Текст книги "Мастер невезения (СИ)"

Автор книги: Алекс Рудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19

Столпившиеся возле нашей калитки люди явно не принадлежали к аристократическому обществу. Многие из них держали в руках большие папки для рисунков или просто свёрнутые трубочкой бумажные листы.

Я заметил длинноволосого мужчину с ястребиным носом. Он презрительно кривил тонкие губы и наседал на черноволосую красотку:

– У меня нет времени на ожидание, госпожа Милованова! Я спешу вернуться в мастерскую, меня ждёт неоконченная работа. А вы с вашими карнавальными поделками вполне можете обождать.

– Я приехала сюда раньше вас, господин Беленький, и пойду раньше! – гордо вскинула подбородок красотка. – И не смейте называть мои маски поделками! Они, по крайней мере, неплохо продаются.

– Ваши маски продаются, потому что у горожан нет вкуса, – прорычал длинноволосый.

– Так покажите нам свою работу, о которой вы столько говорите! – язвительно предложила красотка. – Восхитите нас!

– Моя работа ещё не окончена. Настоящее искусство требует вдумчивого труда. Но у меня есть эскизы!

Он потряс рулоном плотной бумаги, словно оружием.

На спорщиков во все глаза смотрел добродушный белобрысый увалень в круглых очках. Он даже раскрыл рот от удивления.

– В чём дело, господа? – спросил я, подойдя ближе.

Черноволосая красотка возмущённо посмотрела на меня.

– И дамы, – улыбнулся я. – Так по какому поводу собрание?

– Ещё один бездарь явился, – злобно скривился длинноволосый господин Беленький. – В этом городе скоро не будет прохода от скульпторов! Каждый горшечник мнит себя мастером. Конец очереди вон там!

Он резко качнул головой.

– Вы предлагаете мне встать в очередь, чтобы попасть в собственный дом? – изумился я. – Ещё раз спрашиваю: что здесь происходит?

Услышав мой строгий тон, господин Беленький поперхнулся от неожиданности. А черноволосая красотка расцвела в восхищённой улыбке:

– Так вы господин Тайновидец? Я так рада с вами познакомиться! Светлана Милованова, магический скульптор. Я делаю обрядовые маски. Вот, посмотрите!

Госпожа Милованова отвернулась и стремительно взмахнула рукой. Когда она снова повернулась ко мне, я чуть не отшатнулся – на меня смотрело злобное толстогубое чудовище с оскаленной пастью и вытаращенными стеклянными глазами.

– Изумительно, правда? – спросило чудовище голосом Миловановой.

– Впечатляет, – осторожно согласился я.

– Мои работы отлично подойдут для Дома Ужасов, – гордо заявила Милованова, снимая маску.

– Значит, вы – скульпторы, которых пригласила моя супруга? – догадался я.

– Именно, – тряхнула головой Милованова и снова взмахнула маской. – Мы все увидели в газете объявление о том, что требуются мастера для украшения Дома Ужасов. И приехали по указанному адресу.

– С каждой минутой нас становится всё больше и больше, – недружелюбно буркнул господин Беленький. – А ваш слуга впускает в дом только по одному человеку.

– И я пойду следующей, – добавила Милованова.

Беленький злобно зыркнул на неё, но спорить в моём присутствии не решился.

Я удивлённо покачал головой:

– Никогда не думал, что в Столице столько скульпторов. Вот вы, например, что хотите предложить для Дома Ужасов?

Это я спросил у добродушного белобрысого увальня.

Паренёк снял очки и застенчиво пробормотал:

– Я оживляю песчаных чудищ. Это может быть очень зрелищно… наверное.

Говорил он с запинкой и старательно смотрел себе под ноги.

– Оживляете песчаных чудищ? – изумился я. – Как это?

– Покажи его сиятельству свои фокусы, Лёня, – покровительственно сказал господин Беленький.

Увалень щёлкнул пальцами левой руки. А дальше произошло то, чего я никак не ожидал – песок на дорожке парка зашевелился. Он приподнялся бугром, как будто кто-то пытался вылезти из-под земли на свет. От песчаного бугра в разные стороны побежали отростки похожие на щупальца. Одно из щупалец уткнулось в мой ботинок, и я машинально отдёрнул ногу.

– Это просто песок, он не опасен, – торопливо сказал увалень.

Тем временем щупальце оторвалось от дорожки и приподнялось в воздух. Я наклонился, чтобы рассмотреть его поближе.

Песчинки не просто слились вместе – они кружили по невидимым линиям магического поля, образуя изящную спираль. Щупальце потянулось ко мне. Я дотронулся до него, и оно обхватило мой палец. Это было очень необычное ощущение – движущиеся песчинки легонько щекотали кожу.

– Великолепно, – улыбнулся я. – Как называется это чудище?

– Песчаный спрут, – покраснев от удовольствия, ответил скульптор. – Вначале я хотел создать джинна песка, но он получился не очень страшным. Тогда я сделал спрута, он вышел куда страшнее.

– Джинны песка тоже страшные существа, – усмехнулся я. – Однажды они чуть было не уничтожили целый магический город. Но ваш спрут хорош.

– Я назвал его Цеплякой, – признался белобрысый.

– Вот так всегда, – недовольно произнёс Беленький. – Все радуются примитивным фокусам, а настоящее искусство остаётся без внимания.

Бесцеремонная грубость приятеля смутила увальня. Он опустил руку. Песчаные щупальца рассыпались, и песчинки упали на дорожку.

Поведение Беленького начало раздражать и меня.

– А что вы приготовили для конкурса? – спросил я.

– В моих эскизах может разобраться только настоящий мастер магической скульптуры, – снисходительно ответил Беленький.

– Тогда почему вы не участвуете в конкурсе академии художеств? – поинтересовался я.

– Потому что директор академии Штольцер ничего не смыслит в искусстве, – обиженно пробурчал Беленький. – Он не понял мою идею. Но я уверен, что моя работа позволит мне занять первое место. На меньшее я не согласен.

Остальные скульпторы недовольно зашумели.

– Так не честно! – выкрикнул кто-то. – Вы должны посмотреть все работы!

Бронзовые колокольчики на ограде зазвенели громче – их беспокоил шум голосов.

– Не должны, – не согласился я. – Но посмотрим. А сейчас пропустите меня к калитке. Отбор претендентов продолжится через несколько минут.

Господин Беленький с неожиданным проворством попытался проскочить в калитку вместе со мной. Но я взял его за плечо и строго повторил:

– Ждите здесь.

* * *

– Бездельники они, – сердито сказал Игнат, помогая мне снять куртку. – Казначейство выкупает их поделки, чтобы мостить улицы, а зря. Определить всех в дворники и подмастерья – всё больше толку было бы.

– Не обижай художников, – рассмеялся я. – Иногда у них выходят интересные вещи.

– Вам хорошо говорить, – проворчал Игнат. – А Елизавета Фёдоровна с ними третий час возится, совсем умаялась.

– Где она? – спросил я.

– В кабинете их принимает. Я уж слежу, чтобы строго по одному проходили и гвалт не устраивали.

В этот момент дверь кабинета открылась, и оттуда показалась девица, похожая на монашку.

– Добрый вечер, сударыня, – вежливо сказал я.

Девица враждебно зыркнула на меня и молча выскользнула на улицу.

– Видали? – покачал головой Игнат. – Они за этот заказ друг друга перекусают, а вы говорите – художники.

– Да, на томных романтиков они не похожи, – согласился я. – Будь добр, принеси нам с Елизаветой Фёдоровной кофе и пока никого не впускай.

– Сделаю, ваше сиятельство, – бодро откликнулся Игнат.

Он поднялся в кухню, а я вошёл в кабинет.

С первого взгляда было понятно, что Лиза очень устала.

– Привет, дорогая, – улыбнулся я. – Молодые скульпторы совсем тебя измучили?

– Саша, наконец-то! – обрадовалась Лиза. – Я уже не знаю, что с ними делать, они идут и идут.

– Твой рыцарь явился, чтобы тебя спасти, – заявил я. – Сейчас я их быстренько разгоню, и будем ужинать. Ты ведь ещё не ела?

– Какое там, – махнула рукой Лиза. – Прасковья Ивановна дважды звала к ужину, но не могла же я бросить скульпторов.

– А я даже пообедать не успел, – признался я. – Поэтому каждого скульптора, который вздумает помешать нашему ужину, я с радостью перекушу пополам. Кстати, а почему их так много?

– Я сама не ожидала, – призналась Лиза. – Дала объявление в газету и думала, что придут два или три человека. Но уже пришло десять скульпторов, и они всё не кончаются. А сколько человек ещё ожидает на улице?

– Немного, – успокоил я её. – Десятка два, не больше.

– Наверное, я не выдержу, – вздохнула Лиза. – Но и просто так их выгнать нельзя.

– Почему? – удивился я. – На мой взгляд, они довольно скандальны и самолюбивы, таким качествам не следует потакать.

– Им приходится нелегко, – объяснила Лиза. – Их почти никто не понимает. Мне повезло намного больше – у меня есть ты. А когда-то я тоже была совсем одна. После смерти родителей со мной почти никто не разговаривал. Мачеха смотрела на меня как на пустое место. Приходилось прятать мои поделки, чтобы она их не выкинула. А мне так хотелось, чтобы хоть кто-то просто посмотрел на них и обрадовался.

– И тем не менее, ты не превратилась в заносчивую злюку, а осталась милой и рассудительной девушкой, – улыбнулся я. – Так что нельзя всё списывать на окружение.

– Всё равно мне их жалко, – вздохнула Лиза. – Придётся принять каждого, сколько бы времени это ни заняло.

– У меня есть другая идея, – рассмеялся я. – Почему бы нам не взять всех?

– Как это? – удивилась Лиза.

– Посуди сама – после барона Корбуна остался большой дом и обширные владения. Там поместится прорва скульптур. Так давай не будем никого обижать, а сделаем заказ каждому. Купим у них работы и выставим в Доме Ужасов. Самые неудачные тихонько распихаем по дальним углам баронского сада, а хорошие скульптуры поставим на видном месте. Скульпторы получат своё признание и немного денег, и будут счастливы. А мы с тобой не обеднеем.

– Мы вправду можем так сделать? – изумилась Лиза.

– Конечно, – невозмутимо кивнул я. – Дом Корбуна унаследовал от своего хозяина немало денег, да и мы добавим, если не хватит. Это невысокая цена за то, чтобы отделаться от толпы голодных до славы художников и пойти ужинать. Устроим настоящую выставку – не хуже, чем в академии художеств. К тому же, Дом Ужасов сможет открыться быстрее. Уверен, такое мероприятие привлечёт зрителей, и мы хорошо заработаем на входных билетах.

– Здорово! – обрадовалась Лиза. – Саша, это чудесная мысль!

– Разумеется, – согласился я. – Вот так и становятся меценатами. Идём, обрадуем твоих будущих коллег.

* * *

Когда мы с Лизой появились у калитки, скульпторы зашумели громче прежнего.

– Это безобразие – заставлять нас ждать так долго! – выкрикнул парнишка в хлопчатобумажной куртке.

В его ушах блестели серьги, и в носу я заметил металлическое кольцо – наверное, это был настоящий деятель искусства.

Сделав своё смелое заявление, он быстро спрятался за спины коллег.

– Минуту внимания господа и дамы! – громко сказал я. – У меня есть предложение, которое вас порадует. Мы не станем устраивать между вами конкурс. Вместо этого мы закажем скульптуры для Дома Ужасов каждому из вас. Повторяю: каждый из собравшихся получит заказ на одну или несколько работ. Все работы будут выкуплены, если вы пожелаете их продать, и выставлены в Доме Ужасов или в саду вокруг него.

– Ура! – закричал парнишка, украшенный серьгами. – Да здравствует господин Тайновидец!

Его настоение менялось с поразительной скоростью.

– Благодарю вас, – усмехнулся я. – Но есть важное условие – скульптуры должны быть закончены в течение месяца. Мы хотим как можно быстрее оформить композицию.

Я обозначил такое условие неспроста. Художникам свойственна неторопливость – особенно, настоящим художникам – а я не хотел затягивать открытие Дома Ужасов на годы. Дом барона Корбуна столько не выдержит, и я тоже.

– Снова мещанская спешка, – презрительно сплюнул господин Беленький. – И что это значит – не будет конкурса? А как тогда определить, кто из нас лучший?

– У нас другие цели, – усмехнулся я.

– Я придумывал свою скульптуру шесть лет, – продолжал возмущаться Беленький. – Ещё три года ушло на выбор материала и создание первоначальной грубой формы, а вы предлагаете мне завершить работу за месяц? Я не халтурщик как некоторые, а мастер! Я заслужил признание! Но участвовать в вашей затее я решительно отказываюсь. Идём, Леонид!

Он повелительно махнул рукой белобрысому увальню. Тот растерянно вытаращил глаза за стёклами круглых очков.

– Господин Беленький может поступать, как ему угодно, а вас я прошу остаться, – улыбнулся я. – Ваши песчаные чудища очень оригинальны. Как ваше имя?

– Леонид Крошной, – застенчиво отозвался увалень. – Но я не хочу продавать своих чудищ. Можно просто показать их людям и оставить себе? Они для меня как живые.

Он покраснел от смущения.

– Воля ваша, – кивнул я. – В таком случае, мы назначим вам арендную плату. Думаю, деньги вам не помешают.

– Леонид, ты мне больше не друг! – взревел господин Беленький. – Я сегодня же съеду из твоей мастерской. Или завтра – как только найду место, где меня оценят по достоинству.

Он резко развернулся и решительно зашагал в сторону Шепчущего моста.

– Он одумается, – извиняющимся тоном сказал Крошной. – Казимир очень талантлив, но этого почти никто не понимает.

– Возможно, это оттого, что ваш приятель ведёт себя несносно? – заметил я. – Господа, надеюсь, мы обо всём договорились. Запишите ваши имена и адреса мастерских, чтобы мы никого не забыли.

Светлана Милованова протиснулась к нам.

– Можно я вас поцелую, ваше сиятельство? – непринуждённо предложила она. – В щёку?

– Не стоит, – учтиво ответил я. – Слов благодарности вполне достаточно.

Минут через двадцать скульпторы шумной компанией отправились на трамвай. Узнав о том, что им не придётся конкурировать друг с другом, они мгновенно воодушевились и принялись обсуждать совместные проекты.

В парк Каменного острова наконец-то вернулась привычная тишина.

– Твоя замечательная идея просто спасла меня, – призналась Лиза. – Я тебе очень благодарна. Кроме того, ты не разрешил красотке с масками поцеловать тебя, а это настоящий подвиг. Но мне-то можно?

– Тебе можно, – с улыбкой согласился я.

Поцелуй вышел долгим и приятным. Затем Лиза осторожно отстранилась:

– Ты, наверное, очень хочешь есть?

– Я голоден как снежный упырь. К тому же, за сегодняшний день со мной произошло немало интересного.

Лиза сразу же загорелась любопытством:

– Расскажешь за ужином?

– Конечно, – улыбнулся я.

* * *

Долгий и вкусный ужин в семейном кругу – вот настоящее блаженство! Его не испортило даже ворчание Игната, который всё ещё ругал скульпторов.

– А мне интересно посмотреть, каких страшилищ они понаделают, – сказал домовой Фома. – Ваше сиятельство, дом-то у Корбуна какой способный! Только болтает без умолку, у меня даже голова разболелась. Надо ему своего домового подыскать.

– У тебя есть кто-нибудь на примете? – поинтересовался я.

– Дядька Игнат подойдёт, – задумчиво ответил Фома. – Он будет ворчать, а дом – болтать. Очень хорошо получится.

И Фома негромко рассмеялся в тарелку.

– Ты бы сам поменьше болтал, – сурово сдвинул седые брови Игнат. – Какой я тебе домовой?

– Самый настоящий, – заверил его Фома. – Ворчливый и сердитый, это главное. Домовой таким и должен быть.

Я подобрал кусочком хлеба остатки подливы от жаркого, отодвинул тарелку и честно признался:

– Я вас обожаю, друзья мои.

Глава 20

Наутро от вора-домушника Сидора Кошкина не было никаких известий, и я решил выполнить обещание, которое дал самому себе вчера вечером.

– Предлагаю насладиться утренним кофе в кофейне нашего друга Набиля, – сказал я Лизе.

– С удовольствием, – обрадовалась Лиза. – Мы давно к нему не заглядывали. Как думаешь, Набиль закрывал кофейню на зиму, или нет?

– Не знаю, – удивился я. – Вот у него и спросим.

Предупредив Прасковью Ивановну, мы неторопливо направились по дорожке парка, а затем свернули на знакомую тропинку, которая вела к реке. Слева от тропинки рос приметный куст черёмухи – его длинные ветки сгибались почти до земли. Черёмуха вовсю цвела и пахла просто умопомрачительно.

– Какая красота, – улыбнулась Лиза.

На секунду она задумалась, потом решительно покачала головой.

– Нет, это нехорошо.

– Что нехорошо? – удивился я.

– Ломать ветки, – объяснила Лиза ход своих мыслей. – Хоть и очень хочется принести пару веточек домой.

Мы прошли мимо цветущего куста, и я почувствовал, что воздух передо мной словно уплотнился. Это означало, что мы подошли к границе магического пространства.

Я сделал ещё шаг, и невидимая граница натянулась до предела, а затем лопнула с тихим хрустальным звоном.

Внешне ничего не поменялось, но теперь мы были не в Столице, а в особом пространстве, надёжно скрытом от посторонних глаз.

Мы ещё немного прошли по тропинке, спустились по пологому травяному откосу и оказались на каменистом пляже. Речная волна добродушно шлёпала серые булыжники по гладким бокам, а рядом с берегом на воде покачивался бревенчатый плот. Это и была кофейня Набиля.

* * *

Джинн хлопотал на палубе – он расставлял лёгкую плетёную мебель. Кажется, Лиза угадала – кофейня, действительно, закрывалась на зиму. Иначе зачем Набилю нужно было убирать стулья и столы?

Джинн только-только начал свою работу – на палубе стоял один-единственный стол и пара стульев.

– Доброе утро, Набиль! – громко поздоровался я.

Джинн поднял голову, увидел нас и радушно улыбнулся:

– Доброе утро, Александр Васильевич! Здравствуйте, Елизавета Фёдоровна! А я всё гадал, кто станет моим первым посетителем в этом году. Прошу на борт!

С плота на каменистый берег был переброшен широкий дощатый трап. Я подал Лизе руку, и мы поднялись на палубу.

– Так зимой кофейня была закрыта? – спросил я.

– Как и всегда, – кивнул Набиль. – Как только наступают зимние холода, я закрываю кофейню и отправляюсь в путешествие. Мне не нравится, когда мой плот вмерзает в лёд, это слишком похоже на тюрьму.

– Пожалуй, – согласился я. – Получается, вы путешествуете прямо на плоту? А куда?

– В разные места, – улыбнулся джинн. – В этой вселенной хватает удивительных магических миров.

– Расскажите подробнее! – загорелся я.

– Непременно, – кивнул Набиль. – Но сначала сварю вам кофе. Прошу!

Он пригласил нас с Лизой сесть на лёгкие плетёные стулья, а сам встал к жаровне. Вспыхнуло пламя. Жалобно закряхтела ручная кофемолка, перемалывая твёрдые зерна. Тоненько зазвенела струйка чистой воды, падая на донышко серебряной джезвы. Дразнящий запах свежего кофе смешался с ароматом цветущей черёмухи.

– Люблю смотреть, как готовит кофе настоящий мастер, – шепнул я Лизе. – Оказывается, я скучал по этой кофейне.

Буквально через минуту Набиль поставил перед нами кофе в чашках из тонкого фарфора и блюдо с крошесными кремовыми пирожными.

– Этот кофе сварен по особому рецепту, – объяснил джинн. – Я добавил в него немного вересковой пыльцы и горного мёда. Такой напиток делает человека любопытным и внимательным.

– Вы считаете, что мы с Елизаветой Фёдоровной недостаточно любопытны? – рассмеялся я.

Затем попробовал кофе и одобрительно кивнул. Он почти не горчил, наоборот, во рту чувствовалась лёгкая медовая сладость.

– Так куда вы путешествовали этой зимой? – спросил я Набиля. – Повидали тропики?

– Нет, в этом году я отправился в Лачангу. Это стало возможно только благодаря вам, Александр Васильевич. Это ведь вы спасли город от нападения песчаных джиннов. Я до сих пор не понимаю, как вам это удалось. Ведь на самом деле Лачанга погибла много тысячелетий назад, я видел это своими глазами. От неё не осталось ничего, кроме легенд и старой мозаики на полу Незримой библиотеки. Но вам каким-то чудом удалось вернуть её к жизни. Знали бы вы, как я вам за это благодарен!

– Бросьте, Набиль, – рассмеялся я. – Вы не хуже меня знаете, что это получилось случайно. И я этому рад – ваш родной город оказался чудестным местечком, хоть и жарковатым на мой вкус. А как вы попали в Лачангу? Через портал на Ореховом острове?

– Нет, у меня есть свой способ путешествовать, – улыбнулся джинн.

– Расскажите, – потребовал я, пробуя пирожное.

Оно мгновенно растяло у меня на языке и оставило лёгкий апельсиновый привкус.

– За день до наступления холодов я отвязываю плот и выплываю в море, – объяснил Набиль. – Дожидаюсь, пока берега совершенно скроются из виду, а затем представляю себе место, в которое хочу попасть. Главное, представить его очень ярко, как будто наяву. Затем дожидаюсь любого ветра и ставлю парус. Ветер и приводит меня в нужное место.

– Удобно, – удивлённо улыбнулся я. – Но я не могу понять, как вы оказываетесь в другом магическом мире. Нашим мореходам такое не удаётся, иначе никто из них не возвращался бы.

– Возможно, они просто не верят в существование других миров, вот и не могут туда попасть, – предположил джинн.

– Звучит логично, – согласился я. – Значит, вы соскучились по родным краям и решили их навестить?

– Не только соскучился, – покачал головой Набиль. – Мне было необходимо провести обряд примирения дара, а это можно сделать только в Лачанге. По крайней мере, я не знаю другого способа.

– Никогда не слышал о таком обряде, – заинтересовался я. – Расскажете? Только сначала сварите себе кофе и присаживайтесь за наш столик. Всё равно других посетителей у вас нет.

– И это очень странно, – с лёгким удивлением кивнул джинн. – Обычно в день открытия здесь много магических существ. Многие успевают за долгую зиму соскучиться по кофе и общению.

Он приготовил себе кофе и присел к нам за столик.

– Так что за таинственный обряд вы провели? – спросил я. – И почему его можно было устроить только в Лачанге?

– Потому что я родился в этом городе, – ответил Набиль, пробуя кофе. – А обряд примирения дара можно провести только на родине. Именно в Лачанге я прошёл через этот обряд впервые и собирался повторить его, когда узнал о гибели родного города. Тогда я подумал, что мне не суждено повторить обряд. Это означало, что рано или поздно мой магический дар поссорится с самим собой, и я погибну. За тысячи лет я свыкся с этой мыслью, но тут вы совершили чудо и воскресили Лачангу. А заодно спасли и меня.

Набиль приподнял чашку и отсалютовал мне.

– Теперь мне стало ещё интереснее, – решительно заявил я. – Что же это за обряд?

– Дело в том, что большинство джиннов являются чистыми духами одной из стихий, – улыбнулся Набиль. – Но со мной другая история. Моим отцом был джинн Воды, а матерью – пэри Огня, и я унаследовал сразу оба стихийных дара. Огню и воде трудно примириться друг с другом. Когда они начинают ссориться, то легко могут убить своего обладателя. Для того, чтобы этого не случилось, и нужен обряд примирения дара.

Услышав это, я вздрогнул от удивления.

Магия часто давала мне подсказку в нужный момент – такой уж я счастливчик! – но сейчас эта подсказка оказалась особенно явной.

– В чём заключается этот обряд? – нетерпеливо спросил я. – Расскажите как можно подробнее и не удивляйтесь моей настойчивости, Набиль. Я недавно познакомился с мальчиком, у которого тоже проявились два стихийных дара – Огонь и Вода. Парнишка почти год не выходил из дома – его держат в помещении, которое надёжно изолировано от магии, чтобы замедлить развитие дара. Сейчас мы перевели его в специальную палату Воронцовского госпиталя, но вы же понимаете, что это временная мера.

– Конечно, я понимаю, – кивнул Набиль. – Но не знаю, сможет ли обряд примирения дара помочь мальчику. Он очень простой, но подходит только для магических созданий.

Это было досадное затруднение, но я решительно кивнул:

– Вы всё-таки расскажите.

– Чтобы два стихийных дара могли примириться, они должны работать сообща, – усмехнулся Набиль. – Устроить такое можно только с помощью магии. Маг двух стихий должен отдаться на милость магии, это похоже на вашу церемонию Выбора Пути. Так он показывает, что доверяет магии и не борется с ней. А затем маг выбирает своё призвание – такое, которое связано с двумя стихиями одновременно. Я, как вы знаете, стал владельцем кофейни. Это не просто моя профессия, а смысл моего существования. Когда я отправился в Лачангу, то снова оказал уважение магии и подтвердил, что верен своему призванию.

– Звучит не слишком сложно, – осторожно сказал я.

– Не сложно для магического существа, – подтвердил Набиль. – Мы привыкли полагаться на мудрость магии, можно сказать, что мы и сами являемся ею. Для нас слова «магии виднее» – не просто поговорка. Но для человека это почти невыполнимо. Вы очень дорожите свободой, и не любите делать окончательный выбор.

– И всё-таки ваша история даёт Олегу надежду, – упрямо сказал я. – Я попробую что-нибудь придумать. Спасибо вам за рассказ и за кофе, Набиль. Если позволите, в качестве благодарности я помогу вам расставить мебель.

– Буду вам очень признателен, – добродушно улыбнулся джинн.

Я помог Набилю расставить мебель, а Лиза в это время что-то быстро записывала в крошечный блокнот. Я был готов поспорить, что из этих записей вскоре получится отличный рассказ про обряд примирения дара.

Наконец, все стулья и столики оказались на своих местах.

– Нам пора, – сказал я. – Да и к вам, кажется, пришли новые посетители.

Я не ошибся. На каменистый пляж осторожно спустилась пожилая пара. Они не удивились, когда увидели кофейню на плоту, а сразу направились к трапу. Мужчина помог своей спутнице подняться на палубу, дружески поздоровался с Набилем, а затем вежливо кивнул нам.

– Доброе утро.

Обычное привествие, предназначенное для незнакомцев, с которыми оказался в обном пространстве.

Я ответил таким же вежливым кивком.

* * *

Затем мы попрощались с Набилем и спустились на берег.

– Поедешь в госпиталь? – спросила Лиза.

– Пожалуй, – кивнул я. – Нужно поговорить с Ваней Горчаковым, вдруг в его целительской практике встречалось что-то похожее на обряд примирения дара. Заодно навещу мальчика. И если повезёт, узнаю, что понадобилось в госпитале господину Косогорову. В общем, ответы на все мои вопросы находятся в Воронцовском госпитале. А ты чем займёшься?

– А я разберу каракули на бумажках, которыми меня вчера засыпали господа скульпторы, – улыбнулась Лиза. – Нужно аккуратно переписать все фамилии и адреса и повнимательнее ознакомиться с их работами.

– Ну, тут я тебе не помощник, – улыбнулся я. – Но если какой-нибудь обиженный скульптор захочет выяснить с тобой отношения, сразу отправляй его ко мне. Я быстро объясню строптивцу, что такое работа в команде. Наш выставка точно будет лучше, чем скучное мероприятие в академии художеств.

Я собирался проводить Лизу домой и вызвать извозчика. Но как только мы миновали границу магического пространства, в моём сознании прозвучал встревоженный голос:

– Ваше сиятельство, вы меня слышите?

Голос показался мне незнакомым.

– Кто это? – насторожился я.

На мгновение мелькнула мысль, что Сидор Кошкин решил прислать мне зов. Но на этот раз я ошибся.

– Это директор Императорской академии художеств Штольцер. Александр Васильевич, я прошу прощения за беспокойство, но не могли бы вы приехать в академию? Мне очень нужна ваша помощь.

Голос Штольцера звучал растерянно.

– А что у вас случилось? – нахмурился я.

После того, как Штольцер отказался принять работу Лизы на выставку, мне не очень-то хотелось ему помогать.

Но директор академии, сам того не понимая, сделал правильный ход:

– Я всё расскажу вам при встрече, – сказал он. – Боюсь, что нас могут подслушать. Александр Васильевич, это вопрос жизни и смерти! Пожалуйста, приезжайте как можно скорее! А теперь простите, мне нужно идти.

И Штольцер оборвал разговор, оставив меня сгорать от любопытства.

– Что случилось? – спросила Лиза. – Твои планы меняются?

– Похоже на то, – кивнул я. – С директором академии художеств случилась какая-то беда, и он отчаянно нуждается в моей помощи. Не удивлюсь, если он понял свою ошибку и теперь жаждет заполучить твою работу.

– Я не соглашусь, – нахмурилась Лиза.

– Тогда я так ему и скажу, – рассмеялся я.