Текст книги "Заклинатель 10 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

К счастью, похоже эликсир не успел толком сработать, разгоняя в крови барона адреналиновый шторм, иначе здесь валялось бы куда больше трупов, преимущественно из числа наших людей.

– Он бы здесь устроил настоящее побоище, если бы зелье сработало. И возможно даже смог бы остановить натиск, не дав проникнуть в донжон, – задумчиво обронил я, и взглянув на продолжавшего стоять на коленях рядом с мертвым бароном десятника, добавил: – Повезло.

Тот в ответ хмуро кивнул и поднялся на ноги. Похоже он не понаслышке знал в какие неистовые машины убийства могли превращаться воины после принятия специальных отваров. То, что потом наступал откат дело другое, как и губительное воздействие на организм при регулярных приемах. Главное свое дело алхимические эликсиры делали, давая несправедливое преимущество против обычных солдат.

Последняя мысль четко проступила на лице десятника, как и любой нормальный вояка он понимал, что победа есть победа и неважно каким способом она достигнута (вспомнить хотя бы нынешнее внезапное нападение на замок), но глубоко в душе при этом чувствовал неприятие к подобным «нечестным» уловкам.

– Итак, барон Родрик Секач мертв, остался Бертольд Свиные Уши, – хмыкнул я, подумал, бросив быстрый взгляд в сторону лестницы, видневшейся в дальнем конце просторного холла, и уточнил: – Если конечно барону Мейзеру не удалось сбежать.

Клайв посмотрел в том же направлении, прислушался к шуму сражения долетавшего, кажется, из всех уголков здания: крики, звон клинков, сдавленные ругательства и звуки ударов, и только после этого хмуро заметил:

– Уверен барон его нашел, – сказал, имея в виду своего господина и уже бывшего владельца замка.

Похоже вера в удачу хозяина у десятника была велика. Но лично я верил больше в желание барона прикончить обидчика, и удача здесь не причем. Он будет рыскать по всему донжону пока не найдет врага и не вонзит в него меч, с мрачным удовлетворением наблюдая за смертью последнего.

Вскоре к какофонии звуков сражения прибавились женские крики. Похоже ворвавшиеся внутрь дружинники наконец обнаружили здешних служанок. В обслугу к хозяину всегда выбирали симпатичных девиц, и теперь за теплое место в замке, вместо тяжелой работы в поле, они платили свою цену.

– Потому что в конечном итоге за все приходиться платить, – задумчиво проронил я и обратил взор на подножье широких ступеней, где тоже в беспорядке валялись тела. – Пойдем посмотрим, нашел ли твой господин барона Мейзера.

Клайв кивнул и держа секиру наготове, широким шагом направился в сторону лестницы, ведущую на верхние этажи.

Глава 7

7.

Лестница повела резко вправо. Высокие каменные перила, широкие ступени из плотного гранита, по которым так удобно бежать даже в полном боевом облачении. На пролете Клайв замешкался, дорогу перегородило дородное тело, сброшенное сверху, чтобы не мешал атакующим продвигаться вперед. Судя по вычурной одежде – кто-то из старших слуг, вроде мажордома, не вовремя решившего проявить смелость и встать на пути ворвавшихся внутрь врагов.

– Жирный какой, – с уважением присвистнул десятник и вполне профессионально осмотрел богато одетое тело на предмет лишних ценностей типа золотых цепочек и колец.

– Может кто-то из свиты барона? – предположил я, опровергнув свои недавние мысли о старшего над прислугой.

Десятник нахмурился, внимательно разглядывая физиономию мертвого толстяка, отрицательно качнул головой.

– Не похож, барон Мейзер не стал бы держать вблизи себя такую расплывшуюся образину, портил бы образ воина.

– Рядом с которым должны быть такие же подтянутые бойцы, – понимающе произнес я.

Клайв кивнул.

– Вроде того, – он неожиданно хмыкнул, и переложив секиру из одной руки в другую, добавил: – Если бы подобный жирдяй был в окружении его милости барона Фонтехью, он бы первым делом заставил его бегать до изнеможения.

Сказал и мельком оглянулся на меня, предлагая присоединиться к веселью, наткнулся взглядом на темное облачение колдуна, вспомнил с кем говорит, угрюмо засопел и резко заткнулся. Лицо тут же приняло мрачное выражение, словно я у него последние монеты из кошелька украл.

Не любит Клайв магию. И магов, и не пытается это скрывать. Даже странно, мог проявить разумную осторожность, не проявляя столь открытую неприязнь. Точнее он пытался скрыть истинные чувства, но страх с плохо скрытой враждебностью иногда прорывались, легко читаясь в мимике и лице. И в эмоциональном фоне, конечно, но тут так умели видеть далеко не все.

Что касается традиции баронов держать в ближнем окружении умелых воинов, вместо неуклюжих пузанов, то разгадка крылась в самом Приграничье – край суровый, постоянные стычки, сделаешь свиту из таких вот пузанов, мигом нарисуешь себе на лбу мишень легкой добычи.

– Схарчат и не заметят, только добавки попросят, – тихо промолвил я, рассуждая сам с собой.

Другое дело ставить на должность управляющего или мажордома, там физические кондиции неважны, главное мозги, которые вполне могли помещаться в рыхлом теле.

Надо будет запомнить и сделать заметку на память, чтобы не совершить в будущем ошибки при выборе слуг и ближнего окружения.

Сверху донеся шум: скрежет стали, громкие голоса, треск дерева (мебель что ли ломают?) и невнятное бормотание, закончившееся радостным ревом нескольких глоток.

– Похоже нашего друга барона Мейзера все же нашли, – задумчиво пробормотал я.

Лицо Клайва прорезала хищная ухмылка. Мозолистые руки крепко сжали рукоять секиры. Еще через мгновение воин понеся наверх за раз перескакивая две-три ступени.

Пришлось поторопиться, проклятый десятник развели огромную скорость, преодолев оставшийся пролет буквально за пару секунд.

Второй этаж встретил широким коридором, в стенах на равном удалении друг от друга торчали держатели для факелов, каменная кладка выглядела тщательно отполированной, а на полу обнаружился самый настоящий ковер.

– Туда, – указал Клайв своим тесаком, ткнув в правую сторону.

Я кивнул, скользнув равнодушным взглядом по еще одной парочке безоружных трупов. Опять слуги, и опять оказавшиеся не в том месте и не в то время. Интересно, у кого-нибудь вообще хватило ума сидеть в собственной комнате и не высовываться, услышав шум сражения? Или они оказались здесь не случайно, занимаясь хозяйственными делами? Например, присматривали за очагом в хозяйской спальне. Пусть на дворе лето, но ночи бывают холодными…

Я понял, что отвлекся и оборвал себя, сосредоточившись на происходящем вокруг.

Клайв между тем добрался до выбитых створок двери, ведущей в просторный зал. Именно оттуда доносились основные звуки подходящей к концу борьбы. Лязг стали уже утих, зато не прекращались ритмичные удары твердого предмета о другой твердый предмет с последующим громким треском.

Что, бездна их побери, они там ломают?

Именно с этими мыслями я вошел в зал и почти сразу вынужденно остановился. Здесь трупов было еще больше, чем внизу и на лестнице с коридором вместе взятых. Все валялись в разных позах, почти каждого украшала кровавая рана, несколько даже после смерти держали в руках оружие, другие дрались чем придется, начиная от выломанных ножек стульев и заканчивая серебряными подсвечниками и кочергой, выдернутой из зева камина.

Барон Гийом Фонтехью обнаружился у длинного стола разглядывая одно из лежащих на полу тел. Судя по выражению мрачного удовлетворения, Стервятник все же настиг своего обидчика.

В дальнем конце помещения четверка дружинников сосредоточенно ломала крепкую дверь, используя в качестве тарана тяжелую лавку. Судя по всему, за закрытыми створками скрывалась личные хозяйские покои со спальней.

– Что там? – первым делом спросил я, кивком указав на запертую дверь никак не желавшую поддавать напору далеко не маленьких мордоворотов. Остальные дружинники стояли рядом, терпеливо ожидая, когда преграду снесут.

Гийом обернулся, равнодушно буркнул:

– Сыновья Мейзера, успели заскочить внутрь, когда увидели, что папаше конец, – Стервятник с удовольствием пнул труп у своих ног.

О семействе врага Фонтехью рассказал перед штурмом. Мейзер был трижды женат и все три жены умерли при родах. Неизвестно это была какая-то особенность рода или проклятье, но все женщины погибали в момент появления первенцев.

После всех трех жен остались вполне здоровые сыновья, вымахавшие со временем в огромных амбалов. У всех троих имелось одно общее увлечение на троих – обожали без разбора портить деревенских (и не только) девок. Из-за этого часто попадали в неприятности, из которых отец их вытаскивал. Пока ему это не надоело, и он решил всех троих пристроить при деле – собственными помощниками в делах будущих завоеваний.

По мнению Стервятника, именно наличие сыновей подвигло барона на захват чужих земель, чтобы наделить каждого сына собственным отдельным владением.

Надо сказать ход был весьма умен, ведь если бы все получилось, то вместе с сынками, обзаведшимися собственными замками и дружинами, род Мейзера стал бы сильней даже своих ближайших союзников. Соотношение вышло бы два против четверых, а это гарантированное подчиненное положение.

Проще говоря, наш приятель барон, хотел подгрести под себя не только других властителей Приграничья, но даже своих сподвижников (Бертольда Свиные Уши и Родрика Секача) намереваясь сделать из них вассалов.

И при прочих равных, замысел вполне мог рассчитывать на успех. Пока не пришли мы и не порушили все планы.

– Может поэтому Секач сюда заявился, понял, что ему готовят и собирался прояснить момент прежде, чем ввязываться в историю, – я усмехнулся.

Гийом нахмурился.

– О чем вы? – для него последняя фраза прозвучала непонятно. Похож он не знал, что внизу на полу холла остался лежать еще один его враг.

Я кивнул в сторону лестницы.

– Там у входа мы нашли барона Родерика, судя по всему, он пытался оказать сопротивление, когда ваши люди порубили его и еще несколько не до конца одетых воинов.

Секунду барон молчал, переваривая известие. Затем его лицо просветлело.

– А я думал, откуда там взялись эти ублюдки. Должно быть прибежали из гостевых покоев с западной стороны.

С моей стороны последовало едва заметное пожатие плеч.

– Возможно. Главное Секач мертв, его даже алхимическое зелье не спасло.

Стервятник нахмурился.

– Алхимическое зелье? Он его принял?

Короткий кивок с моей стороны и пояснение:

– Да, но оно не успело сработать, – пауза и легкая усмешка: – Вашим парням повезло.

Фонтехью мрачно кивнул, помедлил и позволил себе утончить:

– И мне тоже. Я, знаете ли, не отсиживался позади и тоже шел в первых рядах.

Намек на мое ограниченное участие в битве? Может следовало вести себя активней и не ограничиваться снесенными воротами, парой убитых лучников на башне и караульным?

Подумал мельком, наблюдая, как поднятая лавка ритмично бьет в закрытые створки, потому что тональность ударов импровизированного тарана странным образом изменилась.

Что-то долго они не могут выломать двери. Похоже об этом же подумал и барон, проследив за направлением моего взгляда. Недоумение он в нем вряд ли прочел, но насмешку вполне мог разглядеть в отношении способности своих людей справиться с возникшим препятствием.

– Чего вы там возитесь⁈ – рявкнул Стервятник раздосадованный, что мимолетное осознание превосходства над колдуном из-за более активного участия в битве пришлось отложить на потом.

Лавку тут же опустили и повернулись в направлении начальственного рыка.

– Не ломается, ваша милость, – виновато развел руками один из дружинников.

Второй подтвердил:

– Кажется за ними что-то есть, – и указал на разломанные в лохмотья створки дверей. Сквозь измочаленные древесные струпья проглядывала поверхность, подозрительно напоминающая металл.

– Какого… – Фонтехью переступил через труп своего бывшего коллеги, подходя ближе. На лице отобразилось недоумение: – Это что, железо?

Он повернулся ко меня. Я кивнул.

– Похоже на то.

И тут же резким рывком перестроил сознание, соскальзывая разумом в иную реальность. На другую сторону, где окружающий мир похож на колыхание призрачной дымки.

Пространство сместилось, предметы потеряли четкие очертания, люди стали напоминать неряшливые комки рваного тумана. Понадобилась секунда, чтобы соотнести собственное положение с физическим планом замка и выделить лишние сгустки, целенаправленно двигающиеся в определенную сторону.

– Там! – не открывая глаз я указал вниз и в сторону.

– Что, там? – озадаченно переспросил Фонтехью.

– Сыновья барона спускаются по тайному ходу, в подвал или на нижние уровни замка, где можно спрятаться, – терпеливо пояснил я.

Секретный проход все же обнаружился, но вел он почему-то строго вниз, что не слишком понятно. Или это лишь видимость? Ведь если присмотреться, то движение трех сгустков постепенно меняло направление и шло вбок.

Проклятье. Кажется там конюшня, от них до разломанных ворот совсем недалеко. А еще ближе запертые казармы, которые остались охранять всего несколько воинов, ведь двери внутрь подперты крепкими бревнами.

– Выход в конюшне, но перед этим они успеют открыть двери казарм, – быстро проговорил я и напомнил: – Кроме самого Мейзера в замке был Родрик Секач, а значит внутри может находится и его дружина тоже.

Надо отдать Стервятнику должное, он мгновенно понял, чем это грозит. Даже с учетом факта захвата замка, если наружу выплеснется толпа злых и вооруженных до зубов чужих дружинников, то о победе можно забыть.

Соотношение сил будет два к одному и захваченный замок с легкостью отобьют, параллельно перебив врагов, считавших, что все уже кончено.

Все это вкупе с потенциальными последствиями с быстротой молнии промелькнуло перед глазами барона, моментально сообразившего, что последует дальше, если сынки покойного Мейзера доберутся до закрытых казарм.

– Вниз!!! – дурным голосом взвыл Стервятник, указывая в сторону замкового двора. – Все вниз!!!

Первым подорвался верный Клайв с неизменной секирой наперевес. За ним побежали остальные дружинники, забыв о лавке и не выбитой двери. Но я знал, что они не успеют, никто из них, потому что видел, как неряшливые сгустки тумана, обозначавшие баронских сынков, соприкасаются с другими белесыми клочками, отмечающими оставленных охранять двор воинов. И судя по скорости с какой последние таяли, баронские отпрыски умели не только задирать подолы всем встречным и поперечным девицам, но и знали с какой стороны браться за меч. А учитывая, что воинская подготовка у благородных сословий, как правило лучше, чем у опытных, но рядовых кнехтов, ждать, когда казармы распахнут двери осталось недолго.

Стервятник широким шагом отправился за своими людьми, но вдруг резко замер и развернулся ко мне.

– Вы можете что-нибудь сделать? – в голосе напряжение, и не следа мольбы. Даже в такой ситуации барон предпочитал делать вид, что его не слишком заботит ответ.

Я мысленно усмехнулся и вынырнул из состояния размытого мира, возвращая привычное восприятие. Молча огляделся, определяя, где находиться нужная сторона и двинулся к окну, выходящему во двор, похожее на узкую бойницу.

Похоже кое-что все-таки придется продемонстрировать.

Не желая тратить времени, я на ходу ударил тараном. Волна искажений мгновенно настигла оконный проем. Один удар сердца – и приличный кусок стены осыпался крупным зернистым пеплом.

Оставшийся за спиной Фонтехью лишь крякнул от такого проявления магии, а в следующую секунду поспешно заткнулся. Тень у моих ног налилась мраком, чтобы в следующее мгновение подняться вверх темной фигурой созданного из черноты лучника.

Как и вначале, сейчас требовалась скорость, а значит никаких файерболлов, требовавших пусть и коротких, но промежутков на перезарядку.

Порождение бездны на миг застыло, а затем рывком переместилось к пролому. Вскинулись вверх руки, натянулась черная тетива. Темные росчерки один за другим пронзили пространство замкового двора. Внизу послышались крики. Шум, треск распахнутых настежь дверей, последний из сыновей, прежде чем заполучить сотканную из тьмы стрелу в спину, успел дотянуться до входа в казармы и выбить подпирающее створки бревно.

– Дерьмо, – прокомментировал я увиденное.

– Дерьмо, – сухо согласился подошедший и вставший справа барон Фонтехью.

Потому что именно в этот момент в замковый двор выплеснулась освобожденная блестящая сталью орава вражеских воинов.

Одновременно с этим со стороны входа в донжон донесся яростный вопль нескольких глоток. Дружина Стервятника не испугалась численного превосходства противника и храбро бросилась в бой. Через мгновение две затянутые в железо шеренги столкнулись друг с другом, и вспыхнула битва. Воины с остервенением рубили друг друга, то и дело над головами взлетали окровавленные клинки, слышались крики, сдавленные ругательства и нескончаемый лязг стали.

– Бездна, – потрясенно выдохнул Гийом и тут же обратил на меня яростный взор. – Сделайте что-нибудь!!!

Потому что выиграть у его людей никаких шансов не было. Буквально с первых минут вражеский строй захлестнул дружинников Фонтехью, сполна воспользовавшись численным преимуществом.

Неважно насколько ты умелый воин, когда тебя бьют сразу с двух или трех сторон, то какой-нибудь из ударов обязательно доберется до цели. А там уже либо ослабнешь от потери крови из полученной раны, либо умрешь, попав под новый замах. Шансов спастись в такой мясорубке почти нереальны.

Я молчал, хладнокровно наблюдая, как кучка людей остервенело истребляет друг друга.

– Да сделай что-нибудь, проклятый маг!!! – уже не сдерживаясь заорал Стервятник, видя, как его дружина погибает под вражескими клинками.

Казалось, еще мгновение и взбешенный барон вцепится мне в глотку, презрев опаску перед темной силой колдуна. Это решило вопрос, драться со своим новым знакомым мне пока не хотелось.

Хотя, откровенно говоря, я бы еще чуть-чуть подождал, пока обе стороны не понесут большие потери. Ведь чрезмерно сильный союзник тоже не отвечал моим интересам. По крайней мере не в данный конкретный момент.

В идеале было бы, чтобы баронские дружины обескровили друг друга, но похоже придется пойти на компромисс и вмешаться раньше, чем это требовалось.

Хмм… а неплохо сражаются вражеские бойцы, возможно, не стоит всех подряд убивать, кого-нибудь можно оставить. Любопытная мысль, надо обдумать…

– Чего ты медлишь?!! Помоги им, бездна тебя побери!!! – гневно заорал стоявший рядом барон и машинально положил ладонь на рукоять меча.

По моим губам скользнула холодная усмешка, Стервятника я не особо боялся. Впрочем, спустя секунду я все же обратился к Сумеречному Кругу, изменяя и наделяя силой собственный магический облик, чтобы в следующий миг ощутить, как за спиной заклубились густые всполохи тьмы.

Глава 8

8.

– Имя⁈ – грозный рык над головой.

В ответ угрюмое молчание. И пустой взгляд в выложенную булыжниками землю, по которым не спеша текут алые ручейки. Мертвые тела валяются вповалку, тяжесть давит сверху, из безобразных ран, не переставая выходит кровь.

Стоящий на коленях белоголовый крепыш молчит, но Клайва это не устраивает. Десятник вытянул руку и рукоятью секиры приподнял подбородок упрямого строптивца, заставляя посмотреть на себя.

– Имя? – повторил ближник Стервятника.

Его ноздри от бешенства раздулись, видно, что еще немного и впадет в ярость, и тогда либо разрубит молчуна напополам, как уже раньше бывало, либо изувечит, сделав бесполезным уже для меня.

Чего хотелось бы избежать, зря что ли старался, оставляя в живых особо искусных воинов со стороны противника, выделив в общей свалке, когда непонятно кто и кого бьет. А сделать это оказалось непросто, и сейчас Клайв грозил спустить в нужник весь результат только потому что не смог справиться с собственной злостью.

– Дальше я сам, – медленно проронил я, делая шаг из тени возвышающейся позади башни.

Тихий размеренный шепот из темноты капюшона заставил вздрогнуть не только десятника, должного уже привыкнуть к привычке колдуна тихо говорить, но и нескольких дружинников, занятых растаскиванием валяющихся в беспорядке тел. В этот момент перед глазами всех присутствующих: и дружинников барона Фонтехью – формальных победителей в битве, и стоящих на коленях пленников – мрачных побежденных, пронеслась одна и та же картина:

'… струйки черного дыма подобно рукавам протянулись из пролома с верхних этажей донжона, выплескиваясь в замковый двор, обретая плотность, и почти сразу обретая форму упругих жгутов. Жгуты ударили сверху в сражающихся и начали сеять смерть, обвиваясь вокруг людей словно щупальца, высасывая саму жизнь. Ни сталь острых клинков, ни железо вздетой на тело брони не могли остановить ужасающее творение магии.

Вражеские дружинники умирали, на землю валились иссушенные тела, разбиваясь в мелкую пыль. Некоторым удавалось избежать встречи с извивающимся отростками, сотканными из плотных образований мрака, но тут же попадали под удар воинов Стервятника, воодушевленных от внезапно возникшей поддержки. Только что они проигрывали, грозя исчезнуть под лавиной накатывающих врагов, а теперь били сами в ответ, с удовольствием мстя за недавнюю обреченность перед надвигающейся бедой.

Щупальца ударили быстро и зло, внеся в ряды противника опустошение. Следом появилось смятение, переросшее в ужас. Сражение мгновенно превратилось в кровавую бойню, где не оставляли живых. Пришлось постараться, чтобы не позволить перебить всех врагов, к этому моменту впавших в настоящую панику из-за смертоносных черных отростков…'

– Если не будешь отвечать – умрешь, – пообещал я.

Равнодушное обещание смерти из уст колдуна, устроившего во дворе замка побоище, прозвучало гораздо серьезней, чем от взбешенного десятника. Ведь колдун не станет убивать, используя честную сталь, а использует проклятую магию. И это вызывало гораздо больший страх, чем даже пытки.

– Ульрих, – угрюмо выдохнул белоголовый крепыш.

– А теперь назови всех, кто находится справа налево от тебя, – велел я.

Возникла секундная пауза, будто пленник размышлял, не станет ли это предательством по отношению к товарищам. Принять правильное решение помогла лениво шевельнувшаяся тень, вдруг поменявшая положение, приблизившись к стоящим на коленях захваченным дружинникам.

С высокого неба светило яркое солнце, стоял в разгаре яркий летний день, но несмотря на это по спинам шестерки пробежали мурашки.

Когда собственная тень начинает вести себя словно живая, поневоле начнешь нервничать, пытаясь отодвинуться, как можно подальше. Это почти как инстинкт, перед которым не смог устоять даже Стервятник.

– Харман, Бонар, Чад, Джаспер и Ромеро, – торопливо протараторил Ульрих и судя по физиономиям перечисленных они вовсе не считали его предателем, отнесясь к произошедшему с пониманием, одновременно с опаской косясь на собственные тени, отбрасываемые на залитые кровью булыжники двора замка, которые, как и лежащие трупы неподалеку, уже не вызвали такой страх, как секунду назад.

Ведь кровь и мертвецы – это привычно, а вот двигающаяся сама по себе тень, уже нечто совершенно иное. Непонятное для обычного человека, а значит вызывающее опаску.

– Вы все переходите на службу ко мне, – ровным тоном проинформировал я. – Его милость, барон Гийом Фонтехью, захвативший замок, согласен на это и не имеет ничего против.

Пауза. И полное непонимание со стороны пленных. Кажется, они даже до конца не поняли, что услышали. А когда все-таки осознали, то в глазах всех шестерых одновременно возник один и тот же вопрос, полный недоумения: за каким чертом они сдались колдуну? И только обдумав эту мысль, сразу пришли к логичному с их точки зрения выводу: – для темных ритуалов конечно, в качестве жертв, иначе зачем еще черному магу живые люди?

Все это легко пронеслось в эмоциональном фоне, вплоть до мысли, что зря не погибли в битве, пусть даже попав под один из темных жгутов, высасывающих жизнь. Тогда хотя бы смерть была мгновенной, а теперь бездна знает, что ждет впереди.

Я мысленно поморщился. Проклятье, как же трудно работать с подобным «электоратом». Еще толком ничего не знают, а уже навыдумывали черт знает что. Еще секунда и бросятся под клинки охранявших их дружинников, лишь бы быстро и без страданий умереть под честной сталью, чем медленно и мучительно в ходе мерзкого ритуала под кинжалом колдуна.

– Кроме того, что я маг, с недавних пор я также хозяин Лихолесья, – скучным тоном продолжил я. – Возможно вы уже слышали об этом, а также о том, что в том крае проводятся некие восстановительные работы, связанные со старыми развалинами.

Сказал и понял по непонимающим лицам шестерки, что сделал ошибку. Слишком сложно, надо проще, доходчивее, на понятном для них языке. То, что они зачем-то нужны уже поняли, и не что бы сдохнуть на алтаре, но подробностей не уловили.

– В Лихолесье строится замок. Там необходим гарнизон. Чтобы обучить новобранцев нужны опытные воины. Этим вы и займетесь, – отрывистыми фразами принялся пояснять я, намеренно делая паузы, чтобы у пленников было время обдумать услышанное.

Помогло, лица если не просветлели, то приняли нормальное выражение. Следом в глазах появилась сосредоточенность с молчаливым вопросом, который за всех озвучил Ульрих:

– Вы предлагаете поступить к вам на службу?

Легкое покачивание капюшона с моей стороны.

– Каковы условия? – и тут же опасливая заминка. – То есть, мы, конечно, понимаем, что мы пленники и вы можете требовать, чтобы все было бесплатно, но…

Но хорошая работа требует топлива, желательно в добротном серебре. Это не прозвучало, но подразумевалось вслед за многозначительной паузой. Все шестеро в ожидании уставились на фигуру в плаще.

Удивительные все же существа люди, – вдруг меланхолически подумалось мне, – только что стояли на краю гибели, радуясь хотя бы факту избавления от оной, а сейчас уже азартно торгуются, подчиняясь вспыхнувшей алчности.

– Не обижу, – сухо пообещал я.

Судя по выражению физиономий мне не слишком поверили, понимая, что даже обычный властитель мог в этом случае сначала наобещать золотые горы, а затем «забыть» об обещании, выплатив обычную ставку. А тут колдун, от которого вообще непонятно чего ожидать. Но выбора не оставалось, рядом многообещающе скалился Клайв, небрежно поигрывая секирой, явно рассчитывая, что переговоры зайдут в тупик и что для его тесака найдется работа.

Желание срубить пленникам головы столь явно проступило на лице десятника, что даже самый тупой понял, что лучше согласиться на предложение мага. Пусть даже выползшего из самой тьмы. Ведь на горизонте забрезжила надежда не только выпутаться из скверного положения, в котором пленники оказались, но и остаться в живых. А если повезет, может даже слегка заработать.

– Вы служили барону Мейзеру или Родерику Секачу? – уточнил я.

Со стороны Ульриха последовал тоскливый взгляд в сторону казармы, где уже вовсю хозяйничали приятели Клайва, вынося во двор вещи.

– Мейзеру, – глухо признал белоголовый. Остальные пятеро подтвердили сказанное неохотными кивками.

Ясно, значит местные, это хорошо, таких будет проще завербовать. Если бы оказались из дружины Секача, то могли надеется вернуться домой. Этим же возвращаться некуда, замок отойдет другому хозяину. И на службу он бывших врагов вряд ли возьмет, учитывая пролитую между ними кровь.

– Собирайтесь. Там формируется обоз в Лихолесье, – я указал на несколько телег, куда грузили разнообразные вещи начиная от продовольственных припасов и заканчивая предметами интерьера, забранными из замка.

Пленные (уже бывшие) медленно поднялись на ноги, не сводя напряженного взгляда с Клайва, тот хоть и выглядел недовольным, но ничего не сказал – воля господина не позволяла. А Стервятник велел слушаться колдуна и позволил забрать выживших после бойни. Таков был уговор, включая честно поделенные трофеи.

Я забрал многое, заодно реквизировав под свои нужды найденные за конюшней повозки, на них похоже в замок возили дрова и продукты из ближайших деревень.

Что касается добычи, то барон сдержал слово, разрешив союзнику выбрать первым. С учетом того, что захваченный замок достанется ему, это выглядело справедливым.

Зерно в мешках, различные копчености, бочки с вином и другие продукты, найденные в замковых кладовых, почти в полном составе были отданы даже без учета в общих трофеях, как бонус за помощь в последней битве. Тоже самое касается предметов обстановки начиная от банальных подсвечников и заканчивая гобеленами на стенах, мебелью, подушками и одеялами, которые тоже пригодятся вместе с другими бытовыми мелочами, без которых ни одно помещение невозможно сделать обжитым.

А вот оружие и доспехи, хранящиеся в арсенале, пришлось делить поровну. Если к продовольствию и мебели Стервятник в принципе остался равнодушен (невелика потеря), то за воинскую амуницию начался настоящий торг. Точнее, торга, как такового не было, просто барон предупредил, что так просто все не отдаст, самому нужно в преддверии будущего пополнения дружины, и в принципе вообще про запас.

Такие полезные вещи, как мечи и булавы, вместе со стальными шлемами, кольчугами и нагрудниками должны быть в загашнике у каждого уважающего себя барона. Может не пригодится прямо сейчас, но лишним точно не будет. Особенно в таком беспокойном крае, как Приграничье. Стервятник это понимал, я это понимал, поэтому пришлось делить оружие пополам.

Как и обнаруженные в личном кабинете Мейзере в тайнике за стеной золотые и серебряные монеты и драгоценности. У бывшего владельца замка оказался неплохой запас наличности на черный день, который мы с Гийомом с удовольствием забрали себе, разделив на две одинаковые части.

Честность между союзниками, что может быть лучше? Только желание нагреть оного, замаскировав свои действия фальшивыми доводами. Я был готов к подобной игре, учитывая не самую чистую репутацию партнера, но Стервятник удивил и не пытался крысятничать. То ли демонстрация магии помогла (с убивцем, умеющим превращать людей в высушенные мумии, не захотел бы связываться даже самый отмороженный псих), то ли барон и правда решил честно выполнить все договоренности до последнего пункта.

В любом случае, я был рад что обошлось без выяснения отношений и что все быстро закончилось. Пора возвращаться домой.

Ульрих – белоголовый крепыш, вместе с остальной пятеркой уже освобожденных пленников направился к собираемому обозу. Грузили вещи замковые слуги, торопливо перетаскивая к телегам бывшее хозяйское добро.

Подвоха со стороны взятых на службу дружинников я не опасался. Дело в этих краях житейское – старый хозяин погиб, можно идти наниматься к новому. Собственно, даже Стервятник мог их забрать к себе, если бы не большие потери в последней битве, когда вражеские воины вырвались из казарм. Они успели многих убить, прежде чем с ними справились, а пролитую кровь так просто не простить, и люди барона просто бы не поняли, если бы выживших он взял себе.