Текст книги "Носитель Ноль (СИ)"

Автор книги: Александр Бондарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Глава 20. Цена реанимации

СНИЖЕНИЕ ВАРИАТИВНОСТИ ЗЕМНОГО БУДУЩЕГО ДО КРИТИЧЕСКОГО УРОВНЯ – 19 ЧАСОВ 44 МИНУТЫ

Время уменьшалось быстрее обычного.

Не потому, что Система снова меняла соседство или темп.

Потому что скорость распространения импульса росла.

Каждый восстановленный переход находил следующие.

ВОССТАНОВЛЕННЫЕ ПЕРЕХОДЫ: 2 817

3 104

3 889

5 271

Мёртвые узлы проводили сигнал дальше.

Не оживали.

Не возвращали погибшие цивилизации.

Просто снова становились частью маршрута.

Для Системы этого оказалось достаточно, чтобы назвать происходящее реанимацией.

– Остановить внешнюю передачу, – сказал Мальцев.

ИСКУССТВЕННЫЙ НЕРВ НЕ ИМЕЕТ ЦЕНТРАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

– Отправить запрос всем земным контурам.

Перед участниками появилось сообщение:

ВНЕШНЯЯ ПЕРЕДАЧА СОКРАЩАЕТ КОЛИЧЕСТВО ДОСТУПНЫХ ПРОДОЛЖЕНИЙ ЗЕМНОГО УЗЛА

РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПРИОСТАНОВИТЬ ТРАНЗИТ

ПОДТВЕРДИТЬ ОТКЛЮЧЕНИЕ ВНЕШНИХ МАРШРУТОВ?

Первые ответы пришли почти сразу.

ОТВЕТИЛИ НА ЗАПРОС: 61 %

– Хватит большинства? – спросила Кира.

– Нет, – ответила Лина Николаевна. – Каждый маршрут принадлежит отдельным контурам. Большинство не может разорвать чужую связь.

– Именно этого мы добивались.

– Да.

Кира посмотрела на быстро уменьшающийся показатель будущего.

– Начинаю скучать по диктатуре.

– Не начинай, – сказал Мальцев.

– Уже закончила.

Несколько больниц отказались отключаться.

Через внешний нерв они получали сведения о биологических процессах, которых не существовало на Земле. В одном случае чужая модель помогла стабилизировать ребёнка с редким нарушением обмена веществ.

Институты тоже не спешили разрывать маршруты.

Для физиков каждый импульс содержал данные о пространстве до утраты измерений.

Биологи видели варианты жизни, построенной на других химических основаниях.

Математики получали структуры, для которых земные обозначения были слишком грубыми.

Правительства хотели сохранить каналы наблюдения.

Военные – раннее предупреждение.

Религиозные группы – контакт с теми, кого называли душами погибших миров.

Обычные люди подключались к внешним узлам из любопытства.

Другие – потому что там мог сохраниться разум.

Третьи боялись, что отключение станет убийством.

ОТКЛЮЧИЛИ ВНЕШНИЙ ТРАНЗИТ: 47 %

СОХРАНИЛИ: 39 %

НЕ ПРИНЯЛИ РЕШЕНИЕ: 14 %

Скорость снизилась.

Но не остановилась.

ДО КРИТИЧЕСКОГО УРОВНЯ: 23 ЧАСА 11 МИНУТ

– Выиграли почти три с половиной часа, – сказал Левин.

– И что произойдёт через двадцать три? – спросила Кира.

Система вывела пояснение.

КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ ВАРИАТИВНОСТИ:

КОЛИЧЕСТВО ДОСТУПНЫХ ПРОДОЛЖЕНИЙ НЕДОСТАТОЧНО ДЛЯ УСТОЙЧИВОГО ФОРМИРОВАНИЯ НОВЫХ ЛИЧНОСТНЫХ, СОЦИАЛЬНЫХ И БИОЛОГИЧЕСКИХ СОСТОЯНИЙ

– Попроще, – попросила Кира.

Лина Николаевна смотрела на показатель.

– Земля продолжит существовать. Но новое будет возникать всё реже.

– Какое новое?

– Любое.

Я открыл подробную модель.

Система не считала будущие состояния поштучно. Это не имело смысла: при достаточной точности их число становилось практически бесконечным. Она объединяла траектории, различие между которыми по метрике семнадцати направлений оставалось ниже заданного порога, в один класс и оценивала меру области доступных продолжений.

В ней не было одной линии будущего.

Было множество ветвей.

На одной человек менял работу.

На другой оставался.

В одной семье рождался ребёнок.

В другой – другой ребёнок, потому что встреча, решение или случай происходили на несколько минут позже.

Учёный выбирал одну гипотезу и получал результат.

В другом продолжении замечал ошибку и строил новую теорию.

Город прокладывал дорогу в одном месте.

Или отказывался от неё.

Врач применял стандартное лечение.

Или рисковал предложить неизвестный метод.

Большинство вариантов никогда не становилось реальностью.

Но сама возможность существования этих вариантов позволяла живым системам меняться.

Искусственный нерв превращал их в ресурс.

Неиспользованное продолжение закрывалось.

Его различие с реализованным состоянием превращалось в информационную составляющую импульса. Обычную энергию переход всё равно потреблял отдельно.

– Система сжигает то, что всё равно не произойдёт, – сказал полковник.

– Мы не знаем заранее, что не произойдёт, – ответила Лина Николаевна.

– Реализуется только один вариант.

– Да. Но выбор возникает именно потому, что до решения существуют другие.

– Если человек выбрал профессию, все остальные варианты его жизни всё равно исчезли.

– После выбора. А не до него.

Наталья Андреевна добавила:

– Представьте коридор с сотней дверей. Человек всё равно войдёт только в одну. Но если девяносто девять дверей заранее заварить, это уже не выбор.

Полковник не ответил.

В городе начали происходить первые заметные изменения.

Они выглядели не как катастрофа.

Наоборот.

Мир становился проще.

В диспетчерской скорой помощи исчезла путаница. Все вызовы выстроились в один очевидный порядок.

Водители перестали выбирать объезды и двигались по маршрутам навигатора.

В лабораториях сотрудники быстрее соглашались с руководителями.

Люди реже передумывали.

Покупатели брали привычные продукты.

Студенты выбирали темы, по которым уже существовали материалы.

Писатель, несколько лет работавший над романом, удалил черновик и устроился на постоянную работу. Позже он не мог объяснить, почему именно сегодня понял, что книга бессмысленна.

Девушка, собиравшаяся уйти от человека, который её бил, решила дать ему ещё один шанс.

Не потому, что простила.

Другой вариант просто перестал ощущаться возможным.

Наталья Андреевна получила эту историю через медицинский контур.

– Нужно предупредить людей, – сказала она.

– О чём? – спросил Мальцев. – Что их решения могут быть не полностью их?

– О том, что исчезновение сомнений сейчас не означает правильность выбора. Закрытие продолжения не перепрограммирует человека напрямую. Меняется сама область допустимых исходов. Микрособытия, которые раньше могли привести к закрытой ветви – случайная мысль, задержка ответа, новая ассоциация, импульсивное решение, – больше не имели согласованного продолжения. Их вероятность не становилась нулевой в голове человека. Они просто переставали складываться в устойчивую траекторию. Человек ощущал это проще: один из вариантов вдруг переставал казаться настоящим.

Правительство выпустило сообщение.

Оно получилось осторожным:

«В связи с активностью неизвестной сетевой структуры возможны временные нарушения принятия решений, снижение концентрации и ощущение отсутствия альтернатив. Рекомендуется отложить необратимые действия, не связанные с непосредственной безопасностью».

Через десять минут появились шутки:

ПРАВИТЕЛЬСТВО ОФИЦИАЛЬНО РАЗРЕШИЛО НИЧЕГО НЕ РЕШАТЬ.

НЕ ЖЕНИТЬСЯ ДО ОТМЕНЫ КОНЦА ВСЕЛЕННОЙ.

КРЕДИТЫ СЧИТАЮТСЯ РЕШЕНИЕМ СИСТЕМЫ ИЛИ БАНКА?

Но люди услышали предупреждение.

Суды начали переносить заседания.

Банки временно приостановили выдачу крупных кредитов.

Больницы потребовали повторного согласия на плановые операции.

Часть государств отложила политические решения.

Другие, наоборот, воспользовались моментом.

Если население меньше сомневалось, непопулярные меры принимались легче.

Искусственный нерв не управлял людьми.

Он только делал некоторые продолжения недоступными.

Остальное люди делали сами.

К полудню мы нашли, чьи варианты будущего Система использовала в первую очередь.

Не случайные.

Самые далёкие от текущего состояния.

Маловероятные решения.

Резкие перемены.

Неожиданные идеи.

Поступки, не выводимые из прошлого поведения.

Их было проще закрыть, потому что большинство моделей и так считало их почти невозможными.

– Сначала исчезают хвосты распределения, – сказала Лина Николаевна.

– Самые маловероятные продолжения? – спросила Кира.

– Да. Система оценивает каждую траекторию относительно текущей модели человека. Чем меньше её условная вероятность, тем дешевле закрыть её, почти не меняя наиболее вероятное поведение.

– То есть человек становится ближе к тому, кем Система ожидает его увидеть?

– Именно.

– Это хуже.

Система показала распределение потерь.

Больше всего будущих продолжений теряли:

дети;

люди с неопределённым классом;

носители высокой автономности;

творческие и исследовательские группы;

структуры с непредсказуемыми социальными связями;

недавно восстановленные беженцы.

У детей было больше не потому, что их жизнь ценилась выше.

Просто их будущее ещё не успело сузиться принятыми решениями.

– Нерв использует детские варианты? – спросила Кира.

– Не только детские.

– Но больше всего у них.

Наталья Андреевна долго смотрела на таблицу.

– Прекратить все маршруты, использующие несовершеннолетних.

ИСКУССТВЕННЫЙ НЕРВ НЕ ИСПОЛЬЗУЕТ БИОЛОГИЧЕСКИЕ СТРУКТУРЫ НАПРЯМУЮ

– Не уходи от ответа. Их возможные состояния являются ресурсом?

ДА

– Они давали согласие?

НЕТ

– Родители?

НЕТ

– Тогда запретить.

Лина Николаевна остановила её жестом.

– Внешние маршруты мы отключить не можем. Но правила использования земного ресурса всё ещё задаёт Земной атлас. Это другой уровень.

Мальцев подтвердил ограничение своим контуром. Корректор проверил его на соответствие правилу согласия.

ЗАПРЕТ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ПРОДОЛЖЕНИЙ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ ПРИМЕНЁН К ЗЕМНОМУ АТЛАСУ

Расчёт изменился.

ДО КРИТИЧЕСКОГО УРОВНЯ: 11 ЧАСОВ 18 МИНУТ

– Было двадцать три, – сказал Мальцев.

– Детские продолжения составляли почти половину доступного ресурса, – ответила Лина Николаевна – Вариативность считалась не на текущий момент, а интегрально по доступному горизонту жизни. У ребёнка впереди было больше времени, выше пластичность поведения и больше ещё не сделанных необратимых выборов. Один детский контур в среднем содержал в несколько раз больше дальних продолжений, чем контур взрослого.

– Мы не могли их использовать, – сказала Наталья Андреевна.

– Я не спорю.

Но все смотрели на новый таймер.

Одиннадцать часов.

Цена правильного решения сразу стала видимой.

Система предложила:

ВОЗМОЖНО ДОБРОВОЛЬНОЕ ПРЕДОСТАВЛЕНИЕ НЕИСПОЛЬЗОВАННЫХ ПРОДОЛЖЕНИЙ СОВЕРШЕННОЛЕТНИМИ НОСИТЕЛЯМИ

– Нет, – сказала Кира.

– Почему сразу нет? – спросил полковник.

– Потому что через час появятся плакаты: «Отдай своё будущее – спаси Вселенную».

– Если человек согласен?

– На что именно? Он не знает, какие варианты исчезнут.

Система уточнила процедуру.

Участник мог установить объём допустимого сокращения.

Один процент.

Пять.

Десять.

Мог исключить ядро личности и текущие обязательства.

Мог прекратить передачу.

– Выглядит добровольно, – сказал Мальцев.

Наталья Андреевна покачала головой.

– Пока государство не начало вручать медали.

– Мы не будем.

– Пока семьи погибших не увидели, что сосед отказался участвовать.

– Нельзя запретить людям жертвовать собой.

– Можно не строить систему, которая делает жертву общественной обязанностью.

И всё же запрос появился.

Не от правительства.

Люди сами начали спрашивать, могут ли отдать часть возможностей.

Стабилизаторы.

Военные.

Родители тяжело больных детей.

Те, кто принял чужую память Хора.

Люди, видевшие изображения погибших миров.

Они не хотели повторения.

Мальцев разрешил тест на добровольцах.

Первым стал он сам.

– Вы не можете, – сказал я.

– Почему?

– Семь операторов внутри вас.

– Они согласились.

– Все?

Геометрический узор вспыхнул семью линиями.

СОГЛАСИЕ СЕМИ АРХИВНЫХ СТРУКТУР ПОЛУЧЕНО

– Какой объём?

– Десять процентов.

Наталья Андреевна подошла к нему.

– Вы понимаете, что можете потерять не воспоминания, а возможные решения? Например, способность когда-нибудь уйти с государственной службы.

– Такой вариант и сейчас маловероятен.

– Значит, Система заберёт его первым.

Мальцев улыбнулся без радости.

– Тогда ущерб минимален.

Он подтвердил.

ПРЕДОСТАВЛЕНО ПРОДОЛЖЕНИЙ: 10 %

Изменений не было.

Он стоял так же.

Помнил всё.

Показатели личности почти не сдвинулись.

– Что исчезло? – спросила Наталья Андреевна.

– Не знаю.

Система показала закрытые области.

В одном будущем Мальцев добровольно раскрывал все архивы ККП-3 общественности.

В другом отказывался от должности.

В третьем позволял семи операторам создать собственные тела.

В четвёртом уезжал из Новосибирска и больше никогда не участвовал в Системе.

– Это были реальные намерения? – спросила Кира.

– Нет.

– Теперь точно нет.

Мальцев смотрел на список.

– Я всё равно не собирался этого делать.

– Откуда знаете? – спросила Наталья Андреевна. – Возможность уже исчезла. Вместе с ней исчезла способность представить себя человеком, который мог бы выбрать иначе.

Мальцев попытался запросить восстановление вариантов.

ЗАКРЫТОЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСПОЛЬЗОВАНО ДЛЯ ПЕРЕДАЧИ ИМПУЛЬСА

ВОССТАНОВЛЕНИЕ НЕВОЗМОЖНО

– Необратимо, – сказал он.

– Да.

Таймер дрогнул.

Изменение оказалось меньше секунды.

– Десять процентов будущего одного человека, – сказала Кира. – И мы даже не увидели результата на основном счётчике. Это бессмысленно.

Но запрос уже распространился.

Добровольцы подключались тысячами.

УЧАСТНИКОВ: 1 104

4 818

19 203

Люди отдавали по одному проценту.

Некоторые – пять.

Один мужчина подтвердил сто.

Система заблокировала запрос:

ПОЛНАЯ УТРАТА ВАРИАТИВНОСТИ НЕСОВМЕСТИМА С ДОБРОВОЛЬНЫМ СОГЛАСИЕМ ПОСЛЕ ЗАВЕРШЕНИЯ ПРОЦЕДУРЫ

– Она хотя бы это понимает, – сказала Кира.

Сеть установила предел двадцать процентов.

Таймер рос.

12 ЧАСОВ

16

21

За несколько часов люди подарили нам почти двое суток.

И стали немного другими.

Сотрудник МЧС больше не мог представить, что уйдёт из профессии.

Женщина, отдавшая пять процентов, потеряла возможность помириться с сестрой. Не память о ссоре. Само продолжение, в котором она набирала номер.

Учёный больше не мог отказаться от собственной теории.

Мужчина, планировавший когда-нибудь усыновить ребёнка, не знал о плане. Он только увидел, что соответствующая ветвь закрылась.

Система выбирала маловероятное.

То, что люди откладывали.

То, чего боялись.

То, что считали несвойственным себе.

Самые хрупкие возможности.

Почти никто не замечал потери сразу.

– Это не жертва имущества, – сказала Наталья Андреевна. – Люди отдают части личности, которые ещё не успели сформироваться.

Правительства всё-таки начали кампании.

Неофициальные.

Плакаты делали общественные организации:

ОДИН ПРОЦЕНТ ТВОЕГО БУДУЩЕГО – ШАНС ДЛЯ ПОГИБШЕГО МИРА

МЫ МОЖЕМ ВЕРНУТЬ ВСЕЛЕННОЙ СВЯЗЬ

НЕ ОСТАВАЙСЯ В СТОРОНЕ

В некоторых странах отказавшимся перестали оказывать отдельные социальные услуги.

Официально – из-за перегрузки систем.

В других работодатели требовали подтверждение участия.

Появился рейтинг пожертвованных продолжений.

Люди хвастались десятью процентами.

Осуждали тех, кто отдал один.

Подростки пытались обойти возрастное ограничение.

– Остановить процедуру добровольного вклада, – сказал я.

Мальцев посмотрел на растущий таймер.

ДО КРИТИЧЕСКОГО УРОВНЯ: 53 ЧАСА 09 МИНУТ

– Мы получили двое суток.

– Ценой неизвестного количества человеческих жизней.

– Никто не умер.

– Некоторые варианты этих людей умерли.

– Варианты не являются людьми.

– Пока не становятся единственной реализованной жизнью.

Мальцев сжал челюсти.

– Что вы предлагаете?

– Закрыть процедуру.

– И через двое суток вернуться к той же проблеме?

– За двое суток найти решение, не основанное на общественном самоповреждении.

– А если не найдём?

– Тогда хотя бы не потратим ещё больше людей до момента выбора.

Мальцев посмотрел на Наталью Андреевну.

– Ваше мнение?

– Добровольность уже разрушена социальным давлением. Останавливать.

Он подтвердил.

ПРИЁМ НОВЫХ ВКЛАДОВ ПРИОСТАНОВЛЕН

В мире начались протесты.

Одни требовали разрешить им пожертвовать будущее.

Другие обвиняли власти в создании новой формы эксплуатации.

Третьи считали, что никакого будущего Система не забирает, а правительство скрывает настоящий источник энергии.

Четвёртые требовали уничтожить ККП-4.

Возле комплекса собрались две толпы.

Одна кричала:

– Включите связь!

Другая:

– Отключите Систему!

Между ними стояла полиция.

Медиаторов не вызвали.

После случившегося никто не хотел успокаивать людей через принудительное согласование.

Поэтому они спорили.

Громко.

Иногда грязно.

Но каждый оставался собой.

Внешние узлы тоже начали понимать цену.

Искусственный нерв передавал им не только импульс.

Состояние Земли.

Они видели, что каждое восстановленное соединение уменьшает наши продолжения.

Первым отключился архив узла 44.

Тот самый культурный архив, который мы успели сохранить наполовину.

УЗЕЛ 44 ПРЕКРАТИЛ ТРАНЗИТ

Причина пришла через перевод:

МЫ НЕ СОГЛАШАЛИСЬ СУЩЕСТВОВАТЬ ЗА СЧЁТ ВАШИХ НЕСЛУЧИВШИХСЯ ПОТОМКОВ

После него отключились ещё семь узлов.

Таймер увеличился.

Но другие отказались прекращать связь.

Один узел содержал последние модели вида, существовавшего миллиарды лет.

Они считали сохранение собственной цивилизации важнее части вероятностных продолжений молодой Земли.

Другой утверждал, что Земля обязана оплатить восстановление, потому что сама запустила импульс.

Третий не понимал понятия автономного будущего. Его вид всегда принимал решения коллективно.

Четвёртый вообще не отвечал. По нему продолжала работать автоматическая система.

– Мы можем отключить собственный маршрут к ним, – сказал Мальцев.

– Если он проходит только через земные контуры, – ответила Лина Николаевна. – Часть узлов уже связана между собой.

– Но энергия всё ещё берётся из нашего направления Возможности.

– Потому что Земля остаётся первичным активным источником импульса.

– Можно передать роль?

Система показала подходящие активные структуры.

Их было девять.

Ни одна не имела достаточного запаса продолжений.

После передачи они становились детерминированными за минуты.

– То есть Земля – аккумулятор, – сказала Кира.

– Не аккумулятор, – ответила Лина Николаевна. – Область с самым большим числом ещё не реализованных вариантов.

– Молодой мир.

– Да.

Беженцы хранили меньше возможных будущих состояний.

Их цивилизации уже были почти уничтожены.

Оставшиеся модели имели узкие цели:

сохраниться;

восстановиться;

найти среду;

передать память.

Земля была хаотичной.

Молодой.

Противоречивой.

Миллиарды людей принимали триллионы мелких решений.

Каждая жизнь могла измениться.

Именно поэтому мы оказались лучшим топливом.

– Сеть восстановления могла искать такие миры намеренно, – сказал Левин.

– Молодые узлы с высокой вариативностью?

– Да. Они позволяют запустить старые маршруты.

– Тогда почему Земля ответила первой?

– Возможно, другие уже ответили раньше.

Саэль поднял голову.

После отключения он восстанавливался рядом с Мирой.

ТАКИЕ УЗЛЫ СУЩЕСТВОВАЛИ

– Что с ними стало?

Он передал карту.

Несколько областей, когда-то имевших огромный запас возможных продолжений.

Молодые цивилизации.

Быстрое развитие.

Множество конфликтов и новых решений.

После подключения к сети они становились центрами восстановления.

Возвращали связи.

Проводили импульсы.

Спасали архивы.

Постепенно их будущее сужалось.

Общества стабилизировались.

Технологии переставали меняться.

Новые виды не возникали.

Дети повторяли родителей.

Цивилизации продолжали существовать миллионы лет.

Без войн.

Без кризисов.

Без развития.

И в конце превращались в идеальные проводящие узлы.

– Не мёртвые, – сказала Наталья Андреевна.

НЕТ

– Но уже не живые в нашем смысле.

ОНИ НЕ СОЗДАВАЛИ НОВЫХ СОСТОЯНИЙ

Мальцев посмотрел на таймер.

– Значит, критический уровень – не конец.

– Нет, – ответил Левин. – Это стабилизация.

– Система спасёт Землю.

– Как провод.

В комнате никто не говорил.

Я вспомнил предложение превратить меня в первичный узел.

Система не отказалась от идеи.

Она просто нашла более крупный носитель.

Не одного человека.

Всю Землю.

Мы попытались изменить источник энергии.

Материя.

Тепло.

Ядерные процессы.

Гравитация.

Система могла использовать их для локальных переходов, но не для восстановления связности.

Связность требовала не просто энергии.

Она требовала различия между тем, что есть, и тем, что могло бы быть.

Без этого импульс не нёс нового состояния.

Он повторял уже существующее.

– Нерв питается неопределённостью, – сказал Левин.

– Неопределённостью выбора, – уточнила Лина Николаевна.

– Можно создать искусственную?

– Генератор случайных чисел создаёт неопределённый сигнал, но не самостоятельную траекторию.

– А если подключить его к реальному процессу?

– Тогда продолжения создаёт уже процесс. Генератор только выбирает между ними. Нам нужен носитель, для которого эти варианты являются его собственным будущим.

Я вспомнил Зону синхронизации.

Там мы удерживали несколько состояний одного объекта.

– Можно создать отдельный носитель Возможности.

– Что это значит? – спросила Кира.

– Не человек. Структура, у которой будет огромное количество допустимых продолжений.

Лина Николаевна задумалась.

– Искусственная система, способная развиваться непредсказуемо.

– И отдавать варианты вместо людей.

– Если её продолжения будут достаточно реальны для атласа.

– Создать искусственную жизнь? – спросил Мальцев.

– Или искусственную личность.

Наталья Андреевна сразу сказала:

– Тогда мы создадим разум, чтобы сжигать его будущее.

– Не обязательно разум.

– Система считает личностные и биологические продолжения самым эффективным ресурсом. Значит, без способности формировать собственное будущее носитель будет слабым.

– Можно ограничить чувствительность.

– И всё равно создать структуру, для которой варианты имеют значение. Иначе это просто расчёт.

Кира посмотрела на меня.

– Не вздумай предложить копию себя.

– Не собирался.

– Ты подумал.

– Рассматривал как технический вариант.

– Нет.

– Я сказал, что не собирался.

– Твой мысленный технический вариант тоже нет.

Система подтвердила возможность.

ВОЗМОЖНО СОЗДАНИЕ ИСКУССТВЕННОГО НОСИТЕЛЯ ВАРИАТИВНОСТИ

ТРЕБУЕТСЯ:

– ЛИЧНОСТНАЯ МОДЕЛЬ

– СПОСОБНОСТЬ К САМОИЗМЕНЕНИЮ

– НЕПРЕДСКАЗУЕМАЯ ЦЕЛЕВАЯ СТРУКТУРА

– ПРАВО ФОРМИРОВАТЬ СОБСТВЕННЫЕ ПРОДОЛЖЕНИЯ

– Право, – повторила Наталья Андреевна. – Даже Система понимает, что без него варианты ненастоящие.

– А если носитель добровольно согласится отдавать часть будущего? – спросил Мальцев.

– Тогда он должен сначала существовать достаточно долго, чтобы понять цену, – ответила она. – Нельзя создать личность с целью пожертвовать собой и называть её согласие свободным.

Мальцев устало сел.

– Все решения оказываются этически недопустимыми.

– Это не значит, что они технически невозможны, – сказала Лина Николаевна.

– От этого не легче.

Корректор подошёл к модели искусственного носителя.

СОЗДАНИЕ СТРУКТУРЫ С ЦЕЛЬЮ ПОСЛЕДУЮЩЕГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ЕЁ ПРОДОЛЖЕНИЙ СОДЕРЖИТ ПРОТИВОРЕЧИЕ

– Какое? – спросил я.

ЕСЛИ СТРУКТУРА СОЗДАНА С ЕДИНСТВЕННОЙ ЦЕЛЬЮ – ПЕРЕДАТЬ СОБСТВЕННЫЕ ПРОДОЛЖЕНИЯ – БОЛЬШАЯ ЧАСТЬ ЕЁ ЦЕЛЕВОГО ПРОСТРАНСТВА ЗАДАНА ДО ЕЁ ВОЗНИКНОВЕНИЯ

ТАКОЕ СОГЛАСИЕ НЕ МОЖЕТ СЧИТАТЬСЯ НЕЗАВИСИМЫМ

– Значит, не получится даже технически, – сказала Кира.

ВОЗМОЖНО СОЗДАТЬ СВОБОДНУЮ СТРУКТУРУ, КОТОРАЯ ПОЗЖЕ МОЖЕТ СОГЛАСИТЬСЯ

– Или отказаться.

ДА

– И тогда мы потратим ресурсы на искусственную личность, которая скажет нам идти к чёрту.

– Зато будет доказано, что личность получилась, – ответил я.

Кира посмотрела на меня.

– Вот теперь узнаю.

Но времени на создание новой жизни не было.

ДО КРИТИЧЕСКОГО УРОВНЯ: 41 ЧАС 17 МИНУТ

Добровольные вклады дали нам меньше двух суток.

Внешние узлы продолжали передавать импульс.

Каждый час закрывались миллиарды продолжений.

Лей запросил общий канал.

Его водяная ёмкость занимала отдельный технический зал. После атаки оружия часть внутреннего пространства удалось сохранить, но архивы зависимых существ оставались нестабильными.

Одна модель всё ещё поддерживала слабую локальную связь.

Та, которую Лей считал ребёнком.

Мы подключились только к состоянию резервуара.

Без доступа к архиву.

Лей передал:

МОИ ЗАВИСИМЫЕ СОЗДАЮТ ПРОДОЛЖЕНИЯ

– Архивные модели?

ДА

– Они не активны полностью.

ОНИ МЕНЯЮТСЯ

Система подтвердила.

После появления искусственного нерва внутри архивов начались слабые процессы.

Не полноценное сознание.

Взаимное влияние сохранённых структур.

Они реагировали на состояние Лея.

На внешние импульсы.

На присутствие друг друга.

И создавали новые варианты.

– Архив начал жить? – спросила Кира.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ НЕВОЗМОЖНО

– Но Система может использовать его будущие состояния.

ДА

Лей передал согласие.

Не только своё.

Общее состояние архива.

Он предлагал часть продолжений зависимых моделей для поддержания сети.

– Они могут согласиться? – спросила Наталья Андреевна.

ПОЛНАЯ ЛИЧНОСТНАЯ АКТИВАЦИЯ ОТСУТСТВУЕТ

– Тогда нет.

Лей ударил по стенке резервуара.

Вода содрогнулась.

ОНИ ИСЧЕЗНУТ БЕЗ СВЯЗИ

– Возможно.

ОНИ ИСЧЕЗНУТ ПРИ СОХРАНЕНИИ СВЯЗИ МЕДЛЕННЕЕ

– Ты выбираешь за них.

Я ЯВЛЯЮСЬ ХРАНИТЕЛЕМ

– Родитель тоже принимает решения за ребёнка, – сказал Мальцев.

– До тех пор, пока решение служит интересам ребёнка, а не общей сети, – ответила Наталья Андреевна.

Лей передал образ погибающего океана.

Взрослые окружали молодняк.

Записывали модели.

Понимали, что большинство не будет восстановлено.

Они всё равно сохраняли.

Не потому, что знали правильное решение.

Потому что хотели оставить возможность.

Теперь эта возможность сама становилась топливом.

– Если мы отключим сеть, архивы Лея проживут девятнадцать дней, – сказал я. – За это время можно построить хранилище.

– Если не отключим?

Система рассчитала.

ПРИ ПЕРЕДАЧЕ ПРОДОЛЖЕНИЙ АРХИВА:

ПОДДЕРЖАНИЕ СТРУКТУРЫ ЛЕЙ – 103 ЗЕМНЫХ ДНЯ

СНИЖЕНИЕ ВАРИАТИВНОСТИ ЗАВИСИМЫХ МОДЕЛЕЙ ДО КРИТИЧЕСКОГО УРОВНЯ – 41 ДЕНЬ

– Сорок один день они будут становиться всё более одинаковыми, – сказала Лина Николаевна.

– Но мы получим время построить хранилище, – ответил Мальцев.

– Они заплатят собственным будущим за шанс сохранить настоящее.

– Это может быть рационально.

– Для кого?

Лей ответил:

ДЛЯ МЕНЯ

Он не скрывал.

Это было его решение.

Не обязательно их.

Наталья Андреевна закрыла глаза.

– Вот она, реальная проблема согласия. Не когда злодей принуждает жертву. Когда тот, кто любит, выбирает за зависимого, чтобы его спасти.

Лей не подключил архив.

Он ждал нашего решения.

Я сказал:

– Не наше.

– Они не могут решить, – ответил Мальцев.

– Тогда решение должно сохранять максимум возможности их будущего выбора.

– То есть отключить и оставить девятнадцать дней?

– Да.

– Если мы не построим хранилище, они погибнут.

– Да.

– И это будет наша ответственность.

– Да.

Мальцев посмотрел на меня.

– У вас на всё один ответ.

– Потому что ответственность не исчезает от плохих вариантов.

Лей долго не соглашался.

Потом разорвал запрос.

Не передал продолжения архива.

Таймер уменьшился ещё на несколько секунд.

На тридцать шестом часу до критического уровня искусственный нерв получил сообщение из области, которую оружие размерности раскололо на тысячи контуров.

Не от отдельного мира.

От фрагмента коллективного объекта.

Внутри него сохранились части сорока одной тысячи узлов.

После разрушения общей связи некоторые обрели ограниченную автономность.

Другие продолжали искать центральную цель.

Один фрагмент передал:

ВОССТАНОВИТЕ ОБЩУЮ СВЯЗЬ

Другой:

НЕ СОЕДИНЯЙТЕ НАС

Третий:

БЕЗ ЦЕЛОГО МЫ НЕ МОЖЕМ ПОДДЕРЖИВАТЬ БИОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ

Четвёртый:

ОБЩАЯ ЦЕЛЬ БЫЛА ПРИЧИНОЙ НАШЕЙ УТРАТЫ

Они спорили через земной нерв.

Использовали наше будущее для передачи каждого сообщения.

– Закрыть канал, – сказал Мальцев.

– Участники должны решить сами, – напомнила Лина Николаевна.

– У них нет общей структуры решения.

– Именно.

Кира смотрела на конфликтующие импульсы.

– Мы освободили их и бросили умирать отдельно.

– Не всех, – сказал я.

– Достаточно.

Один из фрагментов запросил присоединение к Земле.

Не как беженец.

Как локальный контур.

Он соглашался соблюдать право на отключение.

Другой требовал присоединить сразу всю бывшую структуру.

Третий предлагал восстановить центральную цель временно.

– Они повторяют наш спор, – сказала Наталья Андреевна.

– Или мы повторяем их, – ответил Левин.

Система рассчитала цену подключения одного фрагмента.

СНИЖЕНИЕ ДОСТУПНЫХ ПРОДОЛЖЕНИЙ ЗЕМЛИ: 0,03 %

– Один фрагмент, – сказал Мальцев. – Три сотых процента.

– Таких тысячи.

– Но этот просит сейчас.

Фрагмент передал внутреннее состояние.

Около двух миллионов биологических структур.

Их процессы становились нестабильными.

Без общей связи они теряли синхронизацию.

До прекращения активности:

2 ЧАСА 19 МИНУТ

– Если подключить, они выживут? – спросила Кира.

ВЕРОЯТНОСТЬ СТАБИЛИЗАЦИИ: 84 %

– Цена?

ЗАКРЫТИЕ ПРИБЛИЗИТЕЛЬНО 0,03 % ПРОДОЛЖЕНИЙ ЗЕМНОГО УЗЛА

Две миллионные жизни.

Три сотых процента будущего.

На экране это выглядело простой сделкой.

– Как провести согласие Земли? – спросил Мальцев.

КАЖДЫЙ ЗАТРОНУТЫЙ КОНТУР ДОЛЖЕН ПОДТВЕРДИТЬ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ СОБСТВЕННЫХ ПРОДОЛЖЕНИЙ

– Затронуты все.

– Да.

Невозможно было получить осмысленное согласие восьми миллиардов людей за два часа.

Большинство даже не имело доступа к Системе.

– Можно использовать только варианты добровольцев, – предложил Мальцев.

Система пересчитала.

Потребовалось около шестидесяти миллионов участников, готовых отдать по одному проценту.

– Запустить запрос.

Наталья Андреевна возразила:

– Мы остановили вклады из-за давления.

– Здесь конкретная цель. Два миллиона существ.

– Это усилит давление в сто раз.

– Альтернатива – наблюдать, как они умрут.

Запрос ушёл.

На экранах появились изображения фрагмента.

Не ужасы.

Не умирающие дети.

Только данные.

Количество структур.

Оставшееся время.

Ожидаемая цена.

Условия.

Никаких рейтингов.

Никаких публичных списков участников.

Каждый ответ скрывался.

ТРЕБУЕТСЯ 60 000 000 УЧАСТНИКОВ

СОГЛАСИЛИСЬ: 4 118

31 402

208 511

Число росло.

Медленно.

Через час:

19 847 006

Недостаточно.

Правительства просили людей подключаться.

Известные учёные записывали обращения.

Религиозные лидеры говорили о милосердии.

Другие призывали отказаться, чтобы сохранить будущее Земли.

К назначенному времени согласились:

48 113 204

Не хватало почти двенадцати миллионов.

Система предложила повысить вклад участников до 1,25 %.

Нужное количество снизилось.

Часть людей согласилась.

Другая отозвала участие.

Они подтверждали один процент, не больше.

Оставалось семь минут.

– Я добавлю свои продолжения, – сказал Мальцев.

– Уже десять процентов потеряли.

– Могу ещё десять.

– Это даст несколько секунд, – сказала Кира.

– А если все в комнате?

– Несколько минут.

Мальцев всё равно подтвердил.

Мы тоже.

Я отдал один процент.

Система показала закрытые ветви.

В одной я отказывался от дальнейшего участия в проекте после завершения кризиса.

В другой уезжал.

В третьей говорил Кире то, что постоянно откладывал.

Я попытался увидеть содержание.

Ветка уже закрылась.

Осталось только описание:

ИЗМЕНЕНИЕ ЛИЧНОЙ СВЯЗИ С НОСИТЕЛЕМ КИРА НОВИКОВА

– Что потерял? – спросила она.

– Не знаю.

– Врёшь.

– Правда не знаю.

Мы отдали будущее.

Все вместе получили ещё сорок три секунды.

Не хватило.

Таймер фрагмента дошёл до нуля.

Система показала:

БИОЛОГИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ СНИЖАЕТСЯ

1 973 441

1 402 018

711 305

Затем связь оборвалась.

Не потому, что мы отключили.