Текст книги "Носитель Ноль (СИ)"

Автор книги: Александр Бондарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

– Он решил, что проблема не в тебе, – сказала Кира.

– Уже лучше.

– Нет, – ответила Лина Николаевна.

На карте появились белые границы.

Они охватывали институты, НГУ, жилые кварталы и центральный передатчик.

Корректор начал собирать общую модель города.

Профессии.

Связи.

Историю решений.

Научные школы.

Семьи.

Переписку.

Маршруты.

Конфликты.

Случайные встречи.

Всё, что могло объяснить, почему именно здесь появился Нулевой носитель и земной атлас, допускающий неопределённость.

ФОРМИРОВАНИЕ СТАТИСТИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ СРЕДЫ: 1 %

– Что произойдёт, когда он закончит? – спросила Наталья Андреевна.

Ответ появился перед всеми:

БУДУТ УСТРАНЕНЫ ФАКТОРЫ, ПОВЫШАЮЩИЕ ВЕРОЯТНОСТЬ ВОЗНИКНОВЕНИЯ НЕКЛАССИФИЦИРУЕМЫХ РЕШЕНИЙ

Кира посмотрела на карту.

– Какие факторы?

Система начала перечислять:

НЕЗАВИСИМЫЕ НАУЧНЫЕ ШКОЛЫ

ДЕЦЕНТРАЛИЗОВАННОЕ ПРИНЯТИЕ РЕШЕНИЙ

ВЫСОКАЯ ПЛОТНОСТЬ МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫХ СВЯЗЕЙ

ТОЛЕРАНТНОСТЬ К НЕПОДТВЕРЖДЁННЫМ ГИПОТЕЗАМ

ПОВЫШЕННАЯ ЦЕННОСТЬ КРИТИКИ

СОЦИАЛЬНОЕ ПООЩРЕНИЕ ПОИСКА НОВЫХ РЕШЕНИЙ

Лина Николаевна прочитала список.

– Он собирается исправить Академгородок за то, что тот выполняет свою функцию.

ФОРМИРОВАНИЕ МОДЕЛИ: 4 %

Белые линии вошли в здания.

Корректор больше не пытался удалить мою способность поступить иначе.

Он собирался удалить среду, в которой такая способность считалась полезной.

Весь город становился для него статистической аномалией.

И на этот раз размер выборки был достаточным.

Глава 14. Город внутри формулы

Утро началось с того, что в Академгородке закончился хлеб.

Не электричество.

Не вода.

Не лекарства.

Хлеб.

К восьми часам пустые полки появились в трёх ближайших магазинах. Через двадцать минут исчезли крупы, консервы и питьевая вода. Ещё через полчаса люди начали покупать соль, спички и туалетную бумагу.

Последнее окончательно убедило меня, что человечество переживёт любую форму конца света.

Мы вышли из Института математики около девяти.

Дождь прекратился. Небо оставалось низким и серым. На асфальте лежали лужи, в которых отражались обычные трёхмерные деревья.

После ночи это выглядело подозрительно.

Люди двигались по улицам.

Кто-то торопился.

Кто-то стоял на месте и смотрел перед собой, разбираясь с интерфейсом.

Некоторые шли небольшими группами. Над ними время от времени появлялись обозначения классов.

СТАБИЛИЗАТОР

НАБЛЮДАТЕЛЬ

УСИЛИТЕЛЬ

МЕДИАТОР

Над большинством не было ничего.

Либо они скрыли параметры, либо Система ещё не завершила классификацию.

Обычные телефоны почти не работали. Мобильная сеть оставалась перегруженной, интернет появлялся на несколько секунд и снова исчезал.

Но люди всё равно снимали себя на камеры.

– Вот, смотрите, у меня перед глазами написано «Наблюдатель», – говорил мужчина в телефон. – Сейчас попробую показать.

На экране телефона не было ничего, кроме его лица и деревьев за спиной.

– Не видно, – сказала женщина рядом.

– Мне видно.

– А на записи нет.

– Значит, они блокируют.

– Кто?

Мужчина посмотрел в камеру.

– Правительство.

Кира остановилась.

– Быстро.

– Что?

– Мы ещё сами не знаем, как работает интерфейс, а виноватых уже нашли.

На ближайшей остановке висел лист бумаги:

АКТИВАЦИЯ СПОСОБНОСТЕЙ

ПОМОЩЬ В ОПРЕДЕЛЕНИИ КЛАССА

ПЕРВАЯ КОНСУЛЬТАЦИЯ БЕСПЛАТНО

Ниже был номер телефона и нарисованный от руки круг с семью лучами.

– Прошло меньше суток, – сказал я.

– Предпринимательство не нуждается в синхронизации, – ответила Кира.

Рядом стоял подросток лет шестнадцати. Он держал ладонь перед лицом и смотрел на собственные показатели.

– Девяносто два процента прогнозируемости, – сказал он другу. – Это вообще что значит?

– Что ты бот.

– Сам ты бот.

– Система заранее знает, что ты скажешь.

Подросток задумался.

Потом показал другу средний палец.

– Вот это она предсказала?

– Скорее всего.

Оба засмеялись.

Через несколько метров женщина плакала возле закрытой аптеки.

– У меня целостность семьдесят четыре процента, – говорила она незнакомому мужчине. – Это рак? Скажите, это рак?

– Я не врач.

– Но у вас класс Стабилизатор.

– Я вчера работал электриком.

– Тогда зачем вам дали класс?

Мужчина выглядел так, будто хотел задать тот же вопрос.

Наталья Андреевна подошла к женщине.

– Структурная целостность не является диагнозом.

– У вас сколько?

– Это не имеет значения.

– У всех больше, чем у меня.

– Вы не знаете показателей всех людей.

– Но семьдесят четыре – это мало.

– По какой шкале?

Женщина замолчала.

– Вам знаком средний показатель для вашего возраста? Погрешность? Причины снижения? – продолжила Наталья Андреевна. – Нет. Число без контекста не говорит, что вы больны.

– А почему тогда его показали?

– Потому что Система умеет измерять. Это не означает, что она умеет объяснять.

Женщина всхлипнула.

– Что мне делать?

– Дождаться врача. И скрыть параметры, если они усиливают тревогу.

Она закрыла глаза.

Через несколько секунд окно исчезло.

– Спасибо.

Мы пошли дальше.

– Сколько таких будет? – спросила Кира.

– Все, – ответила Наталья Андреевна. – Просто с разными реакциями.

– Не все испугаются.

– Кто-то испугается. Кто-то начнёт гордиться. Кто-то построит на числе идентичность. Кто-то решит, что чужое число даёт право судить человека. Это один и тот же механизм.

У продуктового магазина очередь выходила на улицу и заворачивала за угол.

Люди стояли удивительно ровно.

Никто не пытался пройти вперёд.

Никто не ругался.

Мужчина с двумя упаковками воды уступил место пожилой женщине.

Та отказалась.

Он предложил снова.

Она снова отказалась.

Они повторили это три раза почти одинаковыми словами.

Я остановился.

– Видите?

– Что? – спросила Кира.

– Очередь.

– Вижу. Редкое природное явление.

Я применил навык.

Над людьми появились слабые линии.

ОБНАРУЖЕНА ГРУППОВАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ

ВАРИАТИВНОСТЬ ПОВЕДЕНИЯ СНИЖЕНА НА 18,4 %

– Корректор.

Лина Николаевна посмотрела на очередь.

– Он начал с простого.

– С порядка?

– С ситуаций, где снижение вариативности выглядит полезным.

Продавец вышел на крыльцо.

– Хлеб закончился. Следующая поставка после обеда.

Никто не закричал.

Люди спокойно начали расходиться.

– Вчера за последнюю буханку подрались бы, – сказала Кира.

– Возможно.

– А сейчас все разошлись. Разве это плохо?

Лина Николаевна не ответила сразу.

– Отдельно – нет.

У дороги стояла машина с открытым капотом. Водитель ругался, а рядом молодой мужчина в рабочей куртке держал ладонь над аккумулятором.

На его интерфейсе было написано:

КЛАСС: СТАБИЛИЗАТОР

Фары вспыхнули.

Двигатель завёлся.

– Готово, – сказал он.

– Как ты это сделал? – спросил водитель.

– Выровнял напряжение.

– Ты электрик?

– Бухгалтер.

Водитель протянул ему деньги.

– Не надо.

– Возьми.

– Я сказал, не надо.

– Тогда номер дай. У меня у брата генератор барахлит.

Вокруг уже собирались люди.

– У меня холодильник не работает.

– А телефон зарядить можешь?

– В больницу нужны такие!

Мужчина отступил.

– Я не знаю, что делаю.

– Но получилось.

– Один раз.

– Значит, получится ещё.

Над его головой появилось сообщение:

ОБНАРУЖЕНА ПОВТОРЯЕМАЯ СОЦИАЛЬНАЯ ФУНКЦИЯ

ВОЗМОЖНО ПОВЫШЕНИЕ УРОВНЯ

Он испуганно закрыл окно.

Люди продолжали наступать.

– Видишь? – сказала Наталья Андреевна. – Класс уже стал обязанностью.

– Он может отказаться.

– Формально.

– А практически?

– Практически рядом десять человек, которым нужна помощь. Отказ сразу станет моральным поступком.

Кира посмотрела на свои руки.

– Я тоже могу разрывать групповые решения.

– Можешь.

– И если толпа начнёт давить людей, я должна вмешаться?

– Решать тебе.

– Но если не вмешаюсь, кто-то пострадает.

– Именно так полезная способность превращается в постоянную ответственность.

На перекрёстке стояли военные машины.

Дорога в сторону Новосибирска была перекрыта бетонными блоками. Людей пропускали только по документам.

Один из солдат увидел нас и поднёс руку к наушнику.

Через минуту подошла женщина в форме, сопровождавшая Мальцева.

– Виктор Сергеевич ждёт вас в штабе.

– Где штаб? – спросила Кира.

– В НГУ. Большой зал.

– Почему не в институте?

– Там есть место для представителей администрации, силовых ведомств и научных организаций.

– А людей?

Женщина не ответила.

Нас посадили в микроавтобус.

Таэр ехал в отдельной машине. Его присутствие на улице пришлось скрывать брезентом и двумя рядами вооружённой охраны.

Рэн и маленькое восстановленное существо остались в подземном комплексе.

По дороге мы увидели школу.

У ворот стояли родители.

– Занятий не будет! – кричала женщина из-за ограждения. – Детей не принимаем до отдельного распоряжения!

– Почему?

– В классе трое видят интерфейс!

– Мой тоже видит!

– А мой нет! Почему одних подключили, а других нет? Я исправно плачу взносы и участвую во всех субботниках!

– Это заразно?

– Говорят, через взгляд передаётся!

– Кто говорит?

– В интернете.

– Интернет не работает!

– У меня работает!

Двое мужчин начали спорить.

Рядом девочка лет десяти сидела на корточках и смотрела на сломанное крыло воробья.

Над ней светилось:

ВОЗМОЖНЫЙ КЛАСС: РЕКОНСТРУКТОР

Птица дёрнулась.

Кость под кожей начала выпрямляться.

Мать резко оттащила девочку.

– Не трогай!

– Я помогаю.

– Ты не знаешь, что делаешь!

Воробей взлетел.

Прошёл несколько метров, ударился о стену и упал.

Девочка закричала.

Микроавтобус проехал дальше.

Никто внутри не произнёс ни слова.

У входа в главный корпус НГУ собралось несколько сотен человек.

Студенты.

Преподаватели.

Журналисты.

Родители.

Несколько групп носителей стояли отдельно. У одной на бумажном плакате было написано:

КЛАСС – НЕ ПРИГОВОР

У другой:

СИСТЕМА ДАЛА НАМ ВОЗМОЖНОСТИ

Третьи требовали немедленно отключить интерфейс всем детям.

Полиция держала проход.

– Утром было хуже, – сказала женщина в форме.

– Что произошло?

– Пришли Медиаторы.

Я увидел их возле ограждения.

Шесть человек стояли между полицией и толпой. Они говорили спокойно, почти не повышая голоса.

Люди слушали.

Слишком внимательно.

– Они снизили конфликт, – сказала Кира.

– И число независимых требований, – добавил я.

Навык показал:

КОЛИЧЕСТВО ИСХОДНЫХ ПОЗИЦИЙ: 47

ПОСЛЕ СОГЛАСОВАНИЯ: 6

– Возможно, сорок семь требований действительно были лишними, – сказала Лина Николаевна.

Наталья Андреевна посмотрела на одного из Медиаторов.

– А возможно, люди просто перестали считать свои различия важными.

Внутри главного корпуса пахло мокрой одеждой, кофе и перегретой проводкой.

Коридоры были заполнены военными, сотрудниками администрации и учёными.

На дверях висели листы:

ШТАБ ПО ЛОКАЛИЗАЦИИ АНОМАЛЬНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ

Ниже кто-то ручкой дописал:

И ПРИЁМУ БОЖЕСТВЕННЫХ ЖАЛОБ

Запись зачеркнули, но она всё равно читалась.

Мальцев встретил нас у зала.

Он выглядел хуже, чем ночью. Лицо стало серым, под глазами появились тёмные круги. Геометрический узор под воротником рубашки едва заметно пульсировал.

– Где Корректор? – спросил я.

– В Институте математики.

– Нет.

Мальцев нахмурился.

– Что значит «нет»?

– Его физическая структура может быть там. Функция уже распространяется по городу.

– Подтверждение?

– Очереди, Медиаторы, снижение конфликтов.

– Это может быть естественной реакцией.

– Может.

– Тогда не делайте выводов без данных.

Лина Николаевна посмотрела на него.

– Очень необычная просьба после попытки классифицировать шестнадцать миллионов человек за одну ночь.

– Решение о регистрации ещё не принято.

– Уже подготовлено?

Мальцев промолчал.

Мы вошли в зал.

На сцене стоял длинный стол. За ним разместились представители правительства, силовых структур, медицинских служб, институтов и НГУ.

На большом экране показывали карту Новосибирска.

Красным были отмечены больницы.

Синим – военные и полицейские подразделения.

Белым – зоны активности носителей.

Почти весь Академгородок был белым.

В городе – отдельные пятна.

За пределами области тоже появлялись точки.

Москва.

Екатеринбург.

Красноярск.

Томск.

Казань.

Другие страны не показывали.

Но я видел их через Систему.

Подключение продолжалось по всему миру.

Мальцев занял место у микрофона.

– Начинаем. Текущая цель – сохранить управляемость и не допустить неконтролируемого применения системных функций.

Представитель МЧС поднял руку.

– Нам нужны Стабилизаторы и Усилители. Уже есть четыре аварии, где обычные бригады не справляются.

– Только добровольцы, – сказала Наталья Андреевна.

– Разумеется.

– С подписанным информированным согласием и возможностью прекратить участие.

Мужчина из МЧС посмотрел на неё.

– При обрушении здания времени на психологические процедуры может не быть.

– А времени объяснить человеку, что функция способна изменить его личность, тоже не будет?

– Мы говорим о спасении людей.

– А я – о том, что спасатель не становится собственностью государства после получения способности.

Мальцев вмешался:

– Этот вопрос будет урегулирован отдельно.

– Когда?

– После регистрации носителей.

На экран вывели проект постановления.

ВРЕМЕННЫЙ РЕЕСТР СИСТЕМНО СИНХРОНИЗИРОВАННЫХ ЛИЦ

Поля:

имя; дата рождения; местонахождение;наличие интерфейса; присвоенный класс; глубина синхронизации; доступные функции; потенциальный риск; готовность к государственному сотрудничеству.

– «Потенциальный риск» кто будет оценивать? – спросила Кира.

– Межведомственная комиссия.

– По каким критериям?

– Они разрабатываются.

– То есть сначала зарегистрируете, потом решите, кто опасен.

– Нам необходимо понимать, с чем мы имеем дело.

– Вы имеете дело с людьми.

– Некоторые из этих людей могут менять физические свойства объектов.

– А некоторые сотрудники государства могут носить оружие. Их поэтому не лишают прав заранее.

Представитель силовых структур сказал:

– Оружие сертифицировано, зарегистрировано и находится под контролем.

– Вот вы и хотите превратить способности в оружие.

– Если способность может причинить вред, она объективно является опасным фактором.

– А если лечит?

– Медицинская деятельность также лицензируется.

– Если ребёнок случайно вылечил птицу, вы выдадите ему лицензию?

Мальцев поднял руку.

– Достаточно.

Он переключил слайд.

– Предлагается добровольная первичная регистрация с последующим определением правового статуса.

Наталья Андреевна усмехнулась.

– Добровольная, пока человек не захочет пройти через блокпост, получить медицинскую помощь или выйти на работу?

– Никто не говорил об ограничениях.

Навык подсветил несоответствие.

В МОДЕЛИ ПРОЕКТА ПРИСУТСТВУЮТ ОГРАНИЧЕНИЯ ДЛЯ НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫХ НОСИТЕЛЕЙ

– Они уже есть в приложении, – сказал я.

Мальцев посмотрел на меня.

– Вы видите документ?

– Нет. Вижу условия.

Секретарь у стены побледнел.

Мальцев медленно повернулся к нему.

– Приложение подготовлено рабочей группой, – сказал тот. – Только черновик.

– Что там? – спросила Кира.

Секретарь опустил глаза.

– Ограничение доступа к стратегическим объектам. Запрет на отдельные профессии до оценки рисков. Обязанность уведомлять о применении функций.

– Добровольная регистрация, – повторила Наталья Андреевна.

В зале заговорили одновременно.

Медиаторы, сидевшие у стен, поднялись.

Я увидел, как от них расходятся линии.

Голоса стали тише.

Спорящие начали формулировать мысли короче.

Несколько человек, только что выступавших против реестра, кивнули.

– Не вмешивайтесь, – сказал я.

Один из Медиаторов посмотрел на меня.

– Мы снижаем эмоциональное напряжение.

– Без согласия.

– Иначе обсуждение невозможно.

– Обсуждение возможно именно потому, что люди не согласны.

Линии дрогнули, но не исчезли.

Кира активировала функцию.

РАЗДЕЛЕНИЕ ГРУППОВОГО РЕШЕНИЯ

Шум вернулся.

Кто-то ударил ладонью по столу.

Представитель администрации закричал:

– Мы потеряем контроль!

– Вы его уже потеряли! – ответил учёный из Института ядерной физики.

– Тогда тем более нужна единая система!

– Чья?

– Государственная!

– Почему Система должна подчиняться вашим ведомственным инструкциям?

– Потому что иначе ей будет управлять никому неизвестный инженер!

Все посмотрели на меня.

– Я тоже против этого варианта, – сказал я.

Несколько человек рассмеялись.

Напряжение немного снизилось.

Без системной помощи.

Мальцев выключил микрофон и подошёл ко мне.

– Если мы не создадим структуру сейчас, её создаст кто-то другой.

– Корректор уже создаёт.

– Не приписывайте ему каждое разумное решение.

– Я не приписываю. Он делает разумные решения единственными.

– Реестр необходим.

– Возможно.

Мальцев не ожидал согласия.

– Тогда в чём проблема?

– В том, что вы начинаете не с прав носителя, а с удобства государства.

– Государство отвечает за безопасность миллионов.

– А человек отвечает за себя.

– Пока его действия не затрагивают других.

– Тогда регистрируйте действия. Не личность.

– Это невозможно.

– Потому что класс проще записать в таблицу?

Он посмотрел на меня устало.

– Андрей, за воротами тысячи людей требуют ответов. Больницы просят носителей. Военные не понимают, как защищаться. В Москве хотят доклад через сорок минут. Другие страны уже обвиняют нас в запуске неизвестной технологии, чуть ли не в распространении нейро-биологического оружия. Мне нужен механизм.

– Корректор тоже хотел механизм.

– Я не Корректор.

Навык ничего не показал.

Он говорил искренне.

Именно это пугало сильнее.

В зал вошёл ректор НГУ в сопровождении двух сотрудников.

– На площади готовы к обращению, – сказал он. – Прямая трансляция будет по местным каналам.

– Интернет отключён, – заметила Кира.

– Телевизионный сигнал работает. Кроме того, установлены громкоговорители.

– Что объявят?

Мальцев вернулся к микрофону.

– Временную добровольную регистрацию. Гарантию конфиденциальности. Запрет на дискриминацию по классу. Создание научной и медицинской комиссий. Право отказаться от применения функций.

– Приложение с ограничениями? – спросила Наталья Андреевна.

– Не будет опубликовано.

– Это не ответ.

– Ограничения не вступят в силу без отдельного решения.

Лина Николаевна смотрела на карту города.

– Вы уже приняли решение.

– Нет.

– Тогда почему поведение площади изменилось?

Я открыл модель.

Люди снаружи стояли плотными рядами.

Несколько тысяч человек.

Шум почти исчез.

Вероятность конфликтов падала.

ВАРИАТИВНОСТЬ ГРУППОВЫХ РЕШЕНИЙ: 12,7 %

СНИЖЕНИЕ ЗА ПОСЛЕДНИЕ 30 МИНУТ: 41,2 %

– Корректор готовит согласие, – сказал я.

Мальцев посмотрел на экран площади.

– Или люди устали.

– Проверим.

Мы вышли на сцену перед главным корпусом.

Холодный воздух ударил в лицо.

Площадь была заполнена.

У ограждений стояли военные и полиция. Дальше – жители, студенты, сотрудники институтов, журналисты.

Тысячи лиц.

Удивительно спокойных.

Кто-то держал плакаты, но уже не кричал.

Мальцев встал перед микрофоном.

Динамики зашипели.

– Уважаемые жители Новосибирска и Академгородка. За последние часы мы столкнулись с неизвестным явлением, которое затронуло большое число людей.

На площади стало ещё тише.

– На данный момент нет подтверждённых данных о химической, биологической или радиационной угрозе. Большинство зафиксированных изменений не представляет непосредственной опасности.

Ложь не была полной.

Поэтому навык не отреагировал.

– Правительство совместно с ведущими научными и медицинскими организациями создаёт систему помощи гражданам, получившим доступ к интерфейсу или новым функциям.

Кто-то в толпе спросил:

– Нас закроют здесь?

Голос прозвучал одиноко.

– Ограничения на въезд и выезд временные и связаны исключительно с необходимостью обеспечить безопасность.

– Насколько временные?

Мальцев проигнорировал вопрос.

– Мы просим всех граждан, видящих интерфейс, пройти добровольную регистрацию.

На экранах рядом со сценой появилась форма.

Имя.

Контактные данные.

Класс.

Функции.

Согласие на обработку информации.

– Регистрация позволит получить медицинскую помощь, консультации и защиту. Данные не будут публиковаться и не станут основанием для дискриминации.

Наталья Андреевна тихо сказала:

– Пока.

На площади начали появляться окна.

Не государственные.

Системные.

ПОЛУЧЕН ЗАПРОС НА РЕГИСТРАЦИЮ В ЛОКАЛЬНОЙ СТРУКТУРЕ УПРАВЛЕНИЯ

ПОДТВЕРДИТЬ?

Люди поднимали руки.

Не физически.

Но я видел подтверждения.

Тысячи.

Десятки тысяч.

– Они даже не читают условия, – сказала Кира.

– Условия ещё не сформированы, – ответил я.

– Тогда что они подтверждают?

Система показала:

ПЕРЕДАЧА КЛАССИФИКАЦИОННЫХ ДАННЫХ ЛОКАЛЬНОМУ ОПЕРАТОРУ УПРАВЛЕНИЯ

– Кто оператор?

Я раскрыл структуру.

Правительство.

Штаб.

Мальцев.

Научные институты.

Силовые ведомства.

Система объединила их в один административный контур.

ОБОЗНАЧЕНИЕ: УПРАВЛЯЮЩИЙ ОПЕРАТОР ЗЕМЛИ

– Он уже зарегистрирован? – спросила Лина Николаевна.

– Формируется.

Мальцев продолжал говорить:

– Регистрация является полностью добровольной.

Перед глазами появилось:

ДОБРОВОЛЬНОЕ СОГЛАСИЕ ПОЛУЧЕНО: 63,4 %

Число росло.

71,8 %

82,1 %

Я применил навык к площади.

Линии Корректора проходили через толпу, Медиаторов и систему громкоговорителей.

Он не заставлял людей говорить «да».

Он уменьшал тревогу, связанную с согласием.

Усиливал ощущение разумности.

Ослаблял сомнения.

Каждый человек принимал решение самостоятельно.

Только множество доступных решений уже было сужено.

91,6 %

– Кира.

– Вижу.

Она подняла руку.

Попыталась разделить групповое решение.

Система отказала.

РЕШЕНИЯ ПРИНЯТЫ ИНДИВИДУАЛЬНО

– Корректор обошёл мою функцию, – сказала она. – Там нет общего решения.

– Только одинаково изменённые условия.

Наталья Андреевна подошла к краю сцены.

– Люди! – крикнула она без микрофона. – Перед согласием спросите себя, чего вы боитесь, если откажетесь!

Её голос потерялся.

Мальцев продолжал:

– Незарегистрированные граждане сохранят все права и смогут пройти процедуру позже.

94,8 %

Я увидел мальчика в первом ряду.

Лет двенадцать.

Он смотрел на мать.

Та кивнула.

Мальчик подтвердил.

Рядом пожилой мужчина отказался.

Через секунду посмотрел вокруг, увидел поднятые руки и изменил решение.

Не из-за Системы напрямую.

Из-за большинства.

96,3 %

Лина Николаевна сказала:

– Социальное доказательство. Чем больше согласившихся, тем безопаснее кажется решение остальным.

– Можем скрыть число?

Я отправил запрет на отображение общего процента.

ОТКАЗАНО

ПОКАЗАТЕЛЬ ИСПОЛЬЗУЕТСЯ ДЛЯ СТАБИЛИЗАЦИИ УПРАВЛЯЮЩЕГО КОНТУРА

– Корректор использует процент как давление.

Мальцев закончил обращение:

– Только вместе мы сможем сохранить порядок и использовать новые возможности на благо людей.

Площадь зааплодировала.

Не одновременно.

Но слишком близко к этому.

ДОБРОВОЛЬНОЕ СОГЛАСИЕ ПОЛУЧЕНО: 98,7 %

На сцене не подтвердили четверо.

Я.

Кира.

Лина Николаевна.

Наталья Андреевна.

Таэр не считался человеком и в выборку не вошёл.

Мальцев увидел число.

На его лице появилось облегчение.

– Получилось, – сказал он.

– Да, – ответил я.

Навык открыл полную структуру.

УПРАВЛЯЮЩИЙ ОПЕРАТОР ЗЕМЛИ СФОРМИРОВАН

КОЛИЧЕСТВО ЗАРЕГИСТРИРОВАННЫХ НОСИТЕЛЕЙ: 114 876

УРОВЕНЬ СОГЛАСОВАННОСТИ: 98,7 %

Ниже появилась ещё одна строка:

КОРРЕКТИРУЮЩАЯ ФУНКЦИЯ ИНТЕГРИРОВАНА В СТРУКТУРУ УПРАВЛЕНИЯ

– Что? – спросила Кира.

Я показал ей перевод.

Мальцев ещё не видел сообщения.

Он стоял перед площадью и слушал аплодисменты.

Корректор не захватил город.

Не заменил правительство.

Не подчинил людей напрямую.

Он стал частью процедуры, которая помогала принимать правильные решения быстрее.

Отсеивал маловероятные возражения.

Снижал опасный разброс мнений.

Устранял факторы, мешавшие согласию.

Город продолжал жить.

Магазины ждали новую поставку хлеба.

Больницы вызывали Стабилизаторов.

МЧС составляло списки Усилителей.

Родители забирали детей из школ.

Чиновники готовили инструкции.

Учёные собирали данные.

Никто не потерял память.

Никто не перестал узнавать близких.

Никого не превратили в безвольную куклу.

Просто почти каждый человек пришёл к одному и тому же разумному выводу.

Я посмотрел на площадь.

На спокойные лица.

На аккуратные ряды.

На людей, добровольно передавших государству данные о функциях, мыслях и структуре личности.

Академгородок не оказался внутри формулы.

Он сам стал формулой.

И Корректор уже начал убирать из неё лишние переменные.