Текст книги "Большая охота (СИ)"
Автор книги: Алекс Хай
Жанры:
Городское фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)
– Поздравляю вас, Александр Васильевич.
– Благодарю, Антон.
Он посмотрел на знак, потом на меня. Так внимательно, словно ожидал обнаружить во мне какие-то дополнительные изменения.
– Но занятия завтра всё равно состоятся, – сообщил я. – Так что не засиживайтесь. И налегайте на еду, пока всё не разобрали.
– Это да, – вздохнул парень и тут же направился к столу.
Марья Ивановна нашла меня, когда я пытался протиснуться к выходу. Домоправительница взяла за локоть и подвела к столу.
– Поздравления подождут. Садитесь, Александр Васильевич. Вам нужно поесть.
– Я же поел в Гильдии…
– Ага, Василий Фридрихович сказал. Два бутерброда. Это, по-вашему, поели?
Передо мной появилась тарелка, почти над ухом хлопнула пробка. Денис извинился перед матерью, получил от Лены салфетку и занялся разливом. Люди подвигались, освобождая места, передавали через стол тарелки. Дверь не закрывалась: приходили те, кто успел уйти домой и вернулся, узнав новости.
Когда подняли первый тост, я тоже встал.
– Спасибо вам. Всем, кто сегодня здесь, и тем, кто не смог прийти. Пока я готовился, вы держали мастерскую на плаву, выполняли заказы, занимались учениками. Я мог думать об экзамене, потому что знал: здесь всё будет в порядке благодаря вам.
Воронин чуть наклонил голову. Бельский поднял бокал.
– За наш Дом, – закончил я. – За людей, которые в нём работают и за друзей!
Мне ответили так громко, что зазвенела посуда.
После этого говорить по очереди перестали. Кто-то начал спорить, когда именно в Гильдии появится мой портрет. Сомов попросил прислать фотографию знака, чтобы рассмотреть повнимательнее, и ему тут же протянули ещё два телефона.
Я смеялся, отвечал и никак не мог допить один бокал: меня всё время отвлекали.
Мастерская гудела так, как не гудела даже в самые загруженные дни. Отец сидел через два места от меня и слушал Егорова. На его лацкане поблёскивал знак. Лидия Павловна наконец ела сама, а не следила за моей тарелкой.
Впервые за много дней мне не требовалось никуда уходить. Можно было остаться ещё на час, на два. Ничего не проверять, не пересчитывать, не готовить ответ для комиссии.
Телефон завибрировал, когда Лена как раз протягивала мне блюдо с пирогом.
Я взглянул на экран – сообщение от графа Самойлова.
«Александр Васильевич, примите мои искренние поздравления. Вы добились поистине выдающегося результата. Анастасия Владимировна присоединяется к поздравлениям. Надеюсь, вы найдёте время навестить нас. Самойлов».
Рядом смеялись. Денис пытался что-то доказать Воронину, Марья Ивановна требовала передать ей пустые блюда. Я слышал их, но перед глазами вдруг оказалась заснеженная аллея в Левашово. Граф стоял напротив, заложив руки за спину, и ждал моего ответа.
Свою часть договорённости я выполнил. Теперь он напоминал о следующей.
– Саша, пирог, – напомнила Лена.
– Да. Спасибо.
Я взял кусок и положил на тарелку. Отец заметил моё выражение лица, придвинулся ближе. Я повернул к нему экран.
Василий прочёл, вернул телефон и посмотрел на меня.
– Значит, теперь дело за главным.
– Да.
Лена вопросительно подняла брови. Я лишь улыбнулся ей и набрал ответ: поблагодарил графа и попросил передать признательность Анастасии Владимировне. Пообещал непременно навестить их в скором времени.
На завтра ничего назначать было нельзя. Мне требовалось сделать ещё одно важное дело.
* * *
Проводы гостей растянулись почти на час. Денис забрал у Лены сумку и помог ей надеть пальто. Сестра обняла меня на прощание и тихо сказала:
– Сегодня можно спать спокойно.
– Наконец-то.
После их отъезда в доме стало непривычно тихо. Внизу убирали посуду, возвращали на места стулья. Я поднялся в кабинет и включил настольную лампу.
Футляр лежал в сейфе рядом с конвертом. Я вынул их, поставил на стол и открыл крышку.
Сине-зелёный камень поймал свет. Всё было точно так же, как в тот день, когда князь передал мне застёжку. Только теперь я мог, наконец, заняться ею.
В дверях остановился отец.
– Начнёшь сейчас?
Я посмотрел на свои руки. На большом пальце всё ещё алела царапина от держателя. Глаза устали, плечи ныли, хотя за столом я этого почти не замечал.
– Нет. Утром.
– Вот и правильно. Хороший был день, Саша.
– Очень.
Я закрыл футляр и убрал его обратно. Отец подождал, пока я погашу лампу, и мы вышли вместе.
Глава 27
Следующим утром мастерскую приводили в порядок после торжества.
Двое подмастерьев протискивались с ними через служебную дверь, споря, какие наши, а какие вчера принесли из кафе по соседству. В общей комнате пахло вымытым полом и кофе. Марья Ивановна обнаружила под салфеткой нетронутый пирог и немедленно решила, что завтракать я буду именно им. Я не возражал.
После завтрака Вера Константиновна принесла новые поздравления.
– Эти оставьте мне, – сказал я. – Остальное разберу после обеда. И на ближайшую неделю постарайтесь не назначать встреч без необходимости.
Она посмотрела на меня поверх очков.
– Работа?
– Очень важная.
– Понимаю, Александр Васильевич.
Уточнять она не стала. Бельский вёл пробные занятия, Воронин распределял заказы, да и Лена начала понемногу возвращаться в дело. Я подписал две бумаги и, наконец, закрыл дверь кабинета.
На верстак легли футляр с застёжкой, коробочка с александритами и папка рисунков.
Я снял пиджак. Новый знак на лацкане качнулся, поймав солнечный луч. Несколько секунд я смотрел на него, затем убрал пиджак в шкаф, закатал рукава и надел рабочий фартук.
Застёжка была тяжёлой. Под пальцами чувствовались чеканные ветви, небольшая неровность старого ремонта. На обороте сохранился герб Корсаковых. Я перевернул её, осмотрел закрепку под увеличением и подобрал инструмент.
Работать пришлось медленно. Мне требовалось сохранить и камень, и оправу, но по отдельности. Я защищал один участок, освобождал другой, проверяя, где металл уже поддался, а где ещё держит.
Когда грандидьерит наконец оказался свободен, я не сразу убрал руки и долго изучал игру света на камне.
На белой подкладке он выглядел светлее. Овальный, с широкой площадкой. Теперь я видел края, прежде скрытые закрепкой, и свет, проходивший через них.
Я проверял грандидьерит у окна, под лампой, на белой и тёмной подложке. Возле одного края синий цвет сгущался, при повороте проступала зелень, а в глубине открывалась прозрачная светлая область.
Старая огранка не была плохой. Но застёжку рассматривали на груди, на фоне ткани. Кольцо будут видеть иначе: на движущейся руке, при боковом свете, вблизи.
Я хотел, чтобы камень оставался живым и тогда, когда Алла просто возьмёт чашку.
На первом рисунке мне удалось сохранить почти всё. На втором – получить более ясную игру, но ценой слишком большой потери веса. Я положил оба листа рядом, посмотрел на них и достал третий.
Овальную огранку следовало оставить – она хорошо подходила этому камню. Менять требовалось соотношение граней и то, как свет возвращается к наблюдателю. Я пересчитывал, сверялся с камнем, убирал лишнее из схемы.
К полудню у меня появился вариант, за который не было бы стыдно и перед нашими мастерами-огранщиками, и я приступил к доработке.
Первое касание круга получилось лёгким. Я отвёл камень, промыл, осмотрел под увеличением. Снялось совсем немного. Ещё проход, проверка положения и так далее…
К вечеру я заставил себя остановиться, хотя хотелось продолжить. Усталость уже заставляла дольше всматриваться в одну и ту же грань, и я рисковал ошибиться. На сегодня достаточно.
А на следующий день начал раскрываться цвет.
После промывки я поднял камень к окну. Внутри прошёл широкий сине-зелёный отблеск. Прежде середина казалась тяжёлой, но теперь взгляд уходил в неё свободно, и свет возвращался с глубины.
Я невольно улыбнулся.
Доводка заняла ещё несколько часов. Последний участок пришлось пройти повторно: под боковой лампой оставался едва заметный след.
Когда я отложил инструмент, грандидьерит лежал передо мной чистым, прозрачным, совсем новым. Да, камня стало меньше. Но красоты – в разы больше.
Я повернул его и попытался представить на руке Аллы. Увидел её пальцы, край светлого рукава, знакомое движение, которым она убирает волосы за ухо…
И достал давно приготовленные александриты.
Один при дневном свете уходил глубже в зелень, второй сохранял прохладный фиолетовый оттенок. Я положил их по сторонам от грандидьерита. Три камня оказались рядом, и несколько минут я не делал ничего – просто смотрел.
Именно так я видел это кольцо ещё до того, как нашёл грандидьерит.
* * *
Приглашение от Самойловых принесли, когда я готовил металл для кольца.
Вера Константиновна вошла с телефоном в одной руке, а во второй держала конверт из плотной дорогой бумаги.
– Александр Васильевич, это доставили только что от графа Самойлова. Я решила, что это следует передать сразу.
– Правильно решили, благодарю.
Я ещё раз тщательно вытер руки и вскрыл конверт. Послание было коротким и точным, в стиле самого Михаила Игнатьевича:
'Почтенный Александр Васильевич!
Мы будем рады видеть вас на семейном ужине в нашей усадьбе на Елагином острове в ближайшую пятницу, к семи вечера.
Мои супруга и дочь просят передать, что рассчитывают на ваше общество.
Самойлов'
Я перечитал сообщение и посмотрел на разложенные заготовки.
Ближайшая пятница… Значит, у меня осталось четыре дня. Достаточно, если не пытаться сделать ещё три кольца в поисках совершенства.
– Подтвердите, пожалуйста. Я непременно буду. И поблагодарите от моего имени.
– Непременно.
Вера Константиновна ушла писать ответ, а я вернулся к металлам.
Подготовил сплав, получил заготовку, прокатал, выверил толщину. Платина требовала аккуратности на переходах. Снаружи кольцо должно было выглядеть лёгким, но это не давало мне права делать его слабым.
Я формировал изгиб, проверял размер, выводил внутреннюю поверхность. Там не должно было остаться ничего, что Алла почувствует кожей: ни резкого перехода, ни края шва, ни следа поспешной доводки.
К плечам шинка плавно раздваивалась. Тонкие платиновые линии поддерживали боковые гнёзда и сходились под центральным камнем. Я добивался, чтобы оправа оставляла вокруг грандидьерита достаточно света, но не выставляла его края под случайный удар.
Первое центральное гнездо получилось слишком тяжёлым.
Размеры были правильными, посадка надёжной, но стоило поставить рядом боковые элементы, как вся конструкция стала выглядеть излишне торжественно и старомодно. Вещь для парадного портрета. Алла же могла спорить, смеяться, торопливо застёгивать перчатку, забыв обо всех торжествах на свете.
Я отложил деталь и начал другую.
Отец застал меня за подгонкой.
– Не подошла? – спросил он, взглянув на первое гнездо.
– Подошла. Но не понравилась.
Василий взял её, рассмотрел, затем посмотрел на новый рисунок.
– Здесь будет легче.
Он положил деталь обратно.
– Могу заняться боковыми гнёздами, пока ты выводишь середину.
Я поднял голову.
– Спасибо, отец. Но эту вещь я хочу сделать сам. Полностью.
Василий помолчал, потом чуть улыбнулся.
– Понимаю. Сам когда-то делал всё точно так же…
* * *
На четвёртый день я собрал оправу и проверил соединения. Без камней она выглядела почти скромной: чистая платина, мягкие переходы, свободное пространство между тонкими опорами.
Я провёл по краям кусочком тонкой ткани. В одном месте волокно задержалось. Под увеличением нашлась крошечная неровность. Убрал, повторил проверку.
Привычку Аллы носить перчатки я помнил слишком хорошо, чтобы доставить ей такую неприятность.
* * *
На пятый день я занялся контурами.
Золотую развязку расположил ниже, как мы и обсуждали с отцом, когда кольцо существовало только на бумаге. Тонкая сетка скрывалась под центральным гнездом. Между платиновыми опорами открывались тёплые линии золота.
У каждого александрита оставался свой контур. Камни должны были считывать работу артефактов Аллы и согласовывать их отклик, не перетягивая нагрузку друг у друга. Грандидьерит в этой работе не участвовал. Его инертность как раз позволяла оставить середину нейтральной, а красота… С красотой он справлялся без моей помощи.
Я наносил рисунок под увеличением. Исправить неудачную линию более глубоким резом было нельзя: металл тонкий, места мало. Каждый участок требовал проверки.
Испытания я проводил на стенде, с временным размещением камней. Кольцо должно было спокойно переносить и тот момент, когда один из артефактов уже включился, а другой ещё только набирает силу.
Слишком резкий отклик потребовал поправки в сопряжении с золотой сеткой. Я повторил проверку с другой последовательностью включения. Теперь хорошо.
Окончательная настройка на Аллу оставалась впереди. Сначала она должна была принять кольцо.
А вечером она позвонила сама.
Я накрыл верстак и ответил. Алла сидела в кресле с раскрытой книгой на коленях. Волосы были собраны небрежно; выбившуюся прядь она то и дело убирала со лба.
– Ты опять работаешь?
– Уже закончил на сегодня.
– Вчера ты сказал то же самое. А потом ответил на сообщение только через полтора часа…
– Приводил в порядок инструменты.
Алла недоверчиво усмехнулась. Я отодвинул бумаги и устроился удобнее.
– Папенька сказал, ты придёшь к нам ужинать.
– Обязательно.
– Надеюсь, на этот раз обойдётся без срочных вызовов?
– Даже если небо упадёт на землю, я встречу эту новость за вашим столом, – улыбнулся я.
Она опустила глаза к книге и машинально погладила пальцем угол страницы.
– Хорошо. Я соскучилась.
Мне вдруг до боли захотелось оказаться в той комнате. Сесть на подлокотник её кресла, коснуться волос, забрать книгу, которую она сейчас всё равно не читала. Я смотрел на маленькое изображение и злился на расстояние, хотя до нашего ужина оставалось всего два дня.
– Я тоже, Алла.
Она подняла глаза. Несколько секунд мы молчали.
– Только выспись, пожалуйста, – попросила она. – А то маменька решит, что у вас в Гильдии вместо экзаменов пытают мастеров.
– Ну, в какой-то степени так оно и есть…
– Осторожнее, Саша. Я ведь так и передам…
Мы проговорили ещё минут двадцать. О новой книге, о визите, на котором она смертельно скучала и теперь рассказывала так, что я рассмеялся в голос. Когда экран погас, я не сразу поднялся из-за стола.
Потом поднял ткань с верстака.
Платина в свете лампы блестела холодом. Я посмотрел на пустое центральное гнездо и представил, как возьму её руку. Не на балу, не помогая выйти из машины. Сам возьму и попрошу остаться со мной.
Я выдохнул, накрыл работу и пошёл спать.
* * *
На шестой день я отполировал участки, к которым после закрепки уже нельзя было подобраться. Промыл оправу, осмотрел. Захотелось позвать Егорова: у него был превосходный глаз на такие вещи. Но не позвал. Покажу, когда закончу.
Александриты первыми заняли свои места. Я проверил закрепку, затем принялся за грандидьерит.
Он опустился в гнездо ровно. Я убрал пинцет, наклонился ближе и замер.
Впервые кольцо выглядело целым.
Я позволил себе ещё немного полюбоваться, затем принялся за закрепку.
К вечеру работа была закончена. Я ещё раз проверил контуры, очистил кольцо и положил его перед собой на тёмную подкладку.
Грандидьерит сразу собрал вокруг себя весь свет.
Крупный овальный камень лежал в оправе невысоко. По краю проходили узкие светлые вспышки, в середине раскрывался густой сине-зелёный цвет. Стоило чуть повернуть кольцо, и зелень отступала, уступая место прохладной прозрачной синеве. Она не лежала пятном на поверхности, а уходила в глубину, где одна за другой загорались отражённые грани. Я видел каждую из них и всё равно не мог заставить себя смотреть только как мастер.
По сторонам отвечали александриты. При дневном свете они поддерживали зелень центрального камня; под лампой в них проступали фиолетовые и пурпурные оттенки. Разница между ними осталась. Один отзывался раньше, другой медленнее, и от этого кольцо менялось даже при небольшом движении руки.
Платиновые плечи расходились мягко, без резкого излома. Тонкие линии огибали боковые камни, подхватывали середину и снова соединялись с шинкой. Металла было ровно столько, сколько требовалось, чтобы удержать всю эту красоту. Внутри кольцо оставалось гладким, чуть округлым по краям. А под грандидьеритом, в глубине оправы, едва угадывалось золото – короткий тёплый отблеск, видимый лишь под определённым углом.
Я взял кольцо двумя пальцами, повернул, осторожно провёл большим пальцем по шинке.
Для Аллы.
Я представлял, как она будет рассматривать его: поднесёт ближе, нахмурится, пытаясь поймать тот же оттенок ещё раз. И как улыбнётся, если ей понравится.
На этом месте я остановил себя, уложил кольцо в небольшой футляр и позвонил Лене.
– Завтра сможете приехать пораньше? – спросил я после приветствия.
– Что-то случилось?
– Хочу кое-что показать. До того, как поеду на ужин к Самойловым.
Она помолчала.
– Готово?
– Да.
– Буду в два.
* * *
Чета Ушаковых приехала из Левашово как раз после обеда. Денис помог Лене снять пальто, посмотрел на меня с нескрываемым любопытством, но расспрашивать не стал.
Мать ждала в гостиной за сервированным к чаю столиком. Отец подошёл к окну и раздвинул шторы, впуская больше света.
Я поставил футляр перед ними и помедлил, поймав себя на том, что… смутился.
За верстаком я прекрасно знал, что делать. Сейчас же предстояло открыть крышку футляра и ждать вердикта семьи, и от этого внезапно пересохло во рту.
– Ну? – не выдержала Лена. – Показывай же скорее!
Крышка открылась с тихим щелчком, и я развернул коробочку к зрителям.
Сестра подалась вперёд. Мать тихо вдохнула и протянула руку, но остановилась, не коснувшись кольца.
– Можно?
– Конечно, мама.
Лидия Павловна осторожно взяла перстень за шинку и поднесла к свету. На её пальцах дрогнул сине-зелёный отблеск.
– Какой цвет… Саша, оно ей очень подойдёт.
Она сказала это негромко, почти себе. Потом взглянула на меня, и я увидел, как заблестели её глаза.
– Мама…
– Всё хорошо, – ответила она и улыбнулась. – Просто я представила и… уже растрогалась.
Отец дождался своей очереди, рассмотрел кольцо, перевернул. Задержал взгляд на внутренней стороне оправы. Я едва удерживался от желания объяснить, зачем изменил посадку.
Но Василий ничего не спросил.
– Хорошая работа, Саша, – сказал он наконец. – Очень хорошая. Одна из твоих лучших.
И передал кольцо Лене. Сестрица сразу повернулась к окну.
– Подождите… Он же только что был совсем другим!
Она изменила наклон и посмотрела ещё раз. Грандидьерит ответил широкой синей вспышкой. У самой оправы на мгновение собралась глубокая зелень, а боковой александрит зажёгся прохладным лиловым светом.
– Денис, посмотри!
Он наклонился через её плечо.
– Вижу. Красиво…
– Ты даже не посмотрел как следует!
– Лена, я смотрю. И вижу, что он меняет цвет в зависимости от угла освещения…
Она повернула кольцо ещё раз, уже медленнее, ловя каждое движение цвета. Потом посмотрела на меня с такой решительностью, словно собиралась немедленно ехать вместе со мной и лично проследить за ритуалом.
– Если Алла не ответит тебе согласием, то она полная дура, – заключила сестра.
– Лена! – укоризненно произнесла мать, но уголки её губ дрогнули.
Я усмехнулся и протянул руку за кольцом.
– Сейчас главное – чтобы родители Аллы всё же согласились. Если они передумают, будет скверно.
Лена осторожно положила кольцо мне на ладонь. Разговор на несколько секунд стих. За окном проехала машина, шины зашуршали по мостовой.
– Ты ведь сдержал слово, – сказал Денис.
– Да. Но Михаил Игнатьевич не обещал выдать мне дочь вместе со знаком Гильдии.
Отец слегка кивнул.
– То, что тебя пригласили на ужин, уже хороший знак.
* * *
Собираться я начал раньше, чем требовалось.
Вымыл руки, ещё раз проверил ногти. Сменил рубашку. Завязывая галстук, обнаружил, что затянул узел слишком сильно, и перевязал его на классический виндзорский. Знак на лацкане был закреплён ровно – трогать его не требовалось, но я всё равно поправил.
Футляр с кольцом уже лежал во внутреннем кармане. Я проверил, не оттопыривает ли он ткань, застегнул пиджак и спустился.
Мать поднялась мне навстречу. Поправила воротник сорочки, хотя с ним всё было хорошо.
Лена обняла меня и прижалась щекой к плечу.
– Позвони потом, ладно? Или напиши.
– Обязательно.
Денис пожал мне руку. Отец задержал меня на секунду, положив ладонь на плечо.
– Удачи, сын.
Я кивнул. Слова благодарности почему-то застряли в горле, и я просто сжал его руку.
В передней я накинул протянутое лакеем пальто. Машина уже ждала у крыльца, Штиль был за рулём. Прежде чем выйти, я оглянулся: мать стояла рядом с отцом, Лена держала Дениса под руку. Все смотрели на меня.
– Ну, поехали.
На улице пахло сыростью и холодным камнем. Я застегнул пальто, на мгновение прижал ладонь к тому месту, где под тканью лежала коробочка, и шагнул к машине.
Дорогие читатели!
Одиннадцатый том истории о Фаберже завершён.
Благодарю вас за внимание к этой книге и надеюсь, что история вам понравилась.
Двенадцатый том уже ждёт вас здесь: /work/680108
Если вам понравилась эта книга, пожалуйста, поставьте ей лайк и поделитесь мнением в комментариях. Ваша обратная связь очень меня радует!



























