Текст книги "Заклинатель 10 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Или продавать саму черную воду, – я усмехнулся, представив какой ажиотаж подобная жидкость вызовет среди алхимиков, знающих цену редким ингредиентам.

Разумеется, все это лишь перспектива, без уверенности, что вообще что-нибудь получится. Но почему бы не помечтать?

Подумав о последней мысли, я хмыкнул и направился к выходу.

Глава 24

24.

В огромном камине полыхал огонь. Языки пламени рвались вверх и вперед, лаская подвешенную на вертеле тушу. Бока молодого бычка уже хорошо подрумянились, запах жаренного мяса медленно растекался по залу, заставляя сидящих за столами то и дело нетерпеливо поглядывать в эту сторону, отвлекаясь от других блюд.

Мальчишки с кухни суетились, крутили вертел. Бычок то и дело поливался соусом, смешанным из вина и пряных трав. Работник постарше следил за готовностью, срезая широким ножом тонкие ломти. Некоторые потом уходили за главный стол, где сидели бароны с приближенными дружинниками. Это называлось едой по-походному, когда всю тушу не снимали с костра, забирая куски по мере прожарки.

Трапезный зал переполнен, звуки громких мужских голосов, грохот хохота, бренчание лютни случайно подобранного по дороге менестреля, веселые взвизги служанок, когда их пытались облапать и посадить на колени.

Привычная картина привычного для этого времени года пира. Зимой никто не воюет, предпочитают отсиживаться в замках, пережидая, когда сойдет снег. Близкие союзники периодически ездят в гости друг другу, иногда может сосед заглянуть, если отношения с ним не испорчены и нет конфликтов и застарелых обид.

В общем, типичное времяпрепровождение для независимого владетеля в зимнюю пору. Тем удивительнее оказалось для Гийома, что когда он в очередной раз приехал в Лихолесье, что его встретили по старым обычаям, устроив настоящий пир. Причем пригласили за грубо сколоченные столы не только приближенных, но и почти всех дружинников, прибывших с бароном вместе с молодыми воинами, сидевшими сейчас между ветеранами вперемешку.

Стервятник не знал, кто подсказал колдуну эту идею, но глядя на веселившихся воинов полностью ее одобрял. Так между людьми образуются невидимые связи, если не дружбы, то хотя бы знакомства, со временем могущие вырасти в приязнь. А в воинской среде это многое значит, порой помогая гасить конфликт еще до появления или создавая предпосылки совместных действий против общего врага.

Последнее, чего уж скрывать, Гийома интересовало больше всего, и ради этого он прибыл в гости к новому хозяину Лихолесья. Уже третий раз за зиму, что для него абсолютный рекорд. И в отличие от первых двух, больше похожих на разговор с легким ужином, в этот рад чародей встретил знакомца с размахом, приказав организовать полноценный пир, куда пригласили всех воины.

Вряд ли маг знал принятые среди феодалов порядки, скорей его просветили взятые на службу ветераны-дружинники, знакомые с обязательными в таких случаях пирами. Но в любом случае, Фонтехью был доволен оказанным приемом и делал все, чтобы хозяину это показать.

В конце концов, не зря же он обхаживал нелюдимого соседа, присылая бесплатно припасы, необходимые для любого хозяйства, особенного восстанавливаемого с нуля. Похоже усилия наконец дали всходы, раз смягчили обычно державшегося отчужденно колдуна.

– Слышал, вы сказали крестьянам, что снизите оброк на зерно и возьмете недостающие части другими продуктами. Не мне, конечно, указывать, но это решение может иметь долгосрочные последствия. Сервы привыкнут, что надо отдавать меньше и потом воспримут возврат к старым объемам, как повышение, хотя на самом деле это будет не так, – сказал Гийом, не дожидаясь слуги за спиной и лично подливая вино в стоящие рядом кубки. Сначала хозяину, принимавшему гостей, тем самым в очередной раз отдавая дань уважения, и лишь затем себе.

Учитывая статус барона, это был показательный жест и судя по легкому кивку в качестве благодарности, чародей это понял. По лицу Гийома скользнула гримаса довольства, все шло даже лучше, чем он ожидал, рассчитывая на еще один разговор под легкий перекус, а вместо это получивший королевский прием.

Разумеется, сначала это заставило насторожиться, ожидая скрытый подвох. Начиная от требований со стороны недавнего союзника по неким вопросам и заканчивая попыткой снизить бдительность, чтобы затем на сидящих за столами напасть. Но обдумав эти варианты, Стервятник почти сразу отбросил их, вспомнив на что способен колдун. Чтобы разделаться с двумя десятками воинов ему не нужно усыплять их бдительность, он мог это сделать прямо во дворе, когда всадники въезжали через распахнутые настежь ворота частокола.

Ожившие жгуты тьмы, с легкостью убивающие закованных в доспехи воинов, еще долго будет стоять перед глазами барона, поневоле заставляя относится к фигуре в темном с опаской.

– Мне не нужно столько зерна, дорогой барон, – пожал плечами маг, и сделал из кубка глоток.

Тонкие изящные пальцы, больше подходящие музыканту, чем владетелю независимого феода, каждый день вынужденного отстаивать свои земли с мечом в руках, небрежно подхватили нож и отрезали кусок от поднесенного ломтя зажаренного бычка.

Наблюдая, как ловко колдун обращается с ножом, Гийом лишь мысленно покачал головой, легко представив, где могли пригодится подобные навыки. Например, резать глотку жертве на алтаре в ходе магического ритуала.

Подробностей он, разумеется, не знал, но слышал, что иные чернокнижники не чураются такими занятиями, не говоря уже об адептах темных божеств, пытающихся заслужить благосклонность своих жестоких покровителей.

Он сам не знал, почему подумал об обитателях Нижних Миров, но образ смиренно застывшего перед алтарем совершенно не вязался с сидящей рядом фигурой. Такой склонять голову не будет, тем более вставать на колени. Такой скорее прямо посмотрит в глаза, надменно вскинув подбородок. И неважно, кто будет напротив – пришедшее на призыв темное божество или обычный барон.

И как бы не показалось это странным, именно это обстоятельство сближало Гийома с сидящим по правую руку человеком (если конечно его можно так до сих пор называть, учитывая его власть над тенями), потому что он тоже не желал склонять голову перед кем бы то ни было.

– Я мог бы скупать у вас излишки зерна, если вам самому не нужно. Не придется отвозить на ярмарки, куда приезжают купцы чтобы забирать урожаи. Цену дам на десятую долю выше обычной, – сказал Гийом.

Предложение было щедрым, учитывая, что перекупщики часто занижали цену, заявляя о высоких дорожных расходах, пока товар будет доставлен в крупные города. Отчасти это являлось правдой, иногда для защиты караванов приходилось нанимать дополнительную охрану от расплодившихся в последние годы разбойников. Отчасти нет.

Плюс за пределами Приграничья, где совместно договорились не взимать с приходящих торговцев пошлины, имелись земли, где этому правилу не следовали и брали с купцов по полной. В конечном итоге все это закладывалось в итоговую стоимость зерна. А учитывая, что привозили его не только с Приграничья, но и с других более плодородных регионов, чем северные земли, дававшие скудные урожаи, любому станет понятно, что заработать на этом много не выйдет.

И вот Гийом предлагает соседу забирать у него зерно по хорошей цене. Это тоже жест доброй воли, и чародей это понял. Однако он также понял, что барону будет не накладно скупить урожай всего с четырех деревень. Расходы не такие большие, чтобы переживать, зато можно усилить чувство благодарности со стороны соседа, повелевающего смертоносной силой.

Проще говоря, Фонтехью пытался чародея задобрить, чтобы тот и дальше оставался на его стороне, и не особо это скрывал. Чародей это понял и судя по реакции не возражал.

Союз, где каждая из сторон имеет свою выгоду, намного крепче, когда все основано лишь на словах. Что бы там о чести не говорили. Стервятник прекрасно знал эту истину и теперь старательно делал все, чтобы укрепить отношения с магом-соседом.

Промедлишь и на его месте за столом мог оказаться кто-то другой. Например, один из баронов, уже прикидывающих, как по весне собрать совместный поход против смутьяна, пошедшего против старых правил, не позволявших чрезмерно усиливаться в Приграничье кому-то одному.

Гийом буквально чувствовал, как истекают последние месяцы, когда против него выступят все и делал все возможное, чтобы не допустить этого и выжить в предстоящем противостоянии с коллегами по нелегкому феодальному ремеслу. И возможно даже извлечь из этого выгоду.

Перессорить баронов, к сожалению, толком не вышло. Смутить умы перспективами расширения родовых владений до больших размеров, получилось лишь у немногих. Но и они ничего конкретно не говорили, принимая подарки и обещая подумать. Это серьезно беспокоило Фонтехью, буквально всей кожей ощущавшего взметнувшегося над его головой меч.

Проклятые гиены в человеческом обличье только ждали момента, чтобы скопом разорвать своего более удачливого собрата, умудрившегося за короткий промежуток сделать то, о чем иные мечтать не могли.

И все это складывалось в довольно скверную ситуацию с неясным исходом лично для мятежника, посмевшего бросить вызов прежним порядкам…

Рядом раздавалось чавканье, стук кубков и говор множества голосов. По стенами метались отблески от горящих в держателях факелов. Узкие окна, похожие на бойницы, показывали, что снаружи наступила ночь.

Барон обвел быстрым взглядом трапезный зал, внимание цепляли высокие потолки и размер помещения, позволявший проводить празднества с размахом. А ведь снаружи здание не выглядело настолько большим. Это заставило задуматься о слухах, гулявших среди люда о замке колдуна. Что внутри комнаты намного больше, чем кажутся, и что на верхние этажи лучше не заходить, если не хочешь навечно заплутать в произвольно меняющихся коридорах.

Гийом покосился на сидящего рядом мага, открыл рот, собираясь спросить насчет странностей главного здания замка, о которых слышал, но тут же закрыл, шестым чувством уловив, что говорить с ним об этом не будут.

Ни с кем не будут. Потому что это напрямую касалось магии.

Он понятия не имел, как чародей заставил недавно отстроенный донжон стать внутри больше, чем снаружи. Но, по правде говоря, его это и не особенно волновало. Главное для Стервятника было то, что потенциальный союзник на это вообще способен. Это говорило о силе и знаниях, и о том, что маг умеет не только убивать живой тьмой, но и создавать нечто невероятное.

Окажись на месте Гийома другой, например обычный барон-воитель, он бы не посчитал это важным, выбросив из головы. Но Фонтехью умел подмечать такие моменты и знал, что способность к созиданию намного важнее умения разрушать, потому что по итогу намного сложнее.

И это только укрепило решимость заручится поддержкой сидящего справа соседа. Будь у барона дочь, он бы даже отдал ее за него, закрепляя таким образом союз. Но дочери, к сожалению, не было. Зато имелась информация, которая наверняка заинтересует колдуна.

– Мой человек недавно вернулся из срединных земель, – зашел издалека барон.

Хозяин Лихолесья вежливо склонил голову, показывая, что весь внимание. Одновременно тонкие пальцы небрежно подхватили серебряный кубок. Вынырнувший из-за спины слуга, тут же наполнил его вином.

– Полагаю он привез вести с континента, – заметил колдун, делая символический глоток.

Гийом только сейчас вдруг заметил, насколько бледным по сравнению с остальными выглядел чародей. Это придавало ему немного болезненный вид вместе с худощавостью. Особенно на фоне краснощеких, переполненных задорной силой молодых дружинников, с чьей стороны стола то и дело доносился веселый гогот.

Однако барон так же отметил, что отсутствие крупного телосложения не мешало сидящему во главе магу простым взглядом успокаивать порой чересчур разошедшихся дружинников. Стоило ему туда посмотреть, как буйное поведение вмиг прекращалось, несмотря на размеры выпитого вина.

Это говорило о том, что колдун держит своих воинов крепкой хваткой и неповиновения своей власти не терпит.

– Да, и боюсь не слишком приятные, – ответил барон. – Если верить последним сообщениям с побережья, то почти все вольные торговые города за прошедшее лето и осень признали власть Закатных Островов, дав вассальные клятвы. Разумеется, это не гарантирует полной лояльности, но развяжет лорду-протектору руки для действий в других направлениях.

Колдун пожал плечами.

– Сэр Тэлбот Прайс всегда отличался предусмотрительностью.

От Гийома последовал быстрый взгляд.

– Вам приходилось слышать о лорде-протекторе?

Кивок со стороны колдуна и уточнение:

– Именно что приходилось, лично я с ним не сталкивался, если вы об этом. Но я знаю, что это довольно целеустремленный человек, который обязательно добьется своих целей, – возникла небольшая пауза, по губам мага скользнула тонкая улыбка: – По крайней мере, он попытается это сделать.

Барон прищурился.

– Завоевать весь материк и возродить Старую Империю, – протянул он.

Хозяин Лихолесья непринужденно пожал плечами.

– Кажется именно такие цели он декларировал.

Колдун говорил так, словно его это не касалось. Подобное поведение одновременно раздражало и удивляло Гийома, считавшего, что к сложившейся в большом мире ситуации стоит отнестись чуть более серьезней.

В конце концов, Приграничье находиться вовсе не в далеких землях, куда хода нет, рано или поздно бушующие на континенте ураганы могут достигнуть их тоже. И чем это закончится для небольшого независимого анклава не мог предсказать никто. Может закатники удовольствуются взятой присягой, а может перебьют всех вольных властителей, не желая оставлять потенциальный очаг напряженности в регионе.

В последнее время Фонтехью об этом все чаще задумывался, прикидывая, как можно разыграть эту карту среди остальных баронов. Общая угроза объединяет, заставляет забывать о других разногласиях. Возможно даже под этим предлогом получится оттянуть момент совместного выступления против него самого. Надежда призрачная, но кто знает, надо пользоваться любой возможностью.

– А еще мой человек слышал, что Закатные Острова ищут некого мага, замеченного сразу в нескольких города, – продолжил Гийом.

– Вот как? – колдун изобразил слабый интерес.

Барон кивнул.

– Да, и поговаривают, что в этих городах были значительные разрушения.

Губы чародея тронула легкая улыбка.

– Народная молва часто склонна к преувеличению, – заметил он.

Фонтехью пожал плечами.

– Я лишь говорю, что слышал мой человек. Он также сказал, что закатники назначали большую награду за сведения о местоположении этого мага. И что не будут задавать лишних вопросов, если информация окажется правдивой.

– И много платят? – в похолодевших глазах колдуна сверкнули едва заметные темные искры.

Гийом понял, что ступил на тонкий лед, но сдавать назад было поздно.

– Поговаривают о чистом золоте. А еще говорят, что Закатным Островам нужен не сколько чародей, сколько знания, которыми он обладает. В частности, об устройстве неких Обелисков – магических механизмах, оставшихся с имперских времен. Мол сейчас они спят, но указанный маг знает, как их разбудить и вновь заставить работать на благо возрожденной империи.

Чародей откинулся на спинку кресла, худощавое лицо прорезала кривая усмешка.

– Вот значит как, – проронил он и вновь улыбнулся. – Благодарю, барон, это и правда интересно.

Гийом кивнул, показывая, что знал, кому рассказывать о последних новостях большого мира, и что хозяину Лихолесья это будет любопытно.

Пир между тем продолжался. Колдун сидел в кресле и выглядел рассеянным, взгляд устремлен вдаль, на лице застыла легкая задумчивость. Стервятник мысленно поздравил себя, ему удалось зацепить собеседника, а значит дальше будет проще.

Глава 25

25.

– В линию!

– Стрелы наложить!

– Прицелиться!

– Залп!

– …

– Следующие!

– В линию!

– Стрелы наложить!

– Прицелиться!

– Залп!

…

– Снова!

– Выстроиться в линию!

– …

Шеренги лучников с точностью механизма сменяли друг друга, выстраивались в ровную линию, накладывали стрелы, вскидывали луки и стреляли, четко разворачиваясь и отходя обратно. На освободившееся место делали четкий шаг следующие.

Снова отточенные на многочисленных тренировках движения под зычные команды из луженных глоток ветеранов. Раздавались щелчки, воздух пронзали выпущенные стрелы. Фигуры мишеней из соломы высотой в человеческий рост украшались белыми оперениями.

Четко. Без суеты. Отрабатывая не сколько меткость, сколько умение перестраивать ряд, давая отдых стоящему позади, чтобы того сменил в нужный момент следующий. Прием назывался «карусель» и заключался в непрерывном обстреле вражеских порядков. Это могло быть две линии, три или больше, в зависимости от размера свободного пространства.

Также отрабатывался общий залп, когда выстроенная коробочка стреляла навесом. Здесь был важен момент быстрого наложения стрел на тетиву и выстрела по команде замыкающего, стоящего сбоку и видевшего все поле битвы разом. Основная идея заключалась в поочередной стрельбе, чтобы темные облачка из стрел взмывали в небо на постоянной основе, надолго не останавливаясь.

Со стороны выглядело сущей ерундой, но в действительности оба приема приходилось отрабатывать до кровавых мозолей на пальцах. Молодые парни из крестьянской среды, с рождения не покидавшие родной деревни, не отличались сообразительностью и поначалу даже не понимали, что от них требуется. И на первых порах все выглядело бестолково и суетливо, не знавшие куда деть руки юнцы напоминали деревянных истуканов. В этот момент в ход шли розги из тонких веток, смоченные водой, короткие лающие команды и тычки, пока не начинало получатся что-нибудь путное.

Но ветераны не злились, привычные к подобному контингенту, они только усиливали нажим, если видели, что очередной этап пройден и новобранцы чему-нибудь научились. Затем наступал очередное усложнение и все начиналось по новой.

– Выстроиться в линию!

– Приготовиться!

– Стрелы наложить!

– Залп!

– …

Прошло две недели с отъезда Стервятника, жизнь в замке вернулась в привычную колею. В первую очередь это касалось тренировок новобранцев, которых теперь практически не выпускали со стрельбища и площадок, где отрабатывались совместные действия.

Раз за разом, невзирая на погоду, всех выгоняли из бараков-казарм и начинали гонять до изнеможения. Затем следовал перерыв на сытный обед, короткий отдых и все начиналось по новой.

Кто-то не выдерживал и уходил, таким препятствий не чинили, от слабаков, поддавшихся давлению в сражении толку мало. Вместо них приходили другие. Причем любопытный момент – даже не приходилось бросать клич, молодые люди сами заявлялись к вратам частокола, заявляя о желании поступить на службу в дружину к колдуну.

Не знаю, что являлись причиной, то ли переизбыток населения Приграничья, где давно не случалось серьезных заварушек с большим количеством жертв (речь не о паре сожженных деревень, а о чем-то действительно масштабном), то ли сыграли роль слухи о новом хозяине Лихолесье, и амбициозные юнцы решили рискнуть, понимая, что возможно в ближайшее время подобной возможности не случится. Места в дружинах других баронов давно поделены, а выбившие потери восполняются только лучшими из лучших. И то, эту привилегию надо заслужить, серьезно себя проявив. У колдуна же все проще.

Я принимал всех подряд, поручив ветеранам отсеивать совсем неподходящие кадры на начальных этапах, когда нагрузки вырастали в разы и слабые ломались, не сумев преодолеть давления. Получался своеобразный отбор, когда на новые уровни проходили самые выносливые. Или упертые, тут уж как посмотреть.

Те из новобранцев, что не попадали ко мне, шли в дружины Стервятника, которые к этому моменту серьезно разрослись и теперь представляли собой серьезную вооруженную силу. Правда качество этих сил оставляло желать лучшего, потому что в отличие от меня, барон приказал не выгонять даже худших, видимо желая использовать в качестве мяса на поле боя, прикрывая более ценные кадры.

Не скажу, что одобрял подобный подход, но у каждого свой выбор. Никого из новобранцев насильно не забирали, как это случалось в армиях больших размеров. В дружинах, где все на виду, невозможно устроить такое. Принцип принуждения сработает только в первый раз, затем все пойдет прахом. И закончится скорее всего либо бегством под покровом ночи, либо кровью. Чего стоило избегать. Это было боевое братство, где каждый в конечном итоге вырастал в профессионала, в пса войны, живущего мечом и другой жизни не знающего. Такой жизнью нельзя заставить жить, ее можно только выбрать. И каждый юнец это хорошо понимал, сменяя соху на оружие.

А вот получится или не получится, это уже другой вопрос, ответ на который могло дать только время.

– … в линию!

– Стрелы наложить!

– Прицелиться!

– Залп!

– …

И снова щелчки выстрелов из луков. И снова перестроение – первая линия заучено разворачивается и шагает назад, ее место занимает вторая, остальные терпеливо ждут своей очереди. Снег на стрельбище утоптан, взятые из прислуги мальчишки то и дело бегают к мишеням, выдергивать стрелы. Звучат зычные команды и все начинается по новой. И так раз за разом, пока движения стрелков не станут автоматическими.

Я наблюдал за тренировкой из окна второго этажа донжона, где располагался рабочий кабинет. Смотрел на лучников, а сам поневоле возвращался к последнему разговору с бароном. Надо отдать Стервятнику должное, он умел подгадывать нужный момент не только в бою, но и в общении, выстроив все так, что собеседник поневоле терял мысль, и через это становился уязвим, едва не соглашаясь на невыгодные для себя условия.

Паршивец в тот раз на пиру из меня почти обещания военной поддержки не выбил в будущей военной кампании по весне. Которая обязательно будет, стоит сойти первому снегу. Остальные властители Приграничья не станут терпеть и скорее всего выступят против смутьяна, стоит подсохнуть дорогам после распутицы.

Сообщение о посланцах Закатных Островов, шнырявших по континенту в поисках неизвестного мага, замеченного в разное время в разных городах, когда там случались события, приводившие к разрушениям, вызвало раздражение. Я, конечно, понимал, что не смогу всегда оставаться в тени, и что рано или поздно мной заинтересуются, но не думал, что ловчая сеть будет раскинута столь широко.

И на этом Стервятник сыграл, грамотно заготовив ловушку. На которую я едва не попался, вовремя сумев ускользнуть.

Что касается лорда-протектора, то похоже ему до одури хотелось заполучить секрет Обелисков. И не только для связи между покоренными землями и городами, но и в качестве подтверждения выбранного курса возрождения Старой Империи.

Кстати, названия им бы лучше сменить, для этого больше подойдет – Новая Империя, чтобы народ окончательно проникся.

А насчет Обелисков – интуиция подсказывала, что искать будут долго и не остановятся, пока не найдут. Носителя знаний, или сами знания, не столь важно, главное проклятые булыжники вновь заставить работать, тем самым показав собственную состоятельность и право на забытое имперское наследие.

Это позволит лорду-протектору укрепить позиции не только в покоренных землях, но и среди своих, где наверняка хватает сомневающихся. Чертовы Обелиски, пробужденные и зажженные вновь, станут неформальным символом, вокруг которого Тэлбот Прайс объединит территории, скрепив их магической связью. Тут уж никто не отвертится, и процесс объединения, а точнее поглощения, через военную экспансию получит новый импульс.

Сейчас же у Закатных Островов намечались проблемы со срединными землями, где хватает независимых королевств, не желающих вновь ложиться под пяту жесткой центральной власти…

– Чертова политика, с магией проще, – проворчал я, отходя от окна.

Взгляд скользнул по рабочему столу с разбросанными бумагами, большинство листов украшали причудливые схемы потоков энергии и таблицы расчетов предельной концентрации на конечных узлах. Для стороннего наблюдателя все выглядело сложно и непонятно, для знающего перед глазами представала картина сложного плетения, завязанного на Тонкий Мир.

– Получится? Или лучше не рисковать? – я уже в который раз за день задумчиво потер подбородок.

Эксперименты с черной водой, обнаруженной в лесном подземелье, пришлось отложить из-за очевидного недостатка знаний по алхимическим дисциплинам. Творить дичь вроде – дать попробовать козе или корове и посмотреть, что произойдет, казалось глупостью, не стоящей траты времени и ресурсов.

Поэтому я вернулся к изучению магии, в частности – к верхним этажам донжона, где образовался весьма специфический фон.

Разбросанные по Лихолесью каменные крипты с рунами, отзывались пульсацией силы, одновременно ощущаясь частью меня. Но только когда стоял в центре сплетения зала заклятий на последнем уровне донжона, где зыбкая рябь между материальной реальностью и Тонким Миром окончательно размывалась.

Забавно. Но похоже никто из магов старой Коллегии толком не понимал, что такое в действительности Обелиски, когда их создавали. Не осознавали до конца всех возможностей. Это были врата на другую сторону, но урезанные в способности воздействовать на окружающую реальность.

Обелиски специально сделали ущербными, но их изначальная природа осталась прежней – переход в Тонкий Мир. И для меня это стало открытием в плане новых возможностей.

Стоя в центре зала, я сплетал нити силы, протянувшиеся от скрижалей-якорей, разбросанных по территории Лихолесья. И тогда вдруг понял, что, по сути, имею собственные врата, способные заглядывать на другую сторону. А если точнее – место, где границы истончались настолько, что любое воздействие принимало вид законченного конструкта.

Окончательно обдумать эту мысль позволило предостережение Стервятника об Обелисках и посланцах Закатных Островов, рыскающих в поисках мага, желая секреты древних магических механизмов.

Я тогда задумался и начал с особенным тщанием изучать последний стержень-кристалл, пытаясь применять разные подходы. Не сразу, но удалось. И вот тогда пришло понимание – чертовы Обелиски прокладывали путь на другую сторону, но ведь это был не единственный способ. Это всего лишь то, что использовали имперские заклинатели, создавая устройства для связи между отдаленными землями под властью Двора. Но сам Тонкий Мир имел схожую природу. Точнее, он ее никогда не терял.

Если брать аналогию с технологиями, то это можно сравнить с радиоволной. Однако сигнал можно принимать разными приемниками, не обязательно модель должна быть одна.

Так и здесь, хотя и с особенностями. Обелиски служили точками перехода на другую сторону, при этом накладывая ограничения, изначально заложенные в устройства. Подозреваю это было сделано специально еще на заре становления Коллегии, не желавшей распространения запретных знаний об энергии Тонкого Мира. Магистры не хотели, чтобы их дом превратился в еще один мертвый мир, где в свое время порезвились Ушедшие. И внедрили в структуру предохранители.

Но тут-то их не было! В донжоне! Это был мой собственный переход на другую сторону!

Если подумать и развить мысль дальше, то выходила любопытная ситуация. Я мог проходить на другую сторону, пользуясь истончившейся гранью после проведенного ритуала. Без Синей Воды. Без фокусирующих кристаллов. Даже без самого чертового Обелиска!

Одна проблема, чтобы создать переход и «пробросить» тропу в нужное место, требовался маяк – якорь, чтобы зацепиться за конечную точку. Эту роль в обычном порядке выполняли Обелиска, служа ориентиром, на который наводился переход. Протянутые во времена Старой Империи нити давно истончились. Сеть Обелисков большей частью умерла, но кое-что осталось, следовало все насытить по новой, чтобы установить связь.

У Ушедших тоже имелась своя паутина между вратами и порталами, но там действовал иной принцип. Более сложный, требовавший построения специальных энергетических связок, внешне выглядевших как каменные столбы, на магическом уровне напоминавшие мощные завихрения.

И в этом было ключевое отличие между творениями рогатых и Коллегии.

Влезть в паутину Обелисков позволяла простая возможность перехода в Тонкий Мир, главное найти конечную точку, на который можно навести портал. А вот с сетью Ушедших пришлось бы серьезно повозиться. Так просто использовать их переходы нельзя, необходимо создать принимающий канал и отправную точку, похожую на круглую каменную площадку с двумя тонкими гранитными колоннами. Что лишь внешний фон, основная сложность заключалась с воссозданием энергетического плетения, позволявшего связывать между собой Врата.

– С Обелисками таких проблем нет, – я снова взглянул на листки бумаги, вздохнул.

Рисковать или нет? Получится или нет? А если получится, то что дальше? Отделить астральное тело и взмыть в форме призрака в Тонком Мире, отыскивая следы старых имперских механизмов не составит труда. Найти звездочку, испускающую тусклый жемчужный свет, протянуть нить, зацепиться, все остальное сделает Метка Тонких Путей, встроенная в Средоточие.

Но нужно ли идти дальше? Теория это одно, а практика совершенно другое.

Если совершить переход, то имелся риск оказаться в неизвестном месте. Из плюсов – идея подтвердится на практике. Из минусов – можно появиться бездна знает где.

Если прыгнуть, то не факт, что ну другом конце есть достаточный запас Синей Воды и фокусирующий кристалл, для открытия обратного перехода. Потому что там будет не верхний этаж донжона, где грани между реальностями истончились. На другом конце будет обычный Обелиск, сработавший на прием. В таком случае назад придется возвращаться своим ходом. Пешком, по занесенной снегом зимней дороге.

Я уже приметил подходящую точку, расположенную на юго-востоке. Непонятно, что там находиться, но расстояние по обычным меркам приличное. Стоил ли того риск?

– Еще один заброшенный форт, как памятник имперской экспансии? Или оставленная резиденция Коллегии? Последний вариант стоил бы риска. А если какая-нибудь ерунда вроде представительства наместника, объект в свое время достаточно важный для установки Обелиска, но сейчас не стоящий ничего? – я снова задумчиво потер подбородок.

Пробовать или не пробовать? Рискнуть или забыть и плюнуть? Если подумать, из кристалла выжато почти все, требовались новые источники знаний. И если пульсирующая в белой дымке точка приведет в отделение Коллегии, то вылазка будет оправданна.

Решиться мешала зима, и занесенные сугробами дороги. Возвращаться пешком придется долго, и это в момент, когда на Лихолесье по весне возможно нападение.

К тому же, теневые стражи для охраны донжона еще не созданы. Знания об их сотворении получилось достать из кристалла, но ритуал требовал долгой и кропотливой подготовки. К тому же, не доставало некоторых важных ингредиентов, а заменить нечем. Однако и сидеть на месте, просто так скучно.