Текст книги "Заклинатель 10 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Десять каменных стел прямоугольной формы ростом со взрослого мужчину выстроились в аккуратный ряд. Шесть из десяти были уже закончены, бережно укутаны сверху донизу тканью, чтобы выбитые письмена не повредил даже случайно налетевший дождь. Так по крайней мере звучало официальное объяснение. На самом деле я приказал закрыть надписи, чтобы последние не мозолили глаза посторонним. Среди артельных вполне могли найтись любопытные со слишком хорошей памятью, запомнившие изображение магических символов, чего совершенно не надо. Не хватало еще, чтобы знания утекли к любопытным баронам, которые и без того наверняка наблюдают за происходящим в Лихолесье.

Я почти уверен, что среди работников, трудящихся на развалинах, присутствуют соглядатаи, отправленные присматривать за колдуном и докладывать, что здесь происходит. Причем убежден, лазутчиков несколько и служат они разным баронам.

– Но вычислять их, только время терять, все равно зашлют новых, – поморщился я, мельком подумав, что неплохо бы завести собственный аналог разведки и контрразведки, чтобы не пришлось лично обо всем ломать голову.

Я сделал еще один неспешный глоток из кубка и вновь перевел взгляд на работающего Рауля. Готовые камни можно пускать в ход, устанавливая на новых местах в границах фундамента бывших крепостных стен, где сейчас возвышается ограда частокола. Новые блоки отличались от прежних, похожих на надгробия, более тонкие, прямые, устремленные вверх, напоминающие стелы. Но из того же сорта плотного гранита, чью доставку пришлось долго ждать, прежде чем Рауль смог вновь приступить к работе.

Закутанные в ткань камни притягивали взгляд и в теории могли сыграть роль ловушки, на которую шпионов можно было ловить словно мух на мед. Но, откровенно говоря, мне было лень устраивать подобные игры, поэтому я просто предупредил всех, что если кто попробует прикоснутся к закрытым криптам, то получит проклятье в виде болезни с высыхающей плотью.

Помогло, теперь от стел не только держались подальше, но и предпочитали обходить стороной, чтобы не приближаться к страшным штукам, чтобы не дай бездна, не подхватить темных чар, в которых новый хозяин Лихолесья явно был большой мастак (успели лично убедиться). А шутить с колдовством, да еще с таким, даже у самого отчаянного лазутчика желания не находилось.

– Потому что дураки долго не живут, – хмыкнул я, с аппетитом вновь принимаясь за лежащее на тарелке мясо.

Впрочем, насладиться обедом не удалось, примерно через десять минут от ворот (уже вполне законченных и неплохо выполнявших свою роль) прибежал паренек – один из новобранцев, кого Ульрих ставил в паре с одним из ветеранов в качестве часовых, приучая к караульной службе.

– Ваша милость, ваша милость! – запыхавшийся парень остановился, отвесил неуклюжий поклон. – Там приехали!

Он махнул себе за спину и замолк, ожидая приказа, видимо думая, что исполнил все что требовалось.

– Кто приехал? – осведомился я, сделав заметку на память поговорить с бывшим баронским дружинником насчет обучения подчиненных давать развернутый доклад при передаче сообщений. А то непонятно кто, откуда, в каком количестве и зачем приехал?

– Так под знаменем барона Свиные Уши, – удивленно сказал парнишка, словно я должен уметь читать мысли, или заранее знать, что он должен сказать. Маг ведь.

Я посмотрел в бесхитростное деревенское лицо, понял, что это не дурацкий розыгрыш и недоуменно нахмурился.

Бертольд Свиные Уши? А этому-то, что здесь надо?

Глава 13

13.

Чрезмерная самоуверенность не приводит к добру. Нет ничего плохого в уверенности в собственных силах, но нужно знать предел, а главное реальное положение дел, чтобы не строить иллюзий насчет своих реальных возможностей. В противном случае можно разбиться, и разбиться серьезно, потянув за собой всех, кто находится рядом.

Барон Бертольд по прозвищу Свиные Уши был уверенным человеком, не мог не быть, иначе не занял бы свое место на вершине, где сильные сжирали слабых без колебаний, увидев лишь тень подвернувшейся возможности.

В такой среде нельзя быть слабым, нельзя даже показать себя слабым, не говоря о том, чтобы вести себя на людях как-то иначе. И взгляд, который бросил на меня приехавший в Лихолесье барон мне не понравился сразу. И дело не в надменном высокомерии, которое ожидаешь от властителя подобного ранга, нет, было что-то еще, что заставило насторожиться – скрытое превосходство, мелькнувшее в заплывших глазах. Словно восседающий на могучем жеребце всадник считал себя многократно сильней и уже мысленно праздновал победу.

И это заставило насторожиться.

Потому что в Приграничье выживают не только сильные, но и хитрые, обладающие звериным чутьем на явную или скрытую опасность, что не станут лезть напролом, зная, что там можно получить по морде. А тут все выставлено напоказ. Словно гость не сомневался в своем праве распоряжаться. Это выглядело в том плане подозрительно, что Свиные Уши не мог не слышать, что случилось в замке покойного Мейзера, и все равно вел себя вызывающе с первых слов.

– Это ты что ли маг, который забрал себе эти земли и начал возводить замок? – цедя сквозь зубы, произнес барон даже не делая попыток слезть с седла.

Барон Бертольд Свиные Уши имел не слишком привлекательную внешность и полностью оправдывал прозвище – два огромных уха торчали из густой шевелюры каштановых волос, на вид жестких, как шерсть.

Нос уродливым пятачком, маленькие глазки на заплывшей жиром физиономии смотрят злобно, с неприкрытой ненавистью. Фигура оплывшая, но все еще крепкая (по-другому в Приграничье никак, за разжиревшим вожаком, не способным держать в руке меч, банально не пойдут в атаку). Снаряжение дорогое: искусная кольчуга, явно не местного производство, отличный стальной нагрудник, латные перчатки, наручи, поножи и другие элементы, скрывающие тело в железе с головы до ног. Все хорошего качества, стоит немалых денег, видно, на собственную экипировку барон не скупился.

То же самое касается остальных воинов, сидящих в седлах чуть позади. Все приехавшие дружинники могли похвастать отличной броней и таким же оружием. Их было около тридцати и смотрели они ничуть не добрее своего господина. У нескольких виднелись арбалеты, свисающие с седла, что по местным меркам вообще отличный показатель, так как в основном здесь предпочитали использовать луки из-за дешевизны по сравнению с более сложными метательными устройствами.

И наличие готовой к бою дружины вкупе с вызывающим поведением показали, что барон Бертольд Свиные Уши приехал воевать. Правда оставалось непонятным на что он наделся, если знал судьбу обращенных в прах ворот и устроенной в замковом дворике бойне, когда множество воинов оказалось бессильным против живых жгутов тьмы.

Какой-то камень за пазухой, дающий преимущество? Неизвестный магический артефакт, внушающий ложную уверенность в превосходстве? Что-то должно быть, иначе напыщенный боров не вел бы себя столь надменно.

Все это промелькнуло в голове со скоростью молнии. Двое караульных у открытых ворот почувствовали сгустившееся напряжение и, к их чести, машинально сделали шаг вперед. Новик, совсем еще молодой парнишка, выглядел неуверенно и немного испуганно. Поставленный ему в пару ветеран (кажется его звали Ромеро) сохранял внешнее спокойствие, глядя на всадников без выражения, но явно понимал, что в случае столкновения их обоих сметут без труда.

Показательно, что пришлые дружинники смотрели на Ромеро с откровенным пренебрежением. Кажется, они знали его раньше (что неудивительно, учитывая, что их хозяева являлись формальными союзниками) и даже бросили несколько отрывистых фраз, в основном в насмешливой форме из разряда: не зазорно служить мерзкому чародею, убийце господина, кому давал клятву верности?

Надо отдать бывалому воину должное, он не отреагировал на оскорбления, продолжая бесстрастно смотреть на конных, словно прикидывая, кого и как будет убивать, стаскивая с седла.

Это остудило горячие головы, выкрики прекратились. Порой именно такое спокойное поведение пугает больше всего. Не злость, не показная ярость, не гнев, а мрачная сосредоточенность, когда человек готовится выполнить неприятную, но необходимую работу – убить, как можно больше врагов, прежде чем убьют его.

Воины барона были не новичками и хорошо знали, насколько опасно может быть подобное состояние и теперь угрюмо разглядывали Ромеро, прикидывая, как бы побыстрее его завалить, понимая, что тот умрет, но заберет с собой пару противников.

– Чего молчишь, маг? Язык отнялся? – грубо спросил барон и вдруг гулко захохотал.

Уродливая пасть открылась во всю ширь, показывая желтые, но крепкие зубы, до сих пор способные без труда разрывать куски едва обжаренного на костре жесткого мяса добытого на охоте оленя. Поддерживая хозяина, парочка дружинников угодливо засмеялась, но остальные продолжали сохранять серьезность, цепко погладывая по сторонам и держа в поле зрении застывшую перед воротами темную фигуру. Как и Бертольд, они наверняка знали, что случилось в замке Мейзера, но не испытывали такой уверенности, как веселившийся напоказ господин.

Он пообещал им что-то, – догадался я. Пообещал, что силу колдуна можно будет не бояться. Иначе не объяснить, что они согласились прийти. Долг долгом, но лезть в пасть к волку, уже доказавшему, что имеет острые зубы и умеет ими кусать, похоже на самоубийство. Даже ближайшие сподвижники в такой ситуации постараются отговорить, а если не получится, скажут, что у любой верности есть пределы.

Я просканировал фигуру барона, затем его коня, двух дружинников, держащихся поближе, явно играя роль личных телохранителей, но ничего не увидел. Колдовской взор не выявил магический проявлений. Это могло говорить о том, что ничего нет, и значит Свиные Уши просто сошел с ума, раз решил явиться сюда без волшебной поддержки, что сомнительно. Либо о том, что искомая вещь находится в спящем режиме, и что артефакт есть, и скорее всего готов к применению.

Такие штуки обожали некоторые маги старой имперской Коллегии, давая себе преимущество при столкновении с противником, обладающим магическим даром. Ведь на что будет смотреть враг прежде всего? Правильно на Сумеречный Круг, точнее на всполохи подготавливаемого заклятья, чьи следы все равно проявятся в ауре или энергетической оболочке перед атакой. Но вместо этого удар последует откуда его не ждут, и на землю валится обгоревшая тушка дурака, позволившего отвлечь себя мнимым бездействием.

Или отвлеченными разговорами. Как сейчас, с громогласным смехом.

Последнюю мысль я додумывал уже на ходу, с ходу разгоняя восприятие и успевая заметить, как с мясистых лап барона на землю падает тонкая цепочка, мелькнувшая в воздухе серебром.

Вот оно – главный удар. Ради чего лопоухий ублюдок вообще сюда заявился. Похоже у барона в закромах обнаружилась волшебная вещица, которая, по его мнению, должна помочь справиться с пришлым колдуном, и он решил пойти ва-банк, напав на того, кого считал главной опасностью.

С его точки зрения все выглядело логично. После гибели ближайших союзников, Свиные Уши решил, что следующим будет он, особенно после того, как Стервятник не удовольствовался владениями Мейзера и попробовал захватить замок Секача. Барон не стал ждать, когда соперник вновь побежит за помощью к колдуну, как уже случилось однажды, и сделал собственный шаг, ударив по основной проблеме.

Он же не знал, что мне эти баронские разборки до одного места, и что влезать в них я не собирался. И что вообще хочу тихо-мирно жить в своих владениях, не покушаясь на земли соседей. Убеждать в таком бесполезно, не поверят. Где-нибудь в другом месте – возможно, в Приграничье – точно нет.

И все случилось, как случилось.

Барон вспомнил, что у него со старых времен остался артефакт, возможно доставшийся от запасливых предков, и решил рискнуть, напав первым. В чем даже такое поведение вызывало уважение, Свиные Уши пришел с войной на территорию врага. Он же не знал, что врагу плевать на него самого, на его чертовы земли и все разборки за власть разом…

Восприятие ускорилось, время замедлило бег. Цепочка медленно падала с рук всадника, и уже в падении вшитые в серебристый металл плетения начали действовать. Это было похоже на то, как если бы из звеньев выстрелили тонкие нити, напоминающие грязно-серые паутинки. И мир замер, точнее это сделал магический фон, словно скованный невидимой силой.

Проклятье! Оказалось не только барон Бертольд страдал грехом чрезмерной самоуверенности.

На плечи навалилась незримая тяжесть, тело сдавила духота, массивная, как бетонная плита. Я не сразу понял, что произошло, потому что до этого не испытывал ничего похожего. Неизвестный артефакт заморозил магические потоки, превратив энергетический фон в плотный кисель.

Бездна! Вплетенные в Сумеречный Круг знаки заклинаний тускло сверкнули, стремительно скатываясь в состояние истощения, будто ими уже воспользовались, и нужна новая подзарядка.

– Вперед! – бешено заорал Бертольд, удивительно ловко для своей комплекции выхватывая из ножен тяжелый полуторник.

Артефакт сковал магический фон и через это ограничил использование заклятий. Вот только полностью сил не лишил, оставался резерв, постоянно двигающийся по замкнутому контуру энергетической оболочки. Будь здесь обычный маг, ему бы пришлось несладко, я же сосредоточил внимание на одном заклинании, заставив его через силу сработать.

Символ «Когтя» вспыхнул и погас.

Из рукава выскользнул длинный клинок, ладонь обожгло холодом призванного оружия. Я выбросил руку с мечом вверх и вперед, блокируя чудовищный по силе удар, обрушившийся сверху. Раздался жалобный звон, баронский меч отбило обратно. Мгновение он оторопело пялился на меня, словно не веря, что злобного колдуна в темном плаще не только не развалило напополам, но и то, что тот вообще посмел сопротивляться.

Я сделал финт и ударил в ответ, вспоров подпругу на лошади Бертольда. Свиные Уши крякнул, почувствовав, как седло начинает сползать вместе с ним и попытался выпрямиться.

Поняв, что с первого раза убить врага не удалось, на помощь хозяину поспешили дружинники. Но, к счастью, сделав это одновременно и тем помешали друг другу. Я скользящим шагом переместился на другую сторону баронского жеребца и нанес по Бертольду еще один удар, метя в толстое бедро. В близкой сшибке нет более легкой добычи, чем раненный в ногу всадник, потерявший возможность управлять лошадью, когда оружием заняты руки.

Свиные Уши попытался отмахнутся, поняв, куда я нацелился и сделал неуклюжее движение, пытаясь блокировать удар. Но недостаточно быстро, кончик призванного клинка с легкостью пропорол стальную пластину, защищавшее бедро и погрузился в плоть.

– Арх-х, – захлебнулся в яростном выдохе барон и попытался снова отбить удар, в этот раз нацеленный на сухожилия. Если попасть в нужную вену, то человек истечет кровью за считанные секунды.

К счастью для Бертольда и к несчастью для меня в этот момент налетели сразу двое конных воинов, наконец разобравшись, кому хозяина прикрывать. Я вынужденно отступил назад, разрывая между собой и противниками дистанцию.

Лежащая в примятой траве серебряная цепочка продолжала блокировать магический фон, незримые обычному человеческому взгляду паутинки едва заметно подрагивали, вытягивая из окружающего пространства энергию.

Вот что нужно уничтожить в первую очередь, чтобы избавиться от невидимого удушья колдовских сил.

Между тем из ворот частокола выскочили остальные ветераны во главе с Ульрихом, разумно приказав новобранцам не высовываться, чтобы не стать легкой добычей для опытных вражеских воинов. Ромеро к этому моменту вовсю рубился сразу с двумя всадниками, ловко перемещаясь между ними, не позволяя воспользоваться численным преимуществом.

Однако оказалось сюрпризы со стороны барона не кончились. Раненный в бедро, он зарычал невнятное ругательство. Мясистая лапа зашарила в районе пояса, что-то активно ища. Стало понятно, что там прячется еще одна магическая вещица.

Я крутанул рукой с клинком и призванный меч сменил форму, лезвие вытянулось, превращаясь в боевой хлыст. Из полупрозрачного материала, с вкраплениями ярко-сиреневого, он словно живой метнулся вперед, резким ударом перерубая толстое запястье барона.

– А-а-а-а!!! – испуганным боровом заверещал Свиные Уши. Расширившиеся в ужасе глаза уставились, как на землю шлепнулась отсеченная кисть.

Обратным движением я хлестко ударил по валяющейся в траве серебристой цепочке. Тут же почувствовал резкую вспышку боли, отдающую по пальцам, как от электрического разряда. Но уже через мгновение с удовлетворением увидел, как перерубленные звенья рассыпаются в траве, не выдержав перепада энергии.

Вражеский амулет перестал работать, и сковывающие магический фон нити исчезли. Символы Сумеречного Круга налились силой, угнетающая пелена спала. Я выбросил левую руку вперед, ударив «Молотом» по основной группе вражеских дружинников. И тут же без паузы швырнул файерболл, помогая Ромеро, которому приходилось несладко. К этому моменту на него наседали с трех сторон и жить ветерану оставалось недолго.

Огненный шар ударил во всадника. Один удар сердца – и фигуру в доспехах охватило бледно-лиловое пламя, с одинаковой легкостью пожирая человеческую плоть и вздетое на тело железо.

– А-а-а-а!!! – заорал он в последний раз и тут же резко замолк от болевого шока. Чтобы в следующее мгновение повалиться на землю вместе с погибшей лошадью.

Страшная смерть вызвала оцепенение, причем, как с нашей, так и с вражеской стороны. Этим моментально воспользовался барон. Бертольд здоровой рукой суетливо нащупал на поясе артефакт.

Но это была уже агония, потому что в таком деле в первую очередь применяют самую сильную вещь, а уж затем остальное. Серебристая цепочка рассыпалась в пыль, и что бы там у него не оставалось, оно будет слабее по сравнению с уже использованным артефактом.

Толстая рука барона рванулась в броске, в полете мелькнул небольшой шарик. Яркая вспышка. В воздухе проступила золотистая сеть, отпечатываясь на радужке глаз сплошной паутинкой. Исчезнувшей почти сразу под накатившей темной волны с моей стороны, ударившего за счет чистой силы. К счастью, этого хватило, чтобы разделаться со вторым артефактов, действительно оказавшегося гораздо слабей своего собрата.

Не дожидаясь окончательного действия магической вещи, Бертольд судорожно попытался развернуть коня. Прикрывая хозяина, вперед выдвинулись пара воинов. Сразу с этим раздался арбалетный щелчок. Мелькнул выпущенный умелым стрелком болт.

Все произошло мгновенно. Я почувствовал сильный толчок, и плечо взорвалось резкой болью. Не обращая на это внимание, я ударил измененным плетением «Тумана», обращаясь к призванной тьме.

Черные лианы скользнули вперед, вонзаясь в спину удирающего барона. Бертольд дернулся, в последний раз пытаясь дать коню шенкеля, чтобы перейти в галоп. В следующий миг мясистое лицо исказилось судорогой. По коже поползли темные миазмы, стремительно вытягивая из расплывшегося, но еще крепкого тела жизнь.

Продержался Свиные Уши недолго и рухнул под копыта собственного коня сломанной куклой. Увидев смерть хозяина, большая часть дружинников тут же развернулась, и больше ни на что не обращая внимания бросилась прочь, нахлестывая коней. С остатками без труда справились люди Ульриха, воспользовавшись растерянностью.

Все было кончено. Я покосился на раненое плечо, и рывком выдернул торчащий арбалетный болт. С мясом, кровью, со сдавленными ругательствами, стараясь отрешиться от океана боли, на мгновение накрывшего сознание. Почти отключившись от шока, но в последний миг успев разогнать Средоточие.

Регенерация принялась за дело, края рваной раны начали стягиваться на глазах. В этот момент подошел Ромеро, собираясь что-то сказать, но так и замер, уставившись расширенными глазами на соединяющиеся куски плоти.

– Собирайте трофеи, – буркнул я, взмахом руки указав на лежащие на земле мертвые тела. Помедлил и неспешным шагом отправился обратно к шатру.

Глава 14

14.

– И что, всех убили? Прямо всех? – Стервятник задумчиво прищурился, лихорадочно обдумывая ситуацию.

– Из дружинников около половины, плюс сам барон Бертольд, – подтвердил верный Клайв и замолк, дожидаясь пока господин закончит размышления.

Гийом нахмурился.

– Свиные Уши точно мертв? – уточнил он.

Люди странные существа, часто выдают желаемое за действительное. Или приукрашивают рассказ, желая заработать лишнюю монету. Как например тот соглядатай, что донес о явлении барона в Лихолесье, чтобы попытаться напасть на колдуна.

Похоже Свиные Уши настолько испугался, что станет следующим, что не стал ждать и сам отправился разбираться с главной причиной, как он думал, гибели двух других бывших союзников.

Поступок недруга стал неожиданным даже для Стервятника, не ожидавшего столь смелого (или скорее глупого, учитывая обстоятельства?) шага от заплывшего жиром пердуна, который давно переложил бремя управления дружиной на ближнее окружение. Которое, к слову, почти в полном составе похоже так и осталось лежать перед частоколом старых развалин Лихолесья.

– Что будем делать, ваша милость? – десятник посмотрел на барона преданными глазами, показывая готовность выполнить любой приказ.

Гийом скрестил руки на груди и уставился за край горизонта на видневшуюся вдалеке полоску хребта, отделявшего территории севера от Приграничья и срединных земель. Ранним утром воздух был настолько кристально чистым, что казалось протяни руку и дотянешься до гор. Но барон знал, что это иллюзия, и чтобы добраться до огромной скалистой гряды, протянувшейся с запада на восток, придется скакать, не один день. И то, если по прямой, что часто невозможно из-за рек и других препятствий, встречающихся на пути, без чего дорога займет еще больше времени.

– Ваша милость? – десятник вопросительно уставился на Фонтехью.

Барон еще несколько секунд молчал, прикидывая, как поступить дальше. Известие о случившемся у ворот развалин, где колдун развернул масштабную стройку, застало отряд, когда они направлялись в земли Секача. После смерти хозяина власть в замке взял его брат, – хитрый ублюдок, решивший использовать смерть родича в собственных целях. Но вылезать за пределы крепостных стен он разумно не рисковал, считая слишком опасным. И тем оставил без защиты подвластные территории, на которые хищным коршуном не преминул напасть Стервятник. Преемник погибшего барона Родрика вынуждено наблюдал, как его владения разоряют и не мог ничего с этим поделать.

Впрочем, ему и без того было чем заняться. Поговаривали, чтобы укрепить власть и преемственность линии наследования, которую потом будет сложнее оспорить, брат Секача взял в жены вдову погибшего родича, и сделал это без особой охоты с ее стороны. Ходили слухи, что ему так понравилось овладевать баронессой, что он почти не вылезал из ее спальни. Этим следовало воспользоваться.

Да и вообще, сложилась уникальная ситуация, которую невозможно упустить. Барон Мейзер мертв, самый хитрый и изворотливый, с отличной дружиной, не сумевший предугадать, что соперник обратиться за помощь к пришлому колдуну и через это потерпевший поражение, стоившему ему не только жизни, но и замка со всеми землями, которые победители разделили между собой.

Барон Родрик Секач, хороший воитель, предусмотрительный, державший в запасе такие хитрости, как алхимическое зелья, (впрочем, не слишком помогшие ему в критический момент), тоже погиб, когда оказался не в том месте и не в то время.

Барон Бертольд Свиные Уши – этот сам совершил ошибку, заявившись в гости к чародею, посчитав, что сможет справиться с кошмаром, повелевающим тенями, используя волшебные безделицы. Таких идиотов колдун сжирал на завтрак, что и продемонстрировал, убив не только жирного придурка, но и половину его воинов. Вторая половина успела удрать и сейчас скорее всего нахлестывает коней, скача обратно в замок мертвого властителя…

– Которого они бросили и не смогли защитить, – по губам Стервятника скользнула змеиная улыбка.

Кажется, он нащупал, как поступить. Ведь ситуация и правда сложилась уникальная даже для Приграничья, где хоть и случались постоянные стычки между баронами, но никогда никто из них одновременно погибал в таких количествах. Тем более те, чьи земли располагались так близко друг к другу.

– Ваша милость? – Клайв нахмурился, не поняв последней ремарки господина.

Мысли верный десятник читать не умел, зато отличался воинскими навыками и предельной исполнительностью, и еще большей решительностью. Одна готовность сопровождать при штурме замка колдуна чего стоит. Другой бы замялся, начал отводить глаза, не желая связываться с темными чарами, тем более иметь их рядом. Этот же молча принял к исполнению, словно речь шла о простом поручении, не выказав нерешительности.

Подобное следовало поощрять. Гийом сделал пометку на память при случае отблагодарить воина за верность. Это не только станет наградой Клайву, но и укрепит авторитет барона среди дружины, как щедрого господина.

Но это после. Сейчас ждали другие дела, к которым следовало приступить немедленно, раз уж все так удачно сложилось. Главное не медлить и не упустить шанс.

– Порой от нерешительности теряешь больше, чем от неверного решения, – задумчиво проронил Гийом и усмехнулся, увидев нахмуренное лицо Клайва, не понявшего, что имеет в виду господин.

– Отбери несколько людей и немедленно пошли их в замок погибшего барона Бертольда, – принялся раздавать приказы Стервятник. – Пусть скажут воинам там, что я барон Гийом Фонтехью готов взять их на службу с увеличением содержания на десятую долью.

Клайв засопел, кивнул, но предупредил:

– Наши будут недовольны, если повысите только чужакам.

Барон отмахнулся.

– Они тоже получат прибавку и гораздо большую.

Десятник успокоился, кивнул.

– Думаю они будут благодарны, ваша милость.

Гийом усмехнулся. Еще бы, благодаря ему они вершили историю. О происходящем сегодня еще долго будут рассказывать по вечерам у каминов в придорожных харчевнях.

– Что-то еще? – Клайв развернулся, собираясь отправляться выделять людей на отправку в замок барона Бертольда, но резко остановился, заметив знак со стороны господина.

– Да, пусть скажут тем дружинникам, что удрали, бросив своего сюзерена, что если хотят искупить вину, пусть немедленно приходят к замку Секача. И отдельно предупреди, что без этого, я их на службу не возьму, потому что не хочу иметь среди своих людей трусов и предателей, – лицо Гийом прорезала жесткая улыбка. – И обязательно пусть об этом объявят громогласно, чтобы слышали все.

Прием был подлым, но действенным. Теперь даже не желая переходить на сторону Стервятника, сбежавшие трусы будут вынуждены это сделать, и потянут за собой остальных, иначе за ними навсегда останется слава жалких подонков, бросивших вожака, когда тому требовалась помощь.

Гийом хорошо знал человеческую натуру и был уверен, что уловка сработает. И даже если вдруг оставшиеся в замке дружинники, не принимавшие участия в поездке в Лихолесье, вдруг заупрямятся, не желая подчиняться чужому барону, то сбежавшие с поля боя их вынудят это сделать, желая искупить вину. Пусть даже таким неоднозначным образом.

– И замок Родрика будет моим, как замок Мейзера, – Стервятник довольно усмехнулся.

Все выходило просто прекрасно, на такой результат он даже не рассчитывал, когда отправлялся в Лихолесье договариваться с колдуном. Максимум думал получиться разорить земли главного обидчика, чтобы оттянуть возможное нападение на свои владения. Но по итогу все вышло гораздо лучше.

Остался замок Секача, где сидел последний дурак, вовсю пользовавший вдову погибшего брата, и не понимающий, что его дни сочтены. Наверняка надеялся пересидеть за стенами до зимы, вовсю наслаждаясь прелестями баронессы, чтобы по весне набрать новую дружину. Но Гийом ему такой возможности не даст, будет действовать на упреждение.

– Еще отправь людей в захваченный замок Мейзера, пусть все способные держать оружие немедленно выступают в сторону земель Секача. И где-нибудь найдут плотников, необходимо сделать лестницы. Много лестниц. И как можно скорей, – продолжил раздавать указания барон.

Клайв кивал и запоминал. Судя по хмурому выражению, он уже догадался, что будет следующей целью похода, и что обычные деревни, куда они до этого направлялись, подождут. Точнее, они станут общей добычей, перейдя к победителю.

Десятник откашлялся и заметил:

– Кхм… простите, ваша милость, но вы не думаете, что остальные бароны Приграничья, узнав, что вы забрали себе сразу три замка будут против? – он произнес это нейтральным тоном, показывая, что примет любое решение господина, но хотел бы услышать объяснения, которые доведет до ушей остальных дружинников. А вопросы обязательно возникнут, все знали, как в Приграничье сохранялся баланс и слишком зарвавшихся рвали всей стаей.

Сейчас в роли зарвавшегося выступал Стервятник, уже до этой истории заимевший репутацию чересчур усилившегося властителя, когда оттяпывал от соседей земли, когда те становились слабыми, это могли ему припомнить в числе прочих грехов. Выстоять же против объединенной силы баронов было физически невозможно, даже имея под рукой четыре замка со всеми владениями.

– После гибели стольких баронов одновременно? – из Гийома вырвался злорадный смешок. – Да эти ублюдки засунут язык в задницу и затаятся, чтобы переждать и понять, что происходит. Никогда прежде за столь короткий срок не умирало сразу четыре барона. Это вызовет замешательство. Уже вызвало. Иначе ко мне бы давно заявился их представитель с требованием передать захваченные земли достойным наследникам из числа выживших родственников.

– Возможно о происходящем еще никто не знает, – тактично заметил Клайв.

Но Фонтехью отмахнулся.

– Да все уже знают, молва разошлась по Приграничью с того момента, как пал замок Мейзера. Остальные затаились и ждут. Наверняка думали, что вскоре предъявит ультиматум, требуя вернуть захваченное. Потому что по-другому воевать не умеют, только скопом нападают на одного, – на мгновение лицо Стервятника ожесточилось, но тут же разгладилось, прорезавшись мрачной усмешкой: – Но когда поняли, что сдохло сразу четверо, то засомневались. Потому как одно дело нападать всем, и совсем другое рисковать стать одним из мертвецов. А они точно будут, может не все, но кто-то попадет под удар, и быть первым никто не захочет. Поверь, уж я-то это хорошо знаю.

Сказал, а сам с легкой досадой подумал, что чересчур разоткровенничался перед десятником, пусть и верным, кому можно доверять жизнь, но все равно, по сути, простым воином.