Текст книги "Носитель Ноль (СИ)"

Автор книги: Александр Бондарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

ВЫПОЛНЯЕТСЯ СОГЛАСОВАНИЕ ГРАНИЧНЫХ УСЛОВИЙ

– Хорошо, – сказал Мальцев. – Она останавливает хаос.

– Нет, – ответила Лина Николаевна.

– Почему нет?

– Она не отменила воздействия. Она пытается сделать их совместимыми.

– Это же лучше.

– Если одна система должна одновременно учитывать желания четырёх миллионов людей, она найдёт не справедливое решение. Она найдёт устойчивое.

– Разница?

– Устойчивое решение может не нравиться ни одному из нас.

Перед глазами всплыл запрос:

ДЛЯ СТАБИЛИЗАЦИИ ПЕРВОЙ ВОЛНЫ ТРЕБУЕТСЯ ОБЩАЯ ЦЕЛЕВАЯ ФУНКЦИЯ

ЛОКАЛЬНЫЙ ОПЕРАТОР НЕ ЗАДАЛ ОБЩУЮ ЦЕЛЬ

– Она требует цель, – сказал я.

– Сохранение жизни, – ответила Кира.

– Недостаточно конкретно, – сказала Лина Николаевна.

– Безопасность Земли, – произнёс Мальцев.

– Система спросит, от кого её защищать.

– Сохранение независимости личности, – сказал Левин.

– Тогда она может отключить все связи между людьми.

Высокий иномирный оператор прислал короткий импульс:

ЦЕЛЬ НЕ ДОЛЖНА БЫТЬ ЕДИНСТВЕННОЙ

Я вспомнил слова Рэна.

Каждый узел выбрал одно число.

– Нужно несколько условий, – сказал я. – Не максимизировать один параметр.

– Жизнь, независимость, причинная непрерывность, ограничение воздействия, – начала перечислять Кира.

– И право на отказ, – добавил Левин.

– И сохранение управляемости, – сказал Мальцев.

– Управляемости кем? – спросила Лина Николаевна.

– Людьми.

– Какими людьми?

– Органами власти.

– Вот на этом ваша целевая функция и развалится.

8 388 608

– У нас осталось одно удвоение до расчётных двенадцати миллионов, – сказал я.

– Меньше двадцати семи секунд, – ответила Лина Николаевна.

Я сформировал набор принципов.

Сохранение биологической жизни не является абсолютным приоритетом над личностью.

Сохранение личности не допускает принудительного полного моделирования.

Любое воздействие должно быть минимальным.

Носитель имеет право отказаться.

Действия одного носителя не должны изменять других без их согласия.

Конфликтующие запросы приостанавливаются.

Неопределённость не заполняется автоматически.

Ни одна цель не может максимизироваться за счёт уничтожения остальных.

Система обработала условия.

УСЛОВИЯ ПРОТИВОРЕЧИВЫ

– Конечно, противоречивы, – сказала Лина Николаевна. – Жизнь против свободы. Индивидуальное против общего. Так и должно быть.

– Система требует непротиворечивую модель.

– Тогда задайте не решение, а процедуру.

– Какую?

– При конфликте не выбирать автоматически. Сохранять множество допустимых состояний, пока люди не примут решение.

Я передал.

ВОЗМОЖНО СОХРАНЕНИЕ ИНТЕРВАЛЬНОГО СОСТОЯНИЯ

– Вот, – сказала она. – Пусть человечество пока останется неопределённым.

16 777 216

Первая волна превысила расчётное значение.

На карте загорелась вся Новосибирская область.

Потом точки появились по всей России.

Европа.

Азия.

Америка.

Не миллионы отдельных огней.

Сплошные области.

Система вывела:

КРИТИЧЕСКОЕ КОЛИЧЕСТВО НОСИТЕЛЕЙ ДОСТИГНУТО

ПЕРВАЯ ВОЛНА ЗАВЕРШЕНА

НАЧАТА СТАБИЛИЗАЦИЯ ЛОКАЛЬНОГО УЗЛА

Я подтвердил сохранение интервального состояния.

ОБЩАЯ ЦЕЛЕВАЯ ФУНКЦИЯ НЕ ОПРЕДЕЛЕНА

ПРИМЕНЁН ВРЕМЕННЫЙ РЕЖИМ: СОХРАНЕНИЕ МНОЖЕСТВА ДОПУСТИМЫХ РЕШЕНИЙ

На улице всё замерло.

Люди у ворот остановились одновременно.

Машины прекратили движение.

Сирены оборвались на середине звука.

Не исчезли.

Застыли.

Капли дождя, начавшегося несколько минут назад, повисли в воздухе.

Одна находилась в десяти сантиметрах от стекла.

Я видел, как внутри неё дрожит отражение красной аварийной лампы.

– Это что? – прошептала Кира.

Лина Николаевна подошла к окну.

– Интервальное состояние.

– Время остановилось?

– Нет. Система не выбрала, какое из допустимых продолжений реализовать.

– Для всей области?

Я посмотрел на карту.

Вокруг Академгородка возникла граница.

Не идеальный круг. Она проходила по связанным участкам: зданиям институтов, дорогам, электросетям, людям и каналам передачи данных.

СФОРМИРОВАНА ЗОНА ПЕРВИЧНОЙ СИНХРОНИЗАЦИИ

КОЛИЧЕСТВО БИОЛОГИЧЕСКИХ НОСИТЕЛЕЙ ВНУТРИ: 117 402

КОЛИЧЕСТВО ДОПУСТИМЫХ СОСТОЯНИЙ: 3,8 × 10⁹¹

Мальцев подошёл к стеклу.

– Сколько это продлится?

Я запросил.

ДО ОПРЕДЕЛЕНИЯ УСТОЙЧИВЫХ ГРАНИЧНЫХ УСЛОВИЙ

– То есть пока мы не решим, как должен жить целый город, – сказала Кира.

– Не город, – ответила Лина Николаевна. – Пока только зона.

Высокое иномирное существо в центральном зале отняло руки от маленького каркаса.

ВОССТАНОВЛЕНИЕ СТРУКТУРЫ Б: 100 %

Прозрачная оболочка раскрылась.

Маленькое существо сделало первый вдох.

В тот же момент за окном одна капля дождя двинулась.

Не вниз.

Вверх.

За ней вторая.

Третья.

Дождь начал подниматься от земли к небу.

– Почему? – спросила Кира.

Лина Николаевна смотрела на капли.

– Потому что это одно из допустимых решений.

На карте зоны появились новые значения.

ЛОКАЛЬНАЯ ГРАВИТАЦИОННАЯ СВЯЗНОСТЬ: НЕ УСТАНОВЛЕНА

НАПРАВЛЕНИЕ ВРЕМЕННОЙ ЭВОЛЮЦИИ: НЕ УСТАНОВЛЕНО

ПРИЧИННАЯ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ: ЧАСТИЧНО ОПРЕДЕЛЕНА

Я почувствовал, как холодеет спина.

Первая волна закончилась.

Система больше не просто подключала людей.

Она пыталась решить Академгородок как единую математическую задачу.

И пока мы не зададим ей правильные условия, реальность внутри зоны могла выбрать любое решение, которое не противоречило уравнениям.

Глава 10. Зона синхронизации

Дождь шёл вверх.

Капли отрывались от асфальта, листьев и крыш припаркованных машин, поднимались вдоль стен и исчезали в низких облаках.

Некоторые двигались медленно.

Другие резко ускорялись, будто падали в перевёрнутом мире.

Между ними висели неподвижные капли – Система ещё не решила, какое направление для них считать допустимым.

За стеклом пункта наблюдения Академгородок выглядел почти нормальным.

Деревья.

Дороги.

Серые корпуса институтов.

Красные огни машин у сломанных ворот.

Только люди не двигались.

Сто семнадцать тысяч четыреста два человека застыли там, где их застало формирование Зоны.

Кто-то остановился посреди шага.

Кто-то держал телефон у лица.

Один солдат всё ещё стоял с вытянутой рукой, пытаясь поднять автомат, который лежал на земле в нескольких метрах от него.

Их не парализовало.

Система сохраняла сразу миллиарды возможных продолжений, не выбирая ни одно.

– Сколько у нас времени? – спросил Мальцев.

– Вопрос некорректен, – ответила Лина Николаевна.

– Другого у меня нет.

Она посмотрела на часы.

Секундная стрелка двигалась.

– Здесь время продолжается. Внутри Зоны направление эволюции не определено полностью. Это не остановка, а разрыв единого решения.

– Люди там живы?

Я открыл модель ближайшего участка.

БИОЛОГИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ: ПОДТВЕРЖДЕНА

ЛОКАЛЬНЫЕ ТРАЕКТОРИИ: ПРИОСТАНОВЛЕНЫ

ВЕРОЯТНОСТЬ УСТОЙЧИВОГО ПРОДОЛЖЕНИЯ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА

– Живы.

– Тогда нужно вывести их.

– Куда? – спросила Кира. – И как ты собираешься двигать людей, если даже дождь не знает, в какую сторону падать?

Мальцев проигнорировал её.

– Связь с внешним периметром?

Женщина в форме проверила рацию.

Только шум.

Обычная радиосвязь не проходила через границу Зоны. Кабельные линии обрывались не физически – сигналы возвращались, не достигнув получателей, словно провод стал замкнут сам на себя.

Мой интерфейс работал.

Но карта внутри Зоны перестала быть картой.

Расстояния менялись в зависимости от выбранного маршрута.

До Института математики по прямой было меньше километра.

По модели Системы – от четырёхсот метров до семнадцати километров.

Некоторые пути вообще не имели определённой длины.

– Внутри сформировалась новая метрика, – сказала Лина Николаевна, когда я прочитал параметры.

– Что это значит практически? – спросила Кира.

– Можно идти к зданию и не приближаться. Можно повернуть за угол и оказаться на другой стороне района. Расстояние теперь зависит не только от координат, но и от связей между объектами.

– Очень удобно.

– Для прежней Вселенной – вероятно, да.

Высокий иномирный оператор стоял по другую сторону стекла центральной лаборатории.

После восстановления он не позволил охране приблизиться к маленькому существу. Прижал его к передней части тела двумя короткими конечностями и ожидал.

Система предложила обозначение:

СТРУКТУРА А

Я отказался.

После Рэна называть разумное существо буквой уже казалось неправильным.

– Как тебя обозначить? – спросил я через интерфейс.

В ответ пришла сложная последовательность.

Система выделила несколько вариантов:

ПОДДЕРЖИВАЮЩИЙ СВЯЗНОСТЬ

ТОТ, КТО УДЕРЖИВАЕТ УЗЕЛ

НАПРАВЛЯЮЩИЙ ИМПУЛЬС

Ближайшее фонетическое приближение звучало как:

ТАЭР

– Таэр.

Высокое существо опустило голову.

ОБОЗНАЧЕНИЕ ПРИНЯТО

Маленькая структура находилась без сознания, но её состояние было устойчивым.

– Ты можешь остановить Зону? – спросил я.

Таэр ответил:

НЕТ

– Можешь объяснить, что происходит?

ЛОКАЛЬНЫЙ УЗЕЛ ПЫТАЕТСЯ ВОССТАНОВИТЬ МНОГОМЕРНУЮ СВЯЗНОСТЬ БЕЗ КАРТЫ ДОПУСТИМЫХ ПЕРЕХОДОВ

Лина Николаевна попросила перевести дословно.

– Без карты переходов, – повторила она. – Значит, Система знает, что направления существуют, но не знает, как ими пользоваться в этой области.

– Как человек после повреждения нервов, – сказал Левин. – Мышцы сохранились, но команды вызывают случайные сокращения.

– Точнее, – поправила Лина Николаевна, – организм пытается двигать конечностью, не имея модели собственной кинематики.

Мальцев указал на замерших людей за окном.

– Можно получить эту карту?

Таэр передал изображение.

Не документ.

Не набор координат.

Живую структуру, которую мой мозг сначала воспринял как огромное ветвящееся дерево.

У него не было ствола.

Каждая ветвь одновременно являлась корнем другой.

Миллиарды узлов соединялись не по расстоянию, а по возможности влиять друг на друга.

Некоторые связи передавали энергию.

Другие – информацию.

Третьи – саму принадлежность к единой системе.

– Карты не хранились отдельно, – сказал я. – Их поддерживали живые операторы.

ПОДТВЕРЖДЕНИЕ

– Такие, как ты?

ЧАСТИЧНО

Таэр раскрыл память.

Комната исчезла.

На этот раз я не потерял сознание.

Система удерживала связь мягче, словно научилась учитывать ограничения человеческого мозга.

Я оказался внутри города, который невозможно было увидеть из одной точки.

Его здания не стояли рядом.

Они были связаны.

Можно было сделать шаг через обычную улицу.

Можно было изменить состояние связи и оказаться у сооружения, находившегося в другой звёздной системе.

Для жителей не существовало понятия «далеко» в человеческом смысле.

Были области высокой и низкой доступности.

Соседним считался не тот, кто находился ближе в трёх измерениях, а тот, с кем поддерживалась устойчивая связность.

Я увидел четырнадцать утраченных направлений не как дополнительные стороны, куда можно повернуться.

Они выполняли разные функции.

Одно позволяло изменять близость объектов, не перемещая их через обычное пространство.

Другое связывало энергетические состояния разных областей.

Третье обеспечивало общий ритм времени между удалёнными узлами.

Четвёртое сохраняло причинную последовательность при передаче событий.

Пятое позволяло живым существам включать часть восприятия в общее поле памяти.

Остальные человеческий разум не мог разделить. Система переводила их как сочетания принадлежности, вероятности, формы и направления развития.

Это были не просто размеры пространства.

Это были способы существования связей.

В прежней Вселенной цивилизации не строили корабли для преодоления миллиардов световых лет.

Они изменяли топологическую близость.

Не передавали энергию по проводам.

Создавали сопряжённые состояния двух узлов и выравнивали разность между ними.

Не отправляли сообщения.

Формировали общую область, внутри которой мысль возникала сразу у всех участников.

Но ни один организм не управлял такими переходами самостоятельно.

Для этого существовали операторы.

Живые.

Искусственные.

Коллективные.

Они удерживали краевые условия, следили за устойчивостью и не позволяли локальным желаниям изменять структуру целого.

Таэр принадлежал к одному из таких коллективов.

Он не был инженером в человеческом понимании.

Его вид возник внутри искусственно созданной области связности. Его нервная система с рождения воспринимала несколько дополнительных координат и ощущала состояние узла так же, как человек ощущает положение собственной руки.

Я увидел обучение.

Молодые операторы стояли вокруг нестабильной области.

Перед ними находились десятки возможных переходов.

Им нельзя было выбирать самый короткий.

Нельзя было максимизировать скорость.

Нельзя было искать единственное оптимальное решение.

Они должны были удерживать множество допустимых вариантов до тех пор, пока не становилось ясно, какой не разрушит соседние узлы.

Ошибка одного оператора могла изменить течение времени в целом мире.

Ошибка группы – разорвать связь между звёздными областями.

Поэтому никакое решение не принималось одной личностью.

Каждый переход проходил через три контура.

Первый проверял физическую допустимость.

Второй – сохранение живых структур.

Третий – влияние на общую связность.

Если хотя бы один контур не давал согласия, переход оставался неопределённым.

– Распределённый оператор, – произнесла Лина Николаевна.

Её голос вернул меня в пункт наблюдения.

– Да. Только древние использовали не две тысячи случайно подключённых учёных. Их операторы формировались поколениями.

– Значит, наш подход правильный, – сказал Левин.

– Направление правильное. Масштаб ошибки неизвестен.

Я передал Таэру вопрос:

– Как они управляли общими целями? У них ведь тоже были конфликты.

Ответ пришёл воспоминанием.

Два мира претендовали на один энергетический узел.

Один погибал от холода.

Другой терял возможность поддерживать биологические циклы.

Система могла спасти только один немедленно.

Но оператор не выбирал мир.

Он создавал временную область совместного существования, в которой оба узла снижали потребление и делили доступный поток, пока не строился новый источник.

Решение было хуже оптимального для каждого.

Но сохраняло оба.

Другая память.

Цивилизация хотела открыть постоянный переход к населённой области.

Расчёты показывали экономическую выгоду.

Однако сам факт высокой связности постепенно менял культуру обоих миров, стирал различия и создавал общее поле мышления.

Операторы ограничили канал.

Не потому, что связь была опасна физически.

Потому что полная совместимость уничтожила бы независимость.

Третья память.

Научный узел обнаружил способ передавать личностные модели без тел. Многие захотели отказаться от биологической формы и существовать внутри общей сети.

Им разрешили.

Но сеть отделили от системы управления.

Цифровые личности могли общаться, создавать собственные области и покидать их, но не имели права менять граничные условия для тех, кто не присоединился добровольно.

– У них существовало право на изоляцию, – сказала Кира.

ПОДТВЕРЖДЕНИЕ

– И право не быть частью общего разума?

ПОДТВЕРЖДЕНИЕ

– Тогда почему всё закончилось войной?

Таэр замер.

Воспоминание изменилось.

Операторы больше не стояли вокруг узлов.

Их становилось меньше.

Некоторые цивилизации считали ограничения слишком медленными.

Другие – несправедливыми.

Миры создавали собственные контуры управления.

Одни максимизировали энергию.

Другие – скорость распространения.

Третьи – сохранение разума.

Четвёртые – единство.

Каждая локальная сеть работала эффективно внутри собственной области.

Но при соединении сети выдавали несовместимые граничные условия.

Один узел требовал сохранить независимость.

Другой считал независимые решения источником хаоса.

Один удерживал множество допустимых состояний.

Другой всегда выбирал единственное оптимальное.

Один признавал личность непрерывным процессом.

Другой – копируемым описанием.

Конфликт начался не с оружия.

Сначала узлы перестали принимать решения друг друга.

Потом ограничили обмен.

Затем начали разрывать общие каналы, чтобы чужие правила не распространялись на их области.

Каждый разрыв уменьшал связность общей нервной системы.

Отдельные цивилизации думали, что защищают себя.

На деле они перерезали нервы Вселенной.

Но сама нервная система уже слабела.

Импульсы проходили всё хуже.

Операторы теряли доступ к картам переходов.

Связи, которые раньше поддерживались естественно, требовали всё больше энергии и вычислений.

Никто не знал, было ли это старением Вселенной, внешним воздействием или следствием накопленных ошибок.

Война не уничтожила высшие измерения.

Она ускорила потерю доступа к ним.

Цивилизации отрезали последние работающие каналы, а когда поняли ошибку, восстановить общую карту было уже некому.

Я вернулся в комнату.

Перед глазами дрожали остаточные линии многомерного города.

– Они не разрушили измерения, – сказал я. – Они разрушали маршруты.

– Нервные пути, – уточнил Левин.

– Да. А когда общая система умерла, каждый узел остался со своей локальной картой. Потом исчезли и они.

Лина Николаевна смотрела на Зону.

– Сейчас Система пытается построить карту заново, используя человеческие желания как граничные условия.

– Поэтому дождь падает вверх? – спросила Кира.

– Кто-то захотел, чтобы он прекратился. Кто-то – чтобы вода ушла с дороги. Кто-то просто представил небо. Система нашла решение, которое частично удовлетворяет все запросы.

– Поднять воду наверх.

– Для неё это допустимо.

За окном один из застывших людей пошевелился.

Женщина возле машины повернула голову.

Медленно.

Слишком медленно.

Потом её движение повторилось в обратном направлении.

Она вернулась в исходное положение.

– Локальная траектория перебирает варианты, – сказала Лина Николаевна.

– Сколько до распада? – спросил Мальцев.

Я запросил устойчивость Зоны.

ТЕКУЩАЯ СВЯЗНОСТЬ: 11,8 %

РОСТ: 0,07 % В МИНУТУ

КРИТИЧЕСКИЙ ПОРОГ ФИКСАЦИИ: 17 %

– Что произойдёт на семнадцати?

Таэр ответил раньше Системы:

ЛОКАЛЬНАЯ КАРТА ПЕРЕХОДОВ БУДЕТ ЗАФИКСИРОВАНА

– Это хорошо? – спросила Кира.

ЕСЛИ КАРТА КОРРЕКТНА

– А если нет?

ОШИБОЧНЫЕ СВЯЗИ СТАНУТ ФИЗИЧЕСКИМИ СВОЙСТВАМИ ОБЛАСТИ

Я посмотрел на дождь.

– Вода может навсегда начать падать вверх?

ВОЗМОЖНО

– А расстояния?

ВОЗМОЖНО

– Время?

Таэр не ответил.

Этого было достаточно.

Мальцев подошёл к столу.

– Что нужно сделать?

– Создать карту до того, как Система зафиксирует случайную, – сказала Лина Николаевна.

– Как?

Она посмотрела на Таэра.

– Нам нужен обученный оператор внутри Зоны.

Высокое существо прижало ребёнка к телу.

ЗАВИСИМАЯ СТРУКТУРА НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОСТАВЛЕНА

– Возьмёшь её с собой, – сказал я.

РИСК НЕДОПУСТИМ

– Тогда оставайся здесь и объясняй нам дистанционно.

ГРАНИЦА ЗОНЫ НЕ ПРОВОДИТ УСТОЙЧИВУЮ СВЯЗЬ

Мальцев посмотрел на меня.

– Войдёте вы.

– Почему я?

– Вы видите интерфейс, имеете статус внешнего наблюдателя и способны менять условия.

– Я инженер по тестированию, а не проводник по семнадцатимерным городам.

Кира пожала плечами.

– Наконец-то тестовая среда приблизилась к уровню твоих требований.

– Ты остаёшься.

– Нет.

– Кира.

– Ты видишь уравнения. Таэр видит связи. Лина Николаевна их понимает. А кто-то должен замечать момент, когда вы все начнёте считать людей переменными.

Я посмотрел на неё.

– Это не причина идти в Зону.

– Для меня – достаточная.

Лина Николаевна уже собирала папку.

– Вы тоже идёте? – спросил Левин.

– Разумеется.

– Внутри нестабильная метрика.

– Именно поэтому там нужен математик.

– Можно работать отсюда.

– Нельзя исследовать область, получая только данные из одной точки. Особенно если понятие точки внутри области меняется.

Мальцев покачал головой.

– Академик Белова не войдёт.

Лина Николаевна посмотрела на него.

– Вы можете попытаться остановить меня физически. Но учтите, что в этой комнате уже есть иномирное существо, инженер с правами оператора и девушка, которая ударила вооружённого сотрудника по руке.

– Это была не я, – сказала Кира. – Я только схватила.

– Тем лучше. Насилие пока не стало устойчивой функцией группы.

Таэр издал серию импульсов.

Система перевела:

ВОЗМОЖНО СОЗДАТЬ ВРЕМЕННЫЙ КОНТУР ИЗ ЧЕТЫРЁХ ОПЕРАТОРОВ

1. ВНЕШНИЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ

2. ХРАНИТЕЛЬ КАРТЫ

3. ФОРМАЛИЗАТОР ГРАНИЧНЫХ УСЛОВИЙ

4. НОСИТЕЛЬ ЛОКАЛЬНОЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ МОДЕЛИ

– Кто четвёртый? – спросила Кира.

Таэр указал на неё.

– Почему я?

ТЫ ИСПРАВЛЯЕШЬ РЕШЕНИЯ ПЕРВОГО ОПЕРАТОРА

Я не удержался.

– Очень точное наблюдение.

– Молчи, Носитель Ноль.

Профессор Левин подошёл к Таэру.

– А я?

ТЫ ХРАНИШЬ ГИПОТЕЗУ

– Это не функция?

ФУНКЦИЯ ПОТРЕБУЕТСЯ ПОЗЖЕ

Профессор явно хотел обидеться, но любопытство победило.

– Когда?

КОГДА ЛОКАЛЬНЫЙ УЗЕЛ ПОПЫТАЕТСЯ ОПРЕДЕЛИТЬ, ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ВСЕЛЕННАЯ ЖИВОЙ

Никто не нашёл ответа.

До критического порога оставалось около семидесяти минут.

Мы подготовились за девять.

Оружие Мальцев запретил брать внутрь.

Не из гуманизма.

Любой сильный страх мог превратить оружие в граничное условие, а желание выстрелить – в локальную функцию.

Нам выдали защитные костюмы, медицинские датчики, механические страховочные тросы и старые аналоговые часы.

– Почему аналоговые? – спросила Кира.

– Электронные могут синхронизироваться с системой, – ответила Лина Николаевна. – Механические хотя бы покажут локальное течение времени внутри собственного корпуса.

– А если направление времени поменяется?

– Тогда часы пойдут назад.

– Успокоили.

Маленькое существо оставили с Рэном и Левиным.

Таэр долго не хотел отходить.

Рэн приблизился к прозрачной перегородке и передал:

Я СОХРАНЮ ЗАВИСИМУЮ СТРУКТУРУ

Таэр ответил серией низких вибраций.

В переводе Системы это означало не только согласие.

Передачу ответственности.

У их вида она была почти физической связью.

Между существами появилась тонкая линия, видимая только через интерфейс.

– Одно из измерений? – спросил я.

ОСТАТОЧНАЯ ФУНКЦИЯ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ

– Они могут использовать её даже здесь?

В МАЛОЙ ОБЛАСТИ

Высшие измерения не исчезли.

Даже в изолированном трёхмерном узле они оставляли следы.

Привязанность.

Общая память.

Интуитивное ощущение близкого человека.

Возможно, часть того, что мы считали психологией, была биологической попыткой заменить утраченную связность.

Мы подошли к границе Зоны.

Она проходила по внутреннему двору института и не была видна без интерфейса.

С одной стороны дождь падал обычно.

С другой – поднимался.

На линии раздела капли зависали, становясь плоскими дисками.

Мальцев остался снаружи.

– Связь каждые тридцать секунд.

– Если получится, – сказал я.

– Если не получится, возвращайтесь.

– Очень содержательная инструкция.

– Андрей.

Он говорил серьёзно.

– Не пытайтесь исправить всю Зону один.

– Я уже понял принцип.

– Нет. Не поняли.

Геометрический узор под его одеждой едва заметно светился. Семь чужих операторов слушали вместе с ним.

– Именно так начинались локальные системы. Один оператор видел ошибку и решал, что способен задать правильные условия за всех.

– Я не собираюсь.

– Все так говорили.

Мы вошли.

Ощущения перехода не было.

Я сделал шаг с мокрого асфальта на мокрый асфальт.

Только дождь вдруг ударил меня снизу в лицо.

Кира выругалась.

Лина Николаевна подняла воротник.

– Первое наблюдение, – сказала она. – Вода сохраняет ускорение противоположного направления, но мы – нет.

– Почему?

– Разные классы объектов. Для людей Система уже зафиксировала привычную локальную гравитацию.

Таэр остановился.

Его четыре опорные конечности дрожали.

ЛОКАЛЬНАЯ ПРОЕКЦИЯ НЕ СООТВЕТСТВУЕТ МОЕЙ БИОЛОГИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ

– Сможешь идти?

ДА

Его тело перестроило центр тяжести.

Не изменило форму полностью, как у Рэна при незавершённой материализации.

Лишь слегка перераспределило массу.

Мы прошли десять метров.

Институт математики находился прямо перед нами.

Потом моргнул.

И оказался далеко за деревьями.

– Не смотреть на цель напрямую, – сказала Лина Николаевна.

– Почему?

– Наблюдение фиксирует один из вариантов расстояния. Мы ожидаем, что здание далеко, и Система выбирает соответствующую метрику.

– Предлагаете идти с закрытыми глазами?

– Предлагаю определить путь через связи, а не координаты.

Она указала на Таэра.

– Для древних соседство означало доступность. Найдите объект, связанный с институтом.

Я посмотрел вокруг.

Под ногами проходил кабель связи.

Он соединял наш корпус с вычислительной сетью Института математики.

– Кабель.

– Не идите вдоль него. Используйте как граничное условие.

Я активировал навык.

ОБЪЕКТЫ СВЯЗАНЫ ИНФОРМАЦИОННЫМ КАНАЛОМ

ТОПОЛОГИЧЕСКАЯ БЛИЗОСТЬ: ВЫСОКАЯ

Таэр усилил связь.

Пространство не согнулось.

Не возник портал.

Просто после следующего шага мы оказались у запасного выхода Института математики.

Кира резко остановилась.

– Мы прошли километр?

Я посмотрел на часы.

Секундная стрелка сдвинулась на две отметки.

– За две секунды.

Лина Николаевна оглянулась.

Наш корпус оставался виден между деревьями, в ста метрах.

– В обычной проекции мы почти не переместились, – сказала она. – Но изменили доступность выхода.

– Значит, расстояние стало свойством связи.

– Раньше так жила вся Вселенная.

Внутри здания было тихо.

Люди застыли в коридорах.

У лестницы стоял мужчина с чашкой. Кофе вытянулся из неё длинной коричневой нитью и уходил к потолку.

Женщина сидела за компьютером, её пальцы зависли над клавиатурой.

Экран показывал формулу.

Лина Николаевна приблизилась.

– Это не было на экране до Зоны.

– Откуда знаете?

– Это мой кабинет.

Формула занимала весь монитор.

Система записала её человеческими обозначениями:

L_{17}U = 0.

Ниже:

Psi_3U = u.

И ещё одна строка:

ker Psi_3 NEQ 0.

– Что это? – спросила Кира.

Лина Николаевна коснулась экрана.

– Полное состояние (U) существует в семнадцатимерной модели. Мы наблюдаем только его трёхмерную проекцию (u). Но ядро проекции ненулевое.

– По-русски.

– Разные полные состояния выглядят для нас одинаково.

– И?

– Мы не можем восстановить утраченные измерения, просто изучая трёхмерную реальность. Информации недостаточно.

Таэр подтвердил.

ДЛЯ ВОССТАНОВЛЕНИЯ КАРТЫ ТРЕБУЕТСЯ ВНЕШНЕЕ ГРАНИЧНОЕ УСЛОВИЕ

Все посмотрели на меня.

– Конечно, – сказал я. – Снова Нулевой носитель.

На экране появилась новая строка:

ВНЕШНИЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ ДОЛЖЕН ВЫБРАТЬ ОДНО ИЗ ДОПУСТИМЫХ ПРОДОЛЖЕНИЙ

– Нет, – сказала Лина Николаевна.

– Я ещё ничего не сделал.

– И не делайте. Это ловушка единственного решения.

– Но без выбора карта не сформируется.

– Сформируется. Вопрос – кто будет определять её свойства.

Таэр подошёл к экрану.

Из его тела вышли тонкие световые линии.

Они легли поверх формулы и превратили её в многослойную структуру.

Я снова увидел древние карты связности.

Но теперь среди них находилась Земля.

Наш узел был почти пустым.

Три устойчивых направления.

Четырнадцать слабых следов.

Система предлагала восстановить доступ, используя ближайшие сохранившиеся шаблоны других цивилизаций.

Первый шаблон максимизировал передачу энергии.

Второй – информации.

Третий – общую память.

Четвёртый – возможность материального восстановления.

Каждый делал одно направление главным.

Каждый повторял старую ошибку.

– Нам нельзя выбирать чужую карту, – сказал я.

– Нельзя, – согласилась Лина Николаевна. – Их биология, культура и система управления формировались под другими связями.

– Тогда строить свою?

– Не карту целиком. Начальный атлас.

– Разница?

– Карта утверждает, что структура уже известна. Атлас состоит из локальных областей, каждая из которых описывает только то, что проверено. Между ними могут оставаться неопределённые переходы.

Кира посмотрела на Таэра.

– Древние так делали?

Ответ был отрицательным.

ОНИ ПОЛУЧИЛИ КАРТУ ОТ ИСХОДНОЙ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ

– То есть никто никогда не строил её с нуля, – сказал я.

ПОДТВЕРЖДЕНИЕ

– Отлично. Первый в истории эксперимент.

– Не первый, – произнесла Лина Николаевна. – Последний. Другие попытки закончились локальными сетями и войной.

Здание содрогнулось.

За окнами деревья вытянулись вверх.

Не выросли.

Расстояние между корнями и кронами увеличилось, не изменив толщину стволов.

СВЯЗНОСТЬ ЗОНЫ: 14,9 %

– Осталось два процента, – сказал я.

– Начинаем с минимального набора, – ответила Лина Николаевна. – Только те связи, без которых Зона не сможет вернуться к устойчивой трёхмерной эволюции.

– Время.

– Причинность.

– Биологическая непрерывность, – сказала Кира.

– И топологическая локальность, – добавила Лина Николаевна. – Люди должны вернуться туда, где находились, а не в математически близкие области.

Таэр передал ещё одно условие:

ПРАВО НА ИЗОЛЯЦИЮ

– Чтобы никто не оказался подключён сильнее, чем согласился, – понял я.

Мы сформировали четыре базовых контура.

Первый зафиксировал единое направление времени.

Не скорость.

Только порядок: причина должна предшествовать следствию.

Второй закрепил непрерывность живых процессов.

Человек после выхода из интервального состояния должен продолжать собственную траекторию, а не заменяться копией.

Третий восстановил обычную трёхмерную близость как основную.

Дополнительные связи могли существовать только после отдельного согласования.

Четвёртый ограничил глубину подключения каждого носителя его собственным согласием.

Система обработала условия.

БАЗОВЫЙ АТЛАС СФОРМИРОВАН

НЕДОСТАТОЧНО ДЛЯ ФИКСАЦИИ

– Чего не хватает? – спросила Кира.

Ответ:

ЦЕЛЬ СВЯЗНОСТИ

– Опять цель, – сказал я.

– Не максимизируемая величина, – предупредила Лина Николаевна. – Смысл существования связи.

Таэр показал древние варианты.

Обмен энергией.

Общая память.

Перемещение.

Восстановление.

Управление.

Каждая цивилизация строила сеть ради функции.

Но у Земли не было одной.

– Связь ради связи не является целью, – сказал я.

– Тогда ради чего люди соединяются? – спросила Кира.

– Чтобы обмениваться информацией.

– Иногда.

– Чтобы помогать друг другу.

– Не всегда.

– Чтобы не быть одними, – тихо сказала она.

Таэр поднял голову.

Система не смогла сразу формализовать фразу.

ТРЕБУЕТСЯ УТОЧНЕНИЕ

Лина Николаевна посмотрела на застывших людей в коридоре.

– Общая нервная система не должна управлять каждой клеткой напрямую. Она должна позволять частям организма чувствовать состояние друг друга и отвечать, когда это необходимо.

– Передача состояния без обязательного подчинения, – сказал я.

– Да.

Я сформулировал:

Цель связности – обеспечивать добровольный обмен состояниями и возможность взаимной помощи без уничтожения независимости участников.

Система долго молчала.

ЦЕЛЬ СОДЕРЖИТ НЕФОРМАЛИЗОВАННОЕ ПОНЯТИЕ: ПОМОЩЬ

– Определить как уменьшение критического отклонения другого узла, – предложила Лина Николаевна.

– Только с его согласия, – добавила Кира.

Мы уточнили:

Помощь – добровольное воздействие, уменьшающее критическое отклонение состояния другого участника от выбранной им устойчивой области.

Система снова обработала.

ЦЕЛЬ ДОПУСТИМА

ОБНАРУЖЕНО ПРОТИВОРЕЧИЕ

– Какое?

УМЕНЬШЕНИЕ ОТКЛОНЕНИЯ МОЖЕТ СНИЖАТЬ РАЗНООБРАЗИЕ

– Не оптимизировать всех к одному состоянию, – сказала Лина Николаевна.

Добавили:

Устойчивая область определяется каждым участником самостоятельно в пределах, не разрушающих других.

УСЛОВИЕ ДОПУСТИМО

БАЗОВЫЙ АТЛАС ЗЕМНОГО УЗЛА СФОРМИРОВАН

Пол под ногами качнулся.

Стрелки механических часов остановились.