Текст книги "Мастер невезения (СИ)"

Автор книги: Алекс Рудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 21

Директор академии художеств просил меня приехать как можно быстрее. Да мне и самому не терпелось узнать, что же произошло в академии. Ведь неспроста господин Штольцер сменил высокомерие на любезность и обратился ко мне за помощью?

Проводив Лизу домой, я не стал вызывать извозчика. Вместо этого крепко зажмурился, взялся за ручку двери и представил себе единственное помещение академии, которое худо-бедно запомнил – личную мастерскую директора. А затем шагнул вперёд.

И если господин Штольцер снова развлекается там с обнажёнными натурщицами – это его трудности!

Никаких обнажённых натурщиц в мастерской господина Штольцера не оказалось, зато обнаружились кладовики во главе с Веданом.

Неровной шеренгой они стояли перед столом, за которым сидел Штольцер.

– Ваша охранная система никуда не годится! – кипятился директор. – Вы обязаны вернуть деньги. Скажите спасибо, что я пока не собираюсь подавать на вас в суд!

Тут господин Штольцер увидел меня и поперхнулся от изумления.

– Александр Васильевич? Я не ожидал вас так быстро. Как вы сюда попали?

– Это не важно, – отмахнулся я. – Что здесь происходит?

– Привет, Тайновидец! – обрадовался Репей. – Хорошо, что ты так быстро пришёл. Скажи директору, что мы ни в чём не виноваты!

– А вы что здесь делаете? – удивился я.

– Директор академии вызвал нас и требует, чтобы мы вернули ему деньги, – грустно развёл руками Ведан. – А мы не хотим.

Грусть Ведана была мне понятна – не для того кладовики появились на этот свет, чтобы отдавать кому-то деньги. Такой поступок был совершенно не в их натуре.

– Какие деньги вы должны ему вернуть? – ещё больше удивился я.

– Сегодня ночью из академии пропала скульптура «Воплощённой магии», – вмешался Штольцер. – Вечером статуя была на своём месте, а утром я обнаружил, что её нет. Главный экспонат выставки украли! При этом воры легко обманули охранную систему, которую установили господа кладовики.

– Этого не может быть, – вмешался неугомонный Репей. – Никто не знает про рассветный и закатный час, а в другое время обойти нашу систему охраны невозможно! Я думаю, ты сам стащил статую, а теперь валишь на нас. Признавайся, решил нас обмануть?

Тиша и Дивень скромно молчали, но по выражению их лиц я понял, что они согласны с братом.

– Что вы себе позволяете? – взревел Штольцер.

– Погодите! – решительно остановил я надвигающийся скандал. – Не так быстро.

Оглядевшись по сторонам, я нашёл свободный стул и сел на него.

– Вот, теперь другое дело. Рассказывайте по порядку.

– Александр Васильевич, я благодарю вас за то, что вы приехали, – собрался с духом Штольцер. – Надеюсь, вы сможете поймать вора или хотя бы вернуть статую. Поверьте, я не останусь в долгу.

– Это мы обсудим позже, – решил я. – Сейчас я буду задавать вопросы, а вы отвечайте, так будет быстрее. Господин Штольцер, начнём с вас. Вы обратились в полицию или Тайную службу?

– Нет, – признался Штольцер.

– Почему? – поинтересовался я.

– Поймите меня правильно, Александр Васильевич, я не собираюсь ничего скрывать, – принялся оправдываться директор. – Но если заявить о пропаже статуи, по городу поползут слухи. Что тогда станет с репутацией Императорской академии?

– Неубедительно, – поморщился я. – Но допустим. Вы говорите, что обнаружили пропажу статуи утром. В котором часу вы сегодня приехали в академию?

– Я никуда не уезжал, – смутился Штольцер. – Иногда я работаю допоздна и тогда остаюсь ночевать в мастерской.

Он машинально посмотрел в сторону. Я проследил за его взглядом и увидел пеньюар, небрежно брошенный на спинку дивана.

Всё понятно, натурщица здесь всё-таки была.

– Кажется, вас больше беспокоит собственная репутация, – заметил я. – Сегодня ночью у вас была гостья?

Я почувствовал, что директор хочет соврать мне, но он не рискнул.

– Какая разница, кто у меня был, – вместо этого сказал Штольцер. – Мы не выходили из комнаты.

– И ничего не слышали? – улыбнулся я.

– Мы крепко спали, – покраснел директор академии.

– В котором часу вы спустились вниз?

– Около девяти часов утра. Я проводил… Можно я не буду называть имя девушки?

– Можно, – великодушно согласился я. – Пока можно.

– Я проводил девушку, а затем заглянул в зал и увидел, что статуи нет, – угрюмо сказал Штольцер.

– Что вы сделали?

– Сначала я просто растерялся, а потом решил, что помочь можете только вы. Я сразу послал вам зов, но вы не отвечали. Я пытался докричаться до вас снова и снова, и наконец это мне удалось.

– Кто ещё был в здании? – спросил я.

– Никого, – угрюмо ответил Штольцер. – Вечером я сам отпустил смотрителя.

– Это выглядит подозрительно, – прищурился я. – Вас могут обвинить в соучастии.

– Понимаю, – кивнул директор академии. – Но я не хотел, чтобы он видел мою гостью. Задавая вопросы, я внимательно прислушивался к своим ощущениям. Мне нужно было понять, обманывает меня Штольцер, или нет.

На мой взгляд, директор академии говорил правду. Но было в нём какое-то странное напряжение, как будто господин Штольцер чего-то опасался. Чего именно? Того, что его интрижки станут известны газетчикам, или чего-то другого?

– Ладно, – кивнул я. – Давайте поговорим о другом. Как вы думаете, кому и зачем могла понадобиться скульптура?

– Ума не приложу, – быстро ответил Штольцер. – Говоря между нами, она ужасна. Не представляю, кто мог на неё польститься. Конечно, все коллекционеры – отчасти сумасшедшие, но не до такой же степени.

И снова он говорил честно. Свалившееся несчастье определённо изменило господина Штольцера в лучшую сторону.

– Если скульптура так ужасна, почему вы взяли её на выставку? – поинтересовался я.

– Вы отлично знаете причину, – побагровел Штольцер. – «Воплощённая магия» принадлежит князю Долгорукову, а князь является главным организатором выставки. Не мог же я ему отказать!

Директор академии заметил мою насмешливую улыбку и сменил тон:

– Александр Васильевич, найдите эту проклятую статую, – взмолился он. – Иначе князь пустит меня по миру. Я сделаю для вас всё что угодно! Возьму работу Елизаветы Фёдоровны на выставку, обещаю!

– Князь Долгоруков этого не одобрит, – напомнил я.

– Плевать мне на князя, – неожиданно взорвался Штольцер. – Я жалею, что вообще устроил эту выставку. А ещё больше жалею, что согласился выставить у себя это уродство!

– Вы уже сообщили князю, что его собственность пропала? – спросил я.

Штольцер открыл рот, но не успел ответить. На лестнице послышались голоса, а затем в мастерскую ворвался князь Долгоруков.

– Доброе утро, господа! – оскалился он.

И сразу же набросился на несчастного директора:

– Значит, так вы следите за порядком на своей выставке, господин Штольцер? Великое произведение искусства вынесли прямо у вас из-под носа, а вы ничего не заметили? Не подняли тревогу, не остановили вандалов? Ну, теперь этот бардак закончится. Имейте в виду, я взыщу с вас стоимость скульптуры до последней копейки. Можете продавать дом, да хоть сами записывайтесь в крепостные, но извольте выплатить всё!

– Ваше сиятельство, я надеюсь, что статуя отыщется, – попытался возразить Штольцер.

– Не надейтесь, – безжалостно отрезал Долгоруков. – Её наверняка уничтожили. Это кто-то из моих завистников. Многим влиятельным аристократам в этом городе неприятна мысль, что я владею таким редким произведением искусства.

– Да кому нужна эта дрянь? – вмешался Репей. – К тому же, она совсем не похожа на Стража Магии.

Лучше бы кладовик молчал, потому что князь Долгоруков с радостью переключился на него.

– А это господа кладовики, которые уверяли, что их магическая охранная система – лучшая в этом мире! Ну, и почему же она не сработала? А я вам скажу. Байки про надёжную магию хороши только для того, чтобы выкачивать денежки из доверчивых простаков, вроде господина Штольцера! Но со мной такое не пройдёт. Я подам в суд не только на академию, но и на вас, господа магические существа. Вас ведь теперь признали полноправными гражданами Империи? Так извольте отвечать за своё мошенничество в имперском суде.

– Ещё чего! – невежливо буркнул Репей. – Тайновидец, нам надоело терпеть оскорбления. Мы уходим!

– Останьтесь, – спокойно сказал я. – У меня ещё есть к вам вопросы.

Пока князь Долгоруков скандалил, я внимательно прислушивался к его эмоциям. Князь старательно притворялся взбешённым, но на самом деле он торжествовал как мальчишка, которому удалось стянуть конфеты у строгих родителей. Князя переполняла радость, и он старался скрыть её за яростными выкриками.

Я откинулся на спинку стула и улыбнулся. Мои подозрения только что подтвердились. Я с самого начала думал, что князь Долгоруков замешан в этом деле, и сейчас получил подтверждение.

Теперь все события складывались в стройную цепочку. Сначала Сидор Кошкин залез в дом Долгорукова и был пойман княжеской охраной. Он признал свою вину и угодил под арест. Но на самом деле никакого ограбления не было, иначе Кошкин не смог бы заполучить дар мастера невезения.

Кошкин и Долгоруков просто-напросто сговорились. Они всё подстроили так, чтобы Кошкин получил дар Косогорова.

С таким даром Сидор Кошкин смог легко сбежать из Петропавловской крепости и украсть статую. Зачем? Очевидно затем, чтобы князь мог вытрясти деньги из бедняги Штольцера. Часть этих денег Долгоруков пообещал Кошкину, а Кошкин надеялся с их помощью вылечить своего сына.

Всё очень просто, проще не бывает.

Вот только доказательств у меня не было.

Если князь Долгоруков с помощью Кошкина украл собственную статую, то он непременно её уничтожит, в этом я не сомневался. Иначе весь его план не имеет смысла.

Может быть, уже уничтожил. Или нет?

Я внимательно посмотрел на князя и увидел, что к его радости примешивается тревога. Пожалуй, статуи у него ещё нет, ведь она пропала только сегодня ночью. Вряд ли Кошкин доставил скульптуру прямо в дом князя, это слишком рискованно. Скорее, спрятал в надёжном месте, и передаст князю или его подручным в обмен на деньги.

Долгоруков слишком поспешил со своими пафосными обвинениями. Но у него не было другого выхода – он должен был отреагировать на похищение скульптуры.

У меня были только догадки, но это лучше, чем ничего. Теперь эти догадки нужно было подтвердить.

Долгоруков всё ещё ругался с Репеем. Но вот он заметил мою улыбку и повернулся ко мне.

– И вы здесь, господин Тайновидец? Раззява Штольцер привлёк вас к поискам моей скульптуры?

– Именно так, – спокойно подтвердил я.

– Можете не стараться. Вандалы наверняка уничтожили статую из ненависти ко мне и всему нашему роду.

Понятно, князь уже придумал собственную версию, и теперь будет настаивать на ней.

– Вы утверждаете, что статую украли ваши завистники, – понимающе кивнул я. – Кого именно вы подозреваете?

– Подозреваемых полно, – оскалился князь. – Но не надейтесь, что я стану разбрасываться голословными обвинениями.

– Согласен, это было бы неразумно, – дружелюбно улыбнулся я. – Тем более, что это всего лишь одна из версий, и не самая очевидная. Мало кто станет так рисковать просто для того, чтобы насолить вам.

– У вас есть другое объяснение кражи? – попался на мою удочку Долгоруков.

– Есть, и очень простое. Статую похитил тот, кому выгодно её исчезновение.

– Кого вы имеете в виду? – не на шутку встревожился князь.

Мне очень хотелось поделиться с ним своими подозрениями и поглядеть, как он будет выкручиваться. Слишком высокомерно и самоуверенно вёл себя князь.

Но я всё-таки сдержался.

Если Долгоруков узнает, что я его подозреваю, у него хватит решимости избавиться не только от статуи, но и от свидетелей.

Например, от Кошкина.

Такого поворота событий я не хотел. Поэтому подбросил князю другую версию:

– Статую могли украсть, чтобы получить выкуп. Не удивлюсь, если вор обратится к вам или господину Штольцеру и предложит вернуть «Воплощённую магию» в обмен на кругленькую сумму.

– Ах, вот вы о чём, – снисходительно усмехнулся Долгоруков. – Да, такое может быть.

– Если вор свяжется с вами, расскажите об этом полиции. Возможно, удастся поймать похитителя при передаче выкупа.

– Разумеется, я сообщу, – насмешливо заверил меня Долгоруков. – Я готов сотрудничать с официальными следователями.

– Неужели обязательно ставить полицию в известность? – несчастным голосом спросил Штольцер. – Разве мы сами не можем схватить вора? Возможно, его сиятельство сможет привлечь к этому свою охрану?

И директор академии с надеждой посмотрел на князя.

Я удивлённо покачал головой. Господину Штольцеру грозила финансовая катастрофа, а он думал только о том, как скрыть свою интрижку со студенткой.

– Какую сумму вы должны будете выплатить князю, если статуя не найдётся? – спросил я.

– Двести тысяч золотых червонцев, – грустно ответил Штольцер. – Правда, их должна выплатить академия, но с меня всё равно взыщут всё, что только возможно. Я несу личную ответственность за экспонаты выставки.

– У вас есть такие деньги?

– Я и десятой части не наскребу, – поник головой директор академии.

– Тогда вызываем полицию, – заключил я. – Это ваша единственная надежда.

Глава 22

В ожидании приезда полиции князь Долгоруков азартно переругивался с господином Штольцером и кладовиками. Князь требовал от директора академии деньги за пропавшую статую, а кладовикам грозил судом.

Я не возражал, надеясь, что Долгоруков разболтает что-нибудь интересное. Штольцер заметно сник – было видно, что он не верит в возвращение скульптуры и мысленно уже прощается с деньгами. А вот Репей раздражался всё больше и больше.

– Мы уходим, Тайновидец! – не выдержал он. – Эти придирки просто невозможно терпеть!

– У начальника Тайной службы наверняка будут к вам вопросы, – напомнил я. – Он подумает, что вы сбежали.

– Мы? – возмутился Репей. – Ни за что! Пусть спрашивает, нам скрывать нечего.

– Вы и Тайной службе рассказали о том, что «Воплощённая магия» пропала? – убитым голосом поинтересовался у меня Штольцер.

– Разумеется, – кивнул я. – Чего ещё вы ожидали?

– Вы бы ещё гвардию вызвали, – язвительно посоветовал Долгоруков.

Наконец, приехал Миша Кожемяко с двумя городовыми. Городовые остались у входа в академию, и вокруг них сразу же стали собираться зеваки в надежде на интересное зрелище.

Миша присоединился к нам.

– Вести следствие самостоятельно тебе не дадут, – расстроил я его. – С минуты на минуту здесь будет Никита Михайлович.

– Вот и замечательно, – неожиданно обрадовался Миша. – Не придётся краснеть перед полицмейстером, если статуя всё-таки не найдётся. К тому же с господином полковником интересно работать.

Он тоже отыскал свободный стул и спокойно сел, не обращая внимания на Долгорукова, который тнервно расхаживал из угла в угол.

– Вы и свидетеля не допросите? – не выдержал Долгоруков. – Между прочим, господин Штольцер был здесь, когда пропала моя скульптура!

– Непременно допрошу, – спокойно кивнул Миша. – Чуть позже.

Надежды зевак оправдались – рядом с городовыми резко затормозил чёрный мобиль начальника Тайной службы.

Никита Михайлович вылез из мобиля и сурово зыркнул на любопытных. Их сразу же поубавилось – горожане не на шутку побаивались Зотова.

Наведя таким образом порядок, Зотов поднялся в мастерскую. Миша тут же подскочил со стула. Штольцер вздрогнул и втянул голову в плечи.

– Ну, уж вы-то начнёте расследование, господин Зотов? – набросился на полковника Долгоруков. – Или тоже будете кого-то ждать?

Князь ещё не выплеснул свой пыл и теперь искал достойного противника.

– А вы здесь зачем? – хмуро поинтересовался у него Никита Михайлович.

– Это мою статую украли, и я интересуюсь, как идут поиски, – с достоинством ответил князь. – Если хотите знать моё мнение…

– Значит, вы потерпевший? – перебил его Зотов. – В таком случае вы мне не нужны. Можете отправляться домой, вас известят о ходе поисков.

От такой прямоты Долгоруков на минуту растерялся. Затем раскрыл рот, но наткнулся на колючий взгляд Зотова и молча направился к двери.

– Вот это правильно, – радостно заявил Репей, когда князь вышел. – Давно пора было его выставить.

– Александр Васильевич, эти магические существа тоже свидетели? – спросил меня Зотов.

– Они установили в академии магическую охранную систему, но она не сработала, – кивнул я. – Вор каким-то образом сумел её обойти.

– Я же тебе говорил, что такое возможно только в рассветный или закатный час, – напомнил Репей. – Но чтобы знать это, нужно быть магическим существом.

– Что это за рассветный час? – заинтересовался Никита Михайлович.

– Он длится всего несколько минут на рассвете, – торопливо объяснил Ведан. – Когда Страж Магии поднимается в воздух над Сосновским лесом.

– А какое отношение к пропаже статуи имеет Страж Магии? – не понял Зотов.

– Когда Страж летит над лесом, наша магия не работает. Но мы этого никому не говорили.

– Тогда как Кошкин про это узнал?

– Наверное, ему снова повезло, – предположил я.

Недовольно покачав головой, Никита Михайлович сухо обратился к Штольцеру:

– Что вы можете рассказать о похищении статуи?

– Я ничего не видел, – растерялся Штольцер. – Вечером скульптура стояла на своём месте, а утром исчезла.

– Имя и адрес девушки, которая была с вами ночью, – потребовал Зотов.

Директор академии художеств с укоризной взглянул на меня. Сочувствия он не дождался и неохотно сказал:

– Лидия Ветрова. Её адреса я не знаю, Лидочка учится на третьем курсе. Если это так важно, я могу послать ей зов…

– Действуйте, – коротко кивнул Зотов.

Через минуту мы знали адрес девушки.

Зотов покосился на Мишу Кожемяко.

– Господин следователь, вы сумеете допросить свидетельницу?

– Так точно, господин полковник! – браво отрапортовал Миша. – Прикажете доставить госпожу Ветрову сюда или к вам в управление?

Зотов одобрительно кивнул, ему явно понравилось рвение Миши.

– Возьмите у неё показания. Если девушка заметила что-то важное, везите её сюда.

Миша уехал допрашивать подружку директора академии, а мы спустились в выставочный зал.

– Мне нравится, как господин Кожемяко относится к службе, – негромко сказал Зотов. – Работать с ним намного приятнее, чем с Прудниковым.

– Я передам Мише ваши слова, – улыбнулся я. – Вы же не возражаете?

– Нисколько, – кивнул Никита Михайлович. – Скажу вам больше, я собираюсь предложить вашему другу перейти из полиции в Тайную службу. Что вы об этом думаете?

– Я думаю, Миша с радостью согласится, – улыбнулся я. – А почему вы отправили князя Долгорукова домой?

– Чтобы не мешал, – объяснил Зотов. – Двое теневиков присматривают за ним днём и ночью. Если князь встретится с Кошкиным, мне об этом доложат. Значит, вы считаете, что Долгоруков сам похитил свою статую?

– Такой вариант нельзя исключать, – кивнул я. – Во всяком случае, князь очень обрадовался, когда скульптура пропала. Я думаю, Долгоруков не станет сам встречаться с Кошкиным. Просто прикажет ему уничтожить статую, а деньги передаст через своих подручных. Вы сможете проследить за ними?

– У князя слишком много слуг, – покачал головой Зотов. – Я не могу приставить своих людей к каждому из них.

В выставочном зале Никита Михайлович с интересом оглядел пустой постамент.

– Как же вор вытащил отсюда такую тяжесть? – ни к кому не обращаясь, спросил он.

– Не знаю, – пробормотал Штольцер. – Это бронзовая скульптура, она весит немало.

– Сильный дар воздуха? – предположил я.

– Эта статуя была пустая внутри, – громко заявил Репей. – Скульптор напичкал её магией, чтобы выглядела солиднее. А в рассветный час магия не сработала.

– Откуда вы знаете? – изумился Штольцер.

– Я сундук с сокровищами под землёй вижу, – похвастал Репей. – А уж разглядеть, что там внутри у статуи – это легче лёгкого. Провели тебя, господин директор!

– Я поинтересовался талантами Кошкина, – усмехнулся Зотов. – У него слабый дар к магии воздуха. При помощи этого дара он неплохо обчищал комнаты на верхних этажах, когда хозяева оставляли окна открытыми. Так что пустую статую он мог вынести из зала без помощников. Но не тащил же он её по улице.

Тут Зотов прикрыл глаза и внимательно прислушался. Я догадался, что он с кем-то разговаривает.

Разговор продолжался около минуты, затем Никита Михайлович с весёлой усмешкой посмотрел на меня.

– Ваш друг допросил студентку Ветрову. Знаете, что она рассказала? На рассвете её разбудил звук мотора, и она увидела в окно, как от академии отъехал грузовой мобиль. В кузове лежало что-то, завёрнутое в брезент. Я думаю, это была статуя.

Зотов сухо рассмеялся.

– Вас это забавляет? – спросил я.

– Меня поражает наглость Кошкина, – не стал отрицать Никита Михайлович. – Он приехал к академии, дождался нужного момента, а потом просто вынес статую из здания и увёз её на грузовике. С удовольствием побеседую с этим пройдохой, когда мы его поймаем.

– Надеюсь, вы сможете вернуть скульптуру целой? – нерешительно пробормотал Штольцер.

– Даже в этом случае вам предстоит неприятный разговор с Имперским казначейством, – безжалостно усмехнулся Зотов. – Советую вам вернуться в свой кабинет и написать официальное объяснение. Радуйтесь, если вас просто уволят со службы.

Несчастный Штольцер побрёл вверх по лестнице. Судя по его поникшим плечам, он считал, что его карьера безвозвратно разрушена.

– Наверное, надо искать грузовик, – предположил я. – Утром улицы почти пусты, но кто-то мог видеть, куда поехал Кошкин.

– Этим займётся полиция, – кивнул Никита Михайлович. – Я же повнимательнее присмотрюсь к князю Долгорукову. Если похищение статуи организовал он, должны остаться следы. А вас, Александр Васильевич, я не задерживаю.

– Вы считаете, что я могу вам помешать? – удивился я.

– В рутинном расследовании от вас мало пользы, – поморщился Зотов. – Займитесь тем, что получается у вас лучше всего – придумайте что-нибудь неожиданное. Только держите меня в курсе.

– Договорились, – улыбнулся я. – В таком случае, сейчас я поеду в Воронцовский госпиталь. Набиль подсказал мне, как можно помочь сыну Кошкина. Заодно узнаю, что делал в госпитале наш мастер невезения.

– Я уже спрашивал его, но господин Косогоров не соизволил ответить, – сказал Никита Михайлович. – Надеюсь, вам повезёт больше.

– А мы? – напомнил о себе Репей.

– Вы тоже пока свободны, – кивнул Зотов. – Глаза бы мои вас не видели.

* * *

Пока мобиль извозчика неторопливо пробирался по улицам Васильевского острова, я послал зов Ване Горчакову и предупредил о своём приезде.

Горчаков встретил меня на крыльце госпиталя.

– Как состояние Олега? – спросил я, снимая обувь.

– Мы вовремя забрали парнишку в госпиталь, – вздохнул Иван. – Пока его дар ведёт себя спокойно, но это ненадолго. Рано или поздно придётся принимать меры.

– Ему не повредит, если я его навещу?

– Скорее, пойдёт на пользу, – кивнул Горчаков. – Мальчик держится удивительно спокойно для его возраста, но я вижу, как ему тяжело. Сейчас для него важна любая поддержка. Идём, я провожу тебя в палату.

Звук наших шагов тонул в мягких ковровых дорожках госпиталя.

– Я запросил информацию об этом профессоре из Пруссии, – хмуро признался Иван. – Господину Гроссману действительно удалось вылечить пациента с двойным магическим даром. Вот только методы его лечения совершенно варварские.

– Что ты имеешь в виду? – удивился я.

– Профессор Гроссман просто-напросто лишил пациента магического дара, – скривился Горчаков. – И такой ценой сохранил ему жизнь.

– Возможно, это неплохой выход, – заметил я. – Не всем же быть магами. Профессор сделал это с согласия пациента?

– Разумеется, – кивнул Иван. – Тут к целителю не может быть никаких претензий. Пациент знал, на что идёт, и сам принял решение. Теперь он успешный лавочник, и от души благодарит своего спасителя.

Мы прошли длинным коридором и поднялись на второй этаж.

– Сегодня утром мы с Лизой были в магической кофейне Набиля, – сказал я. – Джинн рассказал нам любопытную историю.

Я передал Ивану рассказ Набиля о его путешествии в Лачангу и обряде примирения дара.

– Что ты об этом думаешь?

– Обряд, который подходит только магическим существам? – покачал головой Иван. – Это слишком рискованно. Не забывай, мы с тобой говорим про обычного мальчика.

– В этом мальчике несколько месяцев борются два стихийных дара, – напомнил я. – Он знает, что может погибнуть. Но при этом радуется жизни и даже научился играть в шахматы. Сам, без чужой помощи. Думаешь, у него не хватит сил стать магическим существом?

– А если из этого ничего не выйдет?

– Тогда ты применишь метод профессора Гроссмана. Сможешь сделать это?

– Смогу, – помолчав, ответил Иван.