Текст книги "Большая охота (СИ)"
Автор книги: Алекс Хай
Жанры:
Городское фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
До кустов оставалось совсем немного.
Собака слева достала зверя и бросилась. Русак ушёл буквально из-под её носа. Борзая проскользила грудью по пороше, поднялась и снова пошла, но момент уже был упущен.
Зверь нырнул между двумя елями.
Пегие остановились у опушки. След для них ничего не значил. Борзятник спешился, быстро ощупал собакам лапы и пазанки и лишь затем снова подловил их на свору.
Молодой гость тем временем поднял мерина. На его кафтане белел снег, меховая шапка висела на одном ухе.
Савелий Петрович подъехал к нему шагом.
– Вы закрыли ход своей своре и едва не положили коня.
– Я хотел помочь…
– В следующий раз внимательнее прислушивайтесь к командам.
Князь слышал разговор, но вмешиваться не стал. Молодой человек поправил шапку и пристыженно отвёл глаза. На охоте Корсаковых родословная давала привилегию в ней участвовать. Но не давала права мешать собакам.
Савелий Петрович протрубил «Выходи!».
Доезжачий ответил позывом и начал вызывать стаю. Выжлятники заворачивали гончих, называли собак по кличкам и собирали их к лошадям. Басовитый выжлец вышел последним, оглянулся на лес и лишь после второго окрика дал сомкнуть себя с парной выжловкой.
Вьюгу, Затею и Серебро накрыли попонами. Собаки тяжело дышали, хватали снег и не обращали внимания на поздравления. Князь спешился возле них, проверил лапы и только потом принял серебряную чарку, которую подал слуга.
В поле он и впрямь стал моложе. Исчезла трость, расправились плечи, голос звучал крепко. Старый серый плащ лежал поверх вишнёвого кафтана, и застёжка сверкала гранями у ворота.
– Первое поле за Серебром, – объявил Григорий Павлович. – Но угонку Вьюги я тоже забуду не скоро.
– Затея развернула зверя под него, – поправил Савелий Петрович.
Князь подумал и поднял чарку в сторону ловчего.
– Тогда первое поле за всей сворой.
Гости загомонили разом. Одни спорили, какая собака первой достала русака, другие с каждым разом делали несостоявшееся падение опаснее. Молодой хозяин пегих позволил конюху проверять ногу мерина.
Анастасия Владимировна подъехала в санях.
– Моё мнение об охоте не изменилось, – сообщила она. – Но собаки были великолепны. Полагаю, эти два обстоятельства могут существовать одновременно.
– Мы пришли к тому же выводу, матушка, – ответила Алла.
Роман уже сверял следующую расстановку. Он заменил коня пожилому гостю, нашёл владелицу одинокой меховой перчатки и позаботился о том, чтобы всем налили горячего чаю.
Денис подъехал ко мне вместе с Беляевым. Следователь держался в седле без изящества, зато крепко. Его коричневый кафтан оставался застёгнутым до самого ворота.
– Ну как? – спросил Денис.
– Пока никого не задавил, – ответил я.
– Для первого поля неплохо.
Борзятники занимали места для перехода к следующему острову. Солнце тем временем поднялось выше – свежий снег сверкал так ярко, что приходилось щуриться. На белом поле особенно густо горели тёмные кафтаны и конская масть.
Большой рог доезжачего отдал сигнал «Гончие все». Савелий Петрович тронулся к следующему острову.
И почти сразу под рукавом Беляева раздался другой звук.
Тихий, резкий и совершенно чужой этому утру.
Следователь остановил лошадь и стянул правую перчатку. На внутренней стороне его запястья вспыхнула красная печать. Беляев прочитал сообщение, и его лицо изменилось.
Денис развернул коня к следователю.
– Что случилось?
Беляев посмотрел туда, где за тремя вёрстами белых полей осталась усадьба.
– Поступил сигнал тревоги из господского дома.
Глава 20
Савелий Петрович уже тронулся к следующему острову. За ним вытягивались борзятники со сворами, выжлятники снова смыкали гончих, гости разбирали поводья. Выезд продолжал двигаться по установленному порядку, словно в трёх вёрстах отсюда никто не пытался добраться до княжеского сейфа.
– Вскрыли? – спросил Денис.
– Пока только сработал сигнал, – ответил Беляев.
Я развернул Кремня к дороге.
– Едем обратно.
Следователь перехватил повод у самой пряжки. Кремень недовольно повёл ухом, но остановился.
– Нет, Александр Васильевич.
– Но в сейфе застёжка!
– Знаю. Говорите тише, пожалуйста.
– Тогда почему мы ещё здесь? – продолжал недоумевать я.
Беляев оглянулся. Роман находился шагах в тридцати от нас, возле княжеской группы. Он помогал пожилому гостю заменить коня и одновременно объяснял что-то борзятнику. На нас он не смотрел.
Следователь провёл пальцем по красной печати на браслете. Знак мигнул и погас.
– Потому что охрана была предупреждена о таком варианте развития событий, Александр Васильевич, – тихо произнёс он. – Сейчас им передадут подтверждение. Дальше они действуют по плану.
– По какому ещё плану?
– Обсудим позже. А пока – наслаждайтесь охотой.
Я посмотрел на Дениса. Тот отвёл взгляд к усадьбе. Обычно мне удавалось понять, скрывал он от меня что-то или нет, но сейчас я ничего не мог прочитать на лице старого товарища.
– Камень в безопасности? – спросил я.
Беляев помолчал, но всё же соизволил ответить:
– На данный момент – да.
Спокойствия, впрочем, это мне не добавило.
К нам подъехал Григорий Павлович. Серый плащ тяжёлыми складками лежал поверх вишнёвого кафтана, застёжка холодно зеленела у ворота.
– Господа, – недовольно сказал князь, – если вы намерены сорвать охоту, сделайте это быстро. Собаки не обязаны ждать, пока полиция закончит совещание.
Беляев коротко кивнул ему.
– Сработало, ваше сиятельство.
Старик выпрямился, но в лице не изменился. Лишь коротко кивнул.
– Значит, не зря старались.
Я перевёл взгляд с него на Беляева.
– Что значит «старались»?
– Позже, Александр Васильевич, – повторил следователь.
Ветер шевельнул край княжеского плаща. Застёжка повернулась вместе с тканью. Ровная зелень камня вдруг ушла в густую синеву, возле одной из граней вспыхнул холодный свет.
Моё стекло так делать не умело. И не должно было. Неужели показалось?
Я подал Кремня ближе и остановился почти вплотную к князю. Григорий Павлович проследил за моим взглядом и прикрыл застёжку ладонью.
– Вы надели оригинал, – прошептал я.
– Тише, – попросил Беляев.
– А копия где?
– Полагаю, именно её сейчас как раз попытались выкрасть из сейфа, – ответил князь.
Несколько мгновений я подбирал слова, которые позволял произнести титул собеседника. Подходящих оказалось немного.
– Ваше сиятельство, я делал муляж для того, чтобы вы не возили настоящий камень по полям.
– А я использовал его, чтобы поймать вора. Он уверен, что вещь находится в сейфе.
– Был уверен, – поправил я. – Пока не открыл футляр. А теперь наверняка он всё понял.
Князь нахмурился. Беляев взглянул на погасшую печать.
– Пора расходиться. Охота должна продолжаться, господа.
Я повернул голову. Управляющий уже закончил с конём и ожидал князя. Корсаков-старший развернул коня и направился к нему.
– После охоты я желаю получить объяснения, – сказал я Беляеву.
– Непременно, Александр Васильевич, – отозвался следователь. – Всему своё время.
– И, прошу, больше никаких сюрпризов.
Беляев усмехнулся и покосился на старого князя.
– Это, боюсь, уже не ко мне. Охота закончится ближе к вечеру. И вы, Александр Васильевич, никак не должны выдать того, что знаете.
Я коротко кивнул. Во рту резко стало сухо.
Ну конечно. О том, что я собирался делать муляж, наверняка узнало больше людей, чем хотелось бы. А поскольку первая попытка кражи была совершена явно кем-то из близких людей, то Беляев и Корсаков решили это использовать.
Они дали всем поверить в то, что в сейфе хранится оригинал. Этим они обезопасили князя во время охоты и буквально пригласили злоумышленника попробовать снова… Значит, в усадьбе наверняка устроили засаду.
Так это или нет, выяснится лишь вечером.
Денис кашлянул в кулак.
– Зато теперь ты понимаешь, откуда у Корсаковых такая репутация, – сказал он, когда мы остались вдвоём на опушке. – Старик и в молодости много чудил. Жаль, что по наследству его нрав уже никому не передастся – единственный сын погиб, не оставив наследников. И теперь всё состояние должно перейти к племяннику… Потому он и сделал Романа управляющим, чтобы потихоньку привыкал распоряжаться имением.
Большой рог снова позвал к движению.
– Едем, Саша. Не отставай!
Второй остров лежал севернее первого. Подлесок в нём рос гуще, а западная опушка спускалась к заснеженной лощине. Княжеская свора осталась отдыхать, её место заняли три палевые борзые с соседнего лаза.
Сани Анастасии Владимировны на этот раз поставили рядом с Михаилом Игнатьевичем.
– Матушка настояла, – объяснила Алла. – Говорит, если уж приходится наблюдать варварство, то она предпочтёт делать это в обществе собственного мужа.
– Разумное требование, – рассеянно кивнул я.
Она прищурилась.
– Что-то случилось?
– Ничего страшного.
– Точно?
– Надеюсь.
Я посмотрел на князя. Он разговаривал с Савелием Петровичем и придерживал край плаща. Роман показывал ловчему что-то на складной карте перехода.
Алла проследила за моим взглядом. На лице девушки ничего не отразилось, и вопросов она задавать не стала.
– Тогда постарайся хотя бы иногда смотреть на лес, – шепнула она. – Иначе окружающие решат, что тебе стало дурно.
– Постараюсь.
Савелий Петрович подал протяжный сигнал. Гончих разомкнули у южного края острова. Выжлятники скрылись между берёз, стая ушла следом.
Я занял место позади Степана Ильича. Штиль остановил Тумана левее и наблюдал не за лесом, а за людьми возле князя. Разницу между стеклом и грандидьеритом он не заметил, но моё поведение прочитал без приборов.
– Настоящая? – едва слышно спросил он.
Я кивнул. Штиль незаметно переставил коня ближе к княжеской группе.
Молодые гончие несколько раз отзывались по пустому следу, но старые собаки их не поддерживали. Солнце поднялось выше, пороша начала оседать.
Красная печать под рукавом Беляева вспыхнула снова. Он прочитал сообщение, спрятал руку и поднял глаза. На этот раз его лицо осталось спокойным.
Денис, находившийся рядом, коротко спросил:
– Всё?
– Взяли.
– С вещью?
– Да.
Роман подъехал к нам через несколько минут.
– Николай Романович, тревога настоящая? – спросил он. – Я получил сообщение с датчиков…
– В старом крыле возникла хозяйственная проблема. Люди разбираются.
– Мне вернуться?
– Не требуется.
Роман посмотрел на дядю.
– Но я отвечаю за дом…
– Сегодня вы прежде всего сопровождаете хозяина охоты, – сказал Беляев. – На месте есть начальник охраны и дворецкий. Они всё уладят.
Управляющий не стал спорить. Только достал телефон, проверил экран и убрал обратно.
– Связь здесь почти не работает, – заметил он. – Если понадоблюсь, пусть передадут через внешний пост.
– Непременно.
Роман вернулся к князю. Ни облегчения, ни тревоги я на его лице не увидел.
В глубине острова заговорила старая выжловка. Ей ответил молодой кобель. Гон пошёл к восточной опушке.
– Береги поле! – крикнул выжлятник.
Борзятники подобрали своры. Палевые собаки вытянулись в сторону леса.
Русак появился у самой лощины. Он шёл вдоль кустов, прижимаясь к острову, но, увидев людей, повернул в поле.
– Ату!
Три палевые борзые сорвались со своры. Передняя быстро начала доставать русака, но тот подпустил её ближе и резко ушёл к лощине. Собаку вынесло вперёд, вторая попыталась срезать. Лапы ушли в подтаявшую порошу, и потерянного мгновения хватило: русак проскочил между двумя можжевельниками и исчез.
Собаки остановились у края. Борзятник отозвал их, проверил лапы и снова собрал на свору.
– Ушёл, – выдохнула Алла.
– Сегодня ему повезло.
– Ты явно доволен.
– После последних событий я начал особенно ценить истории, которые заканчиваются без покойников.
Она внимательно посмотрела на меня.
– Когда сможешь, расскажешь?
– Обязательно. Если разрешат.
На другом конце поля Роман подъехал к дяде и поправил застёжку плаща. Всего лишь поднял край тяжёлого сукна, выскользнувший из-под серебряной ветви.
Я так резко натянул повод, что Кремень остановился и недовольно мотнул головой.
Беляев оказался рядом прежде, чем я успел тронуть коня.
– Не показывайте, что знаете, Александр Васильевич. Главный трофей этой охоты у нас в кармане.
* * *
Охота закончилась после третьего острова.
Ещё одного русака подняли, но он вышел между лазами и ушёл прежде, чем ближайшая свора успела пометить зверя. Гончих вызвали, пересчитали и сомкнули попарно. Борзых накрыли попонами. Молодую суку с порезом на пазанке отправили в усадьбу на санях.
Обратный выезд двигался медленнее утреннего. Люди устали, лошади перестали горячиться. Гости обсуждали Серебро и русака, ушедшего от палевой своры.
Я держался возле князя.
– Александр Васильевич, – не выдержал Григорий Павлович, – если намерены сопровождать меня до спальни, предупредите камердинера. Он приготовит вам кресло.
– Сначала вернём реликвию в защищённый футляр.
– А потом?
– Потом я решу, выставлять ли вам счёт за моё потраченное время.
Князь рассмеялся.
– Надеюсь, мой возраст обеспечит ваше снисхождение.
Во дворе конюхи принимали лошадей, псари уводили собак, слуги помогали гостям спешиться. Князь дождался, пока стремянный осмотрит его свору. Камердинер уже протянул руки к плащу, но Беляев остановил его.
– Сначала в малую оружейную. Александр Васильевич, прошу с нами. Вы можете понадобиться.
Роман услышал распоряжение и тут же обернулся.
– Подготовить журнал передачи?
– Позже, – ответил князь. – Сначала займитесь гостями. И распорядитесь, чтобы ужин не задерживали.
– Конечно, дядя.
В оружейной Беляев запер дверь. Григорий Павлович расстегнул плащ, снял застёжку и положил её на серое сукно.
В тепле грандидьерит стал зеленее. Под лампой в глубине проступила синяя полоса. Я проверил оправу, лапки и старый шарнир. Всё осталось цело.
– Теперь вы довольны? – спросил князь.
– Камень не пострадал, – сухо заключил я.
– Неплохое начало, вам не кажется?
Беляев поместил застёжку в служебный контейнер с двумя замками и контрольной печатью. Один ключ забрал Денис, второй – начальник охраны.
– До окончания разговора вещь останется здесь, – сказал следователь.
– А копия? – спросил я.
– Изъята. Человек, который её вынес, задержан.
– Кто он?
– Скоро увидите.
– Если это кто-то из местных, его отсутствие могут заметить, – предположил я. – Будут вопросы.
– Об этом тоже не беспокойтесь, Александр Васильевич.
– Вы сегодня удивительно скупы на объяснения, – вздохнул я.
– Работа такая.
Я посмотрел на князя.
– А ваша?
– Моя – устраивать охоты и раздражать молодых ювелиров.
С первой обязанностью он справился безупречно. Со второй, впрочем, тоже.
– А сейчас, господа, пожалуйте на ужин, – пригласил князь. – Трофеев добыли немного, но у нас и своих запасов в избытке. Уверен, все чертовски голодны!
В этом старик тоже не ошибся. За день охоты я оголодал так, что был готов съесть слона.
К ужину охотничьи кафтаны сменили на вечерние костюмы. В большом зале горели старинные хрустальные люстры, в серебре и стекле отражались огоньки свечей. За окнами снег приобрёл густой синий оттенок.
Собак накормили раньше гостей. Григорий Павлович лично спросил у стремянного о княжеской своре и только после этого занял место во главе стола.
Первый тост подняли за охоту. Второй – за Серебро, Вьюгу и Затею. Савелий Петрович позволил себе половину рюмки, а доезжачий и вовсе не сел за общий стол – стая оставалась на его попечении.
Молодой хозяин пегих рассказывал соседям, как удержал коня буквально над обрывом. Степан Ильич кивал ему лишь из вежливости – промаха он так и не забыл. А история тем временем обрастала всё новыми подробностями…
– Если к десерту лощина превратится в ущелье, придётся посылать за картографами, – заметил Денис.
Я улыбнулся и посмотрел на Романа.
Он сидел справа от дяди, следил за сменой блюд и время от времени отвечал на вопросы гостей. После супа к нему подошёл дворецкий и что-то прошептал. Роман выслушал, распорядился убрать разлитое вино у дальнего края стола и продолжил разговор.
Беляев ел спокойно, словно был одним из приглашённых гостей. Денис о чём-то беседовал с отцом Аллы. Для них главным происшествием дня будто оставался удачный бросок Серебра.
Мне изображать беззаботность удавалось хуже.
– Ты уже третий раз перекладываешь вилку, – тихо сказала Алла. – И почти не ешь…
– Глаза разбегаются. Столько яств…
Алла ответила понимающим взглядом и ничего не сказала. Лишь подозвала лакея и попросила положить мне на тарелку оленину.
Анастасия Владимировна тем временем восхищалась красотой усадьбы, грацией собак и ужином. Вокруг неё, как обычно, собралась целая стайка дам, и с их конца стола доносился весёлый щебет. Лакеи обновляли напитки, гости окончательно согрелись, сбросили лишний светский лоск и наконец-то расслабились.
Князь дождался, пока уберут горячее.
– Роман, – позвал он, – после ужина зайди ко мне в кабинет. Нужно обсудить акты по застёжке. Только сначала убедись, что наши гости хорошо проводят время.
– Конечно, дядюшка.
* * *
Гости перешли в гостиную пить кофе. Из музыкальной комнаты донеслись первые аккорды рояля.
Я задержался у дверей, пока Алла надевала на плечи шаль.
– Иди, – сказала она. – Всё равно не услышишь ни одной ноты.
– Постараюсь вернуться побыстрее.
– Постарайся разобраться. И вернись ко мне с хорошими новостями, – шепнула она, едва дотронувшись до моей руки.
Я молча кивнул и вышел.
Штиль проводил меня до старого крыла и остался в коридоре.
В кабинете князя уже находились Беляев, Денис и начальник охраны. На письменном столе лежал небольшой прозрачный пакет. В нём лежал какой-то листок с цифрами.
– Это и есть ваш план? – спросил я.
– Часть плана, – ответил Беляев.
Дверь открылась, и охрана пропустила Романа.
Он тоже давно сменил охотничий кафтан на тёмный костюм и принёс папку со страховыми документами.
– Вы просили бумаги, дядя.
– Положи на стол и присаживайся, – сказал князь.
Племянник аккуратно опустил папку на стол и на секунду задержал взгляд на листке в пластиковом пакете. Если Роман и узнал его, то никак этого не выдал.
– Прежде чем обсуждать страхование, я хотел бы уточнить несколько обстоятельств утренней тревоги, – сказал Беляев.
– Конечно. Начальник охраны сообщил, что в старом крыле прорвало трубу и возникла путаница у кабинета.
– Трубу повредили намеренно.
Роман нахмурился.
– Значит, попытка кражи всё-таки состоялась?
– Не просто состоялась, а прошла успешно, – улыбнулся Беляев.
Племянник князя побледнел.
– Но застёжка…
– Одного из ваших служащих задержали у дверей кабинета вместе со служебным ключом и футляром. Ваша семейная реликвия в безопасности.
Роман медленно кивнул.
– Рад это слышать.
Беляев подвинул прозрачный пакет ближе.
– Мне интересно другое, Роман Алексеевич. После первой попытки кражи код от сейфа сменили. Код открывал внутреннюю дверцу, – продолжил следователь, – но одновременно отправлял сигнал мне. Сегодня его ввели с первой попытки. И ввели верно. Один лишь момент – этот код хранился в спальне вашего дяди, который боялся его забыть. А это значит, что тот, кто вскрыл сейф, знал новые цифры.
Роман перевёл взгляд на бумажку.
– В спальню дяди входит камердинер, горничные. Иногда врач…
– И вы, – добавил Беляев.
– Разумеется. Я управляю имением и приношу документы на подпись. Это не тайна.
– Когда вы заходили туда в последний раз?
– Сегодня утром. Принёс список гостей и ведомость по лошадям.
– Листок видели?
– Нет. Не помню, чтобы видел.
Ответ прозвучал спокойно. Роман сидел прямо, руки лежали на подлокотниках. Ни оправданий, ни возмущения.
– В таком случае вам придётся задержать половину прислуги, – сказал он.
– Не придётся, – ответил Беляев.
Он посмотрел на начальника охраны и кивнул. Тот открыл боковую дверь.
В кабинет вошли двое сотрудников в штатском, а между ними медленно двигался незнакомый мужчина в ливрее слуг Корсаковых.
– Итак, Матвей Климов, старший служитель старого крыла, – представил его следователь. – Именно его задержали на выходе из кабинета вместе с, как он, вероятно, полагал, оригинальной застёжкой.
Слуга поднял голову и уставился прямо на Романа.
Пальцы племянника князя стиснули подлокотник.
Глава 21
Роман разжал пальцы и положил руки на колени.
– Матвей, что происходит?
На правом рукаве слуги засохло белёсое пятно. Нижняя пуговица висела на нитке, и он всё время пытался заправить её в петлю.
– Роман Алексеевич, я ведь по вашему…
– Подумай, прежде чем говорить, – перебил управляющий. – Ты сейчас перед следователем.
– Именно, – согласился Беляев. – Поэтому обращайтесь ко мне, Матвей. И повторите то, что сообщили при задержании.
Один из сотрудников пододвинул слуге стул. Матвей робко сел на самый край, а Роман повернулся к князю.
– Дядя, я знаю этого человека. Он отвечает за старое крыло, получает хозяйственные поручения. Но к сейфу я его не посылал.
Григорий Павлович подвинул принесённую племянником папку, освобождая место для блокнота Беляева.
– И код ему не сообщали? – уточнил следователь.
– Разумеется, нет!
Матвей перестал теребить манжету ливреи. Руки остались у него на коленях, но теперь пальцы были плотно сжаты.
Роман быстро открестился от него. Даже не спросил, что именно успел узнать следователь.
– Матвей, посмотри на меня, – негромко произнёс князь. – Ты вынес мою застёжку?
– Футляр вынес. Из сейфа. Мне сказали, его надо…
– Кто сказал?
– Роман Алексеевич, – тихо произнёс слуга.
Племянник князя шумно выдохнул и откинулся на спинку кресла.
– Понятно. Самого поймали, теперь ищет, на кого свалить.
– Вы же обещали, что всё улажено… Что это ваша вещь будет. Что вы с дядюшкой сами разберётесь. А мне только забрать и положить, куда велено…
– И заплатить обещал? – спросил князь.
Матвей опустил голову.
– Полугодовое жалованье…
– Что ж, господа, – остановил его Беляев и уставился на слугу. – Давайте по порядку. Когда вы получили поручение?
Матвей рассказал, как перед выездом Роман вызвал его в хозяйственную комнату возле лестницы. Записал на обрывке ведомости шесть цифр и заставил повторить их дважды.
– Сказал, прежний больше не подойдёт. А этот проверенный.
– Бумажка осталась у вас? – спросил Беляев.
– Он забрал. Я запомнил цифры.
– Что вам следовало сделать после отъезда гостей на охоту?
Матвей опустил глаза на свой рукав.
– Отвлечь охрану и слуг. Я устроил протечку в умывальной, там возле кабинета стена общая… Потом позвал дежурных, сказал, что вода идёт к проводке…
Роман покачал головой.
– Он прекрасно знал, где остались плохие коммуникации. Мы ещё не до конца обновили их в усадьбе. И я всё ещё не понимаю, где доказательства, что именно я всё подстроил!
– Продолжайте, Матвей, – сказал Беляев.
Охранники ушли к умывальной. Матвей показал им мокрый пол, принёс ветошь и ведро. Затем сказал, что идёт за ключом от нижнего щита, и вернулся к кабинету.
– Служебный ключ был при вас?
– Да. От хозяйственной связки.
– Вы открыли кабинет, потом сейф?
– Наружную дверь ключом. Внутри набрал цифры, как запомнил. Сейф открылся, я взял футляр…
– Открывали?
– Нет. Мне-то это ни к чему…
Я украдкой посмотрел на Романа. Тот сидел неподвижно, лишь большим пальцем разглаживал шов на брючине. И держался он с нужной долей надменности и возмущения.
– Куда следовало отнести вещь? – спросил следователь.
– В кладовую зимних чехлов. За лестницей. Там стоит дорожный сундук Романа Алексеевича, пустой. Под нижний лоток. А потом я должен был вернуться к работе. Роман Алексеевич сказал, что сам меня найдёт.
Вот почему управляющий спокойно досидел до конца ужина. Он не ждал доклада.
Роман перевёл взгляд на начальника охраны.
– То есть вы всё это видели?
– Да.
– И позволили ему открыть сейф?
– По моему распоряжению и с согласования его сиятельства, – отозвался следователь. – Дежурным велели не спорить, если их попробуют отвлечь. Коридор оставался под наблюдением. Климова взяли сразу после выхода.
– А если бы он повредил застёжку?
Беляев посмотрел на меня.
– Александр Васильевич, придётся ненадолго вернуться к вашей работе.
Сотрудник принёс опечатанный пакет с футляром. Беляев проверил номер, вскрыл упаковку и подал мне перчатки. Я перевернул застёжку и положил обратно на бархат.
На серебре отчётливо читалось слово «КОПИЯ». Рядом стояла дата.
Матвей вытянул шею. Роман, напротив, отодвинулся от стола.
– Та самая вещь, которую я изготовил в оружейной, – подтвердил я. – Стекло, новая серебряная основа. Отметку я поставил до передачи князю.
– Но утром… – начал Роман и замолчал.
– Утром вы считали, что она на плаще, – закончил я. – Я тоже так думал.
– Застёжки поменяли перед выездом, – пояснил князь. – Господина Фаберже в известность не поставили. Как видите, он до сих пор этим недоволен.
Я вернул перчатки. Сейчас князь ждал ответа совсем от другого человека.
– Вы поймали слугу со стекляшкой, – произнёс Роман. – Допустим. Но почему я должен отвечать за его поступки?
– Откуда, по-вашему, ему был известен новый код? – спросил Беляев.
Роман кивнул на пакет с листком.
– Мы уже обсуждали, кто бывает у дяди в спальне.
– Не до конца, – сказал князь. – После первого взлома Николай Романович предложил ещё раз сменить код. Ты об этом не знал. А на ночь мы добавили временный, отдельный. Именно его я записал.
– Временный код открывал дверцу и сразу отправлял сообщение мне, – пояснил Беляев. – Ошибиться в причине сигнала мы не могли.
– Прекрасно, – отозвался Роман. – Остаётся выяснить, кто добрался до бумажки.
Начальник охраны положил на стол планшет. На экране я узнал дверь княжеской спальни и узкое окно напротив неё.
– Отдельная камера, – сказал Беляев. – Запись поступала нашим техникам. Домашнюю систему после первого случая мы использовать не стали. Установили свою.
На записи камердинер вышел из спальни с пустой вешалкой. Следом показалась горничная. Начальник охраны остановил запись.
– Затем вошёл я, – продолжил следователь. – Его сиятельство записал код при мне. Листок оставили на бюро, у стопки с утренней почтой. И после моего ухода туда вошёл только один человек.
Запись снова пошла. Управляющий появился возле двери, постучал и вошёл, держа ту самую папку, которая теперь лежала перед князем.
– Я этого не отрицал, – произнёс он.
– Да. Его сиятельство попросил вас оставить бумаги на бюро, пока переобувался в гардеробной.
– Ты ещё поправил стопку, – сказал князь. – Сказал, что счета перепутаются с приглашениями.
– После визита Романа Алексеевича никто из служащих в спальню не заходил, – продолжал следователь. – Задержанный там не появлялся вовсе.
– Вы сами могли сообщить ему цифры, – продолжал отпираться Роман. – Или начальник охраны. Или кто-нибудь из ваших людей.
– Проверим и это, – ответил Беляев. – Вместе с вашими разговорами и показаниями Климова. Зачем вы отправили его за футляром?
– Я не отправлял.
Матвей заёрзал на стуле.
– Роман Алексеевич, хватит уже. Вы мне ещё сказали, чтоб я в перчатках был. И в первый раз тоже…
В кабинете стало тихо.
– О первой попытке мы поговорим отдельно, – произнёс Беляев. – Вы уже сообщили, что получили прежний код заранее. И только у сейфа узнали, что его успели сменить.
– Так и было.
Роман резко повернулся к слуге.
– Ты понимаешь, что признаёшься ещё в одной краже?
– Понимаю, – ответил Матвей. – Только под суд идти один не хочу.
– Проводите Климова в соседнюю комнату, – распорядился Беляев. – Пусть изложит всё по порядку под протокол.
Матвей поднялся. При виде князя его лицо сморщилось, но тот отвернулся. Слугу увели, а Роман остался смотреть на пустой стул.
– Сколько? – тихо спросил Григорий Павлович.
Племянник поднял глаза.
– Что?
– Сколько тебе понадобилось денег?
– Дядя, ты принимаешь его слова за…
– Я задаю вопрос тебе.
Князь говорил негромко. Днём он сердился куда громче из-за попытки задержать охоту.
Беляев достал распечатку. Красную полосу в её углу я запомнил ещё во время разговора со швейцарским посредником.
– «Гельвеция Треуханд», – сказал следователь. – Предварительная сделка через контору «Райнер и Вольф». Серебряная охотничья застёжка с турмалином. Фотографии из семейной описи, оценка без осмотра оригинала. Передача должна была осуществиться через неделю.
– Зачем тебе понадобился расчёт? – спросил Григорий Павлович.
Роман потёр переносицу.
– Возникли сложности… с одним вложением. Я взял из хозяйственного резерва.
Князь медленно снял ладонь с папки.
– Который я оставил на весенние работы?
– До начала работ деньги должны были вернуться! С прибылью…
Роман заговорил быстрее. Осенью он вложился в предприятие, закупавшее оборудование для деревообработки. Ему предложили долю за срочное участие. Будущие заказы выглядели надёжными, решение требовалось принять за несколько дней.
Но оборудование не пришло. Потом обнаружились чужие притязания на часть имущества, а партнёр, обещавший уладить задержку, перестал отвечать на звонки.
Иными словами, Романа обманули, и денег он лишился.
– И ты даже не показал договор нашему поверенному? – спросил князь.
– Я… Я не хотел, чтобы ты узнал. – Он осёкся, затем добавил: – Я хотел сначала получить результат. И не спорить из-за каждой подписи…
А после того, как понял, что прогорел, Роман решил умыкнуть из сейфа застёжку. Всё равно князь доставал её раз в год. Наверняка племянник думал, что к тому моменту успеть придумать какую-нибудь легенду о пропаже.
Вот только вмешался я со своей проверкой и выяснил, что вместо турмалина в застёжке был грандидьерит.
– Застёжка должна была покрывать ваши потери? – уточнил Беляев.
– Не все. Она должна была обеспечить недостающие средства. Остальное я покрыл продажей собственных ценных бумаг…
Григорий Павлович закрыл глаза. На мгновение мне показалось, что он перестал слушать. Но следующий вопрос прозвучал сразу:
– Почему именно она, Рома? Почему из всех вещей ты выбрал именно её⁈
– Её доставали раз в год… Она ведь всё время лежала без дела, дядя. И я собирался выкупить её до следующей охоты…
– Без дела, значит⁈
– Я не то имел в виду. Она не приносила дохода. А деньги были нужны сейчас. Пока все считали её турмалином, никто бы даже не стал устраивать такую проверку…
– А потом вы узнали о грандидьерите, – напомнил я.
Роман повернулся ко мне.
– Вы представления не имели, во что вмешиваетесь.
– Верно. Я всего лишь собирался определить минерал.
– После вашего заключения страховщики начали задавать вопросы. Посредник потребовал новые документы. Я не мог предоставить подпись владельца.
– А до заключения мог? – язвительно спросил князь.
Роман умолк. Беляев постучал пальцем по распечатке.
– Право распоряжения всё равно проверили бы до выдачи займа. Ваше собственное заявление его не заменяет.
– Я рассчитывал договориться.
Из дальнейших объяснений выяснилось, что после охоты предстояла сверка счетов. Роман уже собирался найти другого покупателя: при новой стоимости камня денег хватило бы на всё. Исчезновение застёжки объяснили бы кражей, а недостачу закрыли до ревизии.



























