Текст книги "Мастер невезения (СИ)"

Автор книги: Алекс Рудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 25

Я снова попытался докричаться до Косогорова, но он не ответил. И тут на Левом берегу пронзительно взвыли сирены пожарных мобилей.

Я бросился к окну. В темноте за рекой слабо дрожало огненное зарево. Насколько я мог разобрать, горело в квартале Разбитых Статуй.

– Что случилось, Саша? – с тревогой спросила Лиза.

– Косогоров попал в беду, – коротко ответил я. – Мне надо туда.

Мысль работала быстро и чётко. Добираться на мобиле слишком долго, нужно идти через магическое пространство.

– Где ключи от твоей мастерской? – спросил я у Лизы.

– В кабинете, в верхнем ящике стола. Я с тобой!

Лиза потянулась за одеждой, но я остановил её:

– Останься дома, пожалуйста. Мне так будет спокойнее.

Спускаясь по лестнице, я послал зов Никите Михайловичу:

– Косогоров в беде. Он в горящем доме, где-то в квартале Разбитых Статуй. Я сейчас буду там.

Зотов что-то ответил, но я уже не слушал. Нашарил в ящике стола ключи от мастерской Лизы, взялся за ручку двери, закрыл глаза и представил себе комнату на втором этаже – почему-то её я запомнил лучше всего.

А потом открыл дверь и шагнул вперёд.

Магия сработала безукоризненно – я оказался в квартале Разбитых Статуй.

Магические лампы под потолком запоздало отреагировали на моё появление, и комната наполнилась приглушённым светом.

За стеной оглушительно выли сирены, из приоткрытой форточки тянуло дымом, слышался треск полыхающего дерева.

Горело где-то совсем рядом.

Я сбежал по лестнице вниз, в тёмную мастерскую. Шарахнулся в темноте от статуи барона Корбуна, выругался вполголоса, нащупал замочную скважину и выбежал на улицу.

Пожар полыхал совсем рядом. Пламя уже пробилось через крышу двухэтажного дома. Оглушительно щёлкала раскалённая черепица, звонко лопались стёкла, стропила с жутким треском умирали в огне.

Искры фонтаном взлетали в тёмное небо и сыпались в сад. В окнах окрестных домов плясали зловещие багровые отсветы.

На улице я увидел три пожарных мобиля. Маги Воды в медных шлемах слаженно и без суеты пытались потушить пожар. Они обрушивали на пламя водяные потоки, но огонь не сдавался. Вода прибивала его к земле, но он недовольно шипел, клубился горячим паром и вспыхивал в другом месте.

За спинами пожарных стоял брандмейстер с медными лычками на отворотах грубой брезентовой куртки. Он внимательно следил за тем, как работает его команда.

– Там люди! – крикнул я, подбегая к брандмейстеру. – Надо их вытащить!

Брандмейстер только качнул головой.

– В дом не войти, слишком поздно. В сторону, ваша милость!

Небритый подбородок брандмейстера был измазан сажей. Я едва расслышал его слова за гулом огня.

Зотов появился на месте пожара только через десять минут. Мобиль он оставил прямо посреди улицы и подошёл ко мне.

– Полиция уже прочёсывает квартал, – сквозь зубы сказал он. – Ищут поджигателей. Но если они не дураки, то уже успели скрыться. Будем опрашивать жителей соседних домов. Возможно, они заметили поджигателей.

Никита Михайлович недовольно кивнул на окна доходного дома на другой стороне улицы. За стёклами маячили испуганные и любопытные лица.

Брандмейстер заметил Зотова и подошёл к нам.

– Дом не спасти, – отрывисто сказал он. – Нужно ломать стены, чтобы прибить пламя к земле. Отойдите подальше.

– Огненные демоны! – выругался Никита Михайлович.

Мы отступили к ограде.

Брандмейстер повернулся к своим подчинённым и зычно крикнул:

– В стороны!

Пожарные мгновенно попятились. Потоп ненадолго прекратился, пламя получило передышку и вспыхнуло с новой силой.

И тут я увидел, как работает мощная магия Земли.

Брандмейстер вскинул руки к небу, а затем с силой опустил их. Невидимая чудовищная тяжесть обрушилась на стены сверху – брандмейстер работал с силовыми полями.

Стены жалобно затрещали и рухнули. Облако пара и пепла взлетело в темноту.

– Льём! – закричал брандмейстер.

И потоки воды хлынули с новой силой, заливая обломки дома.

Через четверть часа огонь окончательно погас. Дом сгорел полностью, на пепелище чернели только обугленные головешки. Не уцелела даже печная труба, она рассыпалась на кирпичи.

Брандместер убедился, что пожар потушен и дал отбой своей команде. Затем равнодушно кивнул нам с Зотовым:

– Можем осмотреть место пожара.

– Идёмте, господин Тайновидец, – поморщился Зотов.

* * *

Под ногами чавкала чёрная вода, перемешанная с глиной и пеплом. Запах мокрого обугленного дерева заставлял морщиться.

– Это не случайный пожар, – негромко сказал брандмейстер. – Дом подожгли сразу с трёх сторон и применили огненную смесь и магию.

– В доме были два человека. Мы сможем их найти?

Брандмейстер с сомнением покачал головой.

– Здесь нет подвала, значит, они погибли в огне. Возможно, отыщутся кости, но сначала нужно разобрать завалы.

Под моей ногой что-то хрустнуло. Я наклонился и нащупал в грязи глиняный черепок с острыми краями.

– В этом квартале любят селиться скульпторы, – сказал я, показав черепок Зотову. – Скорее всего, здесь была мастерская. Сможете отыскать сведения о её хозяине?

– Найдём, – кивнул Никита Михайлович. – В городском архиве есть записи о каждом доме, но я бы на них особенно не рассчитывал. В этом квартале дома много раз переходили из руки в руки. Вспомните хотя бы вашего приятеля банкира Жадова, который купил здесь чуть ли не улицу. А арендаторы меняются каждый год.

Морщась от дыма, мы осматривали каждый закоулок сгоревшего дома. Под ногами хрустели стеклянные и глиняные черепки, из груды обгоревших досок торчала сломанная ножка обеденного стола – наверное, он стоял на втором этаже. Из-под обломков сочилась тонкая струйка воды. Наверное, от жара лопнула водопроводная труба.

– Вы заметили, что во дворе нет мобиля, на котором увезли статую? – спросил я Зотова.

– Думаю, Кошкин просто арендовал мобиль, а после кражи вернул его владельцу, – отмахнулся Никита Михайлович. – Рано или поздно мы его найдём.

– Статуи тоже нет, – не сдавался я. – Вряд ли бронза расплавилась в огне.

Никита Михайлович покосился на меня.

– Скульптуру могли увезти поджигатели. Или просто разбили её, а потом подожгли дом.

– Осколки бронзы вполне могли расплавиться в пожаре, – вмешался брандмейстер. – Я же говорю вам, здесь использовали огненную смесь, она горит куда жарче, чем дерево. Да ещё и магию Огня применили.

Он махнул рукой одному из своих подчинённых:

– Тащите багор!

Вооружившись коротким багром, пожарные переворошили все угли, но не нашли никаких следов расплавленной бронзы.

– Возможно, Кошкин спрятал скульптуру в другом месте, или уничтожил сразу после похищения, – сказал я Зотову. – А в доме просто назначил встречу для передачи денег.

– Нам от этого не легче, – мрачно заметил Никита Михайлович.

Рядом с пожарищем остановился полицейский мобиль. Зотов махнул рукой. Осторожно пробираясь среди дымящихся развалин, к нам подошёл Миша Кожемяко.

– Как успехи, господин следователь? – спросил его Зотов.

– Поджигателей упустили, – виновато ответил Миша. – Я отрядил городовых, чтобы допросили всех окрестных жителей, но это работа не на один день.

– Это дело рук князя Долгорукова, – убеждённо сказал я. – Князь решил, что избавиться от свидетелей проще, чем платить им за молчание. Возможно, он и не хотел идти на убийство, но появление Косогорова спутало его планы.

– Князь Долгоруков сегодня вечером отправился с визитом к своему приятелю, барону Чертковскому, – хмыкнул Зотов. – И до сих пор гостит там, они с бароном режутся в карты. Мы никак не можем его обвинить.

– А охранники князя? – спросил я.

– Я уже говорил вам, что не могу приставить наблюдение к каждому, – отрезал Зотов. – Да и не стал бы он посылать на преступление своих охранников. Скорее, поручил им нанять городских бандитов.

– Или князь знал о слежке и специально отправился в гости, чтобы увести ваших людей за собой, – предположил я.

Никита Михайлович мрачно посмотрел на меня.

– Что ж, Александр Васильевич, это полный провал. Косогоров погиб. Кошкин, скорее всего, тоже. А статуя теперь пропала окончательно.

Он повернулся к Мише.

– Оцепите место пожара и никого не впускайте. С минуты на минуту сюда подъедет наш эксперт, он соберёт все улики. Газетчиков прогоняйте сразу, нечего им тут вертеться.

Зотов бросил грозный взгляд на улицу, как будто зловредные газетчики уже были тут. На его лице появилось удивлённое выражение.

– А этому пижону что здесь нужно?

Я проследил за его взглядом и увидел Мирона Блестящева. Знаменитый скульптор растерянно топтался возле низенькой ограды, отделявшей сад от улицы.

– Что вы здесь забыли, господин скульптор? – грозно спросил его Зотов.

– К-как что? – заикаясь от растерянности, ответил Блестящев. – Это же моя м-мастерская!

– Ваша? – изумился Никита Михайлович.

– Д-да, – судорожно закивал Блестящев.

Зотов легко перешагнул низкую ограду и крепко ухватил скульптора за плечо.

– Кто мог сюда пробраться? Кому вы дали ключи? Когда? Отвечайте!

– Я н-ничего не знаю, – забормотал Блестящев. – Уже два года я работаю в другом месте, а сюда заглядываю изредка, только за вдохновением.

– Кто мог знать, что здание пустует? – вцепился в него Зотов.

Блестящев беспомощно смотрел на него, к такому обращению знаменитый скульптор не привык.

– К-кто угодно. Все мои знакомые.

Наконец, Зотов отпустил его плечо.

– Отправляйтесь домой, господин скульптор, и никуда не уезжайте из города. Завтра утром будьте любезны явиться ко мне в управление Тайной службы для допроса.

– Я настоятельно советую вам задержать господина Блестящева прямо сейчас, – негромко сказал я.

Теперь скульптор вытаращился на меня.

– За что?

– Злодеи, которые подожгли вашу мастерскую, могут иметь зуб на вас, – объяснил я. – В камере вам будет спокойнее.

– Так и сделаем, – решительно кивнул Зотов. – Господин Кожемяко, доставьте этого человека в управление.

– Что вы собираетесь делать дальше? – спросил я, когда знаменитого скульптора увезли.

У меня было предложение, но я не хотел вылезать с ним без просьбы Зотова. Вдруг Никита Михайлович уже сам всё придумал?

– Работать, – оскалился Зотов. – Искать мобиль, искать поджигателей.

Он зло тряхнул головой и посмотрел на меня:

– Знаете, что самое неприятное в моём деле, Александр Васильевич? Разговаривать с родственниками погибших.

– Если хотите, я возьму это на себя, – предложил я. – Но спешить не нужно, мы ведь пока не увидели никаких доказательств гибели Кошкина и Косогорова. Кроме того, есть ещё причины сохранять тайну.

Никита Михайлович пристально посмотрел на меня.

– У вас есть какая-то идея?

– Мы не нашли ни статуи, ни её осколков, – напомнил я. – Уверен, поджигатели не забрали её с собой, на это у них не было времени. Значит, статуя где-то спрятана.

– И что из этого? – нахмурился Зотов.

– Долгоруков не может чувствовать себя в безопасности, пока скульптура не будет уничтожена, – усмехнулся я. – Попробуем этим воспользоваться.

– Как?

– Пока не знаю, – признался я.

* * *

Пожарные давно уехали, возле сгоревшей мастерской осталось только полицейское оцепление.

– Доберётесь сами домой, Александр Васильевич? – спросил Зотов. – Мне нужно дождаться эксперта, а он не торопится. Впрочем, как и всегда, вы же знаете господина Щедрина!

Неприязнь Зотова к добродушному Леониду Францевичу была абсолютно показной. Они слишком давно работали вместе. Уверен, предложи Никите Михайловичу другого эксперта – даже самого расторопного – Зотов непременно откажется.

– Конечно, – улыбнулся я. – Вызову извозчика.

В это время горожане как раз возвращались по домам из театров и трактиров, так что извозчика пришлось дожидаться довольно долго. Когда он, наконец, приехал, я сел сзади и устало откинулся на спинку кресла. Мне хотелось помолчать и даже подремать, если получится.

Но у извозчика были другие планы. Он нетерпеливо поёрзал на переднем сиденье и наконец не выдержал:

– Вот до чего магия доводит! Скажете не так, ваша милость?

– О чём вы? – удивился я.

– О пожаре, конечно, о чём же ещё! Взяли моду магией обогреваться, вот и пожары. Дровами нужно топить, дровами!

Извозчик убеждённо тряхнул головой и чуть не съехал с дороги в Неву.

– Возможно, вы правы, – усмехнулся я.

Глаза щипало от едкого дыма. Я только-только прикрыл их, и тут мне прислал зов Иван Горчаков.

– Саша, прости, но дело срочное. К нам в госпиталь только что доставили господина Косогорова. У него перелом ноги, серьёзные ожоги и магическое истощение. Он без сознания.

– Косогоров жив? – изумился я.

– Конечно. Говорю же, ничего серьёзного.

– А кто его привёз?

– Этот человек назвался Сидором Кошкиным. Сказал, что они вместе с господином Косогоровым едва выбрались из пожара, и просил ничего не сообщать полиции. Он готов говорить только с тобой.

Я так и подпрыгнул на сиденье.

– Кошкин в госпитале?

– Сидит возле моего кабинета, – подтвердил Иван. – Хочет, чтобы я разрешил ему увидеться с Олегом. Уверяет, что он отец мальчика.

– Так и есть, – сказал я. – Пусти его в палату, а я сейчас приеду.

Извозчик обиженно молчал – видно, решил, что я специально притворился спящим.

Я дотронулся до его плеча:

– В Воронцовский госпиталь, срочно!

Глава 26

Пока мы добирались до Воронцовского госпиталя, я сообщил Никите Михайловичу, что Кошкин с Косогоровым неожиданно объявились. Скрыть их появление я не мог, Зотов ни за что бы мне этого не простил.

Так что к госпиталю мы с Зотовым подъехали одновременно. А вместе с нами – три полицейских мобиля.

– Оцепить здание, – коротко скомандовал господин полковник. – Взять под наблюдение все выходы. Задерживайте всех, потом разберёмся.

Полицейские принялись бегом окружать госпиталь.

– Александр Васильевич, идёмте! – кивнул Зотов.

– Будет лучше, если я для начала встречусь с Кошкиным один, – заметил я.

– Это ещё почему? – изумился начальник Тайной службы.

– Он сам вызвал меня на разговор. Значит, хочет сотрудничать, и нам с вами это на руку. Если вы арестуете его раньше времени, он может передумать.

– А если он снова сбежит?

– Он мог это сделать до нашего приезда.

– Вы опять всё усложняете, – поморщился Зотов. – В камере управления у вас будет время для разговоров.

– Не забывайте про магический дар Кошкина, – напомнил я. – Полицейское оцепление для него не помеха, он из Петропавловской крепости ушёл. Я уговорю его сдаться.

– А если нет?

– Тогда будете ловить его по старинке.

– Проклятые демоны! – недовольно выругался Зотов. – Ладно, попробуйте. Если Кошкин решит юлить, сразу же вызывайте меня.

Господин полковник остался у входа, а я поднялся на крыльцо. Меня встретил Иван Горчаков.

– Кошкин ещё здесь? – спросил я.

– Да, – кивнул Иван. – Я разрешил ему увидеться с сыном.

– А что с Косогоровым? Он пришёл в себя?

– Нет, всё ещё без сознания, – покачал головой Горчаков. – Магическое истощение оказалось намного серьёзнее, чем я думал. Он потратил почти все силы, чтобы выбраться из огня.

Он устало зевнул, затем принюхался и внимательно посмотрел мне в лицо.

– Ты тоже был на пожаре? У тебя красные глаза, нужно срочно закапать лекарство.

– Потом, – отмахнулся я и машинально поднёс руку к лицу.

– Не три, хуже будет, – строго сказал Иван.

Он подождал, пока я сниму обувь, и повёл меня на второй этаж, к палате Олега. Идти по мягким коврам было приятно, ворс щекотал ступни.

– Вы собираетесь арестовать господина Кошкина? – спросил Иван.

– Он сбежал из-под ареста, – объяснил я.

– Тогда я вызову его из палаты, – спокойно сказал целитель. – Не нужно, чтобы его сын видел отца в кандалах.

– Хорошая мысль, – согласился я.

* * *

Иван попросил меня подождать в коридоре, а сам постучал в палату.

– Господин Кошкин, к вам его сиятельство граф Воронцов! – словно заправский дворецкий сообщил он.

Через минуту Сидор Кошкин вышел к нам, и я сразу его узнал. Это он прошлым летом пытался пробраться в дом скульптора Померанцева. Кажется, он даже одет был в ту самую кожаную куртку.

А ещё на нём не было ботинок, зато на правом носке я заметил небольшую дырочку.

Надо же, Горчаков даже грабителя заставил снять обувь у входа в госпиталь!

– Доброй ночи, господин Тайновидец, – невесело усмехнулся Кошкин.

– Доброй ночи, – вежливо ответил я.

Левая рука Кошкина была забинтована, он держал её на перевязи.

– Обожглись в огне? – полюбопытствовал я.

– Ерунда, – качнул головой Кошкин. – Лукьяну Матвеевичу досталось больше. Не думал я, что князь подошлёт ко мне убийц. А ведь Лукьян Матвеевич меня предупреждал, что эта затея добром не кончится.

– Господин Косогоров пытался отговорить вас от похищения скульптуры?

– Конечно, – улыбнулся Кошкин. – А когда понял, что я не отступлюсь, решил пойти со мной.

Он выглянул в окно.

– Спасибо, что попросили полицейских обождать. Я хотел сначала поговорить с вами. Правда, разговор получится долгий.

– Я побуду пока с мальчиком, – кивнул Иван. – Постараюсь уговорить его заснуть.

* * *

– Ничего, если я сяду? – спросил Кошкин. – Сил нет стоять.

– Присаживайтесь, – кивнул я.

Кошкин с трудом опустился на мягкую банкетку.

– Что вам уже известно? – спросил он. – Мне бы не хотелось впустую тратить время.

– Я полагаю, весь план придумал князь Долгоруков? – спросил я.

– Как вам сказать, – беззлобно усмехнулся Кошкин. – Я первый к его сиятельству обратился. Деньги мне были очень нужны. Вот мне и предложили украсть сначала магический дар, а потом статую. Обещали щедро заплатить. Этого мне бы хватило на то, чтобы отвезти сынишку в Пруссию.

– А почему вы обратились за деньгами именно к князю Долгорукову? – удивился я.

– Работал я раньше на него. Год назад по его приказу украл колье у его любовницы. Это колье князь ей подарил. Потом решил с любовницей расстаться, а она подарок возвращать не захотела, хоть Долгоруков ей деньги предлагал. Решила угрозами князя к себе привязать.

Кошкин весело рассмеялся, и тут же поморщился от боли.

– Руку сильно обжёг, – виновато сказал он.

– Значит, вы пришли к Долгорукову за деньгами, и он предложил вам украсть дар мастера невезения, а затем похитить статую?

– С таким даром я мог бы стать королём воров, – мечтательно протянул Кошкин. – Я ведь знал, что магия удачи существует, но никак не рассчитывал, что смогу её себе заполучить.

– Князь ложно обвинил вас в ограблении его дома, а вы не стали опровергать это обвинение и угодили под суд?

– Так всё и было, – кивнул Кошкин. – Я до этого с каторги второй раз сбежал. Такое имперские власти не прощают. Рано или поздно меня бы поймали и упекли уже навсегда. А тут сынишка заболел, вот я и пошёл к Долгорукову. Да вы знаете.

Он вяло махнул здоровой рукой.

– Знаю, – согласился я. – Ваша жена рассказывала мне, что просила вас бросить воровство.

– Не женаты мы, – возразил Кошкин. – Так, встречались. А потом я узнал, что у меня сын есть.

Эти слова он произнёс с непривычной нежностью. Потом серьёзно посмотрел на меня:

– Спасибо, что взялись помочь Олежке.

– Не стоит благодарности, – вежливо ответил я. – Про ваш побег из крепости я знаю, про то, как вы украли скульптуру – тоже. Но я не знаю, где вы её спрятали. Расскажете?

– А статуи нет, – с досадой поморщился Кошкин. – Я её разбил, как мы с князем договаривались. И осколки в Охту выбросил.

– Врёте, – спокойно сказал я. – Скульптура цела.

– Надо же, а я не верил тому, что про вас рассказывают, – рассмеялся Кошкин. – Выходит, вы и вправду людей как открытую книгу читаете?

– Иногда, – кивнул я. – Так где скульптура?

– В одном домишке, в порту. Хотел я её разбить, да Лукьян меня отговорил. Сказал, что тогда князь мне денег не заплатит.

– Но Долгорукову вы сказали, что уничтожили статую?

– Да. Князь велел мне прийти в пустую мастерскую в квартале Разбитых Статуй. Сказал, что туда привезут деньги. Ну, а дальше вы знаете.

– А что от вас хотел Косогоров? Почему он пошёл с вами?

Кошкин комично улыбнулся, как будто его самого удивляло решение Косогорова.

– Он почему-то решил, что если поможет мне, то к нему вернётся его дар. А я не стал спорить, мне его решение было на руку.

– Вы подумали, что ваша удачливость и его способность приносить удачу другим вместе сработают ещё лучше? – понял я.

– А так оно и вышло, – кивнул Кошкин. – Даже моей удачи не хватило бы, чтоб спастись из огня. Это Лукьян меня спас, и пострадал он из-за меня.

– Поэтому вы привезли его в госпиталь, хотя могли сбежать?

– Что ж, я не человек, что ли, по-вашему? – серьёзно спросил Кошкин. – Как я мог его бросить?

– Расскажите, что случилось в мастерской.

– Статую из академии я один вынес, Лукьян ждал меня в мобиле. Всё так гладко прошло, что я окончательно поверил в нашу удачу. Мы спрятали добычу в порту, потом я отвёз Лукьяна поближе к дому а сам поехал в мастерскую. Там немного поспал, а к вечеру приехал Лукьян, и мы стали ждать людей князя.

– Вы могли не говорить Косогорову, где находится мастерская, – заметил я. – Допустим, он помог вам с кражей. А почему после этого вы от него не избавились?

И снова Кошкин посмотрел на меня очень серьёзно.

– Вы что хотите про меня думайте, ваше сиятельство, а только я дар Лукьяна не хотел насовсем забирать. Не потому что я такой добренький. Просто магию обманывать себе дороже. Я-то знаю, всякого насмотрелся в воровских притонах и на каторгах. Перед тем, как идти к Долгорукову за помощью, я заключил с магией договор. Попросил её помочь мне спасти сына, но и только. А тут Лукьян сам меня нашёл, и я подумал, что это неспроста. Значит, магия знак подаёт, что надо мне его поближе к себе держать.

– И это вам помогло?

– Ещё как! Лукьян с самого начала почуял, что князь что-то затевает. Убедил меня выгнать мобиль со двора и оставить на соседней улице, за забором. А я, дурак, не ожидал от князя подвоха. Думал, ещё пригожусь ему.

– Что случилось вечером?

– Эти гады с нами даже разговаривать не стали. Мы наверху сидели, и вдруг дом вспыхнул сразу с трёх сторон. Дверь они тоже подожгли, чтобы мы не смогли выбраться. Я бросился к окну, но один из них этого ждал. Так шандарахнул меня магией, что я едва жив остался. Отлетел в сторону, лежу на полу, в голове звенит. А дом уже весь в огне.

– Как же вы сумели выбраться? – изумился я.

– Говорю же, это Лукьян меня спас. Он знал, что я маг Воздуха, и потащил меня на чердак. А там маленькое окошко под самой крышей – оно на заднюю сторону дома выходило. Лукьян выбил стекло и кричит мне: «Прыгай! Потом меня вытащишь!» Я и прыгнул. Сам не расшибся, а вот Лукьяна не удержал. Но до мобиля сумел его донести, и понял, что теперь не до шуток. Помчался прямиком в госпиталь.

– Это вам зачтётся, – кивнул я.

– Надеюсь, – криво усмехнулся Кошкин.

Из палаты Олега вышел Горчаков и бесшумно прикрыл за собой дверь.

– Я дал мальчику снотворное зелье, – тихо сказал он. – Постарайтесь не шуметь.

– Мы скоро уйдём, – кивнул я.

Иван прислонился плечом к стене и прикрыл глаза. Он тоже сильно устал – как и все мы.

Я с интересом посмотрел на Кошкина:

– Что вы собираетесь делать дальше? Снова сбежите и постараетесь выбить свои деньги из князя Долгорукова?

– А это зависит от вас, господин Тайновидец, – неожиданно ответил Кошкин. – Я для того и хотел с вами встретиться, чтобы посмотреть на вас своими глазами.

– И что вам удалось увидеть? – полюбопытствовал я.

– Что вы не оставите моего сына без помощи, и никакие деньги Долгорукова для этого вам не нужны.

– Верно, – согласился я. – А вам повезло, вы остались живы, да ещё и с таким магическим даром. Хотите совет? Используйте дар осторожно, не сердите магию.

Кошкин снова грустно усмехнулся:

– Спасибо. Только бежать мне смысла нет, люди Долгорукова меня всё равно достанут, несмотря на всю мою удачу. Или отыграются на моих близких, а я ничем не смогу помочь. Лучше уж сдамся полиции и помогу вывести князя на чистую воду.

Решение Кошкина не было для меня неожиданным. Ведь не зря он не скрылся после того, как привёз мастера невезения в Воронцовский госпиталь.

Я посмотрел в окно. На улице уже светало.

– В таком случае, предлагаю продолжить наш разговор завтра, – кивнул я. – В управлении Тайной службы отличные одиночные камеры, там вы сможете выспаться.

– Согласен, – устало кивнул Кошкин. – У меня только одна просьба к вам, ваше сиятельство. Наталья сегодня не захотела меня видеть, злится на меня за то, что я раньше с вами не поговорил. Но я-то её знаю, скоро она остынет и придёт ко мне на свидание. Вы уж постарайтесь, чтобы её пропустили.

– Хорошо, – улыбнулся я. – Кстати, а почему вы не захотели встретиться со мной до похищения статуи?

– Я хотел сам спасти сына, – опустив глаза, ответил Кошкин. – Чтобы он знал, что я не совсем пропащий. Чтобы Наталья знала…

– Так я и думал, – кивнул я. – Что ж, готовьтесь к встрече с полицией и начальником Тайной службы. Заставили вы его побегать.

Иван Горчаков открыл глаза:

– Я провожу господ полицейских сюда.

– И заставишь их разуться? – улыбнулся я.

– Именно.

Я не чувствовал особого восторга от того, что Кошкин сдался. Даже возможность вернуть статую не сильно меня радовала.

Я думал о том, как прижать к ногтю главного виновника – князя Долгорукова. И пока не мог ничего придумать.

А затем на лестнице послышались торопливые шаги, и в коридор ворвался Зотов. Его сопровождали полицейские во главе с Мишей Кожемяко.

– Попался, голубчик? – зловеще прорычал Зотов, увидев Кошкина. – Господин следователь, наденьте на него кандалы.

– Тише! – строго осадил Зотова Иван Горчаков. – Вы не у себя в управлении.

Целитель ни на шаг не отходил от полицейских.

Кошкин молча протянул вперёд руки, и Миша защёлкнул на его запястьях тяжёлые оковы, которые могли нейтрализовать любую магию.

Вернее, попытался защёлкнуть, но у него ничего не вышло.

– Господин полковник, тут замок заедает, – виновато сказал Миша. – Видно, язычок зацепился.

– Так свяжите арестованного верёвкой, – раздражённо прошипел Зотов.

Кошкин глухо рассмеялся, но тут же прикрыл рот ладонью.

– Да я так с вами пойду, – сказал он. – Ведите.