растерзание этим молодым хищникам? Не страшно за нее?

– Нет. Скорее уж она их всех по тумбам рассадит и в горящий обруч скакать заставит. Когда она рядом, я вообще никого не боюсь…

– Да? А когда не рядом? Вы не смотрите, что кое-кто у нас пока однорукий… Ха! Точно вам румянец к лицу. Ладно, ухожу, ухожу… Но смотрите тут у меня… – на прощание сурово погрозив голубкам пальцем, Петрович отбыл к себе.

«По тумбам рассадит, значит?.. А ведь может, вертихвостка. Главное, чтобы потом никто ни с кем стреляться не задумал. А Костенко наш – парнишка не промах. Или это по нему не промахнулись, что вернее. Ишь, как защищать-то кинулась! Типа, "коня на скаку остановит, в горящую избу войдет…» Начитались… Да, хорошее это дело, быть молодым. Жаль только, что не безопасное, и слишком скоро заканчивается. Для одного, отдельно взятого, во всяком случае. Ладно, пойду, вздремну, пожалуй. На половину бессонная ночь в возрасте моей тушки требует добора релакс-тайма. А то, что там еще дальше нам светит – мало ли?..

Пока Хлодовский за порядком присматривает, можно не волноваться. Международного скандала не должно случиться, как бы Гревениц наш крылышками не трепыхал. Но, хоть и нравится мне этот потомок шляхты, отдавать Макарову придется. По существу вопроса, Осипыч прав, конечно. Но все равно, жаль… Привык я уже к его подковыркам. Кто теперь мне всеми ляпами и ошибками моими в нос тыкать будет? Война кончилась, в гору полезут льстецы, пройдохи и интриганы. А человек доверенный, умный и принципиальный мне рядом будет нужен. Свой в доску. Очень нужен…

Щеглов слишком себе на уме, карьеризмом заражен, опять же. Колчак? Боже упаси, там самомнения вагон плюс маленькая тележка, этого надо держать на действующем флоте, никаких паркетов. Нирод – хороший парнишка, но верхушечник, и со своими тараканами в голове. Так что пока, только палуба, для дошлифовочки. Да и всех остальных «птенцов» нужно для моря растить. Для моря! Мне же сейчас нужен будет помощник для кабинета и баталий совсем иного рода, чем на «Варяге» и «Громобое». Правда, есть две кандидатуры. Теоретически мне известные. Апостоли и Шершов. Жаль, выбрать придется только одного. Вот тоже ребус Вам, господин адмирал, на самое ближайшее будущее. А на настоящее… пожалуй, не нужно закрывать на ночь дверь на защелку.

* * *

Предчувствие в очередной раз его не обмануло. Небольшой дневной сон не просто пошел Петровичу на пользу, он был абсолютно необходим. Поскольку подробности «рассаживания по тумбам» были ему доложены между четырьмя ночи и пятью утра. Окса сыграла свою первую «немецкую» партию как по нотам. «Недомогание» сестрицы, как выяснилось, также было частью ее партитуры. В результате раненым в сердце оказался не только именинник, для которого год в японской столице был не богат на общение с европейскими девушками, если оставить за скобками жен представителей дипкорпуса и коммивояжеров, конечно. И посему – реакция вполне естественная.

Но вот второй «зацеп», это было что-то с чем-то! Хотя, возможно, хитроумный Василий Балк со своим шефом именно на такой вариант и рассчитывали. Окса не рассказала, как именно принц Адальберт сумел передать ей маленькую записочку, в которой просил о согласии баронессы фон Гец на встречу у рояля, конечно, если возможность для этого представится. Дабы они вместе смогли насладиться дивным пением ее младшей сестры. Послание было написано с умом и тактом, но Оксана не сомневалась, что предметом интереса для сынули германского императора стали не ее сестренка или романсы в ее исполнении, а именно она сама. В этих делах достаточно одного перехваченного взгляда. А взгляд был. И не один…

Так что вчерашнее обещание юному вокальному дарованию добыть клавиши превратилось из собственной мелкой прихоти в самую-таки насущную необходимость. И первое, что теперь предстоит сделать с утра, это отбить телеграммы городскому начальству в пару крупных городов на нашем пути. Что там у нас впереди, и чтобы не ночью? Уфа, Самара, Пенза? Рояль, конечно, блажь. А вот что-то клавишное поменьше поиметь было бы не плохо. Вдобавок решив, как затащить инструмент в салон. К сожалению, про столь полезную для путешествия через всю Россию вещицу первой необходимости, как средних размеров фортепиано, наместник Алексеев не подумал. Да и был ли сей девайс предусмотрен в его персональном поезде вообще? Или просто к составу, поданному для Тирпица и его офицеров, не прицепили музыкального салон-вагона? Кто знает, у всех свои вкусы на путешествия…

Однако, перечень жертв стрел гангстера Амура на этом не был исчерпан. Под раздачу попал и наш бедолага Гревениц. В руках себя Рудневский флагарт удержал, да и умница Хлодовский, вовремя шепнувший ему на ухо что-то вразумительное, оказался в нужном месте в нужное время. Конечно, у воюющих мужчин до женского тепла голод хронический. И вот война наконец-то сдохла. Хвала Всевышнему! Только как эти, конкретные, гормонально-эндорфинные дела будут раскручиваться здесь и сейчас? Вопрос, конечно, интересный… «Мой дорогой, тебе придется переговорить с бароном. Как бы не наделал каких-нибудь глупостей сгоряча. Ты же понимаешь, конечно, что я волнуюсь не за себя, а за бедняжку Йохана?..»

«Вот так, с рассветом на прощание к бочке меда – ложку дегтя. Начинается. Хотя и ожидаемо, на самом деле. Ах же-ж ты Лайза Минелли Полтавско-Владивостокского разлива, пАнимаИшь!.. Этот „бедняжка“ – племяш Зенден-Бибрана и крестник Герингена… Конечно, понимаю! Уж мне ли не понимать… А Гревениц, этот – да, может дров наломать. Достаточно сказать, что в „моей“ истории он не только изрядно покуролесил по женской части, но и в итоге умудрился из-за юбки пустить себе пулю в сердце, будучи к тому времени уже командиром линкора „Полтава“… Придется переговорить, куда теперь деваться, с подводной-то лодки. Только пострелушек двоих молодых идиотов мне не хватало в моем поезде. Какое счастье, все-таки, что у меня… ну, у Всеволода, то есть, одни сыновья! А была бы хоть одна вот такая вот оторвочка, помер бы, наверное, во цвете лет от гастрита-перитонита или инсульта…»

* * *

Человек предполагает, а Господь располагает. Или, если по-простому: рулят не твои хотелки, а обстоятельства. И у них, у этих обстоятельств, иногда бывают имена и фамилии. И иногда это ТАКИЕ фамилии, что пытаться попереть против – себе дороже…

С фортепиано у него вышел облом-тоталь. Во всяком случае, до Москвы. А в Златоглавой с идеей послушать романсы в исполнении очаровательной сестренки Балковской кандидатки на роль «Маты-Хари на максималках» Петровичу пришлось распрощаться… Нет, не то, чтобы столь пустяшный вопрос оказалось не по силам порешать нукерам генерал-губернатора Первопрестольной. У Сергея Александровича не забалуешь! И музыкальный салон-вагон к экспрессу принца Адальберта и его спутников, следующих до Питера, естественно, подцепили. Во время торжественных расшаркиваний и обнимашек-целовашек под бравурное, духовое военно-парадное музицирование на Курско-Нижегородском вокзале. Только остаться в том поезде адмиралу Рудневу, оказалось, не судьба.

Его задумка разобрать по косточкам и разложить по полочкам с Альфредом тему их будущей командной Большой Игры супротив «малайца» Джека с его Ройял Нэйви, накрылась медным тазом. Конечно, крушение столь далеко идущих планов стряслось не по вине Петровича, однако теперь путешествие в Фатерлянд ему предстояло однозначно, какие бы громы и молнии не метал Василий. Тем паче, на прощание приглашение прибыть ко Двору «адмирала Атлантического океана» «герр Руднефф цу ВладИвосток» публично получил не только от «друга Альфреда», но и от отпрыска самого кайзера.