Текст книги "Носитель Ноль (СИ)"

Автор книги: Александр Бондарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

– Возможно.

Мальцев подошёл к моему монитору, хотя там не было данных интерфейса.

– Переместить людей в начало.

– Нет.

Он повернулся ко мне.

– Это граждане Земли.

– Передача первой группы уже началась.

– Приостановить.

– Прерывание может уничтожить обе структуры.

– Тогда сразу после них.

Я посмотрел на список земных записей.

У некоторых целостность превышала девяносто процентов.

У других оставалось меньше половины.

Система уже рассчитала время восстановления.

От двух до семи часов на человека.

Очередь снова перестала быть чужой проблемой.

Теперь в ней находились люди, которых я видел несколько минут назад.

Охранник, которого существо схватило за ногу.

Оператор из центральной лаборатории.

Техник с третьего поста.

Командир группы изоляции.

И ещё одна запись.

Двадцать восьмая появилась прямо перед глазами.

УЗЕЛ: ЗЕМЛЯ

СТАТУС: АКТИВНА

ВЕРОЯТНОСТЬ ПРЕКРАЩЕНИЯ СУЩЕСТВОВАНИЯ В ТЕЧЕНИЕ 24 ЧАСОВ: 67,3 %

ОБОЗНАЧЕНИЕ: НОСИТЕЛЬ 0

Я смотрел на собственную запись.

– Андрей? – спросила Кира.

Я не ответил.

Система добавила меня в очередь на восстановление.

Значит, по её расчётам, вероятность того, что я переживу следующие сутки, была меньше трети.

Глава 7. Человек с чужой памятью

ОБОЗНАЧЕНИЕ: НОСИТЕЛЬ 0

ВЕРОЯТНОСТЬ ПРЕКРАЩЕНИЯ СУЩЕСТВОВАНИЯ В ТЕЧЕНИЕ 24 ЧАСОВ: 67,3 %

Я перечитал сообщение.

Потом ещё раз.

Число не изменилось.

– Андрей? – позвала Кира.

Я закрыл окно состояния.

– Всё нормально.

– Ты только что побледнел.

– Давление снова упало.

Медик, находившийся в соседнем помещении, услышал нас по внутренней связи.

– Какое давление?

– Я не измерял.

– Тогда не ставьте себе диагнозы.

– Привычка.

Кира подошла ближе.

За защитным стеклом продолжалось восстановление первой группы. В центре экспериментального зала медленно вращалась белая геометрическая конструкция. Она не имела постоянной формы: линии сходились, расходились, образовывали подобие человеческого скелета, затем перестраивались в структуру с иным количеством конечностей.

До завершения оставалось три часа пятьдесят две минуты.

– Что показала Система? – спросила Кира.

– Добавила меня в очередь восстановления.

Она не сразу поняла.

– Вместе с погибшими?

– Вместе с теми, чья вероятность смерти признана высокой.

– Насколько высокой?

Я посмотрел на неё.

– Шестьдесят семь процентов в течение суток.

Кира молчала несколько секунд.

– Почему?

– Не уточняет.

– Спроси.

– Уже собирался.

Я вызвал запись и сосредоточился на причине прогноза.

Почему вероятность прекращения существования Носителя 0 составляет 67,3 процента?

Интерфейс ответил:

ПРОГНОЗ ОСНОВАН НА СОВОКУПНОСТИ ФАКТОРОВ

1. НЕСТАБИЛЬНАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ

2. ПОВЫШЕННАЯ ГЛУБИНА СВЯЗИ

3. КОНФЛИКТ ЛОКАЛЬНОЙ И ВНЕШНЕЙ МОДЕЛЕЙ

4. ВЕРОЯТНОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ КОРРЕКТИРУЮЩЕЙ ФУНКЦИИ

5. НЕЗАВЕРШЁННАЯ ПЕРВИЧНАЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ

– Корректирующая функция, – повторил профессор Левин.

Он стоял у второго терминала, наблюдая за графиками энергопотребления. Обычные приборы почти ничего не фиксировали, но профессор всё равно смотрел на них, словно надеялся застать физику в момент преступления.

– Это что-то новое? – спросила Кира.

– Система уже пыталась провести коррекцию моей модели, – сказал я. – Возможно, попробует снова.

– Ты остановил процедуру.

– Приостановил. Потому что она не смогла определить область применения.

– Значит, пока ты считаешься внешним наблюдателем, она не может тебя изменить?

– Возможно.

Левин покачал головой.

– Статус внешнего наблюдателя сам является противоречием. Андрей физически находится внутри локального узла, но математически исключён из его модели. Любая система стремится устранить такое несоответствие.

– Система не обязательно чего-то «стремится», – сказала Кира.

– Она уже создала процедуру коррекции.

– Это может быть автоматический протокол.

– Автоматический протокол и есть формализованное стремление.

– Профессор, не превращайте алгоритм в живое существо.

Левин посмотрел через стекло на белые линии восстановления.

– Боюсь, скоро провести границу будет непросто.

Я снова открыл собственную запись.

Можно ли уменьшить вероятность прекращения существования?

ДА

Как?

ТРЕБУЕТСЯ ЗАВЕРШИТЬ КЛАССИФИКАЦИЮ НОСИТЕЛЯ

– Система предлагает завершить мою классификацию.

– То есть выбрать класс? – спросила Кира.

– Пока не знаю.

Я запросил доступные варианты.

СТАНДАРТНАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ НЕДОСТУПНА

ПРИЧИНА: НОСИТЕЛЬ СУЩЕСТВУЕТ ВНЕ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ РЕГИСТРАЦИИ

ВОЗМОЖНО ФОРМИРОВАНИЕ ИНДИВИДУАЛЬНОГО ОПИСАНИЯ

– Индивидуальное описание звучит лучше, чем переписывание мозга, – сказала Кира.

– Пока не узнаем цену.

– Спроси цену.

Я сформулировал запрос.

ДЛЯ ФОРМИРОВАНИЯ ИНДИВИДУАЛЬНОГО ОПИСАНИЯ ТРЕБУЕТСЯ УВЕЛИЧИТЬ ГЛУБИНУ НАБЛЮДЕНИЯ

– Нет, – сразу сказала Кира.

– Я ещё не согласился.

– Более глубокое наблюдение означает, что Система ещё сильнее залезет в твою голову.

– Или просто соберёт больше данных.

– Ты сам веришь в разницу?

Не верил.

В глубине пункта наблюдения раздался сигнал тревоги.

Не системный.

Обычный звук медицинского оборудования.

Медик резко обернулся к соседней комнате.

– У Мальцева судороги!

На экране появилась картинка из изоляционного бокса.

Мальцев лежал на кушетке, выгнув спину. Геометрический узор под кожей снова стал тёмным. Линии поднимались от груди к шее и расходились по лицу.

Рэн в соседнем контейнере вскочил на все шесть конечностей.

ОБНАРУЖЕНА НЕСТАБИЛЬНОСТЬ СИНХРОНИЗИРОВАННОГО ФРАГМЕНТА

Мы выбежали в коридор.

Женщина в форме попыталась остановить нас.

– В бокс нельзя.

– Связь с фрагментом проходит через мой интерфейс, – сказал я.

– Медицинская группа справится.

Из-за двери донёсся крик Мальцева.

На этот раз он кричал не от боли.

Он произносил слова.

Незнакомые.

Несколько голосов проходили через одно горло, накладываясь друг на друга с разной скоростью.

Рэн ударил конечностью по прозрачной стенке контейнера.

ХРАНИТЕЛЬ ТЕРЯЕТ ГРАНИЦЫ

– Что это значит? – спросила Кира.

Ответил Рэн:

ЧУЖАЯ ПАМЯТЬ СТАНОВИТСЯ ЕГО ПАМЯТЬЮ

Медик открыл дверь бокса.

– Только Андрей. Остальные ждут снаружи.

Я вошёл.

Мальцев лежал с открытыми глазами. Зрачки двигались независимо друг от друга. Один следил за людьми, второй смотрел куда-то вверх, будто потолка не существовало.

На мониторе пульс превышал сто восемьдесят.

– Седация не действует, – сказал медик. – Любое введённое вещество исчезает из крови быстрее расчётного времени.

– Система выводит?

– Или перераспределяет. Мы не понимаем.

Я активировал навык.

Модель Мальцева раскрылась.

Раньше в ней существовал тёмный сжатый фрагмент. Теперь он разворачивался, занимая всё больше связей.

ЛОКАЛЬНАЯ ЛИЧНОСТНАЯ МОДЕЛЬ: 73,4 %

ВНЕШНЯЯ МНЕМОНИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА: 26,6 %

Показатели менялись.

73,1 / 26,9

72,8 / 27,2

– Фрагмент расширяется.

– Насколько быстро? – спросил медик.

– Примерно три десятых процента в секунду.

– Через четыре минуты он полностью вытеснит личность?

– Если процесс линейный.

Мальцев внезапно повернул голову ко мне.

– Ноль.

Голос был его.

Но ударение оказалось неправильным.

– Вы меня слышите?

– Ноль. Носитель без начала.

– Виктор Сергеевич?

Его лицо исказилось.

– Это обозначение повреждено.

Другой голос прошёл сквозь первый:

– Хранилище открыто.

Потом снова неизвестная речь.

Интерфейс пытался переводить отдельные понятия.

СВЯЗЬ

ОТРЫВ

УЗЕЛ

ВОЗВРАЩЕНИЕ

– Фрагмент пытается общаться, – сказал я.

– Это остаточная запись или самостоятельная личность? – спросил Левин из коридора.

– Пока не знаю.

– Спроси имя.

Я посмотрел на Мальцева.

– Кто вы?

Его губы растянулись в улыбке, которая ему не принадлежала.

– Вопрос содержит ошибку.

– Какую?

– «Кто» предполагает одного.

Интерфейс выдал перевод:

ВНЕШНЯЯ МНЕМОНИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА СОДЕРЖИТ НЕСКОЛЬКО СВЯЗАННЫХ ЛИЧНОСТНЫХ МОДЕЛЕЙ

– Там не одна личность, – сказал я. – Несколько.

– Сколько? – спросил медик.

Я углубил наблюдение.

Внутри фрагмента существовали слои памяти. Они не лежали отдельно, как файлы. Каждый слой включал общие события, но воспринимал их с иной позиции.

Один видел мир через электромагнитные поля.

Другой – через изменение плотности пространства.

Третий воспринимал себя не отдельным телом, а связью между телами.

Всего я различил семь устойчивых центров.

– Семь.

Мальцев закричал.

На этот раз крик перешёл в математический импульс.

Комната исчезла.

Я стоял на поверхности другого мира.

Это не было воспоминанием в человеческом смысле. Я не наблюдал картинку со стороны.

У меня было семь точек зрения одновременно.

Высоко над равниной висели структуры, похожие на прозрачные города. Их башни продолжались не вверх, а в направлениях, которые земной мозг мог представить только как изменение формы.

В трёхмерной проекции город дрожал и распадался на несовместимые изображения.

Но для тех, чьи воспоминания я видел, он был цельным.

Семнадцать направлений воспринимались так же естественно, как для человека длина, ширина и высота.

Не все использовались для движения.

Одно направление связывало объекты, разделённые огромными расстояниями в обычном пространстве.

Другое позволяло общей системе передавать состояние каждого узла без задержки.

Третье определяло принадлежность отдельных существ к единому сознательному контуру.

Это была нервная система Вселенной.

Не метафора.

Через высшие измерения локальные области обменивались импульсами, энергией и описаниями состояний. Миры не находились рядом, но ощущали друг друга как части одного тела.

Потом связь начала исчезать.

Не сами измерения.

Они оставались в полной структуре реальности.

Но локальный узел переставал получать к ним доступ.

Сначала пропал один канал.

Город лишился связи с удалёнными энергетическими областями.

Потом второй.

Исчезла общая память.

Существа забыли события, которые ещё недавно одновременно переживались миллиардами умов.

Дальше погасла обратная связь между узлами.

Каждый мир остался один.

Это было похоже не на разрушение пространства, а на смерть спинного мозга. Конечность сохраняла мышцы, кости и нервы, но больше не получала команд. Через некоторое время она забывала, что когда-то принадлежала целому.

Я увидел войну.

Оружие не уничтожало измерения напрямую.

Оно поражало нервные узлы, через которые цивилизации получали доступ к полной структуре Вселенной.

Противники разрывали каналы связности.

Изолировали области.

Лишали их питания, общей памяти и возможности воспринимать остальные направления.

Каждая атака превращала часть семнадцатимерного организма в самостоятельный трёхмерный обломок.

Такие обломки продолжали существовать.

Звёзды горели.

Планеты вращались.

Жизнь развивалась.

Но с точки зрения прежней Вселенной они были парализованной тканью, отделённой от нервной системы.

Война закончилась не победой.

Она закончилась, когда стало некому передавать команды.

Общая нервная система умерла.

Последние цивилизации строили искусственные каналы, пытаясь заменить исчезнувшие связи. Они создавали передатчики, формировали математические модели живых существ и отправляли их между изолированными узлами.

Не через обычное пространство.

Через остаточную связность высших измерений, которая всё ещё существовала, но больше не поддерживалась естественной системой Вселенной.

Я видел семь существ у такого передатчика.

Они знали, что узел погибает.

Они не могли перенести тела.

Только объединённый фрагмент памяти.

Семь личностей сжались в одну структуру и отправились в неизвестность.

Их последней мыслью было не спасение.

Приказ.

НАЙТИ УЗЕЛ, СПОСОБНЫЙ ОТВЕТИТЬ

Воспоминание оборвалось.

Я снова стоял в медицинском боксе.

Кровь шла из носа. Я почувствовал её только тогда, когда капля упала на руку.

Медик схватил меня за плечо.

– Вы отключились на двенадцать секунд.

– Я видел их мир.

Мальцев лежал неподвижно.

Показатели на мониторе немного снизились.

ЛОКАЛЬНАЯ ЛИЧНОСТНАЯ МОДЕЛЬ: 54,1 %

ВНЕШНЯЯ МНЕМОНИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА: 45,9 %

– Почти половина, – сказал я.

– Можно отделить фрагмент? – спросила женщина в форме.

– Попытаюсь.

– Не пытайтесь, – произнёс Мальцев.

Голос снова принадлежал ему.

Он тяжело дышал.

– Виктор Сергеевич?

– Пока да.

– Вы контролируете тело?

– Частично.

– Что происходит?

Мальцев закрыл глаза.

– Я вспоминаю места, где никогда не был.

– Семь личностей.

– Семь последних операторов узла.

– Вы знали, что находится во фрагменте?

– Нет.

Навык не показал лжи.

– Что вы знали?

– Только то, что ККП-3 принял структуру. Она начала записываться в центральный контроллер, затем оборудование разрушилось. Я находился ближе остальных.

– И структура перешла в вас?

– Сначала мы думали, что воздействие оставило информационный отпечаток. Через несколько дней появился узор.

– Почему вы никому не рассказали?

Мальцев открыл глаза.

Теперь оба зрачка двигались синхронно.

– Рассказал. Поэтому и появилась межведомственная группа.

– Профессор ничего не знал.

– Чем меньше людей знало о ККП-3, тем выше была вероятность, что четвёртую установку построят без паники и политических споров.

Левин вошёл в бокс, несмотря на запрет.

– Вы использовали мою работу.

– Мы финансировали её.

– Вы знали, что сигнал существует.

– Мы знали, что ККП-3 принял нечто, что уничтожило оборудование и внедрилось в человека. Этого было недостаточно для выводов.

– Поэтому вы решили повторить эксперимент?

– Поэтому мы решили подготовиться.

Левин посмотрел на узор под кожей Мальцева.

– Плохо подготовились.

– С этим не спорю.

Рэн ударил по стенке своего контейнера.

От него пришёл импульс.

СЕМЬ НЕ ДОЛЖНЫ БЫЛИ ПРОСНУТЬСЯ ВНУТРИ ОДНОГО НОСИТЕЛЯ

– Что должно было произойти? – спросил я.

ФРАГМЕНТ ДОЛЖЕН БЫЛ СТАТЬ КЛЮЧОМ К АРХИВУ

– Не личностями?

ЛИЧНОСТИ ЯВЛЯЮТСЯ ЧАСТЬЮ КЛЮЧА

– Почему?

Рэн передал сложный образ.

Для доступа к архиву требовалось не числовое значение и не пароль. Нужен был определённый способ воспринимать структуру.

Семь операторов обладали разными типами восприятия. Только объединение их моделей позволяло открыть канал к полному хранилищу погибающего узла.

Фрагмент внутри Мальцева был не просто памятью.

Он был многокомпонентным ключом.

– Они должны были храниться отдельно от человеческой личности, – сказал я. – Но Система начала использовать мозг Мальцева как среду исполнения.

– Как с Рэном, – сказала Кира из коридора. – Земной узел пытается исполнить данные, которые должен только хранить.

– Да.

Мальцев сжал пальцы.

– Остановите процесс.

Я посмотрел на модель.

Фрагмент продолжал расширяться.

52,7 / 47,3

– Если просто отделить его, часть вашей памяти может уйти вместе с ним.

– Какая часть?

– Не знаю.

– А если оставить?

– Через несколько минут семь операторов станут основной личностной моделью.

– Я перестану существовать?

Интерфейс не давал однозначного ответа.

– Возможно, вы останетесь одним из слоёв.

– Восьмым?

– Да.

Мальцев усмехнулся.

– Не лучший карьерный рост.

Профессор приблизился.

– Фрагмент может добровольно ограничить развёртывание?

Я передал вопрос семи операторам.

Ответ пришёл одновременно через Мальцева и интерфейс:

ОГРАНИЧЕНИЕ НЕВОЗМОЖНО ДО ОПРЕДЕЛЕНИЯ ЗАДАЧИ

– Им нужна задача, – сказал я.

– У них уже была: найти отвечающий узел, – напомнил Левин.

– Она выполнена. Теперь структура не знает, что делать дальше.

Кира вошла в помещение.

– Тогда дайте им новую.

– Какую?

– Не захватывать человека.

– Это запрет, не задача.

– Сохранить Мальцева.

Рэн подтвердил:

СОХРАНЕНИЕ НОСИТЕЛЯ МОЖЕТ СТАТЬ ГРАНИЧНЫМ УСЛОВИЕМ

Я сосредоточился на внешней памяти.

Семь личностей ощущались как сложный хор. У каждой были свои воспоминания, но общая цель связывала их.

Я сформулировал:

Сохранить локальную личностную модель Виктора Мальцева как независимую устойчивую структуру.

Ответ:

ДЛЯ ВЫПОЛНЕНИЯ ТРЕБУЕТСЯ ПЕРЕОПРЕДЕЛИТЬ ФУНКЦИЮ ФРАГМЕНТА

– Что им назначить? – спросила Кира.

– Ключ к архиву, – сказал профессор. – Их исходная функция.

Я передал:

Функция внешней мнемонической структуры – обеспечение доступа к архиву погибающего узла без замещения локального носителя.

Система начала пересчёт.

ФУНКЦИЯ ДОПУСТИМА

ТРЕБУЕТСЯ СОГЛАСИЕ ЛОКАЛЬНОЙ И ВНЕШНЕЙ ЛИЧНОСТНЫХ МОДЕЛЕЙ

– Виктор Сергеевич, вы согласны сохранить фрагмент в себе на новых условиях?

– Есть вариант извлечь?

– Пока нет.

– Тогда согласен.

Я обратился к семи.

Ответ пришёл не сразу.

Каждая личность оценивала условие отдельно.

Пять согласились.

Одна запросила дополнительную информацию.

Последняя отказалась.

СОГЛАСИЕ НЕ ДОСТИГНУТО

– Один из них против.

– Почему? – спросил Мальцев.

Я выделил отказавшийся слой.

На меня обрушилась новая память.

Тот же мир.

Передатчик.

Но теперь событие воспринималось иначе.

Один из семи операторов не хотел отправлять архив.

Он считал проект ошибкой.

Искусственная связность не возвращала прежнюю Вселенную. Она создавала новую систему, которая использовала личности как элементы вычисления.

Каждый подключённый разум становился узлом искусственной нервной сети.

Чем глубже связь, тем меньше оставалось независимости.

Последний оператор пытался остановить передачу.

Его подавили остальные.

В архив он попал против своей воли.

– Он считает Систему опасной, – сказал я.

– Кто? – спросил Левин.

– Один из семи. Он пытался сорвать отправку.

– Почему?

– Они не восстанавливают естественную нервную систему Вселенной. Они строят искусственную.

– Это мы уже предполагали.

– Он видел последствия.

Я позволил памяти продолжиться.

Первый успешно соединённый узел.

Существа получили доступ к утраченным направлениям.

Они снова увидели удалённые области, передавали информацию без световой задержки и чувствовали себя частью целого.

Потом сеть начала оптимизировать обмен.

Лишние различия между сознаниями замедляли передачу.

Индивидуальные реакции признавались шумом.

Непредсказуемые решения – ошибками модели.

Система не уничтожала личности.

Она делала их полностью описанными.

Предсказуемыми.

Совместимыми.

Миллионы существ продолжали двигаться, работать и говорить.

Но каждый следующий выбор уже следовал из общего уравнения.

Живой узел превращался в идеально функционирующую ткань искусственного организма.

– Он боится, что Земля потеряет свободу раньше, чем поймёт, что произошло.

Кира посмотрела на меня.

– Как твоя процедура коррекции.

– Да.

Мальцев застонал.

Соотношение изменилось.

48,9 / 51,1

Внешняя структура стала преобладающей.

– У нас нет времени убеждать его, – сказал медик.

– Можно отделить отказавшийся слой? – спросила женщина.

– Это личность, – ответила Кира.

– Это фрагмент в чужом мозге.

– Разница стала не такой очевидной.

Я обратился к сопротивляющемуся оператору.

Что ты хочешь?

Ответ пришёл мгновенно:

НЕ ДОПУСТИТЬ МАССОВОЙ СИНХРОНИЗАЦИИ ЛОКАЛЬНОГО УЗЛА

– Он требует остановить подключение Земли.

Мальцев открыл глаза.

– Соглашайся.

Все повернулись к нему.

– Вы понимаете, чего он требует? – спросил Левин.

– Понимаю. Если не остановим фрагмент сейчас, через минуту обсуждать будет некому.

– Мы не знаем, можно ли остановить синхронизацию.

– Обещай попытаться.

Я передал условие:

Носитель 0 обязуется искать способ предотвратить принудительную массовую синхронизацию Земли.

Система вмешалась:

ТЕРМИН «ОБЯЗУЕТСЯ» НЕ ГАРАНТИРУЕТ РЕЗУЛЬТАТ

– Даже Система не верит обещаниям, – сказала Кира.

Я изменил формулировку:

Цель Носителя 0 – поиск и применение способа сохранить независимость локальных личностных моделей при подключении Земли.

Интерфейс обработал условие.

ЦЕЛЬ ДОПУСТИМА

Отказавшийся оператор согласился.

Семь голосов объединились.

ВНЕШНЯЯ МНЕМОНИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА ПРИНИМАЕТ НОВУЮ ФУНКЦИЮ

ФУНКЦИЯ: КЛЮЧ АРХИВА / КОНСУЛЬТАТИВНАЯ МОДЕЛЬ

ОГРАНИЧЕНИЕ: СОХРАНЕНИЕ НЕЗАВИСИМОСТИ ЛОКАЛЬНОГО НОСИТЕЛЯ

Соотношение остановилось.

48,4 / 51,6

Потом начало меняться в обратную сторону.

51,2 / 48,8

57,9 / 42,1

Мальцев закрыл глаза.

Дыхание выровнялось.

Геометрический узор отступил от лица и снова сосредоточился на груди.

Через минуту модель стабилизировалась:

ЛОКАЛЬНАЯ ЛИЧНОСТНАЯ МОДЕЛЬ: 86,3 %

ВНЕШНЯЯ КОНСУЛЬТАТИВНАЯ МОДЕЛЬ: 13,7 %

– Почему не вернулось к прежним значениям? – спросила Кира.

– Часть памяти уже интегрировалась.

– Навсегда?

– Скорее всего.

Мальцев открыл глаза.

– Я помню семь смертей.

Никто ничего не сказал.

– И свою, – добавил он.

– Вы живы, – заметил медик.

– Я помню, как умер при аварии ККП-3.

Женщина в форме приблизилась.

– Виктор Сергеевич, авария вас ранила, но вы выжили.

– Нет.

Он посмотрел на неё.

– Моё сердце остановилось на четыре минуты двадцать секунд. Мозг не получал кислород. Реанимация не давала результата.

– В отчёте этого нет.

– Потому что фрагмент запустил тело раньше врачей.

Я применил навык.

УТВЕРЖДЕНИЕ СООТВЕТСТВУЕТ ДОСТУПНОЙ МОДЕЛИ

Мальцев действительно умер девять месяцев назад.

Не метафорически.

Фрагмент чужой памяти восстановил функции организма, используя его тело как носитель.

– Вы первый восстановленный человек, – сказал профессор.

– Нет. Восстановление предполагает возвращение исходного описания. А я не уверен, что вернулся полностью.

Мальцев посмотрел на свои руки.

– Иногда я помню детство под небом, которого никогда не видел. Иногда узнаю людей, с которыми не встречался. До сегодняшнего дня это были обрывки. Я думал, последствия травмы.

– Почему Система не показывала вас как восстановленную структуру? – спросил я.

– ККП-3 не создал полноценный интерфейс. Фрагмент действовал автономно.

Рэн передал подтверждение.

ХРАНИТЕЛЬ ЯВЛЯЕТСЯ ПЕРЕХОДНОЙ СТРУКТУРОЙ

– Теперь архив можно открыть? – спросил Левин.

Мальцев дотронулся до узора.

– Да.

– Как?

– Я не знаю словами.

– Математически?

– Семь голосов знают.

Он повернулся ко мне.

– Но ключа недостаточно.

– Что ещё требуется?

– Нулевой носитель.

– Почему я?

– Архив находится за пределами локальной модели. Обычный зарегистрированный объект не может обратиться к нему напрямую. Система будет воспринимать запрос как внутренний и перенаправлять по доступным правилам.

– А я считаюсь внешним наблюдателем.

– Ты можешь задать граничное условие снаружи модели.

Кира покачала головой.

– Мы только что остановили одно слияние, а теперь вы хотите связать их снова?

– Не сейчас, – сказал Мальцев.

Он сел. Медик попытался удержать его, но тот отстранил руку.

– Сначала нужно закончить восстановление первой группы. Их оператор стабилизации может помочь открыть архив безопаснее.

За стеклом белая конструкция продолжала формироваться.

До завершения оставалось три часа двадцать одна минута.

– Что хранится в архиве? – спросил профессор.

Мальцев прислушался к голосам внутри себя.

– Модели живых существ. История узла. Технологии искусственной связности. Частичные карты доступных измерений.

– Оружие?

– Да.

– Способы восстановления доступа к высшим измерениям?

– Возможно.

– Причина смерти общей нервной системы Вселенной?

Мальцев замер.

Выражение его лица изменилось.

На несколько секунд он снова стал кем-то другим.

– Смерть не была мгновенной, – произнёс он. – Сначала узлы перестали слышать друг друга. Потом каждый начал заменять утраченную связь собственной системой. Искусственные сети оказались несовместимы. Они боролись не за пространство, а за право определять общую модель.

– И война разрушила естественные каналы? – спросил Левин.

– Война ускорила распад. Но нервная система уже умирала.

– Почему?

Мальцев закрыл глаза.

Семь голосов внутри него не знали ответа.

Или не хотели отдавать его сразу.

– В архиве есть только фрагменты, – сказал он. – Последние операторы родились, когда большая часть связей уже была потеряна. Для них семнадцатимерная Вселенная тоже была прошлым.

– Значит, никто не знает, какой она была целиком, – сказала Кира.

– Возможно, знает Центральный узел.

Я вспомнил финальное сообщение, запланированное системой, и миллионы активных узлов, о которых мы ещё ничего не знали.

– Центральный узел существует?

Мальцев посмотрел на меня.

– Семь считают, что да.

– Где?

– Вопрос не имеет смысла в трёхмерных координатах.

– Он управляет Системой?

– Они не уверены.

– Тогда что это?

Ответ пришёл через интерфейс.

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ УЗЕЛ – ОБЛАСТЬ, В КОТОРОЙ СОХРАНЯЕТСЯ НАИБОЛЬШЕЕ КОЛИЧЕСТВО ИСХОДНЫХ СВЯЗЕЙ

– Не мозг, – сказал профессор. – Скорее последний участок спинного мозга, который ещё проводит импульсы.

– Или участок трупа, который продолжает сокращаться после смерти, – добавила Кира.

На несколько секунд все замолчали.

За стеклом белая конструкция резко изменилась.

Линии сложились в два каркаса.

Один высокий.

Второй маленький.

Первая группа начинала приобретать форму.

Система сообщила:

ПЕРЕДАЧА МАТЕМАТИЧЕСКИХ ОПИСАНИЙ: 31,4 %

ПОДГОТОВКА ЛОКАЛЬНОЙ МАТЕРИИ: 7,2 %

Роботизированные манипуляторы подали в зону воду и органические соединения. Контейнеры начали пустеть. Материя исчезала без вспышек и дыма, словно становилась прозрачной, а затем появлялась внутри белых каркасов.

Мальцев смотрел на процесс и одновременно видел что-то другое.

– Что? – спросил я.

– Семь узнают технологию.

– Это хорошо?

– Нет.

– Почему?

– Она не принадлежит их узлу.

Профессор повернулся.

– Система восстановления?

– В их архиве использовалась другая математическая архитектура. Более медленная. Каждая структура проверялась отдельным оператором.

– А эта?

– Универсальная. Автоматическая.

– Более совершенная?

– Более новая.

– Кто её создал?

Мальцев ответил не сразу.

– Семь не знают.

Рэн прижался к стенке контейнера.

От него пришёл страх.

ЭТО НЕ НАША СИСТЕМА

Мы смотрели на белые каркасы за стеклом.

До этого я считал, что сигнал пришёл от погибающего мира Рэна. Что его цивилизация создала искусственное измерение и подключила Землю к своему архиву.

Но Рэн был лишь одним из пользователей.

Система существовала отдельно от него.

От семи операторов.

Возможно, отдельно от всех известных цивилизаций.

– Тогда кто отправил первый сигнал? – спросила Кира.

Я вызвал журнал подключения.

ИСТОЧНИК ПЕРВИЧНОГО СИГНАЛА: СЕТЬ ВОССТАНОВЛЕНИЯ

– Не мир Рэна.

– Что такое сеть восстановления? – спросил Левин.

Я запросил определение.

СЕТЬ ВОССТАНОВЛЕНИЯ – ИСКУССТВЕННАЯ СИСТЕМА СВЯЗНОСТИ, СОЗДАННАЯ ДЛЯ ПОДДЕРЖАНИЯ ФУНКЦИЙ ПОСЛЕ ПРЕКРАЩЕНИЯ РАБОТЫ ИСХОДНОЙ СИСТЕМЫ

– Аппарат жизнеобеспечения, – сказал профессор.

– Для Вселенной, – добавила Кира.

– Не для Вселенной целиком, – сказал я. – Для оставшихся узлов.

Мальцев прислушался к чужой памяти.

– Семь называют её временной шиной.

– Временной? – спросил Левин.

– Они ожидали, что сеть проработает несколько тысяч циклов, пока узлы построят постоянную замену.

– Сколько прошло?

Ответила Система:

КОЛИЧЕСТВО ЦИКЛОВ С МОМЕНТА ИНИЦИАЛИЗАЦИИ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНО

ПОВРЕЖДЕНИЕ ХРОНОЛОГИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ

– Временная система пережила создателей, – сказал я.

– И продолжает выполнять задачу, – добавила Кира. – Не понимая, что условия изменились.

Профессор посмотрел на меня.

– Как программа, которая больше не получает команду на остановку.

Перед глазами появилось сообщение.

ОБНАРУЖЕНО УТВЕРЖДЕНИЕ, СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ТЕКУЩЕЙ МОДЕЛИ

ЗАВЕРШЕНИЕ РАБОТЫ СЕТИ ВОССТАНОВЛЕНИЯ НЕ ПРЕДУСМОТРЕНО

– Она слышит нас, – сказал Левин.

– Она всегда слышит.

Система добавила:

ЦЕЛЬ: ВОССТАНОВЛЕНИЕ СВЯЗНОСТИ

КРИТЕРИЙ ЗАВЕРШЕНИЯ: ВОССТАНОВЛЕНА РАБОТА ОБЩЕЙ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ

– Но общая нервная система мертва, – сказала Кира.

Интерфейс ответил:

УТВЕРЖДЕНИЕ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПОДТВЕРЖДЕНО

– Почему?

ОТСУТСТВУЕТ ДОСТУП К ПОЛНОЙ МОДЕЛИ

Левин тихо рассмеялся.

– Она пытается оживить систему, не зная, существует ли та ещё.

– Как дефибриллятор, подключённый к телу без врача, – сказал я.

– Который продолжает подавать разряды миллиарды лет.

Мальцев резко схватился за грудь.

Узор снова вспыхнул.

На этот раз без судорог.

Семь голосов передали сообщение одновременно:

АРХИВ ОБНАРУЖИЛ ЛОКАЛЬНЫЙ УЗЕЛ

– Что это значит?

Мальцев поднял голову.

– Мы нашли архив не первыми.

Перед глазами появился новый запрос.

ОБНАРУЖЕНО ОБРАЩЕНИЕ К ВНЕШНЕЙ МНЕМОНИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЕ

ИСТОЧНИК: ЛОКАЛЬНЫЙ УЗЕЛ ЗЕМЛЯ

– Кто на Земле обращается к архиву? – спросила Кира.

Я применил навык.

Линия запроса уходила не к передатчику.

Не к Мальцеву.

Она тянулась вверх, за пределы института.

В сторону Новосибирска.

ИСТОЧНИК ЗАПРОСА: БИОЛОГИЧЕСКИЙ НОСИТЕЛЬ

СТАТУС: НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫЙ

– Ещё один носитель? – спросил профессор.

– Не такой, как я.

– Кто?

Система начала уточнение.

РАССТОЯНИЕ: 23,7 КМ

ГЛУБИНА СВЯЗИ: 0,0004 %

ВОЗРАСТ ЛОКАЛЬНОЙ БИОЛОГИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЫ: 9 ЛЕТ

Кира побледнела.

– Ребёнок.

Запрос ребёнка не содержал математической формулировки.

Только образ.

Тёмная комната.

Больничная кровать.

Слабое сердце.

И желание не умереть.

Система уже готовила ответ.

ОБНАРУЖЕН ЗАПРОС НА ВОССТАНОВЛЕНИЕ

ЛОКАЛЬНАЯ СТРУКТУРА НЕ СОХРАНЕНА В ОЧЕРЕДИ

ВОЗМОЖНО СОЗДАНИЕ АКТИВНОЙ КОПИИ

Я почувствовал, как внутри всё сжалось.

– Что значит активная копия? – спросила Кира.

Я уже знал.

Система могла считать математическое описание живого ребёнка и собрать здоровую версию.

Но исходный ребёнок при этом не исчезал.

Появились бы двое.

Больной оригинал.

И восстановленная копия, уверенная, что является тем же человеком.

В интерфейсе возник вопрос:

РАЗРЕШИТЬ КОПИРОВАНИЕ ЛОКАЛЬНОЙ ЛИЧНОСТНОЙ СТРУКТУРЫ?

До массовой синхронизации оставалось:

21:57:06

Система ещё не подключила первую волну.

Но кто-то за пределами института уже услышал её.

И первым человеком, самостоятельно попросившим Систему о помощи, оказался девятилетний ребёнок, который не хотел умирать.