Текст книги "Заклинатель 10 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Кому охота каждый день видеть рядом физиономию ублюдков, прикончивших твоего товарища, с кем ты до этого несколько лет пил эль и играл в кости? Гийом правильно оценил ситуацию и не стал злить своих воинов, и пленные достались мне. Как изначально и планировалось. Зря что ли я следил, чтобы самые умелые не попали под удар черных щупалец.

Между тем замковый двор выглядел оживленными, сновали служанки, многие в разорванных платья с заплаканными мордашками после насилия, но уже более или менее успокоившиеся, поняв, что убивать их не будут. Конюхи выводили из конюшни лошадей, чтобы запрячь в телеги формирующегося обоза.

Из донжона на лучи палящего солнца вытаскивали мертвые тела. Чтобы тут же отволочь в прохладную тень у подножья крепостных стен. Трупы потом вывезут отдельно и прикопают за пределами замка или просто сожгут, не утруждая себя выкапыванием могил. Слишком много в последнем случае придется приложить усилий, так как очень уж много погибло людей.

Я осмотрел царившую вокруг суету и неспешно двинулся к повозкам, желая проследить, чтобы кроме прочего, внутрь обязательно загрузили найденные в одном из помещении замка книги. Библиотека почившего Мейзера оказалась чисто символической, но все равно лучше, чем ничего. Я соскучился по чтению.

– Уверены, что не хотите остаться на пир? – спросил барон Фонтехью, появляясь из проема выбитой двери в донжон, когда я проходил мимо.

– Нет, – равнодушно ответил я, не делая попыток остановиться.

Стервятник вытянул руку, привлекая внимание. Мозолистые пальцы, привыкшие держать меч, сжимали аккуратно свернутый клочок пергамента.

– Что это? – заинтересовался я и даже притормозил.

– Карта, – прозвучал лаконичный ответ и следом пояснение: – Здесь указаны земли Мейзера и отмечены деревни, которые теперь отойдут вам.

А вот это и правда любопытно. Я взял протянутый свиток, развернул и принялся внимательно изучать. На пожелтевшей поверхности черными чернилами отображалась карта владения мертвого барона и близлежащие территории. Даже Лихолесье было отмечено заштрихованной линией.

Какая полезная вещь.

– Все по уговору, здесь ваши четыре деревни, здесь мои три, – принялся объяснять Фонтехью, проводя пальцем по карте. – Я уже послал туда гонцов, чтобы объявить местным о смене хозяина.

Все верно, три против четырех, как компенсация за захваченный замок, который Стервятник заберет себе. Плюс мои находятся ближе к границам Лихолесья, что делало их более удобным для отхода ко мне.

Надо бы тоже туда съездить. Гонцы гонцами, но ничто не изменит приезд нового владельца во плоти. Обрадую, так сказать, селян своим появлением.

Надеюсь, никто после этого не сбежит.

Все это время барон наблюдал за мной, а когда я начал сворачивать свиток, осведомился:

– Все в порядке? – в голосе едва заметно скользнуло напряжение.

Кажется думал, что колдун в последний миг может передумать и пересмотреть условия сделки. Зря, как и сам барон, я намеревался честно исполнить заключенные договоренности.

– Да, – я кивнул.

Стервятник помедлил и тоже кивнул, разворачиваясь и направляясь обратно в донжон.

Протягивать руку на прощание барон не стал, к чему я отнесся с пониманием, мало ли какое отложенное проклятья могло соскользнуть с ладони колдуна, несмотря на уверения, что все в полном порядке.

Еще через полчаса сформированный из нескольких телег обоз с нагруженной добычей неспешно начал вытягиваться из ворот разгромленной крепости. Пришла пора возвращаться в Лихолесье.

Глава 9

9.

Снизу звук журчания воды – искрясь серебром, ручеек выбегал между толстых переплетенных корней. Сверху шум крон могучих деревьев – приятная прохлада ветра обтекает со всех сторон, принося с собой расслабление.

Родник в глубоком лесу – идеальное место для тишины и покоя. Нет лишних глаз и ушей, никто не побеспокоит очередным глупым вопросом. Лишь ментальная тишина и предельная сосредоточенность.

Разум медленно погружается в медиативный транс.

Медленный вдох. Задержка дыхания. И такой же медленный выдох.

Абстрагироваться, отстраниться, сконцентрироваться на собственном мире, ведь сейчас окружающая реальность неважна и только отвлекает от необходимых действий.

Сознание окончательно успокаивается, и перед внутренним взором распахивается подобно причудливому экзотическому цветку красота внутреннего магического облика.

Сложное переплетение энергетических потоков напоминает корневую систему, пронзающую тело насквозь. Это завораживает, поневоле заставляя задержать взгляд, разглядывая причудливую структуру того, что иные по-простому называют колдовским даром.

В центре переливается темным и фиолетовым идеальная круглая сфера. Она является тем, что принято считать магическим источником чародея. Немного ошибочное суждение, но в целом верное, ведь отсюда действительно вытекают основные энергетические потоки, плотной вязью соединяясь со Средоточием и Сумеречным Кругом, служа основанием того, на чем держится магический контур.

Чем глубже проникает взор в сферу, тем плотнее она начинает казаться, пока в самой сердцевине словно не превращается в плотный комок. Но это все еще энергия, только сжатая до невообразимых величин.

Вокруг сферы формируется оболочка, ее поверхность покрывает ковер мелких ворсинок, органично вплетенных в основную структуру. Между ними то и дело проскальзывает то, что воспринимается тонкими искрами, похожими на микроскопические молнии насыщенного лилового цвета.

Общий контур закрыт от внешней среды и жестко закольцован, ограничивая проникновение извне, чтобы снаружи никто не мог повлиять на магический дар. А если бы и попытался, то наткнулся на глухую стену, бьющую разрядами фиолетовым молний, одновременно сообщая хозяину о попытке воздействия. Защита имела глубокую проработку и воспринималась над энергетической оболочкой в виде дополнительной надстройки с запутанным сложным строением.

Внутри контура текла энергия, образуя витиеватую связь между собой и остальной частью магического облика. В целом это напоминало паутину поверх сферы, сотканную из антрацитовое-черных нитей, мерцающих мраком, по которым не прекращаясь проносились фиолетовые искры – циркулирующие в бесконечном токе энергии. В некоторых местах они сплетались в плотные клубки, служа узлами перехода в другие, более глубокие уровни силы.

Отдельно выделялось Средоточие. Испуская энергию, оно проникало внутрь органических тканей – мышц, костей, кровеносных сосудов и волокон, становясь естественным их продолжением, питая и насыщая организм напрямую, давая телу сверхвозможности. Сила, ловкость, выносливость – повышенные физические характеристики, делавшие мага сильней и быстрей обычного человека. Средоточие тоже имело сложную и запутанную структуру, служа мостом между энергетической оболочкой и физической…

Я медленно выдохнул и не открывая глаз протянул руку к лежащей рядом сумке, пальцы нащупали твердый кристалл, прикосновение вызвало короткий импульс, и тут же следом укол ледяного холода.

Наследие Ушедших, взятое из Информатория подземного комплекса, – носители информации в форме кристаллических стержней. Каждое касание изменяло их, наделяя отблеском моей личной магии, но проникнуть внутрь, разбив барьеры с ходу не удалось.

И началась планомерная длительная осада.

День за днем, ночь за ночью, я пытался проникнуть в секреты вымершей расы в облике рогатых демоноподобных созданий. И каждый раз терпел поражение, ощущая собственную беспомощность. Проклятые ублюдки хорошо защитили свои тайны от других разумных, поставив ментальный блок на уровне физического носителя.

А потом что-то изменилось, совсем немного, на грани общей чувствительности, словно в сплошной стене появилась незаметная трещина. И стало понятно, что барьер не абсолютен и имеет уязвимые места.

Превращая собственную волю в тонкие струйки ментальной силы, я принялся расшатывать появившуюся прореху, раз за разом проникая все глубже, пока однажды не случился долгожданный прорыв. Это произошло за несколько дней моего прибытия в Приграничье, став основанием для разработки дальнейших планов на ближайшее время.

Ушедшие хорошо защитили свои знания, но в конечном итоге я справился и проник внутрь кристалла, который к тому моменту жутко хотел расколотить на мелкие осколки чем-нибудь тяжелым, потому что после каждого такого «сеанса» с попыткой пробиться через ментальные щиты артефакта, остаток дня проходил в жутких мигренях, от которых не помогало даже вино.

Но первый контакт был установлен, дальше стало легче. Работа с кристаллом напоминала ментальный транс, когда сознание плывет, и сквозь мутную пелену проступают неясные контуры, медленно прорисовываясь, пока не происходит резкий прорыв.

И все становится невероятно четким. Знания отпечатываются в разуме подобно выжженному клейму. Несколько мгновений тебе кажется, что ты знаешь все. Все тайны мироздания, все секреты давно вымерших рас и падших империй. Но потом образы тускнеют и приходится напрягаться, чтобы удержать исчезающую тонкую нить информации при себе.

Осмыслить. Понять. Осознать. Сделать частью собственной памяти.

Методика Ушедших по передаче информации для человеческой логики оказалась невероятно странной. Но при этом весьма эффективной в качестве долговременного запоминания. Разумеется, при наличии хорошо тренированной воли, умения концентрироваться и подготовленного сознания, умеющего фокусироваться на поставленной цели.

Все это у меня имелось, поэтому с дальнейшем освоением знаний рогатых не возникло проблем. Хоть процесс и продвигался медленно из-за особенностей запоминания в один момент только определенной части, пока остальное в разуме быстро тускнеет. Приходилось выбирать что-то одно и сосредотачиваться на нем, чтобы получить подробности. При этом, каждый раз сознание требовало предварительной подготовки, чтобы кристалл откликнулся на призыв.

В общем, процесс извлечения нужных сведений напоминал специальную медитативную практику, которую требовалось проводить каждый раз заново.

Проклятые рогатые ублюдки не искали легких путей и сильно усложнили процесс обучения. Может чтобы отсеять несдержанных и ленивых, может не дать доступ к важным сведениям обладающих слабой волей, могущих натворить бед. Все возможно, главное, что после взлома ключа, появлялась возможность обращаться к артефакту напрямую…

Сознание все глубже погружалось в темноту, пальцы, сжимающие кристаллический стержень, ощущали мелкую вибрацию. Появились первые проблески, окрашенные в серый и алый, следом внутрь проникли извилистые ленты из тьмы и фиолетовых отсветов. Пока наконец разум не нащупал нужную дорожку и не устремился вперед.

Сегодня я искал конкретные сведения, замеченные ранее на одном из прошлых сеансов. Тогда не получилось зацепиться за виток, уводящий к нужным знаниям, но сегодня это надо обязательно сделать.

Резкая вспышка, очередной переход и сознание заполонили образы. Чтобы найти нужный и пройти к нему через протянутую ленту, понадобилось приложить невероятные усилия. Когда это удалось, мозг испытал привычный шок, ощущая, как холод чужих знаний начинает просачиваться извне. Сначала это напоминало мелкий ручеек, вроде того, что сейчас журчит неподалеку, затем превратилось в мощный бурлящий поток, захлестнувший разум подобно сплошному приливу.

Разум погружается в шок, но воля оказывается сильнее, крупица за крупицей из хлынувших образов выделяется главное, через тонкие протянувшиеся цепочки формируя цельный блок новых знаний. Нового понимания, что и как нужно делать.

Когда поток иссякает, все необходимое остается в памяти выжженным пятном. Теперь даже если постараться, то не получится забыть полученную информацию, она навечно отпечаталась в разуме, став его неотъемлемой частью.

– Бездна… – сквозь плотно сжатые губы вырвалось сдавленное ругательство. Плечи безвольно поникли, в голове ноющая пульсирующая боль, пальцы мелко подрагивают, с трудом удерживая чертов кристалл.

Каждый раз после работы с артефактом ощущалось глубокое опустошение, тратилась тонна нервных клеток и еще больше ментальных усилий, распространяющих истощение на весь организм.

Но была и хорошая новость – я нашел, что искал, а значит можно приступать к делу.

Пальцы перестали подрагивать, но слабость в мышцах в виде ломоты, все еще ощущалось, понадобились усилия, чтобы засунуть в сумку кристалл. Перед этим стержень перестал светиться темным и фиолетовым, обретя вид заурядной стекляшки.

– Это дорого мне обходится, – пробормотал я, крутя и разминая шею от долгого сидения в одной позе.

Плавно поднялся, беглый взгляд оббежал стволы деревьев вокруг, на мгновение задержавшись на журчащем лесном роднике. Не выдержав, я наклонился и погрузив ладони в прохладную воду с удовольствием плеснул на лицо, окончательно приходя в себя после медитативного транса.

В висках и затылке ощущалась глухая ноющая боль, но это была приятная боль, как после хорошо выполненной работы.

Ведь быть магом, не значит только кидать файерболлы и убивать врагов могущественными заклятьями. В первую очередь это преодоление себя и собственных страхов путем самосовершенствования с обязательным получением новых знаний. Иначе нельзя, иначе регресс и деградация. Так учило мар-шааг, и такова была логика принципов обучения в Коллегии.

Неспешным движением я сделал первый шаг и отправился прочь от лесного родника, обратно к развалинам, где продолжались восстановительные работы. Примерно через полчаса ходьбы по лесу появились первые звуки присутствия близко людей – громкий стук топоров и сдавленный говор, трудящихся лесорубов.

Я вышел к своему излюбленному месту с плоским камнем у подножья высокого дуба и тут же достал из кожаной сумки писчие принадлежности с листами бумаги. Последовали быстрые и точные зарисовки причудливых знаков, горевших в памяти яркими всполохами – итоговый результат сегодняшней работы с накопителем данных древних.

Когда все было закончено, еще несколько секунд внимательно изучал получившееся творение, тщательно проверив каждую завитушку, и лишь после этого обозначил жест рукой. Который тут же заметили и под сень дуба подошел, сгибаясь в торопливом поклоне черноволосый худой человек.

Его звали Рауль и он был резчиком по камню. Именно резчиком, а не обычным камнетесом, подгоняющем скальные блоки под удобный размер для дальнейшей кладки. Резчик выполнял более тонкую работу, требующую запредельной усидчивости, внимательности, твердости рук и мастерства. Это была редкая профессия и платили таким специалистам соответствующее.

Рауль зарабатывал тем, что украшал фамильные склепы почивших баронов, а также внутреннее убранство главных замковых залов, создавая из отдельных орнаментов настоящие произведения искусства.

Одному спесивому барону он сделал трон из цельного куска камня, выбив на спинке герб, а подлокотники украсив львиными мордами. Говорили, что трон выглядел настолько представительно, что остальные бароны недовольно ворчали, подозревая в коллеге скрытые устремления к королевскому венцу, как единогласного правителя Приграничья.

Лично меня оставили равнодушным дальнейшие выяснения отношения между спесивыми феодалами, а вот проявленное мастерство весьма заинтересовало, потому что именно для такого специалиста у меня имелась работа.

Правда пришлось серьезно раскошелиться и подождать, пока нужный человек освободиться, но оно того стоило.

– Ты нашел нужный камень? – первым делом осведомился я у подошедшего черноволосого.

Рауль снова согнулся в низком поклоне и не поднимая головы быстро проговорил:

– Да, ваше магичество. Пять блоков, как вы и приказали.

Для задумки требовался особенный камень, плотный, без сколов, не рассыпающийся в пыль и невероятно твердый. Как особая порода гранита, каждый кусок которого стоил немалых денег.

Рука мастера по камню поднялась, указывая на приземистую повозку, под грубой холщовой тканью скрывались предметы прямоугольной формы – заказанные гранитные блоки, оплаченные и вовремя доставленные.

– Выбьешь на каждом вот это, – я протянул листок с письменами.

Рауль нахмурившись, несколько мгновений изучал странные знаки.

– Что это? – спросил он, но тут же осекся. Опасливый взгляд метнулся под темноту наброшенного на голову капюшона

Я помолчал и равнодушно осведомился:

– Ты действительно хочешь это знать?

Прозвучало негромко, но от этого не менее пугающе. В ответ черноволосый тут же поспешно сдал назад.

– Нет-нет, мне вовсе не интересно, – заверил он, аккуратно сворачивая бумажку в свиток.

Правильно, нечего совать нос в колдовские дела, это не самое безопасное занятие в мире.

– Не вздумай перерисовывать, – так же негромко предупредил я.

Сказал ровным бесстрастным тоном, но от того предупреждение показалось еще более зловещим. Рауль затряс головой.

– Конечно-конечно, даже в мыслях не держал.

По моим губами скользнула тонкая улыбка. Ну положим, такая мысль может и промелькнула у него в голове, но сейчас точно выветрилась.

– Внизу нарисована схема, где их надо расположить на месте развалин. А также направление относительно сторон света, – продолжил я, подумал и уточнил: – Желательно замуровать в основание стен, но если не получится, то пусть каменщики закроют их другими блоками. Главное каждая плита должна стоять точно в отмеченной точке, погрешности недопустимы. Это понятно?

В ответ еще один поспешный кивок и заверения, что все будет сделано, как надо. Разумеется, перед тем, как окончательно замуровать блоки с письменами, меня позовут, чтобы проверить правильность выбитых знаков и их расположение, но лучше заранее предупредить, чтобы все прошло гладко.

– Можешь идти, – я отпустил резчика небрежным взмахом руки.

Тот склонился в уже третьем поклоне за разговор и отступил, отправившись выполнять порученную работу. За которую, если не допустит ошибок конечно, получит гораздо больше, чем за украшение еще одного фамильного склепа спесивых болванов из баронских родов.

Я вернулся к плоскому камню и с удобством разместился на теплой поверхности, успевшей нагреться утром от солнца. Предстояло осмыслить и упорядочить полученные сегодня знания, ведь письмена были не единственными, что получилось из кристалла извлечь.

Из-за высокого частокола доносились отрывистые команды. Освобожденные ветераны уничтоженной баронской дружины гоняли полученных под командование новобранцев. После возвращения в Лихолесье прошло пару дней, и принятые на службу пленники на новом месте успели вполне сносно освоиться, взявшись обучать откликнувшихся на зов рекрутов из деревень.

Удивительно, но желающих оказалось неожиданно много. Почти три десятка молодых и крепких парней захотели поменять соху и вилы на лук и копье, и это невзирая на то, что служить придется не совсем обычному лорду. Я принял всех, понимая, что рано или поздно лишние отсеются. Либо сами уйдут, либо покажут полную неспособность к воинской науке и будут изгнаны. Оставшиеся станут костяком для гарнизона будущей крепости.

Но это будет еще нескоро, для начала необходимо восстановить хотя бы первоочередные постройки, чтобы думать о дальнейшем развитии взятого под руку владения…

Мысли путались, исчезая под давлением дыхательной техники. Разум медленно погружался в медиативный транс.

Глава 10

10.

Время превращает людей в то, на что они его тратят.

В частности, чем занимаются. День за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем, год за годом. Это может быть что-то полезное, ведущее к развитию, либо что-то вредное, утягивающее на дно. Но в любом случае от последствий не уйти, хороших или плохих решать только самому человеку.

Каждый выбирает свой путь. Это простая истина постигается далеко не всеми. Кто же в конечном итоге ее понимает, пропуская через свою личность, может достигнуть вершин в выбранной области, став подлинным мастером своего дела.

Совершенствуясь ли в магических искусствах, или же оттачивая мастерство на ристалищах и в реальных боях, стуча молотком по досками, или выкладывая камень. Главное каждый день расти над собой, обретая новые навыки.

Потому что невозможно научится чему-то мгновенно. Необходимо время, усилия, через боль, пот и кровь. И когда награда будет близка, ты сможешь с удовлетворением сказать, что добился этого сам, поборов лень и нежелание улучшаться.

Наблюдая за строго неспешными, но вместе с тем экономными движениями освобожденной шестерки ветеранов бывшей дружины почившего барона Мейзера, я видел, что эти парни давно осознали эту истину и не жалели себя, тратя время на собственное развитие. День за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем, год за годом совершенствуясь и оттачивая собственное мастерство. Потому что…

Время превращает людей в то, на что они его тратят.

И разговор тут не вовсе про необходимость постоянно находиться в напряжении, не давая поблажек себе в виде кружечки эля на веселой попойке с друзьями, играя в кости на перевернутой бочке. Нет, смысл в том, чтобы подобные развлечения не становились привычными буднями, служа лишь отдушиной после изнурительных тренировок, после того как выбрал свой путь.

Для этого нужна дисциплина, нужна сила воли, а главное четкое понимание для чего это делаешь. Ульрих с друзьями это знал и потому они не тратили много времени на отдых (хотя и этому отдавали должное), а работали над собой, отрабатывая связки и удары, занимаясь физической подготовкой. Без жалости к себе, игнорируя лень, которая периодический проглядывала, предлагая отдохнуть в приятном теньке, воспользовавшись статусом инструктора.

Но все шестеро стояли под палящим солнцем наравне с новобранцами, и без жалости гоняли их, показывая запредельную выносливость даже для привыкших к тяжелому физическому труду молодых деревенских парней.

Настоящие псы войны, для таких обращаться с клинком так же естественно, как для крестьянина работать с сохой или конюху с упряжью. Такому невозможно научится быстро, такое приходит только с годами.

Но на войне важен еще один навык, кроме личного мастерства – умение выживать, порой даже в самых тяжелых ситуациях.

Ветераны знали это, и потому такие как они, особо ценились во всех армиях мира. И дело даже не в самих воинских навыках, которые безусловно на высоте, а в том самом умении выживать там, где остальные складывают головы.

Действуя хладнокровно и трезво, оценивая риски и стараясь не подставляться. Глупец тоже может хорошо уметь обращаться с мечом, натаскать можно даже кретина, но вот сделать из него настоящего воина уже не получится.

Потому что в любом сражении главное остаться в живых, как бы странно это не прозвучало. А мертвые не становятся победителями. Такая вот простая жизненная истина.

Выжить не в смысле сдаться в плен или убить врага, но сделать так, чтобы нанести максимальный урон, постаравшись самому остаться невредимым. Любой опытный вояка, хоть раз побывавший в реальном бою, скажет что это всегда на первом места, а уж затем все остальное.

Я тоже хорошо это знал. Точнее знал Га-Хор Куэль Ас-Аджар, не раз сражавшийся плечом к плечу с имперскими солдатами на границе Старой империи. И, судя по всему, это знали взятые на службу дружинники, пытаясь передать опыт безусым юнцам, думающим, что главное в бою убить врага, а уж затем все остальное.

– Дурак, кто так держит копье⁈ Не надо задирать его высоко, иначе древко перерубят, действуй наконечником и не подставляй под удар древко, иначе у тебя в руках останется деревяшка. И что ты в таком случае будешь делать? А? Молчишь? – Ульрих упругим шагом прошелся вдоль шеренги выстроившихся новобранцев. – Лишитесь оружия в бою – считай сдохли. Отвлечетесь хоть на мгновение – считай сдохли. Начнете думать – считай сдохли. Тело само должно двигаться, в этот момент вы всего лишь придаток к нему. На поле боя никто не прощает ошибок. Там либо ты, либо тебя. И от того, кто останется после сражение на ногах, а кто будет валятся в грязи с выпущенными кишками, напрямую зависит, кто одержал победу. Ясно?

– Да!

– Да-а!

– Да!

Вразнобой закричали бывшие крестьянские сынки. Дружинник скривился, но ничего не сказал на столь возмутительное отсутствие слаженности глоток.

– Ваша задача в первом бою не убить, а выжить самому. Не нанести удар, а не подставиться под вражеский удар. Это понятно⁈

Над шеренгой несмело поднялась рука одного рекрута. Ульрих поморщился, но кивнул, разрешая задать вопрос, хотя, судя по реакции заранее знал, что услышит.

– А разве основная задача воина не убить врага? – спросил конопатый парень с блекло рыжими волосами, похожими на копну тусклой меди.

– Этим вы еще успеете заняться, – хмуро ответил бывших баронский дружинник, подумал и криво усмехнулся: – Точнее это вам поневоле придется сделать, если захотите жить.

Он снова прошелся вдоль выстроившихся новобранцев. Многие молодые парни были в одеты в простые холщовые рубахи и портки, и от того, щеголявший в кольчуге с мечом у бедра воин на их фоне выглядел представительно.

– Но прежде, чем нанести удар самому, надо понять, что вокруг происходит и в первую очередь защитить себя, чтобы не стать легкой добычей, – продолжил Ульрих. – Ясно⁈

В ответ раздалось бормотание, мол ясно-ясно, чего орать, и так не глухие. В глазах безусых сопляков плескался единственный волновавший их сейчас вопрос: когда им выдадут такое же красивое снаряжение, как на наставнике, чтобы прогуляться мимо родного села, щеголяя воинской справой? Это столь явственно проступило на бесхитростных лицах, что Ульрих взъярился:

– А ну взяли жерди в руки! Держать на вытянутых руках, пока не скажу хватит! Кто опустит раньше времени, получит пять ударов плетей! И не вздумайте брать настоящие копья! Вы косолапые придурки, ими только задницу свою наколоть сможете, но точно не выполнить правильное движение!

Новобранцев выстроили в шахматном порядке, каждого заставили взять в руку тяжелый дрын, лишь отдаленно напоминающий настоящее боевое копье, но весящий примерно столько же. Между шеренгами ходили помощники Ульриха, поигрывая тонкими длинными розгами, специально смоченными в воде. Если кто-то из молодых слишком низко опускал палку, тут же следовал болезненный удар по филейной части с окриком немедленно поднять до нужного уровня. Если не помогало, ударов следовало несколько невзирая на жалобные вскрики, пока макет копья снова поднимался на нужную высоту.

Муштра была жесткая, но эффективная, через определенное время мышцы привыкнут и потом работать с настоящим копьем будет проще.

Чуть в отдалении от тренировочной площадки стояли мишени из соломы, справа возвышались чурбаки из вкопанных в землю толстых бревен для отработки ударов.

И да, на начальных уровнях только луки и копья. Никаких мечей, тем более боевых топоров, обращаться с которыми еще надо уметь. Особенно с последними, когда любой неуклюжий замах грозил отрубить ногу растяпе. Для деревенских нужно что-то попроще, иначе будет слишком много ненужных ран. Тем более, что некоторые с детства ходили на охоту и вполне сносно обращались с луками. Правда охотничьи навыки далеко не равны боевым, как и хозяйственные (пример с топором), но заделом для обучения они служили.

Глядя, как молодые парни стараются, потея под палящим солнцем, но не опуская проклятые жерди, я с удовлетворением качнул головой. Надеюсь, хоть из части выйдет толк. Ведь…

Время превращает людей в то, на что они его тратят.

А набранные по деревням новобранцы не тратили его впустую, пусть и делали это под принуждением. А значит результат рано или поздно будет. И я получу воинов для гарнизона будущей крепости.

– Три десятка новиков и шестерка опытных ветеранов, это много или мало? – я задумчиво пробормотал, разворачиваясь и отступая обратно к лесу.

Несомненно, Ульрих и пятерка его товарищей заметили темную фигуру в тени деревьев, молча наблюдавшую за тренировкой, но сделали вид, что их это не касается, продолжая гонять молодых. Я же в свою очередь, удостоверившись, что нанятые дружинники не проводят время зря, вернулся к себе под облюбованную сень дуба.

Шел седьмой день после возвращения из захваченного замка барона Мейзера. И пятый с тех пор, как черноволосый резчик по камню взялся за порученную работу. По одному камню на день, включая ночи и длинные вечера, пока хватало освещения. Рауль трудился не покладая рук и клятвенно обещал к сегодняшнему дню все закончить. Я ждал результат с нетерпением, потому что тоже соответствующим образом подготовился для дальнейшей установки получившихся плит.

За это время в Лихолесье вместе с обозами пришла только одна любопытная новость. Стервятник воспользовался смертью барона Секача и напал на его замок в одиночку. Точнее попытался это сделать. Что в принципе неудивительно, чего-то такого следовало ожидать. Я даже не особенно удивился, когда услышал начавшие гулять по лагерю слухи о новой баронской войне от артельных.

Барон Фонтехью после смерти соперника рассчитывал на легкую победу и даже колдуна с собой не позвал, полагая что сможет справиться сам. Со смертью Секача уничтожения его дружины, он думал нападение на оставшийся без хозяина будет походить на легкую прогулку. И ошибся. А затем умылся кровью под стенами вражеской крепости. Даже не смог воспользоваться эффектом неожиданности, застряв у захлопнувшимися перед носом воротами.

Оказалось весть о гибели старого хозяина успела дойти до замка и власть оперативно взял то ли брат, то ли дядя почившего барона, то ли какой другой родственник, вооруживший поголовно слуг, и сумевший организовать вполне грамотную оборону с остатками дружины, не отправившимися с прежним господином к Мейзеру.

К чести Стервятника, он понял, что ловить тут нечего и поспешно отступил, решив вернуться в свои владения, где уже начались свои неприятности. Прослышав о гибели союзников, барон Бертольд Свиные Уши не стал сидеть за стенами замка и атаковал земли обидчика, полностью разорив одну из деревень.

Гийом это, разумеется, не стерпел и мгновенно организовал ответный рейд, но совершив набег не на феод Бертольда, а коварно ударил по оставшимся беззащитными владениями почившего Секача, чей объявивший себя бароном родственник, в силу объективных причин и слабости немногочисленной дружины, пока вынужденно отсиживался в собственном замке. Поговаривали, что Свиные Уши вновь собирался напасть на деревни Стервятника, пока тот был занят в землях Секача.

В общем, началось привычное для Приграничье «веселье» с набегами на вражеские земли с последующим разорением и грабежом.

На этом фоне у меня справедливо появилось опасение по поводу сохранности недавно приобретенных деревень, куда добраться пока так и не получилось. Примыкая в Лихолесью, но полностью не находясь на его территории, они могли стать легкой добычей для любого из баронов, возжелавших внезапно напасть.