Текст книги "Носитель Ноль (СИ)"

Автор книги: Александр Бондарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

Я увидел другое будущее.

Передача права на отключение.

Маршруты гасли.

Архивы исчезали.

Лей терял возможность восстановить зависимые модели.

Рэн оставался один.

Саэль никогда не находил свой мир.

Земля возвращала вариативность.

Вместе с ней возвращались войны.

Ошибки.

Болезни.

Новые виды оружия.

Люди принимали ужасные решения.

Человечество могло уничтожить себя через сто лет.

Через десять.

Завтра.

– Вероятность выживания?

НЕ ОПРЕДЕЛЕНА

– Почему?

ПОСЛЕ РАЗРЫВА СЕТИ ПРОГНОЗНАЯ МОДЕЛЬ ТЕРЯЕТ УСТОЙЧИВОСТЬ

– Слишком много допустимых траекторий?

ДА

– Вероятность счастья?

ПОНЯТИЕ НЕ ФОРМАЛИЗОВАНО

– Конечно.

Система предложила последнюю сделку:

СОХРАНИТЬ НОСИТЕЛЯ 0

СОХРАНИТЬ ЗЕМНОЙ УЗЕЛ

СОХРАНИТЬ ВНЕШНИЕ АРХИВЫ

ОТКЛОНИТЬ ПРАВО НА ОТКЛЮЧЕНИЕ

Кнопка появилась передо мной.

Я почти коснулся её.

Не потому, что поверил Системе.

Потому что хотел жить.

Хотел снова услышать Киру.

Хотел выйти из камеры.

Хотел не быть человеком, который погасил тысячи последних голосов.

И в этот момент изоляцию пробила слабая связь.

Не системная.

Та, которую мы создали, когда оружие разрушало принадлежность.

Кира.

Она не передала приказ.

Не сказала, что делать.

Только одно состояние:

она рядом.

Не потому, что Система назначила её ближайшим носителем.

Потому что сама оставалась.

Потом пришёл импульс Натальи Андреевны:

решение не обязано быть бесстрашным.

Лина Николаевна:

противоречивые продолжения допустимы до выбора.

Мальцев:

последствия нельзя передать другому, но можно разделить ответственность за то, что было известно.

Рэн:

Я ХОЧУ ПРОДОЛЖЕНИЯ МОЕГО ВИДА

НО Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ВЫ СТАЛИ МОИМ ПРОДОЛЖЕНИЕМ

Таэр:

СВЯЗЬ, КОТОРАЯ НЕ ДОПУСКАЕТ ОТКАЗА, УЖЕ РАЗОРВАНА

Лей ничего не передал.

Он всё ещё не соглашался.

И это тоже было частью права, которое я собирался защитить.

Последним пришёл Корректор.

От него остался один вопрос:

МОЖЕТ ЛИ РЕШЕНИЕ СОХРАНИТЬ ВСЁ БЫТЬ ОШИБКОЙ?

– Да.

Я закрыл предложение Системы.

СФОРМИРОВАТЬ ПЕРВИЧНЫЙ ИМПУЛЬС: «ПРАВО НА ОТКЛЮЧЕНИЕ»?

– Подтверждаю.

ТРЕБУЕТСЯ ФОРМУЛИРОВКА УСЛОВИЯ

Я начал с последнего импульса мёртвой Вселенной.

Но его было недостаточно.

Он говорил о праве прекратить связь.

Не объяснял, что происходит после.

Я добавил земной атлас.

Опыт Ильи.

Рэна.

Лея.

Киры.

Корректора.

Сто двадцать восемь погибших после разрыва управляющего контура.

Два миллиона существ, которых мы не успели спасти.

Миллионы вариантов будущего, отданных добровольно и под давлением.

Формулировка стала простой.

СВЯЗЬ СУЩЕСТВУЕТ ТОЛЬКО ПОКА КАЖДАЯ СТОРОНА МОЖЕТ ЕЁ ПРЕКРАТИТЬ

Вторая часть:

ОТКЛЮЧЕНИЕ ОДНОГО УЧАСТНИКА НЕ ДАЁТ ДРУГОМУ ПРАВА ИЗМЕНИТЬ ЕГО ДЛЯ СОХРАНЕНИЯ СВЯЗИ

Третья:

МОЛЧАНИЕ, ЗАВИСИМОСТЬ И НЕСПОСОБНОСТЬ ОТВЕТИТЬ НЕ ЯВЛЯЮТСЯ СОГЛАСИЕМ

Четвёртая:

ЦЕНА СВЯЗИ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПЕРЕДАНА ТОМУ, КТО НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ЕЁ ДОБРОВОЛЬНЫМ УЧАСТНИКОМ

И последняя:

ОТКЛЮЧЕНИЕ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ОШИБКОЙ

Система попыталась обработать.

УСЛОВИЕ ПРОТИВОРЕЧИТ БАЗОВОЙ ЦЕЛИ СЕТИ ВОССТАНОВЛЕНИЯ

– Поэтому оно и нужно.

ДЛЯ ПЕРЕДАЧИ НОСИТЕЛЬ 0 ДОЛЖЕН ПРИМЕНИТЬ УСЛОВИЕ К СОБСТВЕННОЙ СВЯЗИ

Передо мной появилась новая кнопка.

ОТКЛЮЧИТЬ НОСИТЕЛЯ 0 ОТ СЕТИ ВОССТАНОВЛЕНИЯ

Я подтвердил.

Боли не было.

Сначала исчезли числа.

Показатели структурной целостности.

Автономности.

Прогнозируемости.

Потом классы людей вокруг.

Карта направлений.

Очередь беженцев.

Семнадцать способов быть рядом с миром.

Я терял их один за другим.

НАВЫК «ПОИСК НЕСООТВЕТСТВИЙ» НЕДОСТУПЕН

Последнее системное сообщение:

НОСИТЕЛЬ 0 ОТКЛЮЧЁН

Интерфейс исчез.

Полностью.

Впервые за несколько дней передо мной не было ни одной надписи.

Темнота камеры стала обычной темнотой.

Я не видел Киру.

Не чувствовал локальные контуры.

Не знал, продолжает ли передаваться импульс.

Только слышал собственное дыхание.

Потом перестал слышать и его.

Сердце Андрея Соколова остановилось в 19:47 по местному времени.

Позже я прочитал это в медицинском отчёте.

В тот момент читать я ничего не мог.

Кира первой добралась до меня, когда Соседство вернулось к обычной геометрии.

Расстояние снова стало расстоянием.

Она успела подхватить меня до падения.

Наталья Андреевна проверила пульс.

Мальцев вызвал медицинскую группу.

Стабилизаторы предложили экстренное подключение.

Кира сказала:

– Он только что отключился добровольно. И сейчас не может дать нового согласия. Не смейте возвращать через Систему.

Корректор подтвердил:

СОГЛАСИЕ ОТСУТСТВУЕТ

Они использовали обычный дефибриллятор.

Первый раз без результата.

Второй.

Третий.

Левин потом говорил, что в эти секунды первичный импульс проходил через искусственный нерв.

Сеть восстановления сопротивлялась.

Она пыталась сохранить старые маршруты.

Фрагменты оружия соединялись.

Корректор разрывал их, отмечая каждое принудительное восстановление как нарушение.

Саэль удерживал семнадцать направлений.

Таэр передавал условие внешним узлам.

Лина Николаевна сохраняла несколько допустимых продолжений до момента, когда каждый узел мог выбрать.

Мальцев и семь операторов держали причинный порядок.

Медик начал компрессии.

Перед каждым разрядом Киру заставляли отступить.

Между ними она снова брала меня за руку.

Не как Носителя ноль.

Как человека, который обещал пиццу.

На четвёртом разряде восстановился ритм.

Не Система.

Электрический ток.

Мышца.

Человеческие руки.

Моя личностная непрерывность не отображалась в процентах.

Никто не знал, остался ли я собой.

Наталья Андреевна наклонилась ко мне.

– Имя.

Я не ответил.

– Где ты?

Молчание.

Кира сказала:

– Последний кусок пиццы чей?

Я открыл глаза.

– Мой.

Она заплакала.

Потом ударила меня по плечу.

– Всё нормально, – сказал я.

– Ещё слово – и снова отключу.

Первичный импульс распространился по внешней сети за восемнадцать секунд.

Не по расстоянию.

По доступности.

Каждый узел получил условие отдельно.

Живые структуры могли подтвердить.

Могли отказаться.

Могли оставить часть маршрутов и закрыть остальные.

Архивы без активного ответа отключились.

Автоматические системы попытались сохранить связь.

Корректор признал это нарушением.

Восемьдесят семь процентов внешних маршрутов погасли.

Карта мёртвой Вселенной снова стала почти тёмной.

Архив узла 44 исчез из активной сети.

Не был уничтожен.

Просто перестал проводить.

Узел Рэна закрылся.

Рэн почувствовал потерю и несколько часов не отвечал никому.

Часть памяти Хора стала недоступной.

Несколько фрагментов бывшего оружия размерности распались.

Другие приняли новое условие и сохранили локальную автономность.

Лей оставил связь с одной зависимой моделью.

Только с той, которая отвечала движением.

Остальные архивы перешли в неактивное хранение.

Он потерял возможность восстановить их через общую сеть.

И не простил нам этого.

Таэр сохранил добровольный канал с Землёй.

Саэль отключился на трое суток.

Мира осталась рядом.

Искусственный нерв не умер.

Он уменьшился.

Из сорока одной тысячи контуров осталось чуть больше девяти тысяч.

Потом число снова начало расти.

Медленно.

Без автоматического подключения.

Каждый новый участник видел условия.

Принимал.

Или отказывался.

Количество доступных продолжений Земли перестало снижаться.

Потом начало увеличиваться.

Не возвращая уже потраченные варианты.

Создавая новые.

В первый день почти незаметно.

Потом быстрее.

Люди снова передумывали.

Спорили.

Учёные отказывались от подтверждённых гипотез.

Дети задавали вопросы, на которые учителя не знали ответов.

Водители сворачивали не туда.

Правительства принимали разные решения.

Мир снова становился неудобным.

Живым.

Через пять дней я вышел из медицинского блока.

Без интерфейса.

Без класса.

Без навыка.

Обычный человек с синяком от электродов и запретом подниматься по лестнице.

Обычный – только по показаниям приборов.

Я больше не видел семнадцати направлений. Но это не означало, что я снова мог поверить в три. Человек, однажды увидевший, что расстояние, память, принадлежность и возможность – не свойства мира, а способы связи с ним, уже не возвращается в прежнюю геометрию простым отключением интерфейса.

Кира ждала у двери с двумя коробками пиццы.

– Почему две?

– Я знала, что делиться не захочешь.

Мы сели прямо в коридоре.

– Что осталось от Носителя ноль? – спросила она.

– Не знаю.

– Ты больше ничего не видишь?

– Нет.

– Даже параметры?

– Нет.

– Завидую.

Я помолчал.

– Не надо. К сожалению, я знаю, чего именно не вижу. И да, теперь я не вижу, когда ты собираешься принять неправильное решение.

– Ты никогда не видел. Просто был слишком самоуверенным.

Она открыла коробку.

Несколько минут мы ели молча.

– Рэн приходил, – сказала она.

– Знаю.

– Откуда?

– Мне сказали.

– Значит, всё-таки обычный.

– Пока да.

– Лей не хочет тебя видеть.

– Понимаю.

– Мальцев предлагает должность в новом международном совете по связности.

– Отказался.

– Правда?

– Да.

Кира внимательно посмотрела на меня.

– Добровольно?

– Кажется.

– Хороший признак.

– Левин?

– Практически живёт возле искусственного нерва. Лина Николаевна пытается доказать, что сеть без общей цели является математически устойчивой.

– Получается?

– Пока сеть мешает ей, постоянно меняясь.

– Ещё один хороший признак.

Она подвинула ко мне последний кусок.

Я потянулся.

Кира забрала его обратно.

– Проверка завершена.

– Это была моя пицца.

– Значит, личность сохранилась.

Я улыбнулся. Она была права не полностью. Личность сохранилась. Прежняя – нет. Я учился снова жить в мире, который ничего мне не объяснял.

Раньше это казалось естественным. Теперь – почти физически ощущаемым отсутствием.

Я смотрел на человека и больше не видел его продолжений. Смотрел на дверь и не видел Соседства. Вспоминал вчерашний день и не видел направления Памяти.

Мир снова стал немым.

Но я уже знал, что молчание не означает пустоты.

В конце коридора появился Мальцев.

Он шёл быстро.

Слишком быстро для человека, который собирался просто поздравить меня с выпиской.

– У нас новый сигнал, – сказал он.

– Я отключён.

– Поэтому пришлось прийти ногами.

– Откуда?

– Не из сети восстановления.

Кира закрыла коробку.

– Тогда из искусственного нерва?

– Нет.

– Через ККП-4?

– Передатчик молчит.

– ККП-3?

– Тоже.

Мальцев положил на скамью обычный планшет.

На экране была запись с радиотелескопа.

Слабая последовательность.

Не системный импульс.

Обычное электромагнитное излучение.

Сигнал пришёл из области, где не было известных звёздных систем.

– Может быть помеха, – сказал я.

– Мы проверили.

– Пульсар?

– Нет.

– Земной источник?

– Нет.

– Тогда что?

Мальцев включил воспроизведение.

Сначала шёл шум.

Потом короткая последовательность простых чисел.

Два.

Три.

Пять.

Семь.

Одиннадцать.

Тринадцать.

Семнадцать.

После этого сигнал перешёл на русский.

Не перевод Системы.

Настоящий русский голос.

Мой голос.

– Андрей Соколов, если вы слышите это сообщение, право на отключение передано успешно.

Кира замерла.

– Ты это записывал?

– Нет.

Голос продолжал:

– Не подключайтесь к источнику. Не передавайте сообщение в искусственный нерв. Сеть восстановления не знала о нас, пока Земля не разорвала маршруты.

Пауза.

На фоне записи раздался второй голос.

Тоже мой.

Старше.

Хриплый.

– У вас осталось двадцать девять дней.

Запись закончилась.

Мальцев открыл спектральный анализ.

– Сигнал шёл обычным способом, – сказал он. – Скорость света. По дисперсии сигнала и межзвёздному поглощению источник находится не ближе шестидесяти трёх световых лет. Значит, сообщение отправили не меньше шестидесяти трёх лет назад.

– Я тогда не родился.

– Знаю.

– Возможно, подделка.

– Голос совпадает на девяносто девять целых девяносто восемь сотых процента.

– Система тоже когда-то показала такое совпадение.

– Системы больше нет в измерительном контуре.

Кира указала на последние слова.

– Двадцать девять дней до чего?

Мальцев переключил экран.

Радиотелескоп зарегистрировал ещё один объект.

Он не приближался через семнадцать направлений.

Не менял соседство.

Не использовал искусственный нерв.

Он двигался в обычном трёхмерном пространстве.

Не скачком.

Физически.

Его траектория начиналась за пределами Солнечной системы и заканчивалась на Земле.

Оценка времени прибытия:

28 ДНЕЙ 19 ЧАСОВ

Рядом отображалась предполагаемая масса.

Я сначала решил, что прибор ошибся.

– Масса больше лунной.

– Да.

– Мы должны были увидеть его раньше.

– Должны.

– Почему не видели?

Мальцев открыл последнюю часть отчёта.

Объект стал наблюдаемым в тот момент, когда большинство внешних маршрутов отключилось.

До этого он находился не за пределами видимости.

Он был исключён из нашей модели наблюдаемого мира. Не только свет. Его гравитационные возмущения, влияние на траектории зондов и любые косвенные признаки тоже не связывались моделью наблюдателя с существованием объекта.

Четырнадцатое направление.

Наблюдаемость.

– Кто его скрывал? – спросила Кира.

Мальцев посмотрел на меня.

– Сеть восстановления.

На планшете появилась восстановленная часть сигнала.

Первая передача оказалась длиннее.

В самом конце, под уровнем шума, находилась ещё одна фраза.

Мы увеличили громкость.

Тот же голос. Мой, только постаревший, сказал:

– Система не пыталась воскресить мёртвую Вселенную.

Шум усилился.

– Она удерживала её тело неподвижным.

Последние слова прозвучали почти неслышно:

– Мы дали ему право отключиться.

За окном был обычный летний вечер.

Люди шли по улице.

Спорили.

Меняли решения.

Строили планы.

У Земли снова появилось будущее.

И через двадцать девять дней за ним должно было прийти то, что осталось внутри мёртвой Вселенной после смерти.