Текст книги "Заклинатель 10 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Заклинатель 10

Глава 1

1.

Человек странное создание. Иногда ради свободы готов сражаться с яростью и отчаянием, а иногда готов отдать ее в обмен на простое ощущение защиты и безопасности. Стадный инстинкт требует покровительства, знания, что наверху кто-то есть, кто-то, способный решить проблемы и в сложный момент указать путь, чтобы не пришлось думать самим, что делать.

Для того, кто привык самостоятельно принимать решения и нести ответственность за свою жизнь, подобное поведение выглядело донельзя странным. Но для того, кто понимал человеческую природу в этом не было ничего необычного.

Барон Гийом Фонтехью понимал человеческую природу и потому нисколько не удивился, когда одно из вольных поселений попросилось под его руку, прожив независимо меньше года с момента своего основания.

Это случилось десять лет назад, жители быстро поняли, что не справляются и стали искать сильного покровителя, способного их защитить. А главное помогать и направлять, когда возникнет такая необходимость. Так они чувствовали себя намного уверенней, чем если бы находились одни, и за это нельзя их было винить. Потому что знание, что наверху кто-то есть, способный решить возникающие трудности, наполняет уверенностью, намного лучше, как если бы приходилось полагаться лишь на себя.

Но право на покровительство требовалось доказывать, и когда приходил сигнал, садиться в седло и скакать, защищая свое, иначе найдется другой владелец для атакованной собственности…

В воздухе разлился запах сырого железа. Запах свежей пролитой крови. Запах смерти. Смешанный с запахом дерьма. Знакомый для любого, кто хоть раз видел, как человеку выпускают кишки, когда из рассеченного брюха вываливается требуха.

Клайв опять немного перестарался, развалил тело чуть ли не напополам. Это за ним водилось, слишком уж любил свою секиру, проверяя остроту лезвия на всем подряд. С особенным удовольствием – на живых людях.

В деревни Малые Чешни горели два дома, черный чадящий дым поднимался над стоящим позади амбаром, на земле лежали трупы, вперемешку крестьяне и настигнутые за «потехой» разбойники. Баронские дружинники не стали церемониться и появившись в поселении принялись с деловитой сосредоточенностью истреблять врагов, не отвлекаясь на тушение пожара. Этим занялись местные, но только после повелительного окрика барона, властно указавшего на огонь. Лишь после этого селене вылезли из укрытий, где пряталась все последнее время и принялись таскать воду.

Подобное покорное поведение в очередной раз показало, что некоторые просто физически не могут жить без направляющей руки, говорившей как жить и что делать.

– Пусть возьмут кого-то живым, – негромко распорядился Гийом.

– Да, ваша милость, – кивнул стоящий у стремени Клайв, подумал и уточнил: – Парни мельком успели расспросить нескольких, перед тем как перерезать им глотки, говорят, что остатки из разгромленной банды Лихолесья, успевшие сбежать перед тем, как там все произошло.

Последовала короткая пауза, закончившаяся мрачной ремаркой:

– Повезло ублюдкам, что сдохли от честного железа, а не темного колдовства, – воин смачно сплюнул на землю, тут же стушевался и бросив опасливый взгляд на возвышавшего рядом всадника торопливо произнес: – Простите, ваша милость.

Губы барона тронула усмешка, но услышанная информация заставила задуматься.

Лихолесье. До недавнего времени никому не принадлежащий край, где кроме густого леса и развалин старой крепости ничего не было. Развалин, помнящих времена, когда земля содрогалась от поступи тяжелых полков Старой Империи. То есть очень древних и никому не нужных. Гийом бывал там еще в детстве, и точно знал, что в руинах ничего не осталось. Но кому-то это показалось неважным, и он выбрал это место в качестве своего обитания.

Сначала никто не обратил внимание на то, что в заброшенных развалинах кто-то поселился, у Лихолеься была плохая репутация из-за многочисленных разбойников, использовавших окрестные густые леса в качестве укрытия. В какой-то момент проблема стала настолько серьезной, что несколько баронов Приграничья решили сообща решить ее и отправили объединенный отряд разделаться с наглыми лесными бандитами. Однако те показали себя неплохими воинами, умело скрывались в густой чаще, когда видели, что силы неравны, или ловко устраивали засады, пользуясь знанием местности. Поход закончился ничем, и потеряв много людей, баронские дружинники отступили.

Показалось, что между лесными бандитами и местными феодалами воцарилось шаткое равновесие, когда одни не рискуют надолго высовываются на открытые дороги, а вторые опасаются лезть глубоко в чащу.

А потом в Лихолесья прибыл чужак и сходу решил проблему, с которой не смогли справиться солдаты баронов. И не просто решил, а сделал это показательно.

Это была обдуманная хладнокровная жестокость. Без ярости, без громких возгласов. Чужак перебил всех разбойников Лихолесья. Трупы нашли в лесном лагере и еще долго по близлежащим дорожным трактирам ходили байки о найденных порубленных и сожженных телах.

Тогда и стало понятно, что пришлый чужак далеко не простой человек, а скорее всего сильный колдун.

Потом одна из освобожденных крестьянок, которых разбойники держали в плену для утех, рассказала, что колдун двигался с невероятной для человека скоростью и что сама тьма танцевала вместе с ним, стекая рванными обрывками мрака с темного плаща, разрывая в клочья всех, до кого не успел дотянуться чародейский клинок, светящийся призрачными фиолетовым светом

Колдун показал, что крови не боится и что с ним придется считаться. Наглядная демонстрация произвела впечатление. Бароны признали, что в их края явился хищник не хуже них, и своего он уже не упустит. С тех пор его старались не задевать. Чужак продемонстрировал, что в случае необходимости будет действовать беспощадно. И намек поняли, даже те, кто до определенного момента собирался попробовать на зубок вдруг возникшего конкурента.

Новый хозяин Лихолеься сумел поставить себя. И оказал должное впечатление. И это заставляло относится к нему с уважением. И настороженностью. Пять десятков оставленных на лагере разбойников мертвецов заставляли…

– Ваша милость, четверых взяли живыми, что с ними делать? – браво доложил подскочивший дружинник.

Гийом на мгновение задумался, желание расспросить грязных ублюдков, осмелившихся напасть на его владение, уже испарилось под влиянием мыслей о крае, откуда они пришли. А точнее сбежали, трусливо поджав хвост.

Но похоже страх перед заезжим колдуном оказался гораздо меньше страха перед ним – бароном Гийомом Фонтехью. И это вызвало раздражение. Выходило так, что нового хозяина Лихолесья боялись больше местных властителей.

– Повесить вдоль дороги. Только петли сильно не затягивайте, пусть потрепыхаются перед смертью, – обдумав, принял решение Гийом.

Наказание за нападение на принадлежащую ему деревню должно быть суровым. И наглядным. Пусть видят, что связываться с бароном Фонтехью ничуть не менее опасно, чем с темным чародеем.

– Сделаем, ваша милость, они у нас до обеда будут подыхать, – дружинник хлопнул рукой по нагруднику. Жест явно подсмотрел у кого-то другого, потому что воины барона обычно так хозяина не приветствовали. Ну и бездна с ним.

Рассеянные мысли вновь вернулись к пришлому чужаку. Слухи о новом хозяине Лихолеся ходили разные. Поговаривали что восстанавливает старую крепость, и для этих целей скупает по округе камень и древесину. И под это дело нанял артель каменщиков и плотников. Поначалу ехать к нему опасались, но потом поняли, что убивать всех подряд не бросается, младенцев и красивых дев для страшных ритуалов не требует, и слегка успокоились. Да маг, возможно даже темный, но честно платит за работу серебром, что окончательно развеяло опасение. В этих краях хорошие деньги так просто не заработать, поэтому желающих нашлось много.

Однако опаска все равно осталась. Не могла не остаться. Не любил народ тех, кто обращается к неведомым силам, которые простой люд понять не мог.

Между тем с пожаром наконец справились. Глядя на суетливую беготню селян, барон презрительно усмехнулся. Не могли раньше заняться, косорукое дурачье, глядишь один дом смогли бы спасти вместе с конюшней и коровником, на месте которых кроме черного пепелища уже ничего не осталось.

Подбежал староста, наконец-то вылезший из подпола, или где он там прятался, стал что-то бубнить, кажется прося денег на восстановление утерянной собственности. К счастью, быстро заткнулся. Нетерпеливый жест державшей поводья баронской руки в перчатке показал, что разбираться с последствиями разбойничьего нападения крестьянам придется самим.

Ничего, не первый раз, отстроятся. Следовало не прятаться, как мыши по погребам, а бежать тушить пожар, глядишь и потеряли бы меньше. Лично барон не собирался платить за чужую глупость.

Все так же не покидая седла Гийом обратил взор, как дружинники волокут четверку взятых в плен разбойников к ближайшим к дороге деревьям. Староста, проследив за взглядом господина, тоже понял, что сейчас будет и забубнил что-то насчет мертвецов, кому нечего делать так близко к домам живых людей.

Нахального поведение селянина начало раздражать, барон на секунду задумался о показательной порке, чтобы знал, как вести себя в присутствии благородного человека, но потом мысленно махнул рукой, понимая, что этим дурака не исправить.

К тому же, порка сразу после нападения на деревню может нанести урон репутации заботливого хозяина. Гийому, конечно, плевать на мнение глупых сервов, но могла пойти ненужная молва, а про него и так уже говорят всякое. Даже прозвище ублюдки придумали – Стервятник.

Подумав о злых языках, склонных поносить имя честных людей, барон скрипнул зубами. И ведь не вычислить кто изначально придумал прозвище, а затем пустил в народ, но слух разошелся, став нарицательным. Даже некоторые другие бароны стали так его называть. Конечно, за глаза и никогда прямо в лицо, но это не делало это менее обидным.

– Мерзавцы, – он догадывался, кто является главным распространителем дурной славы, но не мог это доказать. А над простыми подозрениями только посмеются. Идеальным решением было бы напасть на замок обидчика и хорошенько его проучить, отрезав длинный язык, вот только силы у противников примерно равны, а губить под вражескими крепостными стенами дружину будет верх глупости. Особенно когда соседи только и ждут, когда ты ослабнешь и с удовольствием оттяпают с разных концов владения по деревеньке.

– Мы готовы, ваша милость, – крикнул Клайв издалека, отправившийся помогать вешать разбойничье отребье.

Староста тут же замолк и с интересом уставился в том направлении. Несмотря на бубнеж о покачивающихся в петле мертвецах, нежелательных близко к деревне, предстоящая казнь вызвала оживление.

И не только со стороны вожака селян, остальные жители Малые Чешни тоже повылазили поглазеть на экзекуцию, собравшись в небольшую толпу.

Гийом отметил жадное любопытство на простоватых лицах и усмехнулся. Надо бы сказать что-нибудь внушительное, о том, как он их защищает и приходит на помощь в беде, но, откровенно говоря, было лень. Болтающиеся в петле лесные бандиты станут лучшим подтверждением, что на владения барона Фонтехью лучше не нападать. К тому же, не перед глупыми же селянами разоряться. Другое дело, окажись здесь кто-то из соседей баронов, тогда можно было бы произнести внушительную речь. А крестьяне все равно ничего не поймут, для них лучше наглядные действия.

Клайв посмотрел на барона, дожидаясь знака. Гийом намеренно помедлил, и лишь после этого резко махнул рукой словно перерубая невидимую черту. Десятник кивнул, бросил пару слов остальным дружинникам, стоявшим наготове.

Сообразив, что их ждет, разбойники задергались, но будучи крепко связанными, лишь извивались, вперемешку сыпля проклятьями и мольбами о милосердии. Последнее вызывало на суровых лицах дружинниках лишь презрительную ухмылку. Никто жалеть лесную шваль не собирался.

Один то ли самый сильный, то ли умелый, вдруг вывернулся и даже успел сделать несколько шагов, отбежав из-под нижних веток деревьев, где ему вместе с приятелями предстояло болтаться. Но остававшийся настороже Клайв ловко сбил беглеца с ног и не удовлетворившись этим пересчитал живчику ребра носком сапога.

Через мгновение к нему присоседились другие дружинники, недовольные, что намеченная экзекуция пошла не по плану. Несколько секунд разбойника от души пинали, пока Клайв, заметивший нетерпеливый жест со стороны барона, не успокоил увлекшихся подчиненных. В отличие от них десятник не только учил уму разуму слишком прыткого разбойника, но и не забывал поглядывать по сторонам, как и полагается старшему по званию, и вовремя заметил раздражение господина.

Оставшаяся троица учла преподанный урок и предпочла оказаться в петле без лишних травм, разумно решив, что незачем подвергаться дополнительным истязаниям, если впереди и без того намечается смерть.

Один молился, второй застыл каменным истуканом, глядя в пустоту перед собой и явно смирившись с будущей смертью, третий не оставлял попыток разжалобить палачей и беспрестанно сыпал слезливыми мольбами.

Все это Гийом хладнокровно наблюдал из седла, небрежно поигрывая тонким хлыстом. Справа и слева чуть позади застыли два верховых дружинника из числа личной охраны, эти в основном поглядывали на столпившихся крестьян, не столько ожидая оттуда опасности, сколько проявляя рвение в защите господина.

Еще через некоторое время в петле повисло первое тело. Извиваясь и дергаясь, оно походило на бьющегося в судорогах червя. Выполняя приказ барона, солдаты не просто вешали разбойников, резким рывком ломая им шею, а делали это осторожно, позволив приговоренным самим задохнуться, пока веревка неспешно приподнимало тело наверх.

Над толпой селян пробежал шепоток. Гийом не понял одобрительный или осуждающий. Но больше никакой реакции не последовало, крестьяне просто стояли и смотрели, как их недавних обидчиков подвергают мучительной смерти. В этот момент они странным образом напомнили барону безропотное стадо, молчаливо наблюдавшее, когда одного из них пастух уносит на забой.

И Гийом вдруг подумал, что несмотря на все зверства, разбойники для крестьян кажутся куда ближе, чем он и его дружинники. И это несмотря на то, что первые на них напали, а вторые защищали. И такое сравнение почему-то вызвало глухое раздражение, хотя в поведении селян, по сути, не было ничего удивительного.

– Проклятые скоты, – ругнулся Гийом, но тут же успокоился, поняв, что сервов не переделать, такова их природная суть.

А еще он вдруг неожиданно вновь вспомнил о новом хозяин Лихолесья, о колдуне легко расправившимся с пятью десятками хорошо вооруженных бойцов. А затем о своем давнем обидчике, не только распускающем грязные слухи о бароне Фонтехью, называя того Стервятником, но и явно положившем глаз на владения оного. И что некоторые прислушиваются к этим разговорам, ведь прозвища не рождаются на пустом месте, и в свое время Гийом и правда воспользовался подвернувшееся возможностью, расширив границы земель за счет ослабевших соседей.

И похоже теперь за это предстояло ответить. Он знал, что не выстоит в одиночку, а значит настала пора искать союзников. Пусть даже в довольно неожиданных местах.

Интересная мысль заставила крепко задуматься.

Когда последний разбойник задергался в петле, подбежал Клайв и спросил:

– Возвращаемся домой, ваша милость?

Долгое мгновение Гийом молчал, находясь в тяжелых раздумьях, затем отрицательно качнул головой:

– Нет, едем в Лихолесье.

Необычный ответ если и удивил старого служаку, то ненадолго. Тут же посыпались зычные приказы, веля дружинникам пошевеливаться. Вскоре конный отряд под знаменем барона Фонтехью выступил в сторону лесного края, еще совсем недавно служивший убежищем для всего окрестного разбойного люда, а теперь ставший домом для темного колдуна.

Глава 2

2.

Район Приграничья образовался в северной части Срединных земель на рубеже активной экспансии Старой Империи, когда поисковые партии активно продвигались в глубь континента, расширяя пределы влияния на тот момент самого могущественного государства в мире.

Сложная для освоения местность, более суровый с остальными землями климат, неудобство географического расположения сделали этот край не самым привлекательным для развития. Отвечающие за расширение подвластных трону территории имперские чиновники если и поглядывали в эту сторону, тот делали это с явной неохотой, выделяя средства из казны по остаточному принципу, сосредоточив основное внимание на центральной части материка.

Подобная отдаленность от основных мест событий в конечном итоге сыграла положительную роль. Когда ветхий колос, в который в конечном итоге превратилась империя, начал рушиться, большая часть волнений не коснулась этих краев, бушуя в отдалении и воспринимаясь местными, как происходящее в большом мире.

Брошенную власть быстро взяли в свои руки самые инициативные, провозгласив себя вольными баронами, ведя собственную политику, никому не подчиняясь и ни перед кем не склоняя головы. Несмотря на то, что желающие подгрести под себя Приграничье всегда находились. Но против завоевателей выступала сложная местность, которую так не любили имперские царедворцы, и агрессивный настрой баронов, всегда готовых взять оружие в руки, если возникала необходимость, держащих на службе крепкие дружины и неплохо укрепленные замки, взять которые с ходу далеко не всякому по плечу.

Последние два пункта оставались верными почти на всем протяжении существования беспокойного края. Бароны всегда и с большим удовольствием грызлись между собой, поэтому оставались настороже и держали под рукой отряды опытных воинов, знавших с какой стороны браться за меч.

Сражались здесь часто, но почти всегда по делу и зорко поглядывали по сторонам, отмечая всех, кто пытается покуситься на их собственность. Иногда кто-то слабел и тогда его владения захватывали, часто вырезали целый род и даже брали штурмом замок. Но никогда ни один барон не поднимался выше остальных настолько, чтобы получить силу, достаточную чтобы подчинить себе весь край. На этом держалось сложившееся равновесие и за этим строго следили. Если вдруг появлялся такой «выскочка», то остальные на него дружно набрасывались всей стаей, не давая окрепнуть и стать сильней.

Подобная негласная политика создала определенный баланс, когда не было явного лидера, давая возможность сохранять независимость всем баронам.

Я выбрал Приграничье по совокупности этих причин: отдаленность от срединных земель с их королевствами и намечающейся драке между ними и Закатными Островами, которая обязательно произойдет, после того, как последние полностью подчинять своей воле прибрежные торговые города, и сложившейся структуре власти, где не было явного лидера, а значит не стоило ждать потрясений за исключением локальных стычек, которые в подобных обстоятельствах неизбежны и чем-то даже полезны, играя естественную очистительную роль, когда избавляются от слабых или ставших чрезмерно сильных соперников.

Но для начала пришлось правильно поставить себя, а главное показать, что с новичком лучше не связываться. Для этих целей идеально подошла банда разбойников, контролировавших территорию под названием Лихолесье, и делавших отсюда вылазки на большую дорогу.

Пользуясь огромными заросшими чащобами, куда почти нереально проехать верхом достаточно большому отряду, чтобы справится с бандой, и знанием местности, лесные бандиты стали подлинными королями, с которыми не смогли совладать даже объединенные дружины нескольких баронов, кому надоело, что идущие в их земли караваны грабит шайка грязных отщепенцев.

Отбив с большим уроном для баронских воинов нападение, разбойники стали настолько самоуверенны, что чувствовали себя в полной безопасности в лесу.

На чем и погорели, не ожидая столь наглого вторжения, да еще осуществленного всего одним человеком.

То, что этот «человек» оказался колдуном, дело иное. Такого как я, лесные бандиты даже в самых жутких кошмарах не ожидали, и потому дело не заняло много времени.

Четкие отточенные движения, аккуратные, но экономные. Светящийся мрачным призрачно-фиолетовым светом клинок. Скорость и натиск, но при этом одновременная плавность. В тот день я показал идеальное исполнение танца меча.

Это был словно чистый холст, превращенный в кровавую картину, чтобы любой пришедший на место зритель оценил по достоинству проявленное мастерство. Оценил и задумался, стоит ли связываться с таким «художником» без особых причин. Мне хотелось наглядно продемонстрировать не только высший класс боя, но и показать безжалостную жестокость, с которой буду действовать, если вдруг меня вынудят.

Намек оценили и правильно поняли, не став тревожить нового владельца бывшего разбойничьего гнезда.

Дальше началось обустройство на месте, восстановление найденных развалин давно разгромленной крепости времен имперского владычества, которую местные не захотели брать себе из-за не слишком удачного расположения.

Строя форпост имперцы имели намерение продвигаться дальше на север, что в нынешних условиях никому не было нужно, поэтому руны никого не заинтересовали. Из-за этого, а также из-за отдаленности от главных дорог и сложности стройки, потребовавшей бы слишком много ресурсов. Зачем напрягаться, если под боком более удобные места в излучинах рек, на холмах и возвышенностях, примыкающих к торговым путями, откуда так удобно контролировать прилегающие окрестности.

Но я оказался не столь привередлив, как остальные бароны, и поэтому взял то, что имелось. К тому же, не думаю, что мне позволили бы возводить замок или крепость где-нибудь в другом месте. Стоило бы такой инициативе проявится, как на дерзкого новичка накинулись бы сообща, не давая возможности укрепиться.

Что касается Лихолеься, то до него никому не было дела. Кроме лесов, которых и без этого в Приграничье хватало с избытком, и старых бесполезных развалин, находящихся в неудобном со стратегической точки зрения касательной здешних реалий месте, здесь ничего больше не имелось. По крайней мере достойного внимания, чтобы отправить сюда дружины для последующего захвата.

Поэтому мне так легко удалось взять этот край под свою руку, объявив неформальное владение собственностью явившегося незнамо откуда колдуна.

Что касается руин, то в старые времена, они стояли на пересечении будущих дорог, которые должны были уйти на север. Но империя пала, а вместе с ней заглохли и торговые тракты, лес разросся и обступил древнюю твердыню, превращая укрепление в развалины.

К счастью, крепость находилась на в самой гуще лесного массива, иначе о ее восстановлении я бы даже не стал помышлять, потому что пробраться в центр чащи, прорубив широкий проход, далеко не то же самое, что освободить деревья на лесной окраине, вплотную подступивших к руинам, но не успевших забраться слишком далеко, беря старые камни в кольцо непролазной чащобы. Остатки старого имперского форпоста находились на краю главного леса, что дало возможность приступить к работе плотницким артелям почти сразу, учитывая близость материала для работы.

С древесиной проблем не возникало, а вот с камнем пришлось повозиться. Точнее щедро заплатить за доставку из ближайших каменоломен, где с ходу загнули неплохую цену, решив, что деваться заказчику некуда. Поначалу так и шло, и два обоза пришло по завышенной стоимости, потом в Лихолесье заявился посланец одного из баронов, у кого во владениях имелась своя каменоломня, и предложил покупать у него дешевле, обещая за свой счет обеспечить обозы.

Ушлый барон правильно оценил открывшиеся возможности и с учетом того, что камни у него давно уже не покупали, потому что остальные коллеги феодалы предпочитали иметь собственные источники строительных материалов (как и леса, горных образований здесь тоже хватало, где можно наладить разработку, вопрос лишь в удобстве подвода дороги), он разумно решил воспользоваться ситуацией и продать, как можно больше камней, пусть даже по небольшой цене.

Его не волновало, что строится потенциальный будущий конкурент, потому что Лихолесье находилось на приличном отдалении от его владений. Зато заботили доходы собственного феода, падающие уже не один год.

Мы ударил по рукам и обозы с аккуратными каменными блоками потекли в нужном направлении. Правда маршрут пришлось строить, учитывая неуступчивость некоторых баронов пропускать через свои земли чужие караваны. Но деньги есть деньги, и всегда найдутся те, кто готов закрыть на это глаза, если будет соответствующая плата. Барон договорился с соседями и обеспечил проход. Даже с учетом взимаемых пошлин, по итогу он все равно оставался в плюсе, учитывая, что его собственные каменоломни до этого момента простаивали без дела.

Что касается первой каменоломни, то узнав о втором поставщике, там разумно решили не терять клиента и тоже снизили стоимость до приемлемых значений. Я не стал отказываться, беря материалы из двух источников на случай, если с одним вдруг что-то случится.

Разумеется, развернутая деятельность не могла привлечь всеобщего внимания. За мной стали следить, но осторожно, соблюдая дистанцию, помня о полусотне изувеченных трупов, найденных в лесном разбойничьем лагере.

Пока особо не мешали, за исключением пары случаев отказа продать продукты в деревнях (приходилось кормить строительные артели), но по большому счете ко мне пока только присматривались, похоже не зная толком, как реагировать на столь странное соседство.

Я был магом, а значит темной лошадкой, чем-то непонятным, к кому не знали, как относится. Вот если бы в Лихолесье явился понятный в доску свой брат барон с боевой дружиной и выбил из леса разбойников, то ему бы просто объяснили правила проживания на совместной территории, либо сообща задавили, не дав времени укрепиться. В зависимости от обстоятельств.

Со мной же держались настороже. Даже договаривающийся о поставках камня барон отправил вместо себя управляющего, предпочитая не вступать в прямой контакт. Подобная предосторожность не вызывала подозрений, все-таки речь шла о магии, а от нее простые люди всегда старались держаться подальше, будь это простой неграмотный селянин или же благородный властитель…

– Хозяин, частокол почти доделали. Начать ставить сторожевую вышку? Или пока заняться воротами? – отвлекая от размышлений последних недель подошел старшина плотницкой артели.

Коренастый мужик поперек себя шире, с пудовыми кулаками и такими же мощными бицепсами, вздувающимися даже под тканью просторной рубахи, держался настороженно, но в тоже время не подобострастно. Что нравилось, учитывая, что остальные работники не скрывали, что боятся странного нанимателя, пусть и щедро платящего, но выглядевшего слишком уж опасно в своем черном балахоне.

Я обернулся к главному плотнику, помедлил. Взгляд скользнул за широкую фигуру в домотканой рубахе и портках, переместившись на видневшийся в отдалении частокол. Деревянный забор, разумеется, был временным решением, но без него было не обойтись, хотя бы для того, чтобы обозначить границы будущих укреплений.

– Деревья рубите в сторону опушки? – негромко уточнил я.

Тихо прошелестевшие слова из-под тьмы капюшона упали словно опавшие листья, заставив артельного вздрогнуть. Не самый маленький в размерах мужик на мгновение испытал страх, что рождается в глубинах души, как инстинктивное желание обычного человека не иметь дело с потусторонними силами.

С удобством разместившись на плоском булыжнике под кронами большого дуба, откуда хорошо просматривалась стройка, я производил странное впечатление, заставляя нанятые артели усердно трудиться под приглядом заказчика. Хотя на самом деле я занимался своими делами, обращая внимание на царившую вокруг суету только по мере необходимости. Обычно меня предпочитали не беспокоить, но иногда требовались указания. Как сейчас.

– Да, рубим в сторону края леса, вглубь не лезем, как и приказано, – справившись с секундной растерянностью заверил старшина.

Развалины находились на окраине лесного массива, но не на самом краю, поэтому я велел брать для работы деревья только с одной стороны, где должна находиться опушка. До нее еще оставалось немало, и пройдет какое-то время, пока крепость обретет настоящую свободу от крепких объятий леса.

– Хорошо, тогда займитесь сначала воротами. Вышка может подождать.

– Сделаем ваша… ваше… колдунство, – старшина с трудом нашелся с ответом и торопливо попятился, обозначив поклон, не сводя настороженного взора с закутанной в плащ мрачной фигуры на камне.

Я сделал знак рукой, веля остановится. Артельный послушно замер.

– С едой все в порядке? Продуктов хватает?

Шелест из тьмы капюшона вновь заставил главного плотника вздрогнуть. Он никак не мог привыкнуть к тихому голосу из темноты.

– Хватает. Готовим на всех, – заверил старшина, помедлил, не дождался новых вопросов или указаний и преувеличено бодро отправился к подчиненным для продолжения работы.

Пищу нанятые работники варили себе сами в огромных котлах, как правило это была густая похлебка на основе мяса, сала, зелени и разной крупы. Нескольким десяткам здоровых мужиков требовалось много еды, поэтому обозы с продовольствием приходили часто. Закупались продукты в близлежащих деревнях, где с удовольствием продавали собственные запасы за монеты.

Реальные деньги в Приграничье ценились и оттого стоимостью обладали высокой. То, что можно было купить в срединных королевствах, или не дай боги в вольных городах побережья, здесь стоило на порядок дешевле. Разумеется, если речь шла о чем-то простом, вроде собранного урожая. Предметы вроде оружия или брони хорошей выделки, тут наоборот стоили дороже из-за отдаленности центра производства. Хотя собственные кузнецы баронов тоже делали неплохие образцы, вооружать и снаряжать дружины чем-то надо.

Что касается быта нанятых на работу артелей, то жили они в обычных палатках, готовили еду тут же, разбив два импровизированных лагеря – один для плотников, другой для каменщиков.

Воду нашли в заброшенном колодце на территории развалин. Пришлось его почистить и отремонтировать, но в целом колодец давал неплохой объем, так что ничего возить сверх необходимого издалека не пришлось.

По поводу самой крепости – по большей части это были именно развалины. Ничего толком не сохранилось. Судя по остаткам, в свое время это был компактное фортификационное укрепление, служащее передовым форпостом на границе освоенных земель Старой империи.

Разумеется, первым делом я проверил не осталось ли там чего-нибудь с прежних времен, вроде Обелиска или подземных хранилищ, как уже было в виденных фортах ранее. Оказалось нет, ничего толком не сохранилось. Не скажу, что данный факт слишком расстроил, хотя и вызвал определенную толику разочарование. Было бы куда интересней, если бы в руинах обнаружилось что-нибудь из старых эпох.